Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Уже вторые выходные они с Еленой лежали на берегу речки Чугуевка. Душа отдыхала, отмечая мелкие нюансы, попадающиеся на глаза:

Я на солнышке лежу, и на Землю я гляжу.

Как людишки, муравьи копошатся, бегают,

все торопятся куда-то, всё хотят успеть,

видно, тоже понимают, что 20-тый век.

Суета и толкотня. Тишины, покоя – нету.

Неужели жизнь такая ж на других планетах?

Останови, спроси любого: "Стоит ли бежать?",

И в ответ вопрос услышишь: "Не бежать – так как?".

Я смотрю, то усмехаясь, то вздыхая – жаль мне их,

Ведь они не видят жизни, ни себя, и ни других!

Первые смельчаки уже попробовали ледяную воду под азартные споры весельчаков. Русло было извилистым, оба берега почти на одном уровне, ширина большая, но мелко. Вдали играли в волейбол школьники. Одни приходили с утра, другие после обеда, а они были здесь с утра до вечера с термосками, с едой. Еленин Юрка тоже крутился тут, прибегая только поесть. Елена читала что-то про любовь, а Аксана просто балдела.

– Как там на работе-то, не беспокоят?

– Знаешь, я просто счастлива, ни одной души с вопросами не было. Сижу себе одна, красота! Но читаю, изучаю, мне ведь всё там в новинку. Всё очень уж серьёзно. Как открою какую-нибудь папочку, так и вижу за каждой нормой выработки толпу людей, которые, как куча муравьёв, стараются её выполнить.

– Это так и есть на самом деле, – улыбалась та. – Токарский не вызывал?

– Нет, слава Богу. Не напоминай мне о нём, сразу коленки трясутся.

– Завтра оперативка будет, сиди и всё внимательно слушай, один раз тебе такой шанс выпадает, увидишь во всей красе руководителей всех участков сразу. Сядешь рядом с Наташей, там у каждого своё место.

Оперативка у директора проходила один раз в месяц двадцать пятого числа. Как она поняла, цель её – узнать, как будет выполнен план текущего месяца, у кого какие с этим проблемы. На этот раз проблем ни у кого не было, решали только мелкие вопросы, сразу чётко и понятно. Через полтора часа уже все расходились. Аксана, стоя у окна в приёмной, смотрела, как один за другим разъезжаются УАЗики от управления леспромхоза.

В свою общую красную тетрадь она решила переписать всю учебную литературу, которая находилась в кабинете. Отдельное место в ней отвела и для вопросов-ответов для аттестации всех категорий нормировщиков и экономистов. У ней была хорошая зрительная память, а, записывая, она ещё запоминала и суть. Через месяц в её тетрадочке уже не оставалось свободного места.

Пятнадцатого мая отпуск у Елены закончился, и Аксана с улыбочкой вернулась в плановый. Там уже с сегодняшнего дня в отпуск ушла Маргарита.

– Кто нас теперь пирогами кормить будет?

– Худеть будем, – парировала Аксана, – раздобрели за зиму.

– По тебе не видно. Загорела-то как! На речку ходишь?

– Ага.

– Купалась поди?

– Купалась.

– А я всё со своим огородом вожусь.

– Ты ж семейная. У всех свои радости. – Она решила, как все, перейти в разговорах на "ты".

– Это точно... сплошные радости... прямо деваться от них некуда, – не очень радостно говорила та на сей раз.

Кормить свою начальницу она не собиралась, чай вскипятить ещё туда-сюда. Работа в плановом отделе казалась ей теперь лёгким развлечением. Вроде и занята с утра до вечера, но всё шло в автоматическом режиме. Тот же телефон улыбался ей, звоня беспрерывно, те же "здравствуйте, Аксана Викторовна, сводочку примите", те же голоса, те же шуточки экономистов с участков, звучащие в телефонной трубке, те же красивые циферки, которые она записывала на стандартных бланках с логотипом леспромхоза, та же весёлая счётная машинка под рукой, невзрачные новости, которые она с улыбочкой тут же пересказывала начальнице. Опять каждый день одно и то же. Она не задумывалась, хорошо это или плохо, она жила уже предстоящим отпуском. Но отметила, что Наталью Сергеевну беспокоит не своевременная и качественная отчётность, даже не отсутствие пирогов, а нечто другое. Та иногда блуждающим взором или безразлично остановленными глазами смотрела в окно, но глаза её там, за окном, ничего не видели. А иногда она не слышала заданный ей вопрос. И в один из вечеров Аксана разложила перед фотографией Натальи Сергеевны полное Таро. По картам получалось, что ту беспокоили только отношения с любимым. Началось всё совсем недавно, в настоящем – напрасная любовь, "встреча перевёрнутой шестёрки денариев с Дамой денариев", в будущем – риск потерять любимого, "встреча тройки мечей с перевёрнутой Луной".

