Текст книги "Горький шоколад (СИ)"

Автор книги: Валентина Щиброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 50 страниц)

– Мы заказали ресторан. Не будем приглашать много гостей, хотя мама готова закатить пир на весь мир, – посмеялась Кира, – в основном самые близкие. И до меня дошли слухи по секрету, что нам родители Жени хотят подарить билеты в свадебное путешествие. Я же так хочу в Париж, Маша, ты бы только знала. Неужели моя мечта сбудется?

– Мечты должны сбываться, Кира. А иначе для чего мы мечтаем? Если бы они не сбывались, люди не мечтали ни о чем.

– Извини, Маш, – поубавила Кира свой пыл. – Я тут гружу тебя … Я знаю, что вы с Сашей расстались.

– Кто тебе сказал, что мы расстались? – неосознанно раздражалась я. – Мы поссорились. Да.

– Ну, Женя сказал, что Саша забил на тебе, – с сожалением ответила Кира. – И что серьезная причина. Какие – то деньги примешаны его сестры. Он же и с ней не общается.

– Мало ли кто чего говорит, Кира, – сердилась я. Мне очень неприятно, что Саша своим знакомым говорит такие вещи про меня.

– Ты меня удивляешь, Маша. Другая на твоем месте бы, наверно, послала за такое поливание грязью. А ты терпишь и еще защищаешь Сашу. Ведь он даже не знает, какую девушку потерял, – Кира внимательно посмотрела на меня, показывая свою жалость.

– Потерял? – вспылила я. – Прекрати говорить так!

– Прости, Маша, я не хотела задеть твои чувства. Я понимаю, что сейчас тебе несладко. Плохо. Но Саша способен на такое. Сколько девушек он бросил, которые в него влюблялись.

– Да пойми ты, Саша ни при чем. Я виновата! Я! – сильно сжав кулачки, впилась ногтями в кожу. В глазах зажгло от слез. – Только я …

Кира замолчала. Приехав в центр города, припарковалась на свободное место. Я, не проронив ни слова, отстегнула ремень безопасности. Все желание гулять пропало.

– Слушай, Кира, наверно, поеду на вокзал. Уже не хочется никуда идти, – опустила я взгляд на ладони, где красовались глубокие отпечатки от ногтей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Нет, что ты, – Кира положила ладонь на плечо, – Прости, если испортила настроение. Я не хотела. Вообще не нужно было заводить разговор о нем. Пожалуйста, прости.

– Ладно, все хорошо, – попыталась я улыбнуться.

– О кей. Пойдем? – улыбнулась она.

– Пойдем, – кивнула я.

– А черт! – Кира усердно что – то искала в сумочке.

– Что случилось?

– Похоже, я забыла телефон у Ромы в сервисе. Поговорила с Женей и оставила, наверно, на столе. Ладно, позже заеду. Все равно долго там пробудет. Ему сейчас одному приходится работать за двоих …

Кира вдруг осеклась и тревожно взглянула на меня.

– А … извини, я же пообещала не упоминать …

– Погоди, – развернулась я к ней, – как один? А … Саши там не было разве?

– Саши? Э – э …нет не было.

– А где он? – не сводила с Киры глаз. Она заметно нервничала.

– Я … не знаю, – пожала плечами.

– Не знаешь? – прищурилась я.

– Да, господи, Маша, что за допрос? Никто мне ничего не докладывает. Знаю только, что Рома несколько дней один работает и все, – Кира замолчала.

– Рома, – прошептала я, закрывая глаза. Ты все – таки от меня что – то скрыл.

– А что такое, Маша? Ты так побледнела. Ну, мало ли какие дела у Саши? Эй, ты куда? Маш?

– Я сейчас звонок один сделаю. Подожди здесь.

Как только вышла из машины, я немедленно набрала Роме. Во мне кипела злость. Как он мог оставить меня в неведении? Зачем обманул? Я имею право знать, что происходит с Сашей. Имею!

После пятого гудка, Рома взял трубку:

– Да, Марусь! Привет!

– Ты меня обманул! – сразу выпалила ему.

– Что?

– Зачем ты меня обманул? – по слогам повторила я.

– Ты о чем? Почему ты злишься? – не понимал Рома.

– Где Саша? Я знаю, что он не с тобой сейчас!

– Марусь …

– Нет, Рома! Не смей снова придумывать отговорки, не поверю! Говори, где Саша!

