Текст книги "Горький шоколад (СИ)"

Автор книги: Валентина Щиброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 50 страниц)

– Ромыч, ты в последнее время оборзел! – проскрежетал зубами Саша и отпустил меня. Я покачнулась.

– Маша, ты чего? – ко мне тут же подбежала испуганная Марго. – Маша?

Но я не могла ничего ответить. Мое тело не слушалось, перед глазами сгущались темные краски. Я оседала по стене вниз.

– Маша! – мне показалось где – то далеко я услышала встревоженный голос Саши, но так и не поняла. Меня выключило.

Глава 44

Проснувшись от раскатов грома за окном и сильного дождя, хлеставшего по стеклам, я перевернулась на спину, не в силах открыть глаза. Пытаясь разлепить опухшие веки, я через маленькие щелочки в них смогла разглядеть свою квартиру. Царил полумрак. То ли еще совсем рано было, то ли от грозы так темно. Но мне было лень потянуться за смартфоном и посмотреть на время. Погода решила разделить со мной мое душевное состояние: мою боль, ни на секунду не перестающую мучать; мою ненависть, которую я не хотела ощущать в сердце. Не хотела, но ничего не могла с собой поделать. Весь кошмар, который происходил в моей жизни, дал трещину в моей твердой уверенности, что я все делаю правильно.

Правильно … что значит правильно? Думала, что раз я не могу поступить предательски, то и другие люди не будут поступать также? Думала, что любовь творит чудеса? Что она может абсолютно все в нашей жизни, потому что делает нас сильнее, мудрее? И от любви может растаять даже самое черствое сердце? Ошиблась? Кто мне ответит?

Но поняла, что не стоит ни от кого ожидать того, чем полниться твое сердце. Потом намного больнее. От несбывшихся ожиданий, от разочарования больнее. Верь в себя, Маша. Только верь в себя, пожалуйста.

Вытерев слезы одеялом, я перевернулась снова на бок, вспоминая вчерашний день. Я плохо помню момент, как упала в обморок в той комнате, как меня потом Марго и Рома приводили в сознание. Такая слабость, что даже сейчас трудно думать о чем – то. Они меня привезли домой. Помню, как Марго напоила сладким чаем и заставила лечь спать. Но только смутно помню того человека, и был ли он рядом, который раздавил меня, разорвал мою веру в него в клочья, мое доверие к нему и уверенность, что любит меня по – настоящему. Что ему тоже очень плохо, но его закостеневшее прошлое в семье не давало выхода чувству понять меня, простить. Я же чувствовала всегда, что он был искренне со мной. Господи, чувствовала. Каждый проникновенный взгляд, касание, шепот, поцелуй, слова – все было пропитано любовью, в которую так отказывался верить.

Почему? Почему он так поступил? Зачем предал наши чувства? Не хочу. Больше ничего не хочу. Он все убил вчерашним днем. Все перечеркнул черными чернилами. Пусть живет как хочет. Больше его для меня нет.

Зажав зубами краешек одеяла, пыталась сдержать свой крик отчаяния. Я не знаю, как я выберусь из своего состояния, но я найду эти чертовы силы. Найду силы встать с коленок. Хватит. Довольно убивать себя. Уже обмороки, а дальше что? Так и в больницу не долго загреметь. Будет мне горьким уроком, что люди не меняются. Что если нет желания идти навстречу, то не смысла и бежать за ним вдогонку. Это глупо и бессмысленно. Я сохраню все, что было между нами в сердце, выделю нашим прекрасным моментам место. Ведь в них я была очень счастлива. А воспоминания сотру со временем. Время мне в этом поможет. Обязательно.

Тяжело вздохнув, я собралась с духом и села на диван. Меня немного пошатнуло от легкого головокружения. Я протерла глаза и потерла виски. Срочно кофе. Так рада, что сегодня выходной. Не одевая халат, прямо в своей пижаме – в шортах и майке, поплелась в ванную. На полпути я услышала какой – то звук, доносившийся из кухни. Останавливаясь, я оглядела еще раз комнату, но вещей Марго не увидела. Кроме нее никто не мог здесь сейчас находиться. Ну, разве что Рома. Только с какой стати, он должен быть здесь? Даже лучше. Мне совсем не хочется сейчас быть одной.