Так как могла прерваться связь начальника планового отдела леспромхоза с представителем канифольного завода, то это может, хотя и не обязательно, отразиться на устойчивости договорных, пусть даже устных, отношений между предприятиями, могут возникнуть кадровые перестановки или там, или тут. Аксана понимала, что если вдруг из ПЭО исчезнет Наталья Сергеевна, то кандидатами на свободную вакансию будут или она, или Елена, или неизвестный пока человек. Любой из этих вариантов она в состоянии пережить. К тому же "риск потерять" – это ещё не потеря. Начальница умная тактичная женщина, если она над этим задумалась, то что-нибудь может и придумает. Так захотелось изучить мысли её мужа, но она ничегошеньки о нём не знает, даже лица, и фотографии нет.

– Может сходить к ним домой, попросить семейные фотки посмотреть? Нет! Некогда мне сейчас этим заниматься! Пора в отпуск сумку собирать! – Отвечала она на свои мысленные вопросы. – В эти выходные ещё за клубникой с Еленой в Минеральный собрались, потом придётся не один день варенье варить, не съесть же ведро ягод за три дня.

В посёлке Минеральный за клубникой приглашал каждый двор, объявления висели на всех калитках, но они твёрдо направились к зданию конторы леспромхоза на участке. Оттуда девчонки их быстро отвезли к себе на огород. Действительно, ничего, кроме ровных клубничных рядов.

– Насобираете, заходите в дом, чай пейте, – говорила экономист, – после обеда, если начальник никуда не собирается, отвезём вас в Чугуевку.

Если Елена собирала с чашечками на ягодах, то Аксане лишние веточки с пустыми местами в ведре были ни к чему, и она кропотливо отдирала их, и дома перебирать не надо, и больше получается, цена-то одна – за ведро. Ох и наелась же она клубники, наверное, ещё не меньше, чем ведро, съела. Когда ещё такое будет!

Их действительно отвезли домой. Она сразу литровую банку наложила соседке и в двух больших кастрюлях засыпала сахаром, пропитается – вскипятит, а утром ещё разок. Оставшиеся убрала в холодильник, за два дня съест.

Двадцатого июня – последний день работы.

– Всё, приказ на твой отпуск подписан, – сообщила начальница, – я только что от директора, в кадры отдала. – И уже, обращаясь к Маргарите, – Как отдохнула, Сергеевна? Все свои дела переделала?

– Разве в своём доме все дела можно переделать! А ты, Аксана, чем в отпуске собираешься заниматься?

– А у меня хозяйства нет. Я по путёвке еду.

– По путёвке? – Удивилась искренне Наталья Сергеевна. – Куда?

– Морское путешествие от Владивостока мимо Курильских островов через Южно-Сахалинск и обратно.

– Ничего себе! И молчишь, ничего не говоришь.

– Так как-то никто особо и не спрашивал.

– И когда вернёшься?

– В самый последний день отпуска.

Она решила и Елену посвятить в свои планы, а то как-то и в самом деле неудобно получается. Та отреагировала не сразу.

– Давно путёвку купила?

– Заказала ещё в апреле, а пришла неделю назад, – приврала она.

– Сколько заплатила?

– Пятьдесят процентов.

– Да, профсоюз не обманешь.

– Заказывайте что-нибудь, Елена Рашитовна.

– Веер большой японский, если попадётся.

– Поняла.

– Ну, счастливого пути! Замуж там не выйди случайно!