– Хорошо, только успокойся. Он дома.

– Дома? – подозрительно переспросила я.

– Да. Это Правда, Маруся. Он … пока не в хорошей физической форме …

– Значит, его сильно избили, да? – мой голос дрожал. Перед глазами представляла Сашу с ужасными кровоподтеками и синяками. Да мне страшно даже подумать, какие на самом деле у него могут быть увечья. – Рома, скажи, как есть …я тебя умоляю. Я же с ума сойду, если не скажешь.

– Марусь, не придумывай только. Я же сказал руки и ноги на месте. Врач его осмотрел. Он в удовлетворительном состоянии. Он оклемается.

– Оклемается? Да он там один! Ему некому подать даже кружку воды! – не унималась я. Кира удивленно смотрела на меня сквозь лобовое стекло.

– Он сам может встать и взять кружку воды. Марусь, не переживай ты так, Саня и не в таких передрягах был.

– Ну уже нет! Я так не могу! – негодовала я. Как же мне плохо. Хочу его видеть. Хочу.

– Марусь? – позвал меня Рома.

– Я так больше не могу, Рома. Извини!

– Ты чего там придумала?

– Пока.

– Маруся …

Но я уже отключила телефон. Сказав Кире, что мои планы резко изменились, я попрощалась с ней, предложив погулять в другой раз. И, не дожидаясь ее вопросов, вызвала такси. Кира не должна знать, куда я сейчас направляюсь.

Я не несла ответственность за свои поступки, да и не хотела. Мои вышедшие из – под контроля чувства, полностью завладели телом и разумом. И было только одно желание – увидеть Сашу.

Возле подъезда я замешкалась, придумывая, как войти внутрь. И, нажав первую пришедшую на ум квартиру, сказала, что это почтальон. Мне открыли. Не чувствуя под ногами ступенек, я чуть ли не вбежала на пятый этаж и, унимая бешено колотящееся сердце, замерла напротив квартиры. Что я ему скажу? Что со мной будет, когда увижу? Коленки затряслись, не было сил стоять на ногах. Но больше всего боялась увидеть его покалеченного. Собрав всю волю, я нажала на звонок и замерла. Казалось, прошла вечность, и я еще раз настойчиво нажала. До моего острого слуха донёсся какой – то шум за дверью. Сердце еще быстрее забилось, словно в предсмертной агонии.

– Ну же? – прошептала я. – Я же знаю, что ты там.

Неожиданно мои щеки запылали. Мне становилось жарко, и было чувство, что мой лоб сейчас начнет гореть от … взгляда. Я резко подняла глаза и уставилась в дверной глазок. Я на сто процентов была уверенна, что Саша смотрит на меня. Возможно, с озлобленностью и ненавистью, но смотрит пристально, не отводя взгляда ни на секунду. Я не знаю, сколько времени продолжалось, но еще немного и я упаду от жуткого волнения. От осознания того, что нас разделяет всего лишь дверь, а я не могу даже посмотреть на него, прикоснуться. Тихие шаги за дверью заставили меня моргнуть, и я поняла, что Саша и не собирался мне открывать. Нажала на звонок. Нажала еще раз. И еще. Нажала и долго не отпускала. Ну, пожалуйста. Прошу тебя!

– Саша! – не выдержала и припала телом к двери. – Сашенька, открой … умоляю тебя, открой мне эту чертову дверь!

Рыдания с новой силой начали душить меня.

– Открой! Прошу! Я не могу без тебя, слышишь? Давай поговорим … дай мне шанс, милый. Что они сделали с тобой? Что с тобой сделала эта тварь! – последние слова я выкрикнула. – Я … не верю, что тебе все равно … только не ты. Пожалуйста, открой … пожалуйста.

Захлебываясь от слез, я сползала по двери на пол и, сев на бетонный пол, обняла свои коленки.

– Я люблю тебя … очень тебя люблю … Ну прости! Прости меня! Я не могла сказать правду. Твоя сестра боялась, что ты ее никогда не простишь. Слышишь? Она слишком тебя любит. Она хотела, чтобы твой бизнес получился. Она сама не знала, что так произойдет. Саша, мы все можем делать ошибки. И порой тяжело от них, а простить еще тяжелее. Но прощение говорит не о слабости человека, а том, что в сердце живет искренняя любовь. А я знаю, что ты любишь ее. Ты нужен сестре. Ты … нужен мне…

– Вы чего тут устроили девушка? – вышла пожилая соседка из квартиры напротив. Она недовольно оглядела мою позу. – Вы своими любовными делами шумите на весь подъезд.

