Текст книги "Горький шоколад (СИ)"
Автор книги: Валентина Щиброва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 50 страниц)
– Саш, не надо, – всхлипнула я, крепко вцепившись в его руки, которыми он гладил мое лицо. – Не надо. Никто из нас не держит на тебя зла… обиды. И я …я простила тебя, Сашенька. Я …люблю тебя такого …такого …любого. Мне все равно, понимаешь. Я люблю тебя.
– Как ты могла пойти на это. Как ты могла решиться дать воспользоваться своим телом! – Саша закрыл глаза, сдерживая свой гнев, но продолжал гладить мои волосы. – Как ты могла.
– Саша, ради тебя, – я обняла его, – Ради твоей жизни. Ради Марго. Поверь, что я безумно люблю тебя. Что без тебя я не смогу. Не смогу, слышишь?
Саша положил ладонь на мои губы, призывая замолчать. Наша одежда достаточно промокла, волосы сырые. Прохожие проявляли интерес. Но мы ничего не видели, кроме нас двоих, наших глаз, наших оголенных чувств, которые мы сдерживали сейчас.
– Как мне с этим теперь жить? А? Кто мне скажет? Как? Жить и презирать себя, – мне на секунду показалось, что Сашины глаза увлажнились от навернувшихся слез, а может, это просто дождинки капали.
– Жить надо дальше, Саша, – я прислонилась губами к его виску. – Любимый, дальше …вместе мы все преодолеем.
– Нет, – Саша замотал головой, очнувшись от своего наваждения. От расслабленности, которую почувствовал в моих объятьях. – Нет! Никаких нас не будет.
Он отошел от меня на шаг, продолжая, как ненормальный, трясти головой.
– Умоляю, – скривилась я в боли. От того, что отдаляется снова, что мучает себя. – Мне плохо без тебя.
– Нет! – Саша нервничал. – Мы не будем вместе. Хватит. Я больше не хочу, чтобы ты из – за меня страдала. Хватит. Живи своей жизнью. А я своей. Один. Как было раньше. Лучше одному. Я обещаю, что никогда не позвоню тебе, не приеду. Как бы не сдыхал. Обещаю.
– Я не хочу, – взвыла я. – Ну, пожалуйста, не оставляй меня в таком состоянии. Умоляю тебя.
– Ты сказала, что я не тот мужчина, с которым ты будешь счастлива. И ты в этом права. Все. Это мое решение.
– Твое, но не мое! – повысила я голос, раздражаясь. – Не решай за меня! Ты решил лишить нас любви? Да? Я же знаю, чувствую, что ты меня тоже любишь!
– Не имеет значения! – махнул он рукой.
– Ах, вот как! – злилась я. – Трус! Ты трус! Боишься быть ответственным за свои поступки. Легче свалить. Верно?
– Да, верно! Мне легче свалить, – Саша вздернул подборок, пряча свои чувства глубоко в себя. Он закрывается от меня.
– Ты хуже женщины сейчас! Почему я должна тебе все разжевывать! Почему нельзя просто, не копаясь в прошлом, начать все сначала?
– Потому что, я не могу ручаться уже за себя! Ясно? – выкрикнул Саша.
– Сань, сбавь тон, – возле нас появился Рома. – Больница все же.
– То есть ты решил сдаться? Сбежать, поджав хвост. Я плохой, и идите вы все в задницу? – меня понесло.
– Маша! – требовал Саша. – Забудь меня!
– Ты дурак! – от бессилия выпаливала все, что на ум шло.
– Дурак, – кивнул Саша.
– Ты страус! Сразу в песок свою неумную голову засовываешь!
– Лишь бы тебе нравилось.
– Тряпка!
– Ну, если тебе от этого легче, – пререкался он.
– Предатель!
– Что? – опешил Саша от моих слов.
– Ты предатель! Ты предаешь сейчас наши чувства! – тыкнула я в него пальцем.
Саша тут же обошел Рому и схватил меня.
– Ты что совсем дура? – тряс он меня.
– Санек, – просил его Рома остановиться.
– Ты что не понимаешь, что в следующий раз я за тебя и убить могу! – прошипел он в ярости, чуть ли не носом сталкиваясь со мной. Мы тяжело дышали. Ну почему мы здесь? Я хотела волком выть от желания впиться ему в губы. Меня дико затрясло. Саша сам не меньше был взбудоражен.
– Марусь, на нас уже все смотрят, – подал голос Рома.