Вечером размышляла:

– Интересно! Директор за полгода, так же, как его Екатерина, ни словом не обмолвился о путёвке даже моей начальнице. Находит в этом удовольствие? Скрытный до крайности. Вот и я такая же стала. Даже бухгалтерша из профкома никому не проболталась! Не леспромхоз – секретная служба ЦРУ, без всяких соблазнов!

Глава 4

Как хорошо, что в жизни есть дорога. Одно то, что она движется со скоростью большей, чем шесть километров в час, поднимало настроение. Впереди новые люди, новые места, новые впечатления. Стучали колёса, стучало сердце, стучали слова:

– Мне кажется, – что жить – перестаю,

– если чуть-чуть – привыкну – я к чему.

– И потому-то – от привычки – бегу я, – как могу

– и, в ужасе – за голову – хватаясь,

– её сменить – спешу.

– Как только – привыкает – человек,

– пропало – слово жаркое – "Хотеть!"

Не задерживаясь у вокзалов, не оглядываясь по сторонам, она стремительно летела вверх по знакомому каменистому тротуару, минуя дома, минуя дороги, забежала только в знакомый магазин за коробкой конфет.

– Здравствуйте, Фаина! – Сердце бешено колотилось.

– Ксюша! Какими судьбами! – Улыбалась та.

– Слава Богу, что узнали меня, – волнение не проходило, даже когда ноги были уже в квартире. – Пустите переночевать?

– О чём речь! Проходи. Рассказывай, откуда-куда?

– Фаина, я сумку брошу, да в халат переоденусь. Жарища такая.

– Иди, мойся с дороги.

– Вы одна сегодня? Гостей не ждёте?

– Только вчера гости разъехались.

– Как хорошо, что никого нет. Вот, небольшой презент, – подала коробку конфет.

Они сидели на кухне за столом. Вино разлито по бокалам. Её коробка шоколада на хлебнице. На столе остатки, видимо, вчерашних угощений.

– В отпуск я. В морское путешествие собралась с двадцать пятого числа на теплоходе. Фаина, не выгоняй меня три дня. Так соскучилась по Владивостоку! Так мне моя деревня надоела! – Смеялась она.

– Да Бог с тобой, живи, сколько хочешь.

– Правда! Спасибо большое. А то у меня до сих пор коленки трясутся от неизвестности.

– Ты изменилась. Разговорчивее стала.

– Это я от того, что молчать надоело. Поговорить-то в Чугуевке не с кем, – смеялась она.

– А вчера Толик тут был, одну ночь ночевал.

– Да ты что! И как он? Закончил институт?

– Закончил. А ты-то как?

– Да я хорошо. Работаю старшим экономистом с первого дня, нравится. Квартиру дали на втором этаже благоустроенную. Подруги хорошие. Леспромхоз прибыльный, посёлок большой, речка с двух сторон. Весело живём, грех жаловаться. Путёвку вот бесплатную дали. Но по Владивостоку скучаю, весь год вспоминаю. Как Галя с Серёжей? Бывали за год?

– Да. Серёжа так много раз даже, они ж через меня пушниной торгуют, у нас, как говорится, деловые связи.

– Может со мной договор заключишь?

– Почему бы нет? Какой товар?

– Шкуры медвежьи готовой выделки. Пока.

– Ценный товар. Хоть сколько возьму. От семисот до тысячи рублей за штуку. Готовь, я сбыт найду, люди здесь денежные.

– Договорились. Я, правда, только в начальной стадии, но поставщики уже есть. Гималайский или бурый больше ценится?

– Одинаково, можно сказать. Гималайский красивее, а бурый больше по размерам.

– Мне гималайские по душе. Вот только как тащить их сюда, не знаю. Тяжеловато мне.

– Так у меня человек есть, приедет заберёт, он только этим и занимается.

– О! Тогда вопросов больше нет, кроме одного – сразу деньги отдаёт?

– Конечно, это у нас без проблем. Телефон вот мой запиши и звони, как готовы будут две-три штуки сразу. И свой оставь, на всякий случай, вдруг срочно за одной придётся съездить.

– У меня домашнего нет. Вот, только рабочий, но нас там трое, не проговоритесь случайно.

– Поняла. Адрес оставишь?