– Извините, – громко шмыгнула я, пытаясь найти в сумочке платок. – Я сейчас уйду.

– Молодежь, – хмыкнула она и скрылась в своей квартире.

Почувствовав, что моей заднице становится холодно, я поднялась на ноги. Стерев с лица остатки слез, я с болью посмотрела на Сашину дверь. Неужели ему нисколько не плохо? Неужели ему безразлично, что происходит со мной, что происходит с нами? Как мы страдаем? Или у него настолько стальные нервы? Я не верю, что его чувства, которые увидела и чувствовала в каждом жесте, признании и поступке, могли в одночасье все стереть из его памяти. Или может? Я прикусила губу, сдерживая надрывный стон и, прислонившись ладонью к двери, прошептала:

– А я все равно тебя люблю. Все равно.

Отступив назад, развернулась и направилась к лестнице. И только моя нога коснулась первой ступеньки, как услышала громкий грохот в квартире. Что – то упало и с дребезгом разбилось. Еще сильнее прикусив губу, лишь бы не расплакаться снова и сломаться окончательно, я быстрее устремилась вниз по лестнице.

До отправки автобуса оставалось меньше получаса. Но я успела вовремя добраться, билет был куплен мною заранее. Не снимая очков, чтобы никто не видел моих заплаканных глаз, я шла к месту прибытия автобуса. С минуты на минуту он должен подъехать. В сумке завибрировал сотовый. Звонил Рома. Но говорить и что – то ему доказывать не хотелось совершенно. Наверно, он скрыл от меня про Сашу из благих побуждений, чтобы совсем не расстраивать. Но мне от его оберегания нисколько не лучше сейчас. Но не хотела думать, как Саша, что весь мир против меня, и каждый предает и обманывает. Я просто решила с Ромой потом созвониться. Написав ему сообщение, что не могу говорить, сажусь в автобус, я убрала телефон обратно. Надеюсь, поймет.

Вдали показался мой автобус, и я облегченно вздохнула. Я еду домой. Как же я соскучилась по дому и по маме с бабушкой. Мне необходим глоток любви моих родных. Так устала жить с острой и ноющей болью в сердце. Подумав снова о Саше, я зажмурилась, не позволяя слезам застлать глаза.

– Мужчина, уберите вы свои чемоданы! Пройти невозможно! – сзади услышала возмущение, и я знаю, кому принадлежал этот противный голос.

Покосившись в ее сторону, чтобы она меня не увидела, я наблюдала за Ларисой, как всегда с шикарной внешностью и вздернутым носом. Она пыталась обойти мужчину, который разложил свой багаж. Наконец, она его обошла и остановилась впереди меня, где отправлялись рейсы в Москву.

Мой автобус заворачивал к месту остановки. Люди, кто тоже ехал в Муром, приготавливали билеты. Заметив, что перед Ларисой останавливается автобус, пришедший из Москвы, я испытала любопытство. Стала наблюдать за ней. Двери автобуса открылись, и из него потоком выходили люди. И тут я замерла. Марго … Она лениво спустилась вниз и встала возле Ларисы. Одетая в модные бриджи с кедами, она держала в руках небольшую спортивную сумку. Во мне вдруг проснулось что – то теплое и нежное. Я скучала по ней. Все равно скучала по … моей бывшей подруге.

– Приветик, дорогая! – Лариса повисла на ней.

– Привет! – улыбнулась Марго.

– Как столица Москау? Надеюсь, хорошо там отдохнула? – Лариса разомкнула руки.

– Нормально, – пожала она плечами. – Мы с мамой культурно отдохнули.

– По музеям что – ли только ходили? – сморщила Лариса нос.

– Не только. Я себе таких крутых вещичек купила, – довольно сказала Марго.

– Обязательно похвалишься. А я себе такие сексуальные босоножки приобрела. Просто вау! – Лариса восторженно хлопнула в ладоши.

– Посмотрим, что у тебя там за вау. И, Ларис, спасибо, что выручила. Помогла с отгулами.

– Не благодари. Мой папочка никогда не отказывает дочурке, – довольно пропела Лариса. – Знает, с кем иметь хорошие связи.