Сменив свой маршрут, направилась на кухню, откуда до меня доносился запах ароматного мною любимого кофе. Гроза уже утихала, и дождь прекратил стучать в окна.

– Марго, мне тоже налей, пожалуйста, кружку кофе, – хрипло попросила я ее уже из коридора. – Ты ночевала что ли здесь?

Прочистив горло от хрипоты, я вошла на кухню.

– А …, – только и смогла я выдавить из себя, когда увидела, кто сидит за моим столом и пьет кофе из моей личной кружки с сердечками.

Меня прошиб озноб, и его волна прошла по всему телу. Чувствуя, что снова начинает кружиться голова от дикого волнения и ненависти, которая начинает вскипать во мне, я прислонилась к стене, нервно поправляя бретельку майки. Не могла поверить своим глазам.

– Успокойся и сядь за стол, – медленно произнес Саша, делая глоток из кружки. Он пристально рассматривал мои ноги, ступни, поднимаясь все выше … к груди, а затем и к лицу. От его взгляда жгло кожу и сердце. Но мне не было приятно, как раньше, мне было противно. Хотелось смыть его липкий взгляд с себя. Взгляд измены и предательства.

– Что … ты …, – меня всю трясло. Не могла связать и двух слов. – Проваливай … слышишь? Проваливай из моей квартиры!

– Маша, успокойся, – без угрозы повторил он. Его спокойствие вызывало бешенство, и хотелось снова ударить его. – Сядь. Поговорим без истерик.

– Без каких на фиг истерик? – вспылила я и быстро шагом подошла к столу. – Проваливай, я сказала, отсюда! Я не хочу тебя видеть! И тем более разговаривать. Ты сам вчера мне твердил, как ненормальный, что свободен, как орел. Вот и вали на свою свободу. Ты показал мне, каков ты есть на самом деле. Какое значение я имела для тебя. Да, я верила. Верила, что любишь меня. Старалась понять тебя и твое недоверие ко мне. Давая время обдумать. Ведь до последнего верила, что все же сможешь простить меня. Что я очень переживала за твою сестру, ставшую мне подругой. Я очень переживала и за тебя, что обманываю. Да, прекрасно знала, что обманывала тебя. Но все объяснила бы тебе, надеясь на твое понимание и прощение. По крайней мере, смогла попытаться объяснить. И что? Что?

Последние слова выкрикнула ему в лицо, стукнув кулаком по столу. Не важно, что выгляжу жалкой. Не важно, что на лице столько боли. На все плевать. Саша молча слушал меня и пил кофе, не реагируя на мой ор.

– А теперь сядь за стол. Мы поговорим с тобой. Кофе я налил, – Саша пододвинул ближе ко мне другую кружку.

– Как ты сюда зашел? – еле сдерживала желание набросится на него. Взглянув на его шрам над бровью, сильно прикусила губу. Меня это уже не волнует.

– Через дверь.

– Ты не имеешь никакого права быть здесь. Не имеешь никакого права говорить со мной! Не имеешь права вообще появляться в моей жизни! Понял? Все кончено теперь и для меня! Тебе это понятно?

Слезы не слушались и катились по щекам, показывая мою уязвимость перед ним.

– Я не спал ни с кем, – не сводил он с меня взгляда. Неужели я в нем увидела отблеск сожаления? Ну, уж нет.

– Мне все равно, спал ты с кем или нет. Я не хочу знать. Просто уйди и не появляйся больше здесь никогда!

– Маша! – настойчиво обратился он ко мне, сурово сдвинув брови. – Сядь, пожалуйста! И не истери.

– Ах, уже и пожалуйста? Ну надо же, какие мы вежливые стали. А чего это ты какой шелковый, а? Что за перемены? Вчера ненавидел, сегодня желание поговорить, – подозрительно сощурила глаза. – Перемкнуло в одном месте? Или сегодня думаешь мозгами, а не своим Отелло между ног.

– Хватит!

– А ты меня не затыкай! – ближе наклонилась к нему через стол. Он уставился на мою грудь. Даже кожей ощущала, как его дыхание начало сбиваться, глаза горели. – Я, как могла, боролась за свою любовь. За нас. Я бы все пережила, все вытерпела, потому что так … люблю тебя, но измену не прощу никогда! Никогда, слышишь? Я себя не на помойке нашла, чтобы меня променяли на дешевых девок, предлагающих себя каждому встречному.