– Адрес оставлю. Работаю до пяти. Главное, не болтай лишнего, коротко говори, когда, сколько заберёте, и всё, я пойму. Ох, Фаина, не зря я к тебе заехала.

– Да, изменилась ты. Деловая такая. В прошлом году такая забитая показалась, а сейчас хорошо за жизнь зацепилась.

Утром, одев купальник, в простом ситцевом халате, в котором зашиты были деньги, с сумочкой в руках, она бежала вниз по ступенькам, напевая песенку: "Эх, хорошо в стране советской жить!...", которая залетела в уши с утра из радио. Ей надо было во что бы то ни стало купить шляпу, а потом – на песочный пляж. Хотела к вокзалам, но ноги почему-то свернули на улицу повыше, в направлении пляжа:

– Ах, вот в этот магазин и зайду, здесь хорошая одежда, здесь я и костюмчик купила, не я, конечно, и обувной рядом, может и шляпы есть.

Головные уборы были на втором этаже, и шляпы были любые на выбор. Долго она смотрела, не решаясь ни одну примерить. Растерявшись, решила подумать, ещё три дня впереди, успеет купить. Спустилась на первый этаж посмотреть платья, костюмы, может на обратном пути после путешествия, если деньги останутся, что-то купить захочется. Костюмы хорошие висят, на работу бы ходить надо хоть один иметь. Прошлась по платьям – всего не купишь. Привлекла внимание расцветка. Оказался сарафан, большой квадратный ворот с широкими бретелями, никаких прибамбасов, трикотин, до бёдер приталенный, с широким, почти клёш, низом. Но рисунок! Сплошь из разноцветных листьев на белом фоне – жёлтые, бежевые, красные, зелёные, коричневые, и те всяких оттенков, каждый с зубчиками, как берёзовый. Показался длинноват, и всё-таки так хотелось примерить. Зашла в примерочную – на четверть ниже колен, а в остальном точь-в-точь на неё.

– А почему бы ниже колен не поносить? – Думала она. – Ходят же многие в таких. Сколько можно в коротком щеголять, я уже не восемнадцатилетняя. И с босоножками белыми отлично смотрится. Если ещё шляпу белую сюда прикинуть – на теплоходе все мужики мои будут!

Она, не снимая новый сарафан, вышла расплатиться, даже этикетку на груди не спрятала, пусть болтается. Пошла снова на второй этаж, перемерила все белые шляпы, по размеру подошли только две, купила более упругую, она и легче была, капроновая, легко сворачивается, не мнётся. И в таком виде шла до пляжа по теневой стороне, и насмотреться не могла на своё отражение во всех стёклах домов. На пляже купалась только одна парочка. Она удалилась от них подальше, убрала одёжку в пакет, и сразу бросилась в голубую воду.

– Какая красота! Как долго меня здесь не было! Здравствуй, вода! Голубая вода! Тёплая вода! Здоровая вода!

Накувыркавшись досыта, легла прямо в воде головой на сумочку и прикрылась шляпой. Море ласкало тело, то щупало коленки, то касалось груди, и что-то шептало, шептало. Она развязала лифчик и откинула в сторону.

х х х

Отплытие было в двенадцать часов дня. Она сразу увидела свой белоснежный лайнер, около которого уже была толпа народу. Встала в очередь, приготовила путёвку, паспорт. Вокруг все были весёлые, нарядные, а она – в штанах. Проверяли прямо на берегу. Прошедших по мостику уже встречали с улыбками двое в белых кителях, снова проверяли. Ей вручили ключ с биркой, на которой была указана каюта 451 и место в столовой 51, вторая смена. Далее работники теплохода тоже встречали и рассказывали, как и куда пройти. Каюта была двухместной. Пока её соседки не было, она быстро переоделась в свой новый сарафан, шляпу, прикрепила внутрь свои деньги, захватила сумочку с документами, и поспешила на палубу, где было уже многолюдно. Вверху был ещё один этаж, там было меньше народу, и она поднялась на самый верх. А народ всё шёл и шёл, и по одному, и парами, и с детьми многие. Она по привычке начала было считать, сразу десятками, прошлась по ста пятидесяти головам до конца очереди. А сколько уже на теплоходе, ничуть не меньше!