– Хорошо. Завтра приступим к своим обязанностям. Надеюсь, ты ничего не напортачила без меня? – усмехнулась Марго.

– Все о кей. Я же умница, – посмеялась Лариса. – Ладно, чего стоим. Поехали. Отметим твое возвращение.

– Девушка, вы садитесь? – я отвела взгляд от Марго и смотрела на женщину, проверяющую билеты. Все пассажиры уже сели, и оставалась я одна.

– Да, конечно, – протянула ей свой билет.

Снова покосилась на Марго. И то, как она посмотрела на меня, с каким интересом, выбило из колеи. Ожидала, увидеть в ее черных глазах презрение и злобу, но увидела совсем другое. Ведь уверена была, что она возненавидела меня за ссору с братом. И теперь я окончательно запуталась во всем.

Марго отвела взгляд, а я зашла в автобус, села на свое место и прикрыла глаза. Ее не было в городе. Я рада, что она приняла правильное решение, уехав отсюда хоть на какое – то время. И надеялась, что они с Сашей помирятся. Моя призрачная злость, которой вовсе и не было к ней по сути, растворилась. Я хочу с ней поговорить. Хочу, чтобы все было, как раньше. Нет, не раньше, а еще лучше: без Стаса и его компании. Может в нем осталось хоть какая – то капля человеческой совести, и больше не станет трогать Марго.

***

– Маша, я пришла? Ты где?

Очнувшись от голоса мамы, зовущей из прихожей, я протерла глаза. За просмотром фильма, видимо, задремала на кровати. Приехав из Владимира, я сразу же направилась домой. В квартире было пусто: мама находилась еще на работе, а бабушка на даче – не могла оставить свой огород без присмотра. Но меня это не огорчило, знала, что скоро увидимся.

– Маша? – снова позвала меня мама.

– Я у себя в комнате, – откликнулась я. Выключив телевизор, я встала с постели. Как же я хорошо отдохнула. Мне казалось, что за последнюю неделю во Владимире, ни разу спокойно не спала. – Заснула.

– Привет, дочка! – обрадовалась мама. Но неожиданно ее радость сменилась на удивление. Она остановилась на полпути, разглядывая внимательно мое тело. – Маша … что с тобой?

– А что со мной? – проследила за ее взглядом, тоже осматривая свой помятый сарафан.

– Ты …, – мама приблизилась ко мне и легонько дотронулась до моего лица, убирая спутавшиеся локоны со щеки. – Ты заболела?

– Я? Нет. С чего ты взяла? – улыбнулась я.

– Ты бледная и совсем похудела, – с беспокойством ответила она.

– Тебе показалось, мам. Сейчас лето. Ты же знаешь, что в жару я мало ем, – оправдывалась я. Но прекрасно понимала, что моя худоба слишком бросается в глаза.

– Нет, Маша. Ты никогда так не худела. Ты что там голодом моришь себя?

– Не начинай придумывать чепуху, – обошла ее и мельком взглянула на себя в зеркало. Мне и самой не нравился мой внешний вид.

– Вот чувствовала, что – то не так с тобой. В последние дни совсем изменилась. Не звонишь. На мои звонки не хочешь отвечать. Как будто заставляла разговаривать. Подумала, мало ли? Настроение плохое. Может со своим молодым человеком, с которым ты знакомить меня никак не хочешь…

– Мам, я бы познакомила тебя с ним. Просто никак время не выбрать. Саша много работает.

– Он всегда будет работать, но у людей, в конце концов, есть выходные дни.

– У него другой случай сейчас. Саше срочно нужно было отдать долг. Работает практически без выходных. Все – таки деньги немалые.

– Какую еще отговорку придумаешь?

– Это не отговорки, мама! Ты мне не веришь? – наш разговор переходил в спор.

– Я верю лишь в то, что ты в своем Владимире стала скрытной. И то, что сейчас вижу, все мои сомнения подтверждает. Не знаю, что у тебя там происходит, но мне это очень не нравится, Маша! Ты заставляешь меня сожалеть о твоем переезде. Уж никак не хотела видеть тебя такой!