Несколько секунд мы буравили друг друга взглядом, желание, как острая игла, начала меня колоть во всех местах сразу. Как давно мы с ним не занимались сексом. Меня уносило в фантазиях, и Саша чувствовал, как я распаляюсь. Его глаза безумно горели. Он ими меня раздевал и ласкал. Такое сумасшествие.
– Ребята, не место, – протянул Рома.
Саша очнулся первым. Я же не могла. Я бы так и стояла, привороженная им.
– Я все сказал! – он окинул меня голодным взглядом и быстрым шагом направился к остановке.
– Саша! – крикнула я.
– Марусь, – Рома задержал меня рукой. – Дай ему остыть.
– Ты слышал? Нет, ты слышал? – у меня было дикое желание бежать за Сашей. – Я не закончила.
– Нет, Марусь, – Рома останавливал мои рвения бежать. – Тебе тоже нужно успокоиться. Я все видел и слышал. Видел, как вы готовы были сейчас съесть друг друга. И как мой друг тебя очень любит. И как ему трудно тоже.
Последняя фраза заставила меня все – таки остановиться.
– Рома, я не позволю ему решать за меня! Что он еще выдумал? Ненависть какую – то?
– Потому считает, что из – за него все произошло с вами. Он себя винит, Маруся. Его можно понять. По сути, это правда. Но ваши поступки с Марго, не его вина. А ваше личное решение. Глупые решения, – недовольно произнес Рома. – Дай ему время.
– Ты же сам прекрасно знаешь, – опустила я голову.
– Давай не будем. Хорошо. Я, если честно, устал, от всего. Может в кафе? Покушаем? Я есть хочу, – предложил Рома. – Вечером к Марго хочу съездить.
– Рома, спасибо, что ты рядом со мной. Я без тебя с ума сошла бы. Саши нет. Марго нет, подруги моей, мамы. Бабушку не хочу расстраивать своей грустью. Один ты меня поддерживаешь сейчас.
– Да ладно тебе, – Рома обнял меня и поцеловал в макушку. – Моя ты сестренка младшая. Пошли греться в машину. Дождь перестал, но посушиться надо.
– Ты хороший, – уже сидя в салоне, добавила я. – Марго бы была счастлива с тобой. Только ее тяга к деньгам ни к чему хорошему не приведет.
– Бы? – устало хмыкнул Рома. А потом вдруг положил локти на руль, и обнял ладонями затылок. – Бы…
Вздохнул он.
– Все будет хорошо с ней, – погладила его по плечу. – Я вижу, как переживаешь за нее. Она мне сегодня сказала, что обязательно выкарабкается. Иначе, она не Марго.
Я улыбнулась в поддержку ему и сама верила в это.
– Выйдет из больницы, свяжу и запру дома, – вдруг произнес Рома. – Вся тяга к деньгам сразу пройдет. Еще и ремня хорошего всыпать за поведение. Ничего не понимает, упрямая девчонка.
– Ты не боишься, что ей понравиться? – снова улыбнулась я.
– Что именно?
– Твоя порка, к примеру, – беззаботно пожала я плечами. – Именно твоя.
Рома так посмотрел на меня, что я не смогла скрыть насмешку.
– Я смотрю, тебе лучше стало? Даже представил себе, наверно, – тихо посмеялась я.
– Вот, Маруся! А? – цокнул Рома, ухмыляясь моим словам. И начал заводить машину.
– Ну так что?
– Что ну и что?
– Будешь стараться убирать это противное «бы», и прошедшее время в этом предложении? И тогда получится – Марго будет счастлива с тобой, – оживленно произнесла я. – У тебя куча шансов.
– Вот как? – кивнул Рома. Ему нравилось говорить о сестре друга. От разговоров о ней Рома как – то расцветал сразу. Пусть и не всегда показывал свои чувства.
– Только не говори, что …
– Не скажу.
– Что не скажешь?
– О чем ты подумала?
– А о чем я подумала? – сощурилась я.
– Господи, Марусь, ты весь мозг вспотрошишь, – тихо посмеялся он.
– Я много чего умею делать. Ну так что? А о чем я подумала?
– Я скажу, и ты сразу отстаешь, договорились? – Рома выехал на главную дорогу.
– Смотря что скажешь?
– Отстаешь!
– Смотря что скажешь!
– Нет, отстаешь, потом! – не унимался Рома. – Тогда не скажу.
– Ладно, хорошо, – выставила ладони вперед.