Наконец очередь иссякла. Уже с берега ушли проверяющие, как она обратила внимание на подъезжающую чёрную "Волгу". Из неё вышли четверо. Провожали одного. Он расцеловал двух девочек, одинаково одетых, попрощался с женой, видимо, но без поцелуев, и в болтающемся на ветру галстуке ступил на мостик. Не дожидаясь отплытия, "Волга" развернулась, блеснув своим номером, и укатила со своим семейством. А провожающих на берегу оставалось довольно много. Ещё несколько минут, и длинный гудок теплохода ознаменовал начало движения. Тут же грянула музыка – вальс "На сопках Манчьжурии", живой оркестр исполнял её. Аксана не видела его со своего места и решила пройти вдоль по палубе, но на сей раз ей так и не удалось удовлетворить своего любопытства, так как к бортику невозможно было подойти ни в одном месте из-за толпы. Она вернулась на корму и с открытого со всех сторон пространства наблюдала сначала за многолюдными проводами, потом за уходящими вдаль видами города, а " ...на теплоходе музыка играла...". Вот и береговая полоса чуть-чуть и скроется из виду. Ещё один длинный гудок оповестил о выходе в открытое море. Солнце прямо над головой. Пассажиры начали расходиться по своим местам обитания, а она всё стояла и смотрела на длинный след, оставляемый теплоходом по воде. Оркестр замолчал. Освободились скамеечки. Присела. Некоторые, как и она, не торопились в свои каюты. Ничего не осталось под ватерлинией её шляпы, только серая вода, синее небо, да белый корпус теплохода. Корма совсем опустела.

Она решила заглянуть внутрь верхней палубы, шла по коридору, он был несколько уже, чем на её палубе – номера, номера, номера, такие же одинаковые двери, двери, двери. Ничего особенного. Повернула обратно. Навстречу шёл мужчина. Она не видела его лица, только галстук. У неё помутилось в голове – глаза её упёрлись в сумку, которую он нёс:

– Это же моя сумка! Такая же эмблема! Точно так же не до конца застёгнут замок, каким она оставила его, торопясь из номера на палубу!

Она ещё автоматически продолжала идти, но обернулась – за ним уже закрывалась дверь в каюту. Аксана резко развернулась назад, представила, как она сейчас распахнёт дверь, увидит, как он роется в её сумке, разбрасывает её вещи, как она бросится на него, исцарапает в кровь лицо, и будет кричать и кричать, пока не соберётся народ, чтобы уличить его в воровстве. Остановилась на секунду:

– Что-то не так... Надо сходить к себе, проверить сначала... Неужели я не закрыла дверь? – Взглянула на номер и побежала, повторяя, – пять-один-четыре, пять-один-четыре.

Дёрнула за ручку своего номера – открыт! Распахнула дверь – её сумка, как была, так и стояла на постели. С не до конца закрытым замком. Она села рядом и закрыла лицо руками:

– Что это со мной было? – Думала она растерянно. – Совсем рассудок потеряла! Человек едет первым классом. Она готова была его убить. За что? За то, что у него такая же сумка? И что у неё в ней? Три никому не нужные тряпки! Боже мой, совсем с ума сошла! Ворвалась бы к мужчине в одиночный номер с криками. Ужас! Меня бы точно в изолятор какой-нибудь закрыли на всё время плавания после этого. Позорище! Меньше скакать по палубам-то надо, Аксаночка, – вслух ругала она себя, – дверями-то не только хлопать, а и на ключик закрывать!

Она всё-таки заглянула в свою сумку, всё было на месте. Налила стакан воды из стоящего графина и почти весь выпила. Успокоилась. И только тут поняла, что уже теплоход в море, а её соседки всё ещё нет.

– Может тоже заплутала где-то, как тот мужчина в галстуке. – Она задумалась. – В галстуке? Точно! Это его на "Волге" подвезли к трапу. Он был последний и, наверное, внизу смотрел отплытие, – она захохотала.

И тут вдруг лёгкий женский голос объявил:

– Приветствуем вас на борту нашего теплохода...

– Надо же, радио у них, – изумилась она, – прямо в каюте.