– Мама, прекрати, пожалуйста! – повысила я голос. – Давай не будем возвращаться к старому, прошу тебя! Можно мне иметь свое право, как жить? Да, я не отрицаю, у меня есть личные переживания, но …

– Нет, Маша, вот на это, – указала она на мои худые плечи. – Я смотреть не собираюсь. Не хочешь рассказывать правду, ну и молчи тогда!

Мама удалилась в прихожую. Поняв, что она явно что – то задумала, последовала за ней. Она схватила свою сумку с полки и вытащила телефон.

– Ты что собралась сделать? – наблюдала за ее движениями. Она хотела кому – то позвонить.

– Иди в свою комнату! – сердилась она.

– Нет, не пойду!

– Иди и не спорь! Але? Ириш, привет еще раз. У меня к тебе просьба. Поговори, пожалуйста, с родственницей своего мужа. Скажи, что Маше нужен больничный, и она неделю, как минимум, точно на работу не придет. Ну, придумай что – нибудь. Да. Срочно. Я потом все тебе объясню. Спасибо.

Мама отключила телефон.

– Зачем ты это сделала? – злилась на ее поступок. – Ты понимаешь, что выставляешь меня посмешищем перед моей начальницей? И ты не имеешь права за меня решать! Ни на какой больничный я не собираюсь! Я не болею!

– Ты скоро в обмороки начнешь падать. Завтра же идем к неврологу!

– Нет, я хочу к бабушке! – протестовала я.

– Не переживай. Теперь с бабушкой будешь находиться всю оставшуюся неделю, и поправляться, – мама, не взглянув на мой разгневанный взгляд, отправилась на кухню.

– Да мама! – прошла за ней следом. – Я не хочу оставаться здесь на неделю!

– Почему? Мы уже надоели тебе? Собственной жизнью захотела жить? – мама зачем – то достала хлеб и нервно начала резать его. – Ты моя дочь. Смирись. И если тебе будет что – то угрожать, то кто, как не мать, поможет справиться.

– Я всегда ценю твою заботу, и ты знаешь. Мы же вроде как прошли этап непонимания и твоей чрезмерной опеки? – я обессилено села на стул. Резко голова закружилась.

– Тебе плохо, Маша? – мама изменилась в лице. Она перестала нарезать хлеб и села рядом.

– Нет, все нормально. Немного голова закружилась, – устало улыбнулась я.

– Девочка моя, что же с тобой такое? – тихо произнесла мама. Она притянула меня к себе и обняла. – Я ради тебя стараюсь, милая. Ты отдохнешь, восстановишь свои силы. Так нельзя. Ты можешь серьезные болячки заработать.

– Я знаю. Мама … мы с Сашей очень сильно разругались неделю назад, поэтому … мне так плохо сейчас, нет аппетита. Я переживаю сильно … я виновата в ссоре, и он не хочет мириться. Но я без него не могу. Очень его люблю, – я прижалась к ней так крепко, насколько могла.

– Девочка моя, – мама поцеловала меня в макушку. – Как же ты его любишь. А я даже не представляю, в кого ты так влюбилась.

– Я тебе фотку показывала.

– Да что твое фото! Ну, симпатичный мужчина. Только по фотографии не скажешь, какой человек.

– У него характер не из легких, – осторожно сказала я. – Вспыльчивый. Но он хороший, мама. Очень хороший.

– Наверно, хороший. Ты же за что – то любишь его, – мама гладила меня по голове.

– Ни за что. Я просто его люблю, – еле слышно ответила я. Никак не могла во всем ей признаться. Язык не поворачивался обо всем рассказать, что происходило со мной во Владимире. Она не примет этого.

– Не расстраивайся так. Если он любит тебя, должен простить. Если конечно, ты …

– Нет, ты чего! – выпрямилась я. – Я верна ему.

– Я даже не подумала об этом, – пожала она плечами. – Ладно, не грусти, слышишь? Побудешь с бабушкой на даче, на свежем воздухе быстрее на поправку пойдешь. И твой Саша подумает обо всем.

– Я … даже не знаю…

– А что тут знать? Маша, не глупи, прошу тебя. Ты плохо себя чувствуешь. Мне больно смотреть на тебя.

– Ладно. Хорошо, – согласилась я. – Только можно тетя Ира не станет никому звонить, я сама предупрежу?

– Я сейчас ей позвоню, – мама встала и направилась в прихожую.