– Секреты ты умеешь хранить. Убедился, – уже грустно улыбнулся он. Я погладила его по руке.
– Люблю я ее, – неожиданно признался Рома. Я радостно и в то же время удивленно смотрела на него. – Несколько лет люблю эту бестию черноглазую. Поэтому не складывается отношения с девушками по – серьезному. Зачем их обманывать. Верно?
– Да, – кивнула я.
– А сейчас и вовсе не надо. Ну, других отношений. Я давал Марго время привыкнуть ко мне. Чтобы она на своем опыте поняла, что на одних деньгах счастливым не будешь. Она молодая еще. Понятны ее желания. Сравнивала всегда с отцом. Семья глубокий отпечаток наложила.
– Я просто в шоке. То есть ты любил всегда и ничего не делал?
– Она совсем молоденькая была, Марусь. Девятнадцать лет. Хотела гулять в свое удовольствие.
– А ты значит, старенький, – не понимала я.
– Ладно, опустим этот момент. Помню, когда она пьяная в свой день рождения хотела мне себя отдать, – Рома улыбнулся, вспоминая. – Я понял, что нравлюсь ей, как мужчина.
– Нет, ты, действительно, странный. То есть ты спокойно смотрел, как гуляет с другими и не ревновал?
– Ревновал.
– И?
– Она все равно на тот момент не стала бы со мной встречаться. Санек прикалывался, что ничего у меня не выйдет. Но в разных ситуациях наших с ней, я чувствовал, как она тянется ко мне по – настоящему.
– Поражаюсь. Ревновал и ничего не делал? Молчал?
– Она была не моей девушкой, Марусь. Ну чего заладила? Марго особенная, ей и подход нужен особенный. Сейчас. когда все устаканится, ей некуда деваться, – Рома тепло улыбнулся. – Это бестия, красивая и очаровательная, все обдумает своей умной головкой. Мой бриллиантик.
– Ну, ты даешь, – больше мне нечего было на это сказать. – Вот это терпение и выдержка у тебя. Саше нужно поучиться.
– Это да, – согласился Рома.
– У меня тоже есть выдержка и терпение. Я не сдамся, – гордо задрала голову.
– Ему просто нужно время. Не переживай.
– Да, хорошо, – кивнула я.
Оставшуюся дорогу мы слушали музыку. Рома меня очень удивил. Но и еще больше уважения я чувствовала сейчас к нему. Он достоин быть с Марго. А Марго будет дурочкой, если откажется от него. Но, главное сейчас, ей поправиться.
Глава 51
– Девушка, Вы меня слышите вообще?
– Что? – очнулась я от своих раздумий. Внимательно разглядывала женщину среднего возраста, которая стояла возле моей кассы. От ее недовольного вида я поняла, что все пропустила мимо ушей.
– Я уже второй раз повторяю, какие мне нужны лекарства, а вы уставились куда – то в пол и молчите. С Вами все хорошо?
– Да, хорошо, – кивнула я ей, искоса взглянув на напарницу Екатерину. Она тоже недовольно цокнула в ответ на мой ступор.
– Вы какая – то бледная. Может врачу показаться? – между тем продолжала свой разговор женщина, сменив свой недовольный тон на сопереживающий. – Того и глядите рухнете на ровном месте.
– Я же сказала, все хорошо, – более уверенно уже ответила я женщине. И, переспросив названия таблеток, которые она хотела купить, подала коробку ей в руки.
Осталось совсем немного времени до окончания моего рабочего дня. Я мечтала побыстрее уйти из аптеки. Желания работать совсем не было. Да, женщина была права, от нервов, я чувствовала себя совсем опустошенной. Два дня казались мне вечностью. Главное, сейчас Марго более – менее нормально себя чувствовала. Возможно, ее уже через неделю отправят домой, а гипс после, когда необходимо, снимут. На себя я вообще не обращала внимание. Как себя чувствую? Почему снова плохо ем? На свой бледный вид. Ну, а как мне еще себя чувствовать, если мой любимый человек «убивает» себя виной. Не хочет меня видеть. И алкоголь? Он так против этого. Насмотрелся на отца за многие года. Но раз он приложился даже к спиртному, как говорит Рома, значит, дела с другом совсем плохи. И пока он сам не «переболеет» своим состоянием, его не отпустит, чтобы ему не советовали, и как – бы не утешали. Угнетало и то, что я обещала Марго за ним присматривать, но не знаю, как сейчас и поступать, чтобы не навредить ему. Мне больно за него. Так хочется быть рядом с ним, успокоить, и, чтобы он видел, как мне нужен, дорог. И, что вдвоем, а не с алкоголем, мы справимся.