– Уважаемые пассажиры, послушайте распорядок первого дня. Обед первой смены начинается в двенадцать-тридцать местного времени. Обед второй смены в тринадцать часов. Ресторан находится в носовой части теплохода на нижней... Повторяю...

А она даже будильник с собой на этот раз не прихватила. Осмотрела свою каюту – туалет, душ, столик, как в поезде, иллюминатор, несколько плечиков наверху с обеих сторон для одежды, широкие мягкие кожаные лежанки, которые ещё и поднимались при необходимости, пакет с постельным бельём был почему-то только один. Заправила постель, посидеть можно пока и на соседней лежанке. Пора поискать столовую. Закрыв дверь на ключ, пошла по своему длинному широкому коридору в носовую часть. Встретились часы – у ней ещё двадцать минут свободного времени. Спустилась вниз. В широком фойе библиотека, бар, ресторан. Первая смена ещё обедала.

Вошла в открытую дверь библиотеки. Совсем небольшое помещение, вдоль стен стеллажи с литературой, у стойки два низких столика с журналами. Никого не было видно, и по полу шагов не слышно совсем – мягкое покрытие. Стала рассматривать разложенные на стойке книги. Вдруг левый глаз наткнулся на знакомую картинку на задней обложке лежащего внизу журнала – руки моментально скрутили его в тугой рулон. Свободной правой рукой она подтолкнула его под сумочку за локоть.

– Есть кто-нибудь?

– Здравствуйте, – поднялась девушка с другой стороны барьера.

– Здравствуйте. Может быть в вашем царстве найдётся фантастика?

– Найдётся. Вот очень интересные небольшие рассказы. Очень интересные. Правда. Возьмёте?

– Возьму.

– Давайте ваш номерок, запишем. – Достав карточку из футляра бирки, в одной из пустых строк вписала "библиотека", подала книгу, – пожалуйста, имейте ввиду, выдаём только по одной. Перед окончанием тура здесь должна быть моя отметка, иначе вас не выпустят с теплохода.

– Понятно. Спасибо.

Она, взяв книгу, повернулась левым плечом к выходу, перенося зажатый рулон журнала с бока вперёд, и медленно покинула помещение. У ней есть ещё целых пять минут в запасе. Выдохнула. Быстро отнесла в каюту, журнал придавила книгой и спустилась вниз.

– Даже проголодалась, – хохотала она. – Ну и утречко сегодня выдалось! Сплошные стрессовые ситуации!

За столиком сидели двое.

– Приятного аппетита, – улыбнулась она. – Аксана.

– Спасибо. Коля.

– Таня.

А радио вещало:

– Ужин в восемнадцать часов... Зарядка в семь утра... Завтрак в восемь-тридцать... После обеда тихий час до шестнадцати часов... Сегодня в шестнадцать-тридцать учебная тревога...

Четвёртый стул так и остался пустым.

Накинув ночнушку, забралась в чистую постель, вытянувшись на спине, слушала спокойную музыку. Потом голос диктора подсказал "... убавить звук можно, легко покрутив влево регулятор над изголовьем", отметила взглядом регулятор громкости. Через пять минут радио замолчало.

Перед глазами медленно вырисовывалась картинка, которую она много раз видела в раннем детстве – тётя Феня, соседка, держала на пальце шнурочек, внизу которого было кольцо. Сначала оно было неподвижно, а потом, вздрогнув, начинало кружить по кругу, потом из стороны в сторону раскачивалось да так сильно, что та останавливала его другой рукой. Больше Аксана ничего не помнила, ничего не знала. Только картинка. Она взяла из-под книги журнал, на последней обложке была именно эта картинка, палец – шнурок – кольцо над исписанным листом бумаги, со ссылкой на девятнадцатую страницу. Открыла – "Возможности маятника". Статья была аж на восьми страницах. Под заголовком два высказывания:

"Имей мужество воспользоваться своим разумом", автор И. Кант и "Осмелься быть мудрым", автор Гораций.

Прочитала от начала до конца. Положила журнал под книгу и задумалась:

– Неужели всё так просто!

У ней не было сейчас кольца, а то она непременно начала бы упражняться. Надо бы завтра ещё разок прочитать, очень уж интересно.