Да, мама во всем права. Я и сама чувствовала, что мне нужен перерыв. Нужна пауза. Иначе, на самом деле, истрачу последние силы, которые мне очень нужны. И только с родными людьми я смогу восстановиться, могу спокойно обдумать и решить, как жить дальше.

На следующий день я посетила врача, который сказал, что у меня нервное истощение. Я даже не удивилась этому диагнозу. Прописали успокоительные лекарства и отдых. После мы с мамой ездили по магазинам и собрались на дачу к бабушке. С таким нетерпением хотела увидеться с ней. Да и она часто звонила, интересуясь, когда мы приедем, наконец.

– Так. Вроде как все готово, – мама посмотрела на сумки. – Я сейчас съезжу к клиентке, а потом сразу к бабушке. Как раз Антон освободится и довезет нас.

– А я как раз поболтаю с Оксаной, – ответила я, включая компьютер. Вчера ей так и не позвонила ей. Мама осталась со мной в квартире. А при ней я не могла разговаривать, потому что не представляла, каким будет наш разговор с Оксаной.

– Хорошо. Только не скучай, – мама грустно улыбнулось. – Все будет хорошо.

– Я верю в это, – с благодарностью улыбнулась ей в ответ. Может быть, она и понимала, что я снова что – то скрывала и недосказывала, но не настаивала рассказать.

– Спасибо, мама. Спасибо, что ты на моей стороне и не задаешь лишних вопросов. Я не готова сейчас на них отвечать. Прости.

– Не задаю. Я верю, что ты примешь правильное решение. Я умную дочку воспитала, – улыбнулась она. – Я пошла.

– Давай, – искренне улыбнулась ей, закрывая за ней дверь.

Вздохнув, я подошла к включенному компьютеру. Оксана в сети. Сев на стул, я собралась с мыслями и смелостью тоже. Минуты шли, а гудки не прекращались. Оксана не хотела отвечать на звонок. Набрав еще раз, в ответ – тоже самое.

– Оксаночка, милая, ну давай поговорим, – простонала я. – Я знаю, ты в обиде на меня. Но ты сразу все поймешь.

Осознавая, что она упрямо избегала меня, я взяла уже телефон и набрала ей по нему. Но Оксана снова скинула. Я тут же написала сообщение с мольбой взять трубку. После второго звонка, она все – таки приняла его, но молчала.

– Оксана, прости меня, слышишь? Прости, что не звонила. Просто мне было очень плохо. Очень. Ты даже не представляешь, насколько плохо мне и сейчас. Мы как неделю не вместе с …Сашей, и я не знаю, что мне делать. Ты слышишь? Прости … не было сил с кем – то разговаривать. Даже с мамой. Если ты сейчас зла на меня и не хочешь говорить. Не будем. Я знаю, что нечестно поступила по отношению к тебе. Мы же подруги. Самые лучшие. И я очень тебя люблю. И так хочется, чтобы ты оказалась рядом. Нужна твоя поддержка, – я перевела дыхание, сильно тоскуя по ней. – Надеюсь ты простишь меня. Пока.

– Маша…, – остановила меня Оксана.

– Оксаночка, прости меня, пожалуйста, – ухватилась за возможность помириться с ней. – Я всегда знала, что ты сможешь понять. Хотя, да, я не имею никакого права просить о понимании…

– Маш, не продолжай. Ты сама – то можешь понять, что было со мной эту неделю? Как я не находила места себе, не зная, что с тобой. Ты подавлена, голос убитый, и ещё посылает меня. Как я ещё могу сейчас себя чувствовать? Конечно, я в дикой злости и обиде на тебя. Но … я не я, все равно не могу на тебя долго обижаться. Я … очень скучала без тебя. И скучаю.

– Спасибо, моя родная. Спасибо, – ответила я, стирая слезы. – Я ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось побыть одной.

– Из – за чего вы поссорились?

– Я теперь не знаю поссорились мы или расстались, – закрыла я глаза, представляя Сашины глаза в ярости.

– Твой любимый наигрался в любовь? – с сарказмом ответила подруга.

– Нет, Оксана, он ни при чем. Эта моя вина. Из-за моей лжи, он злится на меня. Все очень сложно.

– Чего – то ничего я не понимаю, Маш.

– Оксана, я тебе расскажу как есть. Ты прости, что многое скрыла, потому что не моей тайной было. Но сейчас нет смысла скрывать. Только, пожалуйста, ты могила!

– Ну, естественно, никому и ни за что.