А еще, о чем поведал мне Рома, пока мы сидели в кафе, повергло в невероятный шок. Он рассказал обо всем, как и что произошло с Сашей в тот день, когда он попал в лапы Стаса, каким способом смогли сжечь Сашину машину. Все было спланировано заранее, стоило бы об этом и догадаться. Но кто еще приложил к этому руку меня и удивило, и нет.
– Обалдеть! Мы идем это покупать? Ты серьезно, подружка? – услышала я со стороны входной двери. В аптеку вошла высокая красивая брюнетка, в черных туфлях на высоченных каблуках, в розовом коротком платье. Она обернулась назад. Видимо, ждала пока зайдет следом за ней та самая подружка.
– А что такого? Ты никогда разве не покупала их? – ответила ей подруга, закрывая за собой дверь.
Мимо них прошел дедушка, последних из посетителей, и вышел на улицу. Остались только эти две девицы. На всю аптеку разносился запах смешанных дорогих духов. С одной из этих девушек я не сводила взгляда. Казалось, во мне вскипала кровь, от злобы и ярости. Уж ее точно не ожидала здесь увидеть.
– Ого, какие люди здесь работают! – со лживой радостью произнесла Лариса. И, покачивая зачем – то своими бедрами, в обтягивающих белых джинсах, подошла к моему окошку. Сладкий запах духов щекотал мой нос, и я не удержалась – чихнула. – Будь здорова, Машенька! Белый халат тебе идет.
– Чего надо! – проскрежетала я сквозь зубы.
– Разве можно так грубо обращаться с покупателями? – невинно спросила Лариса и повернулась к моей напарнице, которой тоже было любопытно за нами наблюдать. Брюнетка молча разглядывала на витрине лекарства для повышения потенции у мужчин.
– Чего надо, говорю? У кого – то не встает? – кивнула я на брюнетку. – Пресытились тобой?
– Ленусь, – засмеялась в голос Лариса, не обращая внимания на мое хамство. – Она, между прочим, про тебя.
– Чего про меня? – переспросила брюнетка, отвлекаясь от своего занятия.
– На тебя не встает у мужиков, – снова засмеялась Лариса противно.
– Я тебя вообще – то имела в виду, крашеная булка!
– Что? – Лариса выпучила глаза, перестав скалиться. – Рот прикрой, зачуханка!
– Не прикрою! – со злобой смотрела ей в глаза. – Ты тварь, поняла?
– Чего? – Лариса нагнулась вперед, к моему окошку, тоже злясь. – Приборзела что ли? Жаль, что не попала в ряды потаскух. Там тебе и место!
Не выдержав, я выбежала к ней в зал и возле ее напудренного в десять слоев носа прошипела:
– Кто потаскуха, так это ты! Ты – хуже! Ты – вонючие помои, от которых нужно срочно избавляться, пока еще кто – нибудь не вымарался в твоем тухлом запахе!
– Что – о-о? – у Ларисы пропал дар речи, а ее подруга перестала рассматривать витрину. Лариса побагровела от злости и, выставив передо мной указательный палец, пригрозила: – Ты зря это сказала, дешевка! Ай!
В гневе я обхватила своей ладонью ее палец и стала заламывать назад. От боли Лариса завизжала, приседая вниз. Брюнетка, не ожидая такой агрессии от меня, стояла как вкопанная около нас, и, ахая, топталась на месте. Во мне поднималась ярость все выше и выше, нисколько не жаль эту тварь, посмевшую принять участие в избиении Саши и поджоге машины. Я скручивала палец сильнее. Лариса пыталась себя защитить, схватить меня, выдернуть руку, но у нее плохо получалось. Физически она была сильнее меня. Но в меня, словно бес вселился, и я не знала, откуда столько силы в руках.
– Отпусти, – пищала Лариса. – Мне больно, а-а-а-а…..отпусти – и – и …ты мне его сломаешь ….мама-а-а-а….больно…помогите….сумасшедшая…
– Маша, ты что? – услышала я голос Екатерины позади себя. – Прекратите ваши разборки! Иначе начальству позвоню.
– Да отпусти ты ее! – в руку вцепилась подружка Ларисы и старалась отцепить мои пальцы.