– Мы расстались еще в тот день, Маша! Я тебе ничего не должен, – злился Саша, вставая.

– Да. Не должен, – я выпрямилась и скрестила руки на груди. – Поэтому и говорить не о чем больше.

– Я не уйду, пока не поговорим.

– Нет, ты уйдешь.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Не – е – е-ет! – заорала я, махая кулаками в воздухе. В гневе схватила кружку с кофе и выплеснула на его футболку.

– Черт! Сука! – выкрикнул он, отпрыгивая назад. На его животе расползалось мокрое пятно. Ругаясь, Саша начал трясти футболкой. – Что ты, твою мать, сделала, Маша! А, черт, как жжет.

Только сейчас поняв, что я сделала в пылу гнева, я зажала рот рукой, сдерживая всхлипы. Насколько же сильно овладела мною ярость. Насколько сильно она может отравлять разум, вынуждая делать плохие поступки. Я вылила на Сашу кипяток. Боже, что я творю. До чего скатилась?

Саша тут же снял футболку с себя и кинул на пол. На его животе проступали красные пятна.

– Черт, – снова он ругнулся. – У тебя есть что – нибудь от ожогов? Маш, чего молчишь?

– Пожалуйста, – пропищала я. – Пожалуйста, уходи.

– Маша …

Но я резко развернулась и побежала в свою комнату. Хлопнув дверью, забралась с головой под одеяло и начало громко рыдать. Я устала. Как я невыносимо устала. Ну почему он мучает меня? Почему не оставит в покое? Что еще ему от меня надо? Я отпустила же его! Отпустила, господи!

Почувствовав прикосновение к своей спине, я тут же отпрянула назад.

– Не трогай меня! – кричала я, когда Саша начал заваливать меня на спину, освобождая от одеяла. – Уйди! Не трогай! Саша!

Но он не слушал, продолжая отпихивать мои руки в разные стороны. Схватив за лодыжки, Саша резко притянул меня к себе и навис сверху, блокируя доступ к его телу.

– Маша, не кричи. Маша, – повторял он спокойным голосом, зажимая мое лицо в своих ладонях. – Прекрати, слышишь? Я ничего тебе не сделаю.

– Ну зачем ты издеваешься? – снова зарыдала я, закатывая глаза. – Ты меня убил! Ты убил мою любовь к тебе!

– Я не спал с ней. Не спал, – тряс он мою голову, прижимаясь лбом к моей щеке. – Не спал. Врала. Она довезла меня до общаги.

– Я не верю. Не верю, – всхлипывала я.

– Что с тобой стало, Маша, – Саша встревоженно начал рассматривать меня. – Худая. Ты что совсем не ешь?

– Не твое дело! – процедила я, переставая плакать. Лишь всхлипывала периодически. – Я не намерена перед тобой отчитываться.

– Твою мать, – прошептал он, блуждая глазами по моему лицу. – Какая же я сволочь. Конченная сволочь. Маленькая …

– Нет! – рявкнула я. – Даже не смей произносить это! Не смей! Мне плевать на тебя. Поезд ушел еще вчера.

– Маша, ты беременная? – он заставил посмотреть ему в глаза.

– Что? – его вопрос меня застал врасплох.

– Твой обморок. Ты беременна? – беспокойно спросил Саша. – Я только ночью, пока сидел около тебя, начал понимать, что, возможно, именно поэтому тебе было плохо.

Я закрыла глаза, суматошно вспоминая свой цикл. Мысль о беременности и в голову не пришла, но задержки вроде не было. А если? Я резко распахнула глаза, уставившись на Сашу. Он внимательно смотрел на меня, а его большой палец поглаживал мою мочку уха. Телу абсолютно все равно, что происходит между нами. Оно истосковалось по Саше. И меня это начинало раздражать, стоило почувствовать Сашину эрекцию.

– Я не беременна. Уходи, – тихо сказала я, отворачивая от него лицо.

– Ты делала тест? Проверяла? – не унимался он, начиная уже кончиками пальцев гладить мою щеку. – Нежная …черт, такая нежная.

Он попытался коснуться меня губами, но я остановила его.

– Не нужно! – холодно ответила я. И уже решительно, без минутной тоски, смотрела ему в глаза. – Если ты хотел узнать про беременность, то у меня все нормально. Это нервы. Пройдет. Теперь уходи. Мне … противны твои прикосновения.

Последнюю фразу я произнесла с еле скрываемой болью. Моя любовь не желает делать мое сердце жестоким. Оно все еще любило Сашу. Очень. Но я заглушу ее, пока она окончательно не испарится в нашем прошлом.

Саша скрипнул зубами, но отпустил меня и сел на диван. Потерев затылок ладонью, хрустнул плечами, а затем повернулся ко мне. Я лежала неподвижно, разглядывая телевизор на стене. Такая пустота в душе, хоть волком вой. И не знаешь, чем ее наполнить. Где взять новых красок, чтобы раскрасить жизнь снова в новые яркие цвета?

– Я хотел тебя забыть, – вдруг сказал Саша. – В тот момент, я видел только твое предательство. Больше всего я боялся именно этого. И именно от тебя. Да, ненавидел. Да, презирал. Да, считал тебя такой же тварью, как все бабы. Не хотел ничего понимать, как ты говоришь. Думал о себе? Да, ты права. Я заботился только о своей шкуре. И ни черта не видел, что происходит с тобой. Каждый день я считал, что сделал все верно, и тешил себя этой мыслью. Но каждую ночь я хотел на стену лезть, как до безумия не хватает тебя, как дебил ходил кругами по дому, думая о тебе. Дикое желание позвонить, узнать, как ты. Да просто услышать твой голос сладкий. И только сейчас понял, что ты мое все. Все, маленькая. Как вижу тебя, так вся стойкость и жизненные принципы летят к чертям собачьим. Еще и Марго со своим уродом. Сука, шею ему сломать только. Паскуда.

– Саша, – прошептала я. Как же плохо от того, что все, что он говорит, слышу только сейчас. Сейчас, когда у меня нет желания слушать, нет желания быть ему близкой и родной. – Не важно уже. Я не буду больше кричать и скандалить. Я просто тебя отпускаю. А со временем и разлюблю. Правда, обещаю тебе. Слишком поздно ты понял. Слишком. Но я счастлива была с тобой. Пусть совсем немного времени мы были вместе, но я честно была счастлива.

– Маленькая, какой же я тупица, – он коснулся моей руки.

– Нет! – убрала я руку от него. – Влюбиться легко, а вот терять любовь тяжело. Когда – нибудь я прощу и измену тебе, но ты об этом никогда не узнаешь. И не смей портить мне жизнь. Я свободная девушка.

Саша встал с кровати. Увидев на его животе ярко – красное пятно, я неосознанно ахнула.

– Господи, какой ожог, – скорее вскочив с дивана, я побежала на кухню и достала с полки аптечку.

Вернувшись обратно, стала все вытряхивать из коробки на диван, находя нужное лекарство. Саш стоял около меня и наблюдал за моими поспешными действиями.

– Вот. Намажь, – протянула ему тюбик, избегая его глазами. – Иначе могут быть волдыри. Больно же.

– Пройдет, – ответил Саша, подходя ближе на шаг.

– Ничего не пройдет, – отступала я назад, – Возьми.

– И все равно заботливая, – мягко сказал Саша, забирая лекарство из рук.

– Нет! – взвизгнула я.

Саша резко притянул меня за затылок и впечатал мое хрупкое тело в свое. Не успев опомниться от жесткого объятия, я почувствовала, как мою голову запрокинули назад и слегка сжали подбородок.

– Невыносимо вкусно пахнешь, – прохрипел Саша и завладел моими губами, сминая их в страстном поцелуе. – Маленькая … сладенькая …как же скучал.

– Отпусти! Нет! – начала я вырываться, пока совсем не утратила свое самообладание. От его прикосновений и поцелуев меня начало уносить куда – то далеко. Эмоции и чувства не хотели сдаваться до последнего, вызывая во мне неуместное возбуждение. – Нет, Саша! Я не буду унижаться. Не буду!

– Милая, я не спал с ней. Поверь, слышишь? Я ни о ком думать не могу, кроме тебя. Крышу сносишь нереально. Как же хочу тебя, твою ж мать, – чуть ли не рычал Саша, сжимая ладонями мои ягодицы и прижимая их к своему паху. Поцелуями покрывал мое лицо. – Машенька … прости …прости меня. За все. Прости, девочка моя.