И я, удобно устраиваясь на кухонном стуле, начала рассказывать свою историю с самого начала и до конца. Я не утаивала ничего, делясь с подругой всеми радостями и переживаниями. Пусть она, наконец, поймет, что эти люди, с которыми я познакомились во Владимире, достойны уважения. А Саша самый настоящий мужчина, несмотря ни на что. И с уверенностью могу лишь добавить, что своего мнения о нем я не изменю. Даже если мы не будем вместе. Окончив свой рассказ, я замолчала, уставившись в одну точку. Телефон нагрелся от моих рук.

– Фух, – протяжно выдохнула Оксана, которая слушала внимательно, ни разу не перебив. – Я … даже … Это сумасшествие, Маш. Ты что совсем чувство самосохранения потеряла? Ты сколько знаешь свою Марго? И пойти на такие риски с ее ополоумевшим бойфрендом. Ну, я тебе скажу, ты отчаянная девушка. Я не ожидала такого от тебя.

– Риски? Я не думала о них, Оксана. Да, я боялась. Очень боялась, но … прости, Марго стала мне близким человеком. Она … столько натерпелась, бедняжка. И знаешь, что я увидела, она сама ко мне привязалась. Столько времени держать в себе без поддержки. Я бы, наверно, давно с ума сошла. Но она сильная духом. Она все равно молодец.

– Я, Маша, никогда не сомневалась, что ты в людях всегда ищешь хорошие стороны, а твое чувство доброты, искренности, и желание помочь всегда вызывало лишь уважение. Поэтому люди к тебе тянутся. Даже твой мужлан и то не смог пройти мимо. Но всему есть мера.

– Он не мужлан. Он мой любимый человек, которого предала его девушка своим враньем, – тихо ответила я. Как он? Что он чувствует?

– Ты же врала не специально.

– Он ненавидит ложь. Но я знаю, что Саша любит меня. Он смог полюбить меня, Оксана, – закусила я губу, сдерживая слезы. – Он открылся своей душой. Столько лет его преследовало семейное прошлое, сколько времени он женщин сравнивал с мамой, не доверяя им. Ведь такая сильная любовь между родителями вдруг неожиданно превратилась в боль, отчаяние, обиды. Он до сих пор не может ей простить их развод, за то, что посмела влюбиться в другого мужчину. А я, понимаешь, стала для него особенной. Именно со мной он стал потихоньку забывать прошлое родителей. И что в итоге? Я обманула. И не важно, по какой причине. Я ему врала каждый день. Но я до последнего верила, что Марго придет к нему и расскажет.

– Значит, такая судьба ждет и вас, Маш. Ты думаешь он сможет простить тебя? Человек, который с юности ненавидит мать, сможет любить женщину и никогда не ставить отношения под удар? Я в это не верю. Люди редко меняются. Да, не спорю, ему, может, и было хорошо с тобой, но кричать о настоящей любви …

– Нет, нет, Оксана. Он любит меня. Любит. Мое сердце не обманешь. Оно все чувствует, – слезы не хотели слушаться и побежали струйкой по щекам. – С ним я чувствую себя самой счастливой, желанной. Никто так не нуждался во мне, как он. Невероятное чувство любви и тепла живет во мне. Оказывается, я и не знала, что можно так любить. Мне плевать, каким он был, и каким его считают люди. Я знаю, какой он есть на самом деле. Оксана, у меня, словно вырвали сердце сейчас, понимаешь? Словно я тусклая оболочка без чувств. И, если я не смогу его вернуть, не знаю, … смогу ли когда – нибудь стать прежней.

– Ты уже не прежняя, подруга. Ты уже другая. С Никитой ты никогда не говорила о таких вещах.

– В Никиту я была просто влюблена.

– Расскажи Саше, что этот Стас угрожал.

– Ты что? Нет. Ни за что не скажу. Саша не должен знать таких подробностей. Ему и так досталось от людей Стаса. Он на многое способен, Оксана. Я не хочу усугублять. Это опасно.

– А тебе угрожать не опасно, Маш? – сердилась Оксана. – Саша – мужик. Вот пусть и разбирается по – мужски.

– Нет! – твердо ответила я.

– Ну и дура!

– И пусть. Ради Сашиной спокойной жизни, я на многое готова. Даже, если заплачу высокую цену.