– А ну отвали! – рыкнула я на брюнетку и локтем пихнула ее в живот. Та сразу, как бедная овечка, скривилась и отбежала, хотя уверена, было не больно.
– Прекратите! – требовала Катерина.
Лариса пыхтела, я немного ослабила хватку.
– Ты за это ответишь! – грозила она, скрививши свои полные губы.
– Как ты посмела так поступить с Сашей и Марго? – рычала я.
– Я не причем. Не виновата, – начала она оправдываться. – Они пугали меня.
– Не ври! – выкрикнула я ей в лицо, снова сильно заламывая палец. Другой рукой схватила за ее белокурый хвост и тянула вниз. Лицо Ларисы покраснело. – Тварь продажная!
Снова представила весь этот кошмар перед глазами, и что пережили. Не отказывая себе в безумном желании, я изо всех сил толкаю Ларису, и та летит на пол кувырком. Она больно ударилась коленкой. Поджала ее под себя и ныла. Я подошла к ней и, не испытывая никакого сожаления, со всего размаху влепила ей пощечину.
– Маша! – Катерина не на шутку испугалась. – Ты что? Маша, приди в себя!
– Лена, звони папе, – начала рыдать Лариса. – Пусть он с ней разберется. Она чуть не сломала мне палец. Да я тебя в тюрьму засажу, поняла?
– А сама – то не боишься туда загреметь, а? – кричала я на нее. – Как ты помогала им! Не боишься? Папочка тоже поможет, да? Дебилка! Человек мог умереть! Это ты считаешь нормально, да? Отомстила всем? Саша все понял. Зачем ты приезжала в тот день в сервис! И зачем появились те парни под предлогом отремонтировать машину. Ты что думаешь, что и на вас не найдется правосудие?
– Что происходит? – Екатерина была шокирована. И я, поняв, что говорю на эмоциях много лишнего, замолчала. Я просто не могла поверить, что эта крашеная блондинка могла пойти на преступление, чтобы отомстить таким способом. Приехала к Саше в тот день в автосервис сделать вид, что кается в своем поведении, как виновата перед ним. А сама просто отвлекала его, пока парни найдут возможность украсть телефон и ключи и увезут машину. И из – за чего она так себя повела? Потому что Саша всего лишь ей отказал? В голове просто не укладывалось, насколько у людей ничтожные моральные ценности жизни. Готовы продавать, лгать, унижать, предавать, убивать ради того, чтобы достигнуть своих целей, потешить свое самолюбие. Куда катиться наш мир?
Я смотрела на Ларису, которая сразу прикусила свой язык от моих слов. Она так и сидела на полу, поддерживая коленку. Как же я ее ненавижу! Мне с трудом давалось сдерживать себя, чтобы снова не вцепиться ей в лицо и не выдрать ее космы.
Мы все повернулись к двери, когда услышали оттуда шум.
– Добрый вечер! – непонимающим взглядом на нас смотрела моя начальница, вошедшая в аптеку. Я стрельнула взглядом на Екатерину, думая, что она успела позвонить и пожаловаться. Но в ее руках телефона не увидела.
– Добрый вечер, Алла Николаевна! Я сама ничего не понимаю. Маша с этой девушкой сцепились ни с то ни сего, – тараторила Екатерина.
– Да, да, – жалобно скулила Лариса, – Это девка сумасшедшая. Напала на меня. Вот. Палец почти сломала мне. Она ненормальная.
– И я все видела, – поддакнула брюнетка. – Мы зашли в аптеку, а эта полоумная начала грубить, потом набросилась на Ларису.
Алла Николаевна, выслушав каждую из них, остановила взгляд на мне. Я не стала оправдываться, смысла не было.
– Маша, нам нужно кое – что обсудить, – наконец сказала она. У нее без конца тренькал телефон, приходили сообщения. Но она на это не обращала внимание. Лишь, поправив каштановые короткие волосы, уложенные в красивую прическу, посмотрела на свои наручные часы. – Я заехала узнать, как дела. И, видимо, не зря приехала.
– Очень не зря, – подала голос Лариса, вставая. – Таких нужно увольнять. Чокнутых.
– Извините, пожалуйста, девушка. Вы хотели что – то купить? Вас обслужит другой фармацевт, – мягко сказала ей Алла Николаевна.
– Нет уж, спасибо. Ничего не надо. Желание пропало. Только жалобу накатать на нее, – дерзила Лариса.
– Извините, еще раз за предоставленные неудобства и некорректное поведение нашей сотрудницы, – начальница пыталась ее успокоить.
– Ладно, хорошо, Вы – то причем. Пусть она и извиняется, – Лариса усмехнулась.
– Маша? – начальница обратилась ко мне.
– Нет, – скрестила я руки на груди. – Перед этим человеком я извиняться не собираюсь.
– Это почему? – удивилась Алла Николаевна. – Ты считаешь нападать на покупателей нормой поведения?
– Нет, не считаю. И никогда так не поступаю. Но она заслужила.
– У вас что – то личное? Так я понимаю?
– Я больше не хочу о ней говорить, Алла Николаевна, – развернувшись, я покинула их, скрываясь в комнате для переодевания. Все равно время работы закончилось, и я имею право идти домой. Пусть думают, что хотят. Готовая выйти, я накинула на плечо сумку. Но дверь в комнату открылась и вошла Алла Николаевна.
– Задержись, пожалуйста, на несколько минут. Там ждет Екатерина. Я попросила пока не заходить сюда, – сказала она, закрывая за собой дверь.
– Они ушли? – спросила я, прижимаясь спиной к стене.
– Да, ушли. Меня, естественно, не волнуют ваши взаимоотношения. Но меня волнует твое поведение. Да, я обещала Ирине помочь тебя устроить на работу. Я доверилась ее словам. Но в последнее время ты странно себя ведешь. Много пропусков стало беспричинных. Пойми, я тоже не могу постоянно просить других людей выходить в твои смены. Я понимаю, когда есть такие обстоятельства, когда нужно поменяться, не выйти на работу по уважительной причине. Но у тебя это становиться в порядке вещей. У тебя какие – то проблемы, Маша? Нет, ты можешь не рассказывать их. Я просто спрашиваю, чтобы понять. Устроиться на работу по просьбе моей подруги, не значит идти на постоянные уступки и закрывать глаза на поведение моих сотрудниц. Я строга к этому. Не обессудь.
– Да, конечно. Я понимаю, о чем Вы. Я больше Вас не устраиваю? – без эмоций спросила я ее.
– Если видимых причин нет так себя вести, то да. Меня это совсем не устраивает, – честно отвечала начальница. – То, что ты еще и грубишь, ни в какие рамки не укладывается.
– Откуда Вы знаете, грубила я или нет? Она сама выпросила.
– Маша, – вздохнула она. – Даже то, что ты сейчас так рассуждаешь, говорит о твоей некомпетентности к покупателям. Если твоя личная жизнь влияет на работу, то для меня неприемлемо. За порогом работы, что хотите делайте. Но здесь ты обязана вести себя вежливо, улыбаться и выполнять свои прямые обязанности. А не устраивать скандал и портить репутацию моей аптеки.
– Я Вас услышала. Мне нужно написать заявление об увольнении? У меня нет таких серьезных причин, – соврала я. Еще не хватало, чтобы обо всем узнали Ирина и мама. Она скоро вернется с Антоном.
– Да, – коротко ответила начальница. – Не обижайся.
– Я не обижаюсь, – пожала плечами. – Найду себе другую работу.
– Я разрешаю тебе не отрабатывать две недели. Сразу рассчитаю. У меня есть человек, который может выйти в следующую твою смену.
– Хорошо.
Я тут же при ней написала на бумаге заявление, поставила подпись.
– Заедешь завтра за документами и получишь расчет, – сказала Алла Николаевна. – Удачи тебе.
– Да, спасибо. Всего доброго, – наигранно улыбнулась я и вышла из комнаты.
В зале на диванчике сидела Екатерина. Она мне кивнула, узнать, о чем состоялся наш разговор. Но я лишь подмигнула ей, и, сделав из пальцев дуло пистолета, приставила к виску. Изобразила выстрел и подула на свое «дуло».
Екатерина странно взглянула на меня, но ничего не сказала.
– Счастливо оставаться. И простите, если я была плохой напарницей для Вас, – с улыбкой произнесла возле двери.
– Да, ладно, Маша. Ну что ты? Поворчу и перестану, – лебезила она. Но я даже не дослушала. Быстрее хотелось покинуть это здание.
***
На улице снова начался дождь. Отвернувшись от окна, где капли дождя барабанили сильно по стеклу, я уютно устроилась в своей теплой постели. Горячая ванна с шоколадом расслабила меня. Чувствовала себя такой вымотанной, что безразлично щелкала пультом от телевизора в надежде, что попадется что – нибудь интересное. Но тусклый свет ночника и тихое бормотание девушки в телепередаче, действовало успокаивающе. Организм уже совсем сдает, ему нужен отдых. Сегодня забрала свои документы с работы и получила полный расчет. Меня совсем не беспокоило увольнение, но отчитываться перед Ириной и мамой придется, наверно. Потом заехала к моей Маргуше, купила вкусняшек ей. Мы с ней поболтали. Вроде ничего, в хорошем расположении духа. Я ей сказала, что решила уволиться сама, не стала рассказывать о встрече с блондинкой. Ни к чему ей. Даже думать о Ларисе не хочу. Теперь я уверена, что с Сашей у них ничего не было и, что та ситуация с появлением ее у его папы, было не случайна. Ну и крыса же она! Столько я страдала и из – за нее тоже.
Я улыбнулась, вспоминая рассказы Марго о том, как Рома наведывается к ней каждый день. Он молодчинка. Не оставляет ее, поддерживает. Пока мы не говорим с Марго об их отношениях, но я уже вижу, как Марго меняется к Роме. Сколько тепла в ее глазах от воспоминаний о нем. Надеюсь, она все поняла. И сделает правильный выбор.
А вот Саша… я вымученно вдохнула и потерла свое лицо. На тумбе зазвонил телефон. Мне пришлось купить новый телефон и восстанавливать свою симкарту. Мой неизвестно где. Наверно, Лера выкинула. Интересно, куда они скрылись? Все куда – то исчезли. Сволочи.
– Да, мамуль? – радостно улыбнулась я.
– Привет, Машуленька! Как я соскучилась по тебе. Как у тебя дела? Что – то тревожно стало на душе. Решила позвонить. У тебя все хорошо?
– Да, мам. Все хорошо. Не переживай. Правда, вот решила уволиться. Буду другое место искать, – решила я сказать ей наперед. Чтобы не прозвучало лишних вопросов потом.
– А почему? – расстроилась мама.
– Ну, не очень стало нравиться там. Подумаешь, ушла. Что я в другую аптеку не устроюсь? – лукавила я, накручивая локон на палец.
– Ну вот, доченька. Как же так? А деньги – то у тебя есть на проживание? – беспокоилась мама.
– Успокойся, все есть. Я немного отдохну и буду устраиваться. Сделаю перерыв, – уверяла я свою вечно паникующую маму. – Ты скажи, как вам там отдыхается? Наверно, шоколадка прямо загорелая.
– Ой, Маша, – уверена, она смутилась от моих слов. Я посмеялась в ответ. – Ну да, загорела. Здесь супер. Уезжать не хочется.
– Так задержитесь еще.
– Нет, нужно на работу возвращаться. Ждут. Маша, я перееду к Антону жить.
– Ну, и отлично. Он теперь твой муж. Так говоришь, будто я тебе стану осуждать, – я перевернулась на живот и скинула одеяло, стало жарко.
– Да я просто сообщаю тебе. Бабушку на зиму привезу в Муром. Ей хорошо на даче. Соседка у нее стала подругой. Ходят в гости друг другу. Ирина приезжает проведать. Через несколько дней и мы приедем. Надеюсь, ты приедешь. Я соскучилась по тебе.
– Конечно, мамуль, приеду. Я тоже очень скучаю по тебе.
Поговорив, наверно, еще полчаса с мамой, я все же встала выключить телевизор и ночник, намереваясь уснуть глубоким сном. Но не успела я дойти до кровати, как начала трезвонить трубка домофона. Не ожидая звонка в такое позднее, часы показывали одиннадцать вечера, я снова включила ночник и пошла в прихожую.
– Да? – сняла я трубку.
– Маша, привет.
– Никита? – удивилась я.
– Да, это я. Привет. Извини, что не позвонил. Я и не хотел, но ноги сами сюда принесли. Впустишь? – голос Никиты был понурым.
– Что – то случилось? – поинтересовалась я.
– Да. Мама, – ответил он.
– Ладно, заходи, – и, повесив трубку домофона, быстрым шагом пошла в свою комнату. Раскрыла шкаф, нашла длинный шелковый халат коричневого цвета и быстро надела на майку, в которой собиралась лечь спать. Как только завязала пояс на талии, послышался звонок в дверь. Потрепав волосы пальцами, я открыла входную дверь. – Что стряслось?
Никита, прежде чем зашел внутрь, окинул меня заинтересованным взглядом. Потом остановился на моих глазах.
– Маме плохо снова, – грустно ответил он.
– Так, ты не стой там, а проходи, – отступила я в сторону, приглашая его войти.
Никита зашел, разулся и убрал в шкаф свой черный пиджак.
– Пойдем на кухню. Поставлю чайник. Хочешь травяной чай? Мелиссу, например. Или мяту. Ну, или обычный, – продолжала я, включая свет на кухне.
– Давай свой травяной. Любой, – согласился Никита, присаживаясь за стол. – Извини, что вот так вломился к тебе.
– Не парься. Ты же не чужой человек. Что с твоей мамой? – спросила я.
– Похоже, у нее снова началось, – Никита наблюдал за моими движениями по кухне. Я достала кружки и поставила перед ним. – Ее снова обследуют. Боюсь, что метастазы пошли. Рак регрессирует.
– Но, – не знала, что ему ответить. – Может, есть еще надежда, что ей помогут?
– Я не знаю, Маш, – он уронил голову в свои ладони и стал тереть затылок. – Я устал. Не могу. Целый день сам не свой. Отец сильно переживает. Пьет лекарства от сердца.
Чайник вскипел, я открыла верхний шкафчик достать мелиссу.
– Не стоит сейчас так отчаиваться, Никит, – старалась подбодрить его. – Самое главное вовремя все увидели. Может и ничего. Нужно крепиться. Ты же сам понимаешь. Ей нужна ваша с отцом поддержка.
– Я это понимаю.
Я дернулась от испуга. Никита неслышно подошел ко мне сзади. Я развернулась к нему.
– Прости, – извинился он. Он заметил, как я вздрогнула.
– Ничего, – улыбнулась я. – Ты мастер подкрадываться оказывается.
– Это просто ты громко шуршишь своим пакетом, – Никита сделал шаг ближе ко мне и заправил прядь моих волос за ухо. – Такие шелковые. Как раньше.
– А …какими им быть? – пожала я плечами. – Какими были такими и остались. – Мне нужно чай заварить, а ты встал на моем пути.
Никита не ответил, а заправил другую мою прядь за ухо и нежно потер мочку.
– Э, Никита, – отпрянула я назад. – Ты что делаешь? Так не пойдет.
– Мне плохо, Маша, – Никита начал гладить мое плечо, поднимаясь выше к шее.
– Я понимаю. Я тебя впустила выслушать и поддержать. Но, то, что ты сейчас делаешь, лишнее.
Я не успела договорить, так как Никита одним движением притянул мою голову к себе и впился губами в мои губы.
– Нет, – вырывалась я. – Прекрати!
– Помоги мне, Маша, – шептал он мне в рот, начиная требовательно гладить мое тело, крепко прижимал к себе.
– Нет! Отпусти! – не унималась я, продолжая отталкивать Никиту от себя. – Отпусти, я сказала! Никита!
– Позволь, – Никита начал целовать мою шею.
– Да прекрати! – выкрикнула я, раздражаясь, и из последних сил толкнула его. Никита пошатнулся, и я успела юркнуть под его руками вниз. Отбежав на безопасное расстояние, я возмущенно смотрела на него. – Вот так ты пришел утешаться, да? Переспать со мной?
– Я хочу отвлечься, Маш. Мне хреново, – Никита почему – то сердился на меня. – С тебя убудет что ли?
– Что? – не верила я ушам. – А ничего, что я люблю другого мужчину?
– Кого? Того психа? Видел я вашу любовь! Мало, да?
– А вот это не твое дело. Ясно? И, если ты хотел отвлечься сексом, мог найти себе любую девушку. Их много в городе.
– Я тебя хочу!
– А я нет!
– Хочешь сказать, стал противен? Тогда в Муроме не было противно с бывшим спать.
– Это было тогда. Сейчас все иначе. Вот как ты мог прийти сюда именно за этим? Ты не будешь уже близким человеком. Запомни, наконец. Я люблю Сашу! – негодовала на его поведение.
Никита ничего не ответил. Он несколько секунд разглядывал меня молча.
– Я пошел, короче. Спасибо за поддержку, – Никита направился в прихожую.
– Ты что меня еще и обвиняешь в чем – то сейчас? – возмущалась я. – Нечестный поступок с твоей стороны. У тебя такое …а ты…решил воспользоваться?
– Все кругом честные и справедливые, – Никита резкими движениями надевал пиджак.