– Не хочу. Я не хочу, – слезы снова стали обжигать лицо, осознавая, что я могу сдаться сейчас. Готова отдаться ему, не взирая на свое разбитое сердце. И от этого осознания, мне становилось все хуже и хуже. – Саша, пожалуйста, я начинаю себя презирать. Я не хочу, чтобы ты трогал меня и целовал. Мне противно, что ими ты трогал другую. Трогал другую!

Саша остановился и я, отвернувшись от него, закрыла лицо ладонями, не сдерживаясь в очередном порыве слез. Он стоял за спиной и слушал, как я причитаю и прошу его уйти. Мне не хотелось находиться больше рядом.

– Хорошо, – наконец, произнес Саша, заметно нервничая. – Как скажешь. Дам тебе время прийти в себя.

– Это ты о чем? – покосилась на него. – Ты что ничего не понял?

– Понял, – кивнул он, намазывая крем на живот. – Я по твоему телу и глазам все понял. Так что, потом с тобой нормально поговорим. И прекрати морить себя голодом.

– Ты дурак? Ты снова за свое? – со злостью ответила я.

– Как ты недавно сказала? Бороться за любовь? Так? – Саша закрыл тюбик и положил в коробку.

– Ты мне изменил! – громко повторила свои слова. – Эта последняя наша встреча.

– Да, последняя, – снова кивнул Саша. – Сегодня последняя.

– Что? – изумилась я в неверии его выбранного наглого тона. – Ты охренел?

– Я охренел, что мог тебя потерять. А совесть моя чиста.

– Убирайся! – крикнула я, указывая пальцем на дверь.

– Сделаешь тест, позвонишь, – Саша с голым торсом отправился в прихожую.

– Да пошел ты, недоумок! – я схватила пустую коробку, и в сердцах бросила в него, но Саша уже скрылся за дверями.

– Позвони! – громко повторил он из прихожей и, открыв дверь, вышел из квартиры.

Я своим ушам не верю, что сейчас было – то? Кто – нибудь мне объяснит? Бесшумно выдохнув, я села на край дивана, все еще разгоряченная после Сашиных объятий и поцелуев. Безумие какое – то. Что могло произойти за одну ночь, что Саша резко изменился? Моя потеря сознания? Вряд ли. С его характером даже это не прокатило бы. Из – за предполагаемой беременности? Осознал свою ошибку?

– Ну почему только сейчас? – тихо провыла я, сворачиваясь калачиком на диване. – Почему вчера появилась Лариса? Почему? Мне сложно поверить, Саша. Сложно. Ты сильную рану нанес мне. Сильную и глубокую.

Перестав терзать себя мыслями, я забралась под одеяло. После очередного стресса, клонило в сон и в голове шумело. Нужно выспаться. На секунду я позволила поверить в Сашины слова, и мне вдруг стало тепло и легко на душе: бабочки летают, солнышко светит, небо ясное. Я улыбнулась себе и закрыла глаза. Вокруг меня витал запах мужчины, которого я любила больше жизни, которого и сейчас еще люблю, которого я должна разлюбить. Перестав улыбаться, я слушала только свое размеренное дыхание, пока сонное царство не вступило в полные права.

Глава 45

– Обалдеть, подруга! Вот это красота! И так тебе идет, – восхищалась Оксана, рассматривая через экран ноутбука, мое длинное вечернее атласное платье коричневого цвета. – Мама тебя увидит в нем – с ума сойдет от восторга.

– Ну, не знаю, – улыбнулась я, еще раз сделав реверанс. – Мы с Марго долго выбирали. Мне, если честно, ничего особо не нравилось. Но, увидев эту прелесть, сразу влюбилась. И цвет мой любимый.

– Ты красавица моя шоколадная, – тепло ответила Оксана, подпирая рукой подбородок. – И такая взрослая в нем. Сама, как невеста. Когда поедешь в Муром? Завтра?

– Да. Завтра вечером. Даже не верится, что неделя быстро прошла, – с грустью вздохнула, вспомнив про Стаса и Ника.

Со своими переживаниями из – за Саши, совсем отогнала мысли о том, что в субботу они меня ждут в клубе. И мне становилось страшно с каждым часом от того, что же будет. Что мне делать? Ведь я понимала, что не смогу решиться. Не смогу взять и раздеться перед мужчинами. Мерзко. Как же мерзко. Но самое тяжелое для меня было другим. Мое сердце мучает уже несколько дней, и нет больше сил сопротивляться. Саша после того утра так и не появлялся. Но после, когда я встретились с Марго, я узнала, что у них с ним состоялся разговор. И причем долгий в моей кухне, пока я спала мертвым сном. Они смогли найти точку понимания. Саша перестал на нее злиться, но не удержался от нравоучений и пары «ласковых» слов о том, что Марго дура и ее бывший Стас – самое настоящее чмо

Марго не стала в мельчайших подробностях рассказывать об их беседе, я поняла по ее взгляду, но сказала, что Саша очень нервничал, когда у меня случился обморок. И еще добавила, что у них с Ларисой ничего не было, что уверенна в этом. Даже Рома подтвердил. А мне от этого легче? Нет. И еще раз нет. Мне все равно плохо, и нет желания говорить с ним. Я же, увидев их вместе, чуть не умерла на месте. Невыносимо больно было. Словно тело и душа находились в предсмертной агонии.

Я так верила в нас, что сейчас моя же вера меня подводит. Почему? Я не знаю. Может, правда, мы с Сашей разные, как твердила Оксана. И нет смысла снова садиться в одну лодку, чтобы через какое – то время начать ее раскачивать недоверием и ссорами, пока в один момент она не перевернется. И мы будем тонуть в обидах, слезах и боли.

– Эй, Маша … ты слышишь? – голос подруги вернул меня в реальность. Не заметила, как застыла посередине комнаты. – Ну ты чего снова? Снова думаешь о нем? Забей, слышишь? Не будет с ним покоя тебе.

– Я не знаю, – со стоном протянула, присаживаясь на стул возле ноутбука. – Оксана, мне плохо. Ты не представляешь, как мне плохо. Люблю его, дурака. Все равно люблю. Вспоминаю целыми днями, как он смотрел на меня, когда просил прощения. Как обнимал, целовал. Я ведь на минуту растерялась и поверила ему. Только не призналась. Ну как так, Оксана! Я никогда бы не простила измену! Никогда! Что со мной? Смотрю на свою чертову дверь и боюсь – вдруг придет, и вся моя стойкость рухнет с громким треском.

– Все – таки веришь его словам? – с укоризной покачала она головой.

– Я не знаю, – честно ответила я ей. – Саша не из тех, кто просто так кидает слов на ветер. Значит, его волнуют наши отношения и я?

– Опять. Вот опять ты ищешь ему оправдания, Маша! Зачем? Ну хорошо. Допустим, не изменял он тебе. И что? Ты уверена, что у вас снова не произойдет какой – нибудь скандал, где Саша начнет тебя гнобить, унижать? Говорить, что все бабы суки и стервы? Маша, у него травма юности в отношении родителей глубоко сидит. Ему двадцать семь лет. Он всегда один. И ты считаешь, что, войдя в его жизнь эдаким миленьким пушистым облачком, развеешь его сомнения? Даже не развеешь, а с корнем выдерешь. Считаешь? Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что на одной лишь страсти ничего не получится. Может ему просто нравится с тобой секс. И все.

– Блин, Оксана! – сердито сказал я. – У меня к нему не только страсть. Там все. Все. Даже сама себя не узнаю. Как я могла так влюбиться? Люблю и все. И нет этому объяснения. В любви нет никаких причин и объяснений. Либо любишь, либо нет.

– Это у тебя не только страсть. А у него? Так, ладно. Не заводись.

– Я и не завожусь!

– Нет, заводишься.

– Нет, я не завожусь!

– Маш!

– Оксана!

Несколько минут мы просто сверлили друг друга глазами.

– О кей, – первая сдалась подруга. – Давай не будем о нем. Делай, как считаешь нужным. Только ты свое плохое настроение убирай. По твоим глазам все прочитать можно. Мама твоя сразу догадается.

– Я постараюсь, – поникла я, отводя глаза в сторону. – Не буду портить ей праздник. Она такая счастливая. Вчера мне дядя звонил. Я, как могла, не давала повода понять ему, что у меня жуткая апатия. Просто, если он вдруг узнает, что со мной здесь происходит, кому – то придется туго.

– А я бы на твоем месте пожаловалась. Пусть разберется с ним по – мужски. Кто – то должен же тебя защитить, а не издеваться, доводя до депрессии? – сердилась Оксана. – Ты так изменилась за две недели. Даже боюсь подумать, что будет с тобой дальше. Что твой ненормальный выкинет.

– Дядя тут причем? Я сама себя довожу, – вздохнула я. И это было настоящей правдой.

– Тогда прекрати доводить и живи дальше. В свое удовольствие. Не хватало из – за мужика портить свое здоровье. Оно у тебя одно. А твоих Сашек еще много будет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Таких, как он, не будет никогда, – прошептала я. – Если бы его не упертость и его отношение к девушкам, все было бы по – другому. И я даже знаю, что может на него повлиять окончательно.

– И что же? – хмыкнула Оксана. – Ну если только также с ним поступить. Выпить из него кровушки и бросить.

– Ладно тебе, прекращай. Я не про это. Когда вот твой Арсюшка капризничает или вредничает, ты его наказываешь за это?

– Нет, пытаюсь понять, что беспокоит его. И успокою его. Если совсем, конечно, не начнет вредничать. А то тогда мама будет строгой, – нахмурилась Оксана. А затем улыбнулась.

– Вот именно, ты хочешь успокоить и найти причину его тревожности.

– Я просто поражаюсь, Маша. Что за философия из тебя прет? Ты там в душе не состарилась надеюсь? – подозрительно посмотрела на меня Оксана. – Где твоя легкость? Вспомни сколько тебе лет, милая?

– Дослушай. Саша должен простить маму. Поговорить с ней. Тогда чувство постоянного недоверия стихнет. Может, и совсем пройдет. У него стоит барьер в душе. И только мама его может сломать. Тогда он будет по – настоящему счастлив. Мне кажется, если бы Саша не любил маму, то ему давно уже все равно было на прошлое, и как мама живет? А я прекрасно видела, как его она беспокоит. Поэтому никогда не приставала с разговорами о ней. Он любит ее, несмотря ни на что. Чтобы не говорил и доказывал.

– Ну, да. Я не могу с тобой не согласиться, – ответила Оксана. – Только ты не должна от этого страдать. Значит, ему плевать на тебя.

– Я не знаю, – устало потерла лицо. – Я ничего не знаю.

– Как же мне хочется обнять тебя, – тихо сказала Оксана. – Прижать к себе, как раньше. Чтоб все твои тревоги тебя отпустили. Ты тускнеешь на глазах, Маша. Твой огонек в глазах становится блеклым. Разве такой жизни хотела? Подумай, пожалуйста, прежде чем решаться на что – то. Переживаю из – за тебя.

– Оксаночка, не переживай. Тебе нельзя. Еще молоко по моей вине пропадет, – стиснула я зубы, чтобы не проронить слезу. – Все будет хорошо. Все проходит.

– Почаще говори себе только. Я уверена, что забудешь про все. И начнешь новую жизнь. Встретишь новую любовь, – подбадривала меня подруга.

Я лишь хмыкнула ей в ответ. Больше не хотелось ничего обсуждать. Потерявшись во времени, мы с ней еще долго разговаривали обо всем, кроме моих отношений.

Наконец, выключив ноутбук, я потянулась – затекла спина сидеть в одном положении. Выйдя в лоджию, я открыла окно, чтобы позволить вечерним лучам солнца погреть мое лицо. Вдохнув полной грудью воздух, и шумно выдохнув, я покосилась на свой велосипед, который стоял возле стены в гордом одиночестве, мною забытый совсем. Потрогав руль, мне сразу пришла в голову мысль съездить в парк. Нужно прийти немного в себя. А где, как не на природе, восстановить свои силы? Да и просто хочу получить удовольствие от езды.

Надев удобные леггинсы и футболку, я взяла с собой все необходимое. Выкатила велосипед в подъезд. Подъезжая к парку, я стала понимать, насколько сильно соскучилась по своим велопрогулкам. Кире звонить не стала, хотелось покататься одной. Отключив звук на телефоне, меня ни для кого нет, я не спеша проезжала знакомые места парковой зоны. И я успокаивалась душевно. Не стала по привычке слушать музыку в наушниках. Я хотела слышать только природу, свое дыхание и не слышать свои мысли. Ни одной. Мне на самом деле становилось лучше, словно природа забирала мою печаль, отдавая свое тепло и любовь. Улыбнувшись своим мыслям, я покачала головой, говоря про себя: «Похоже у меня поехала крыша». Да только не имеет никакого значения теперь.

Чувствуя привычную усталость в ногах, я довольная возвращалась назад. На секунду показалось, что кто – то окликнул меня, когда я подъезжала к детским площадкам с каруселями. Услышав снова свое имя, я все же остановилась. Оглядываясь назад, и так, не поняв, звал ли кто меня, я села на велосипед. Но мой взгляд тут же уперся в молодую пару – девушку и парня, которые шли в компании с Никитой. Удивилась ли я? И да, и нет. Неожиданная встреча.

Никита приветливо улыбался мне, подзывая рукой к ним. Улыбнувшись в ответ, медленным шагом пошла им навстречу.

– Привет! Ты вернулась к своему увлечению? – искренне удивился Никита, рассматривая мой велик.

– Да. Вернулась, – улыбнулась я.

– А, кстати, знакомься. Дима и Настя. А это Маша, – познакомил нас Никита.

– Очень приятно, – ответила Настя, белокурая девушка моего возраста.

– Мы решили устроить небольшой пикник, – сказал Никита, держа в руках пакет. – Может тоже с нами пойдешь? Если ты не торопишься.

– Так поздно? Ой, нет. Я так устала, что еле ноги волочу, – тихо посмеялась я над собой. – Я долго уже здесь нахожусь. Вернее, кручу педали.

– Вот заодно и отдохнешь, – сказал Никита. – Раньше не получилось выбраться.

– Извини. Правда, устала. Не хочется, – вежливо отказывалась я.

– Хорошо, – поубавил свой пыл Никита. – Тогда …так. Дим, держи пакет. Я вас догоню.

– О, кей, – кивнул парень, забирая из рук Никиты белый пакет. И они с девушкой пошли вперед.

– Ты сейчас куда? Домой? – спросил он.

– Да, – рассеянно кивнула я.

– Можно тебя проводить? – с надеждой в глазах спросил Никита.

– Так я же не пешком, – указала на велосипед.

– Предлагаю тебя довезти, – снова улыбнулся Никита, забирая велосипед. – Ты сама говоришь, что очень устала. Еще свалишься где по дороге, а это допустить нельзя. Разве друзей бросают в беде?

– Э – э …, – не ожидая такого поведения от Никиты, я просто не знала, что сказать в ответ.

– Маша, да ладно тебе. Я просто хочу поболтать с тобой. Ты против? – Никита внимательно смотрел на меня.

– Нет …, нет не против. Только пошли пешком, – все же согласилась я.

– Но велосипед поведу я. Хорошо? – сказал Никита.

– Хорошо. Вези.

– Как твои дела? – спросил сразу Никита, когда мы вышли из парка и направились в сторону моего дома.

– Нормально.

– Нормально? Тогда почему так не весело?

– Я должна прыгать от радости что ли? – нахмурилась я.

– Эй, ты чего? – Никита коснулся моего плеча. – Я же шучу. Вроде как мои шутки всегда понимала.

– Извини, – отвернулась от него.

– Маша, почему ты подавленная? Что с тобой?

– У меня все в порядке. Просто усталость.

– Я же вижу, что не просто.

– Ты что ясновидящий? – неожиданно вспылила я, а потом осеклась, когда Никита с подозрительностью взглянул на меня. – Прости.

– Да еще и колючая. Ты не была такой.

– Блин, Никита! Вот, что тебе надо? – резко развернулась к нему. – Ты решил своим положением воспользоваться? Сразу говорю, ни о чем не мечтай. Ясно?

– Я и не мечтаю, – спокойно ответил он. – Я по – дружески.

– Ну какая может быть дружба после отношений? Какая? – не унималась я. – Ты же видишь, что я все равно сомневаюсь в твоей искренней дружбе. Я тебя не люблю и никогда не полюблю.

– Ты не нервничай, пожалуйста, – огорчился Никита. – Я не прошу ни о какой любви. Я давно все понял. Портить не хочу с тобой дружеских отношений. И что такого в том, что переживаю за тебя? За подругу?

– Фантастика! – всплеснула я руками. – Ну прямо, как в книгах. Все идеально и все счастливы.

– А ты уже не счастлива? – переспросил он снова.

– Я нормально. Это понятно?

– Да, понятно, – начал раздражаться Никита. – И ссориться не хочу. Почему ты мне не даешь шанса быть тебе другом?