– Да скажи ты мне зачем? Зачем ты решаешь за других? Я даже ревную тебя к этой Марго, которая много места стала занимать в твоей жизни.

– Ты никогда не должна сомневаться в нашей с тобой дружбе.

– Я и не сомневаюсь. Ладно, извини, Маш. Поступай, как знаешь.

– Оксана, просто … есть вещи, которые не должны обсуждаться. Мое решение. И только я сама, если захочу, изменю его.

– Надо же, – усмехнулась Оксана, – Какие стальные нотки в твоем голосе появились.

– Есть у кого поучиться, – усмехнулась в ответ, вспоминая Марго. – Я сейчас в Муроме. У меня незапланированный недельный отпуск. Поедем сейчас с мамой к бабушке.

– Вот и замечательно. Отдыхай и не забивай себе голову геройскими поступками.

– Так соскучилась по своей бабулечке, – улыбнулась я.

Еще в течение целого часа проболтали с Оксаной. Правда, в основном, слушала я ее: у нее столько новостей скопилось для меня. Так рада нашему примирению. И, если честно, я знала, что так и будет. По – другому не могло быть с моей родной и любимой подругой.

Позже подъехали мама с Антоном. Забрав все необходимые вещи, мы сели в машину и отправились на дачу, которая располагалась в пяти километрах от города. Наблюдая в окно за мелькающими мимо домами и деревьями, я с детской восторженностью предвкушала встречу с бабушкой, с Чернышом, по которому я тоже очень соскучилась. Посмотрев на маму, беседующую с Антоном о своих делах, мысленно благодарила ее за настойчивость, за ее понимание. Сейчас мне хотелось только одного – спрятаться от всего: от переживаний, от страха, от тоски и даже от любви к Саше. Хочу покоя в мыслях и сердце. Хочу тишины.

Написала сообщение Роме: спросила про самочувствие Саши и сообщила, что на неделю останусь в Муроме. Рома тут же ответил, написав, что все с ним нормально. Только получил разнос за мое появление перед дверью, понял, кто мне настучал. С грустью улыбнулась, представляя, как Саша отчитывает Рому. Мне очень хотелось его расспросить, что ему ответил Саша? Что думает про меня? Но не стану. Скорей всего, ничего нового не узнаю. Но я все равно верю в нас. Я до последнего буду верить в нашу любовь.

Глава 41

– Что, Черныш, пригрелся? – гладила я кота, лениво развалившегося на моих коленях.

Сидя на крыльце дачного дома, я смотрела в небо и наблюдала за первыми звездами на ночном небе. Такая необычная тишина, даже ветер затих, не нарушая ночной покой природы. Лишь вдали можно было услышать шум проезжающей машины, или лай собаки. Воздух становился прохладным, и я поежилась – не накинула кофту. Черныш сунул свой нос мне в ладони и довольно мурлыкал. Так любила этот черный комочек шерсти.

– Будешь скучать по мне? Будешь? – улыбнулась я, почесав Черныша за ухом. – Послезавтра возвращаюсь во Владимир.

Подумав о нем, я вздохнула. Не понимала, что чувствовала сейчас. Да, я хочу туда поехать. Меня очень тянуло обратно: я скучала по тем воспоминаниям, что оставила в своей квартире до ссоры, невыносимо скучала по Саше. Но как вспомню, какие переживания были больше недели назад, сердце снова неприятно колет. Оно немного, но заглушило свою боль – недельный отдых пошел на пользу. А то, что вернулся аппетит, считала по большей части не заслугой лекарств, а того места, где я сейчас нахожусь. Заслугой моей дорогой бабушки, которая заботилась обо мне. И что с Сашей все хорошо: поправился и начал работать с Ромой. Для меня это самое главное успокоительное.

– Маша, поди замерзла, – бабушка вышла ко мне на крыльцо с кофтой в руках. – Сидишь тут давно.

– Ничего и не давно, бабуль. Спасибо, что кофту принесла, – стараясь не скинуть кота, я надела кофту. – Мне нравится наблюдать за звездами.

– Мечтаешь? Так быстро неделя прошла, – печально сказала бабушка. – Никакого толка от нее нет. Даже не поправилась.

– На полкилограмма, но прибавила! – с гордостью ответила ей, но тут же перестала хвалиться. До сих пор вспоминаю, как бабушка чуть ли не заплакала, увидев мое худое тело.