– Нет! Этими экспериментами я начну заниматься дома, – вслух отклонила она свои мысли. – А сейчас я в отпуске! – Встала, уложила журнал на самое дно сумки, затолкала подальше под лежанку, и решила поспать.

Разбудила красивая музыка журчащего ручейка, которая дополнилась пением птиц. Она улыбнулась, потягиваясь. Как хорошо спалось, часа полтора, наверное. Попыталась вернуться к пережитым утренним состояниям, ничего не получилось, никаких чувств, только констатация фактов. Села.

– Соседки, видать, совсем уже не будет. За двести семьдесят пять рублей мне никого и не надо.

Поднялась, прибралась, умылась. В иллюминаторе только море. Вложила в книгу салфетку, принесённую из столовой.

– Красивые, необычные салфетки, насобираю полную сумку, дома буду пользоваться, целый год вспоминать буду, как бегала по палубам в первый день, – смеялась она про себя.

Прерывающаяся сирена отвлекла от красивых мыслей, она выглянула в коридор. Работники теплохода стучали во все двери и просили выполнить простое задание – одеть на себя спасательный жилет, засунуть документы в такого же цвета сумку, закрепить это под жилетом, застегнуться, и без паники быстро спуститься на нижнюю палубу.

– При настоящей тревоге ещё прыгнуть в шлюпку или прямо в воду с бока теплохода, – объяснял быстрый паренёк. – На всё про всё вам две минуты. Начали!

Слава Богу, её каюта была недалеко от выхода, она мигом долетела до нижней палубы. Там ещё совсем немногих встречали с улыбками на лицах. Хвалили.

– Как ваша фамилия?

– Зачем утопающих фамилии спрашивать? – Удивилась она.

– Награждать будем, – смеялся один. – Ключик не забыли? А то во время трагедии мародёрства хватает.

До неё, наконец, дошёл его юмор, она рассмеялась, глядя на свои босые ноги. А народ сверху валом валил. Их потихоньку оттеснили внутрь нижней палубы, где предложили спокойно разойтись по каютам. Она смеялась над проделанной массовой шуткой. Минут через двадцать диктор объявила об удачном завершении учебной тренировки, напомнила, что именно таким путём необходимо воспользоваться и именно с такими действиями и предметами придётся всем столкнуться во время подачи настоящего сигнала тревоги не дай бог.

Закрыв каюту, вышла на палубу. Тёплый ветер сдул шляпу на спину, широкой подол развевало во все стороны. Солнце клонилось к горизонту. Было свободное местечко, и она присела, облокотившись и прислушиваясь к ощущениям едва уловимого покачивания. Океан всё-таки шумел, так как слов совсем недалеко стоящих было почти не слышно. Внезапная суета привлекла внимание, все показывали и смотрели в одну сторону. Вскочила на скамейку. Дельфины! Совсем рядом! Один за другим взлетали в воздух и, блестя на солнце, с траектории небольшой радуги ныряли в воду. Их была целая стая, которая шла тем же направлением, что и теплоход. Сколько про них историй рассказано! Теперь она это увидела. Своими глазами.

– Пойду-ка я часок почитаю.

За ужином объявили, что вечером будут танцы на корме.

Через час после ужина, все молча наблюдали, как медленно солнце опускалось в тёплую воздушную подушку, раскинутую под него на горизонте. Всех окутал сумрак, на глазах темнело окружение, даже белый корпус лайнера стал тёмно-серым, ничем не отличаясь от воздуха и моря. Но всё здесь было продумано. Только-только люди стали свыкаться с темнотой, тысячами огней осветились периметры палуб. И грянул оркестр. Он находился ниже. Молодёжь сразу устремилась туда. Аксана осталась на верхней палубе, лишь подошла к краю посмотреть сверху на танцующих. Опять тот же вальс, что и при отплытии, открывал танцевальный вечер. Самые смелые пары кружили, основная масса по кругу была лишь зрителем.

Рядом с ней притиснулся какой-то белобрысый мужчинка, обращая на себя внимание никому ненужными разговорами. Она перешла от него подальше, но он опять оказался рядом.

– Он что, пытается околдовать меня своим слюнявым ртом!

Пришлось исчезнуть, пройдя через свой коридор и поднявшись с другой стороны на верхнюю палубу. Здесь танцующих не было видно, только музыка была слышна, многократно усиливаясь от водной глади. Отсюда хорошо были видны гуляющие и отдыхающие на её собственной палубе, за ними интересно было наблюдать.

– Боже мой! Он и здесь меня нашёл!

Тот, как ни в чём не бывало, опять пристроился рядом, обсуждая гуляющих внизу. Она смотрела, отвернувшись в другую сторону – он перешёл туда же. Не в силах выносить его назойливое жужжание, она развернулась, оперевшись спиной на барьер и – увидела того, в галстуке. Он стоял напротив в тридцати шагах, так же, спиной к барьеру. Все смотрели в одну сторону – во вне, они – друг на друга. Но её сосед опять заметлешил перед её лицом, что-то объясняя.

– Вот муха назойливая! – Она снова отвернулась от него.

Он протиснулся к ней с другой стороны. Она не выдержала и пошла прочь, вниз. Почувствовала, что её тянут за руку, она отдёрнула руку.

– Возьмите меня в друзья, я помогу вам избавиться от надоедливых кавалеров, – говорил иронически настроенный голос, – а то придётся вам весь отпуск с ними в прятки играть.

Она даже не оглянулась.

– Девушка, я ведь по-дружески хочу помочь. – Оказался перед ней на одну ступеньку ниже.

Она подняла глаза от галстука и посмотрела в лицо. Чёрные короткие волосы с сединой около висков, лет на десять старше её. Подтянутый. Можно сказать, привлекательный вблизи.

– При условии, – сморщилась она, – если больше не увижу вас в галстуке.

Он тут же взял её за руку, повёл к барьеру, на ходу снимая свой ошейник, и, артистично размахнувшись, бросил его за борт со словами:

– Прощай, старость моя!

Он уверенно вёл её ещё ниже, вот и танцплощадка, и они уже танцуют весёлый фокстрот. И танго он оригинально танцевал. Потом оркестр сыграл знакомый вальс и удалился. Но это был не конец, из двух динамиков ещё более часа звучала музыка того же оркестра, только записанная на магнитофон, и ни один танец ими не был пропущен. Они не разговаривали, как старые или новые знакомые, просто танцевали, серьёзно, красиво, и с удовольствием. Всё. Половина огней погасла. Диктор пожелала всем спокойной ночи.

– Вы довольны? – Спросил он у двери её каюты.

– Вполне.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Она закрылась на ключ.

Скинула с себя сарафан, умылась в душе под нижним краном, вымыла ноги. В ночнушке забралась под одеяло. Ей сегодня целый день мешала сумочка с документами и деньгами, и она осматривала каюту, ища укромное местечко. Долго осматривали глаза её всё доступное пространство, пока не отметили, что по нижней части стен панели были прикручены на шурупы под неширокой полочкой.

– Там должно быть пространство.

Встала, достала свой перочинный ножичек, попробовала у самой двери повернуть шуруп – поддался. Ещё один. Чуть отогнув мягкую панель, обследовала рукой свободное пространство, там было пусто, только вверху брусок, на котором держалась полочка, зацепиться было не за что. Но это была бы не Аксана, если бы она не придумала. Оставив в кошельке размен и десять десяток, остальные деньги с паспортом завернула в крепкий лист из журнала, перевязала с четырёх сторон нитками и, сделав крепкую петлю, подвесила своё добро прямо на ввёрнутый верхний шуруп. Укрепила панель.

– Вот теперь можно со свободными руками отдыхать.

Утром сразу встала, в футболке, в засученным до колен трико и чешках вышла наружу. Даже солнце ещё не встало. Воздух был влажный. Она давно уже решила, что утро начнёт с пробежки, последний раз она занималась этим делом в институте. Палуба была пустынна.

– Вперёд! По кругу! О, да я не одна, внизу тоже кто-то круги накручивает. Надо поздороваться.

Сбежала вниз, здесь один бегал, ещё двое разминались со скакалками на корме, с улыбочкой всех поприветствовала, сделала ещё пару кругов и поднялась на свою палубу, тут уже было больше пятерых, среди них две девушки. Быстро познакомились взглядами. Разогрелась. Вспотевшая, направилась в каюту, как услышала сзади знакомый голос: