Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– А лодку-то зачем везём? – Всю дорогу робко с нежной улыбкой допытывалась главбух.

Тот, видимо, знал, что делал:

– Мне приказано в срок доставить вас к поезду.

Доехали до воды. Он снял лодку, спустил на воду, обеих усадил на среднюю скамейку.

– Документы свои не забыли в машине?

– Всё у меня, – отвечала Аксана, так как главбух только хихикала.

Сам – за вёсла и по направлению прямо к Лучегорску, в уголок к железной дороге. Уже далековато отплыли, а Нина Афанасьевна всё "хи-хи, хи-хи". Кирик заподозрил неладное и оказался прав – истерика. Стали её успокаивать, водичкой ручки обтирать, в лицо с закатившимся смехом побрызгали. Слава Богу, живыми выбрались на берег. Оказалось, она плавать не умеет.

– Могла бы хоть раньше сказать, – хохотал Кирик, – я б тебе на голову мешок одел.

– Я быстро очень испугалась, сказать не успела, – объясняла та уже около поезда.

Сотни раз, вспоминая это позднее, все хохотали до упаду.

В этот раз полугодовой отчёт у Нины Афанасьевны получился поприличнее, к вечеру первого дня они справились. Вышли из "Приморсклеса" на крыльцо, вздохнули, засмеялись обе, и думали, что теперь дальше делать, как до дома добираться? Автобус рейсовый только завтра вечером будет.

Внизу у ступенек стоял "УАЗик". Аксана видела, как человек в камуфляжной форме направился от машины прямо к ним, но ему навстречу из здания вышел другой и остановил. Первый хоть и разговаривал, но посматривал на них, стоя задом. Что-то ей показалось в нём знакомым. Потом оба резво предстали перед дамами.

– Девушки, – начал первый, – мы приглашаем вас отдохнуть, не откажите в любезности, – и прямо повернулся к ней лицом. – Здравствуйте, Аксана.

– Здравствуйте..., – она забыла, как его зовут.

– Завтра выходные, поедемте отдохнём после трудовой недели, – просил он, улыбаясь.

Второй – статный, не русский – молчал, играя чёрными глазами. Аксана посмотрела на свою спутницу, та уже вся цвела, готовая к приключениям, даже не обратила внимания, что её назвали по имени. Мужчины, видимо, сразу решили, что одно согласие получено, и продолжали, обращаясь только к ней:

– Не бойтесь, мы совсем не звери, просто проведём хорошо время, у костра посидим, шашлыки поедим, ночи тёплые, ясные, вам понравится. А нам скучно одним праздновать хорошее событие.

Аксана вспомнила, где они с ним встречались, но имени всё равно не знала. Снова посмотрела на Нину.

– Может, правда, согласимся, – проговорила тихонько главбух. – А это ваша машина?

– Да, наша. У нас и палатка есть, и мясо готовое, только вас не хватает.

– Я согласна, – не выдержала Нина.

– Какой номер у вашей машины? – Спросила Аксана.

– Вот, можете записать.

– Я так и сделаю. В какую сторону поедем?

– К Владивостоку.

– Подождите меня. Я отнесу своим, чтобы нас не потеряли.

Прошлась по второму этажу, запрятала шпаргалку под обложку паспорта и вернулась обратно.

– Ладно, заводите свою технику. Мы сейчас. – И обратилась к подруге, – Нина, ты хоть не болтай лишнего, у тебя ведь бухгалтерские документы и печать. Отдай-ка её мне, – забрала упаковку. – Этот, не русский, ни одного слова не произнёс, шпион поди какой.

Им открыли все дверцы. Она помнила уроки Тодора о самом безопасном месте в авто.

– Нет, я только сюда. Двигайся на ту сторону, – пододвинула Нину на сидении.

"УАЗик" мчался по широкой асфальтовой трассе. Голубые глаза водителя хохотали в зеркальце, которое он повернул, чтобы смотреть только на неё, и ей стало весело. Где-то через час остановились около минерального источника, мужчинка пригласил попить и умыться. Все по досточкам через затопленное придорожье добрались до ключа, уже смеялись и солнцу заходящему, и отвратительному запаху нарзана, но с собой канистру набрали. А не русский всё молчал, только улыбался.

– Вы что, русского языка совсем не знаете? – Пришлось пошутить.

– Знаю, – ответил он чётко.

– Ладно, прощаю, – смеялась Аксана.

– Мальчики, вы не смотрите на нас, – хихикала Нина.

Те, смеясь, пошли вперёд. А они, заливаясь хохотом, присели на самом открытом месте.

– Нина, хватит ржать, упадёшь в минеральное болото, что мне тогда с двумя мужиками делать! – Однако, глазами упорно следила за незнакомцами, вдруг начнут рыться в их вещах.

Денег у ней было немного и всегда при сердце. Но те стояли на дороге, не собираясь садиться в машину, даже канистра стояла рядом. Дальше ещё веселее. Высокие леса остались позади, широкое пространство вновь осветилось солнцем, а рядом с дорогой цвели цветы.

– Хочу цветов, – смеялась она.

Остановились. Фиолетовые лилии с обеих сторон, обалдеть! Ромашки крупные. Она ходила среди них, трогала, даже рвать не хотелось. Голубоглазый подошёл, смеясь.

– Аксана, а вот это папоротник.

– Это который съедобный?

– Ага. Надо потянуть за верх, сколько оторвётся – его и готовят в наших ресторанах. Только не распущенные головки собирают.

– Интересно. И кто в рестораны поставляет?

– Все, кому не лень.

Она попробовала потянуть закрученную головку, оторвалась почти половина. Ещё попробовала. Ещё.

– На обратном пути все мне собирать будете, не вернусь домой без папоротника.

– Будет сделано! – Смеялся он. – Желание женщины – закон. Приготовить сумеешь?

– Подруга сумеет.

– Эта?

– Нет. Это не подруга.

– А кто?

– Коллега.

А Нина гуляла с другим по той стороне трассы.

– Я забыла, как тебя зовут, память-то девичья, – смеялась она.

– Дмитрий.

– Что вы в "Приморсклесе" делали?

– Мы дорогу гоним, автостраду от Хабаровска до Находки с той стороны хребта, лес надо валить, а он отведён "Приморсклесу". Вот, большого начальника сопровождаю, согласования делает. А ты где работаешь?

– В леспромхозе Средне-Бикинском, за Лучегорском, Соболиное.

– Так мы ж рядом совсем, Аксана! Только через Сихотэ-Алинь перемахнуть! – Смеялся он. – Мы как раз напротив Бикина.

– А он какой национальности?

– Кто, говорит, грек, кто – еврей, мне не положено спрашивать. Очень большая шишка, военный генерал, башковитый, однако.

– А выглядит молодо для генерала. Почему он в штатском?

– Маскировка.

– А обратно вы через куда едете и когда?

– Нам до Хабаровска надо, если он не передумает.

– Добросите нас до Лучегорска?

– Конечно, он галантный ухажёр. Я, как увидел тебя, сразу сказал ему, что знакомая, и предложил отдохнуть, по-другому он бы не согласился, осторожничает. А мне свои наказали, чтобы я ублажал его по полной программе. Думаю, на ночь продуктов хватит, – смеялся он, – но если захочет продолжения, придётся только честь отдать.

– Нам же долго-то нельзя.

– Аксана, вот ведь как тесен мир! До сих пор не верю, что мы встретились. Кем ты работаешь?

– Начальник планового отдела.

– Соловьёв, фамилию называли.

– Это наш директор.

– Ты не против со мной в машине ночевать?

– Придётся, куда деваться-то, – смеялась она. – Генерала уважать надо. Пусть в хоромах балуются.

– Мы не будем ночью ссориться?

– Не будем, не беспокойся, – пообещала она.

Палатку разбили на широкой поляне совсем близко от трассы за небольшим пригорком. Паяльная лампа легко превратилась в горелку, быстро наполнилась скатерть-самобранка. Натаскали валёжин, разожгли костёр. У Дмитрия была с собой губная гармошка, которую за вечер все облизали не по разу, пили водку, но не до пьяна. У генерала был строгий режим, а они ещё долго сидели с Дмитрием, хохоча у костра, рассказывая друг другу о прелестных оттенках жизни, но пришлось-таки забраться в спальный "УАЗик", хотя и там ещё смеялись до полночи. Проснулись уже светло, голые, быстро накинули на себя одёжку. Она вышла ему помогать с приготовлением еды. Снова костёр, снова смех, но генералу было, видно, не до соблюдения режима.

– Дай на "УАЗике" прокатиться.

– А сможешь?

– Не знаю, давно не пробовала.

– Поехали, пока они кувыркаются, – согласился он, – не могу дамам отказывать.

Она сама тихонько выехала на трассу.

– Куда, направо или налево?

– Хоть куда.

– Как хорошо по асфальту-то, не то, что по лесным дорогам, – улыбалась она довольная, что справляется. Сама развернулась в обратный путь и гордилась, что смогла удивить своего знакомого.

Когда уже шашлыками запахло, любовная парочка выбралась из палатки. Генерал только улыбался.

– Поспали хоть немножко? – Хохотала Аксана, не стесняясь.

– Поспишь с вами, – улыбалась Нина своей невинной улыбкой. – Всю ночь ваш смех слушали. Расскажите хоть, над чем смеялись.

– Над собой, конечно, как посмотрим на себя голеньких, так в хохот и бросает. Пришлось зеркальце откручивать, а то неудобно как-то, будто четверо нас. Но утром только догадались до этого, вот и смеялись, до сих пор челюсти болят.

– А ездили куда?

– Аксана захотела тягу проверить.

– И как?

– Сказала, что до Лучегорска дотянем. Папоротника надо будет по пути насобирать мешок, – продолжал Дмитрий, улыбаясь.

– Зачем?

– Аксана приготовить умеет. Сказала, что в своём ресторане всю зиму посетителям подавать будет.

Нина только смеялась. Не русский слова не произнёс.

– А ещё заявку сделала на озеро горное, лотосы посмотреть хочет.

– Когда?

– Не сегодня, конечно, – смеялась Аксана.

х х х

Татьяна Петровна быстро сообразила, что у её мужа должна быть моторная лодка. Готовые продавали в Красном Яре. И теперь они вместе с директором, который тоже был не прочь отдохнуть, и Галиной Ивановной в выходные уезжали вверх по Бикину, забрав своих малышей-ровесников и Аксану. Рыжий тоже всегда присутствовал в их компании со своей моторкой. Там на широких песочных плёсах или тихих заводях наслаждались солнцем, водой и природой, спали, ели, загорали, мужчины выпивали, Рыжий всегда только одну стопку, как она заметила, до появления мошки. Многие компании поднимались ещё выше, приветственно махали, проплывая мимо – у каждого было своё излюбленное местечко. А обратно шли по быстрому течению с выключенными моторами, иногда пьяненькие мужички не справлялись с течением, таких, как правило, проносило мимо родной пристани. Лето было в разгаре. В этот раз Галина Ивановна отправляла мужчин на ту сторону реки за груздями. Аксана тоже собралась с ними, вкус солёных груздочков она прекрасно знала. Видя, что они в одних плавках забираются в лодку, поинтересовалась:

– Галина Ивановна, что, в лес совсем без одежды?

– Да в лес-то и ходить не надо, прямо на берегу насобираете.

Она всё-таки накинула на себя халат с сандалями.

На крутом склоне, цепляясь за ветви, быстро рассредоточились. Под ногами – сухие хвойные иголки, слой травы с многолетней листвой, который пружинил, издавая какой-то не передаваемый звук. Обрадовалась, увидев первую шляпку, очень осторожно ножичком освободила от травы – настоящий, сырой, во влажных бахромушках, крепонький – и только тут поняла, что стоит на подстилке из грибов, которые пружинят под её тяжестью, вздыхая от её неосторожности. Она обалдела! Принялась быстро наполнять свой большой пакет. Все одинаковые, чистенькие, мокренькие, вот уж она насолит себе, на всю зиму хватит. Действительно, даже от берега отходить не надо. Она осмотрелась – мужички копошились по всему склону на виду.

Обратно к дому она решила, как всегда, сесть в лодку к Рыжему, он, довольный, улыбался. Они всегда отчаливали последними. Мчась на всей скорости по быстрому течению, она нарадоваться не могла ещё одному счастливому дню. Мелькали по сторонам одни картинки за другими, складываясь в слова:

Спустился ты с крутых вершин,

о, азартный, мой Бикин – река сумасшедшая!

Как мне продлить то мгновенье,

что так щедро мне дарит Бикин...

но позади водоворот,

под сопкой резкий поворот,

а предо мною – ты!

Скажи, зачем, яркий шатен,

ты познакомил с чудом тем. – Учти, что жизнь изменчива!

Не побороть недоверья,

что мужчины мне в душу внесли...

От тебя я отвернусь,

пусть лучше в речке окажусь,

выбор мой не ты – Бикин!

Средь скорых волн несётся чёлн

то ли на плёс, то ли в залом. – О! Смерть моя пришедшая!

Как мне продлить то мгновенье,

что так щедро мне дарит Бикин...

но позади водоворот,

под сопкой резкий поворот,

а предо мною – ты!

Цвет твоих глаз и бороды –

что жар огня и лёд воды. – Ох! Как я опрометчива!

Не побороть недоверья,

что мужчины мне в душу внесли...

От тебя я отвернусь,

пусть лучше в речке окажусь,

выбор мой не ты – Бикин!

Дома первым делом принялась за чистку и мытьё привезённого добра, потом залила груздочки водой, так Галина Ивановна посоветовала, два дня пусть помокнут перед засолкой, надо только воду менять раз пять за день.

Утром Аксана уже третий раз в этом сезоне с глубокой железной чашкой вышла собирать клубнику, даже сварила на зиму немного варенья. Ранние кустики богато плодоносили. Она босиком ходила по обильно насыпанному между рядов опилу.

– На будущий год клубники будет – завались! – Радовалась она, обрезая усы и выкапывая с корнем каждую ненужную травинку.

Появились завязи на арбузных ветках. Чугуевские помидоры увеличивались с каждым днём на глазах, хотя рассадой были много мельче, чем те, которые привёз Тодор. Она заметила, что подошёл Рыжий, навалился руками на острые тычинки забора. Взяла чашку с клубникой:

– Угощайся, – хотела было отсыпать, но не успела.

Он взял всю чашку и исчез. Она от неожиданности засмеялась. Потом вернулся с пустой посудиной, протянул ей безо всякого "здрасьте", "спасибо".

– Пойдём со мной сегодня, что-то покажу.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас можно.

– Как одеться?

– Никак.

– Далеко?

– До речки.

Она одела купальник, на всякий случай, под лёгкий халатик. По широким тротуарам с обеих сторон дороги уже многие спешили к воде. От пристани они свернули на тропинку, по которой она бегала на своё местечко, но он поднимался выше.

– Ты здесь загораешь.

– Подсматриваешь?

– Все знают.

– Нигде не скроешься от глаз людских, – думала она, спеша за ним.

Она сроду не поднималась по этой тропе так высоко, а он всё шёл выше и выше. Вот уже и посёлок, как на ладони, и люди внизу совсем крошечные. Почти голая тропа превратилась в сплошной камень, видна стала вершина, к которой они и направлялись. Крутизна ещё увеличилась, и он уже тащил её за руку.

– Смотри.

Она смотрела на посёлок, а он обратил её внимание на противоположную сторону. Такого она не видела никогда. Она присела прямо на тропу, даже попятилась назад, прямо в трёх шагах – обрыв. Видимо, внизу был Бикин, но слышно не было, а впереди – огромная хвойная ложбина с шестью водными артериями, которые, как веер, расходились концами к горизонту, к белым вершинам вдали, и все соединялись здесь, перед этой скалой, на которой они и находились сейчас. Вернее, не перед самой скалой, а километрах в трёх от неё, и полноводный уже Бикин перед скалой делал крутой поворот, почти на девяносто градусов. А сопка, на которой они присели, плавно переходила в могучий хребет, конца которому видно не было. Она осматривалась. Посёлок, хоть и оказался несколько ниже, но был поднят высоко от уровня воды, на расстоянии более километра от неё. В центре между рекой и посёлком шла дорога, соединяющая его с остальным миром, точно параллельно широкой водной глади.

– В эту ложбину в сентябре кета и таймень поднимаются на нерест. Вон там, – показывал Рыжий, – мой друг живёт, у них недавно ребёнок родился. На лодке собираюсь. Поедешь со мной?

– Когда?

– Если завтра пораньше уйдём, то после обеда вернёмся.

Она знала, что его график работы не всегда совпадал с её выходными, да и не зря он предлагал ей такое путешествие, ещё что-нибудь стоящее предложит её вниманию.

– Там что, посёлок?

– Нет, он там один живёт. Много лет уже. Надо съездить, продуктов отвезти, пока большая вода не пошла, потом целый месяц не добраться.

О какой "большой воде" он говорил, она не поняла. Да и историю эту она уже слышала.

– Ладно. Во сколько?

– Как проснёшься.

Спускаться, оказывается, было ещё хуже, чем подниматься. Наконец стало слышно течение.

– Ты иди, Ваня, а я посижу у себя немного, – отправила она его, а сама свернула к своим досочкам и присела вспоминая.

Сразу после сплава, рассказывали очевидцы, какой-то БИЧ на своём катере мчался вниз по течению на всей скорости и каждому встречному рыбаку кричал, что везёт свою старуху в роддом. В Красном Яре был аэродром свой, откуда АН-24 регулярно летали во все стороны, в том числе и до Лучегорска, где был ближайший роддом. Видимо, к этому БИЧу и собирался Рыжий.

– Ну что ж, совершим ещё одну экскурсию по не хоженым местам, – веселилась Аксана, вставая. – Однако, Татьяна Петровна поди заждалась меня на работе.

х х х

Она ещё с вечера приготовила джинсы свои старенькие, ветровку с капюшоном, сапоги, чтобы утром не копошиться. Захватила в рюкзак еды, термосок с кофе. Который раз удивлялась, как этот Рыжий со своей узёхонькой конституцией несёт на загривке от гаража к лодке огромной тяжести мотор. Говорят, он весит семьдесят пять килограммов, вот она даже с места сдвинуть его не могла, пробовала.

Тянули кверху почти три часа. Он полную лодку нагрузил подарками, и фуфайки, и спецодежда, и ботинки, и сапоги, и мешки с мукой и сахаром, и обтира тюк, и одеяла.

– Это Борис Иванович всё собирали, – пояснил он, – даже для ребёнка всякие вещи купили.

А она вертела головой по сторонам. Глаза тронули целые заросли незнакомого цветущего кустарника – очень стройный ствол от низа переходил в неширокую зелень листьев, которую покрывала вуаль цветущих лиан, словно белая шапка из воздушной паутины.

– Как моя туйка, только в миллион раз больше. – И спросила, – это как называется?

– Аралия.

– А можно домой посадить?

– Можно. Только осенью надо.

– Привези мне, пожалуйста. Очень хочу.

– Ладно. Красивое любишь?

– Люблю. – А сама думала, – вот что надо было на аллеях-то садить! – И добавила, – можно даже несколько деревцов, около управления посажу.

В густых зарослях подплыли к деревянному причалу, здесь стояли две лодки, прикрытые непромокаемыми чехлами. Не очень старый бодрый мужчинка спустился навстречу. Пока выгружали, Аксана прислушивалась к разговору.

– Вода поднялась.

– Вижу. Мы ненадолго, на ту сторону только сходим. Дай накомарник.

Их лачуга из кругляка стояла повыше, притуленная к выступу скалы. Крыша из пластов коры. Вошла внутрь. Печка побелена. Его "жена", действительно была старухой, не проронила ни слова, даже не смотрела на гостей, просто сидела около стола. Мальчик спал ничем не прикрытый на отведённом ему в уголке месте. Рыжий выкладывал на стол фонарики, свечи, спички, мыло и прочие радости.

– Одевай вот на, и пойдём.

Она натянула на себя оранжевую сетку с рукавами, которая была ей ниже колен, заканчивалась резинкой, скрывала лицо и кисти рук.

– Это накомарник, и от клещей хорошо, – пояснял Рыжий, натягивая на себя такую же. – Штаны поверх сапогов сделай.

Они неслись галопом по узкой сырой тропинке минут десять. Неба было не видно из-за богатой зелени над головой. Влажная листва кустарников хлестала почём зря, но мелкая прочная сетка и от этого спасала. Вылетели на открытый берег.

– Что это было? – Спросила она, переводя дыхание.

– Там воздух плохой, им дышать нельзя долго. Отряхивайся скорей.

Она ужаснулась, увидев свои штаны – они сплошь были покрыты клещами. Ей тут же захотелось броситься в воду, чтобы смыть с себя эту нечисть. Он, отряхиваясь, тянул её на плёс, на открытое пространство. Там они окончательно от этого "добра" освободились, сняли сетки, пересмотрели одежду, вплоть до носочков всё вытрясли. Его накомарник оказался с дыркой, и он расчёской вычёсывал клещей из своих белесых волос.

– Давай я твою голову хорошо проверю, – настаивала она.

– Они меня не едят, у меня кровь плохая, – смеялся он.

Шли по краю широкой водной глади.

– Это как будто залив, – рассказывал он с любовью, – сюда прилетают гнездиться японские утки. Они очень красивые.

Залив был полукругом и открывался взору постепенно. Впереди у самой воды что-то зашевелилось – поднялся человек и удалился в заросли.

– Это китаец. Их здесь много.

– Что они здесь делают? – Настороженно спросила она.

– Они за своим приходят. Наше не трогают. И меня знают. Не бойся.

– А как же граница?

– Ходов много. Они обычно с весны до осени здесь промышляют.

– Что им в наших лесах надо?

– В основном панты, женьшень...

– Что такое "панты"?

– Ранние молочные рога оленей, пока они ещё жидкие внутри. Какое-то редкое лекарство из них готовят, говорят, дороже золота.

– Чем они тут питаются?

– Мясо, рыба – всего в тайге хватает. Они неприхотливы, лягушек едят и даже кузнечиков.

– Фу, страсть какая!

– Вот сейчас давай потише, чтобы не спугнуть.

За большими валунами в солнечных лучах плавал целый выводок уток-японок. Селезень, бойкий, весёлый, обхаживал своё богатство. Уточки ныряли с головой в воду, оставляя подолгу на поверхности только конец хвоста и раскинутые перепончатые лапки. Более десятка их детишек повторяли те же движения. Утки были небольшими, но такого оперения она никогда даже на картинках не видела – красно-сине-фиолетовые оттенки. Насмотревшись, пошли дальше – выводок моментально уплыл к другой стороне залива. По её подсчётам более тридцати семейств на их пути проделывали то же самое.

– Сейчас перевалим горку и выйдем прямо к пристани.

Она с облегчением вздохнула, поняв, что возврат к клещам в его планы не входил. Сделали остановку, он быстро нарезал лиан китайского лимонника, большой пучок засунул ей в рюкзак.

– Нарежешь помельче, зимой в чай хорошо заваривать.

– А почему у него ягод нет?

– Он в этом месте молодой ещё.

– Понятно. А это что за ягоды?

– Барбарис. Он вкусный, можешь пособирать, попробуй.

– Правда вкусный. Здесь, я вижу, поросли молодой много, нельзя ли мне домой один корешок выкопать?

Он, не долго думая, своим большим ножом вырезал из почвы растение.

– Молоденькое хорошо приживается, поливай только почаще сначала.

На обратном пути картины по всей длине были более удручающими. После поворотов то с одной стороны, то с другой вставали одна выше другой баррикады из нагромождений деревьев, которые во время таяния снегов вымывало из берегов и тащило до более мелких мест, где они, цепляясь за дно, образовывали целые заторы. Когда они плыли вверх по течению, то виделись только кучи из крон деревьев, зелень которых не выделялась на фоне прибрежных зарослей. Теперь же они встречались лицом к лицу с их корнями – жуткое паукообразное сборище то справа, то слева передёргивало плечи.

– Многие гибнут здесь, если реку плохо знают, – ничуть не утешал её Рыжий. – Особенно во время большой воды.

По широким местам он включал мотор, в узких – только рулил. Они уже прошли около половины пути, как она заметила его беспокойство.

– Что-то случилось?

– Не успеваем мы.

– Куда?

– Вода поднимается на глазах. Это очень большая вода.

– Откуда может быть летом большая вода? Ведь снег уже давно растаял.

– В самый жаркий месяц начинают ледяные вершины таять. Это там, где вечная мерзлота, там очень много воды.

Она насторожилась. Заметила, что они петляли уже не среди плёсов, не между берегов, а внутри стволов деревьев, хотя и стоящих поодаль. То есть уровень воды за короткое время поднял их больше, чем на метр. Она надолго замолчала, чтобы не отвлекать его разговорами. Он полностью поднял мотор из воды, чтобы случайно не зацепиться за что-нибудь намытое, и ловко правил строго по самой главной струе потока, которая меняла своё направление по неизвестным Аксане причинам.

– Мы сейчас по крайней правой плывём, здесь много спокойнее, так как эти склоны несколько позднее тают.

– А можно я вперёд лицом сяду?

– Ладно. Только осторожно пересядь и прямо посередине, и держись за лавку крепче.

Она повернулась лицом по ходу движения стихии, и чтобы не смущать его своим растерянным видом, и чтобы не отвлекать его своими мелочными вопросами.

– Сейчас с левой стороны слияние будем проходить, будь спокойна, не дёргайся, – предупреждал он. – Вон, впереди, перед самой скалой.

Она взирала на бурлящую пену в пятистах метрах впереди. Рукав, по которому они шли, казался ей теперь малюсенькой речушкой, да и вода здесь оказалась много ниже той, куда их несло. Волна сразу подняла лодку, как пёрышко, но Рыжий справился, и они неслись уже с включённым мотором, стараясь обогнать течение. Сопки то сходились, увеличивая скорость потока, то отдалялись друг от друга, и её сердце, выброшенное, словно из трубы, опускалось, расслаблялось вместе с водой, разливаясь и успокаиваясь по ширине. Почувствовала, что ещё одна подводная сила заметно поднимает их – наводнение только начиналось, и они оказались на его передовом фронте. Теперь она держалась за сидение не только руками, но и ногами, а представшая впереди картина заставила её сердце прижаться к самому дну лодки – на извилине с левой стороны высоченный затор из деревьев казался непроходимой стеной из их корневищ. С пеной и брызгами изо рта бурное течение накидывалось на преграду, но, зло кусаясь корнями, баррикада ни на йоту не отступала. Рыжий направил лодку к самому правому краю и не ошибся, проскочили, вылетев на более спокойную ширину. Выдохнув, спросила, повернувшись:

– Ты заметил, там что-то болталось на кореньях? И, вроде, кричал кто-то?

– Не бери в голову. Бывает и не такое.

Она озиралась, боясь повторения увиденного, но быстрое течение стало ровнее. Видела только, как изредка падали подмытые деревья по сторонам, но в ушах стоял только шум бурлящего потока. От напряжения не заметила, как за очередной скалой он включил мотор, сделал аккуратный круг и против течения подвёл лодку к берегу. Оказывается, они уже на родной пристани, которая ушла далеко под воду, только концы железных свай торчали из воды далеко от сухого места. А мимо уже плыли целые деревья кронами вперёд и торчащими во все стороны корнями. Рыжий улыбался. Ей даже хотелось поцеловать его за умение, но сдержалась. Он подал ей руку и помог из лодки выбраться прямо на скалу. Вынес мотор. Потом из гаража тросом привязал лодку к толстому дереву, и они отправились до дому. Не спеша.

– Даже не замочились ни капельки, – смеялась она.

Он только улыбался.

х х х

Между Соболиным и Верхним Перевалом когда-то были мелкие посёлки. Сейчас там жителей совсем не осталось, но фруктовые деревья в их бывших садах плодоносили. Вот туда и отправляла её за сливами Галина Ивановна в рабочее время на попутном лесовозе, наказывая, где её высадить, и чтобы после обеда забрать не забыл обратно. Договорились другим ничего не говорить, ещё неизвестно, каков там нынче урожай. Шесть вёдер она должна успеть набрать, пока лесовоз разгружается в соседнем посёлке.

– Ты, самое главное, только с веток собирай и ни в коем случае с земли не поднимай – сгниют ещё по дороге, – давала та ей последние наставления.

Но когда она зашла прямо у дороги в хоть и заросший, но аккуратно распланированный сад, когда увидела море слив уже на траве, она не могла оставить такое богатство под ногами, даже наступить было бы кощунством, и она начала их есть. Нечаянно задетая ветка – и они сыпались градом. Насытившись, быстро собирала урожай двумя руками, стоит подставить ладонь, и они сами в неё прыгали. Это было чудо! В перерывах опять ела, но уже с веток, и опять собирала, и опять ела, думая, хорошо, что стеклянными банками нынче запаслась, и под компоты, и под варенья хватит.

– Никому не дам, ведро сама съем, – смеялась она громко.

Выставив на обочину все вёдра, предварительно хорошо утрясённые, вернулась обратно, обошла всю территорию – здесь и клубника уже гнилая, и груши, но не спелые, яблоки ей не понравились. Снова ела сливы, пока не услышала издали сигнал лесовоза. Водитель помог ей расставить вёдра, два держала на коленях. Она не предложила ему ни одной ягодки, "Сам каждый день мимо ездит, поди набрал уже себе".

– Обязательно Тодора попрошу, чтобы привёз мне осенью приличное деревце.

х х х

С первого августа к работе приступила после института дочка Тодора, Наташа – полненькая, активная, весёлая девушка, без комплексов, с пышной светлой химией на голове. Сразу видно, попала по назначению, вникала во всё, знала много, ни от чего не отказывалась. Ей, как молодому специалисту, выделили отдельную квартиру в общежитии. По плану – хронометраж на лесозаготовках, полный, по всем операциям, валка, обрубка сучьев, трелёвка, погрузка. Работало уже три полных бригады.

Тайга жила своей жизнью.

– Стой! – Закричали все хором за очередным крутым поворотом.

Тодор нажал на тормоза – всё воздушное пространство над дорогой трепетало так же, как и дорога перед ними. С круглыми глазами медленно выбрались из "УАЗика", боясь наступить на шевелящуюся дорогу – море огромных экзотических бабочек кружило вокруг, садились на их одежду, на лицо, на машину. Тодор нажал длительно на сигнал – бесполезно. Аксана вытянула руку, тут же на ладони оказалась чёрная с красными "глазками" на крыльях. Их было такое бесчисленное количество! И такие крупные! И такие разные! Но на дороге их было гораздо больше, чем в воздухе. Стояли и не знали, что предпринять, не давить же такую красоту колёсами.

– Тодор, ты с таким чудом раньше встречался?

– Мне попадались скопления бабочек, но, как такое, вижу впервые.

– Как же они договорились меж собой такой слёт устроить!

– Заметьте, ни одной обыкновенной среди них нет. Одни махровые, крупные, всех цветов радуги!

– Наверное, на свадьбу слетелась вся элита Приморья, замуж внучку своей Богини выдают, – смеялась Татьяна Петровна.

– Смотрите! Смотрите! – Восторгалась Наташка. – На меня белёхонькая села!

– Королева, наверное!

– Нет, скорее это сама невеста!

– Обалдеть! Крылышки у всех с заострёнными концами!

– Боже! Они разговаривают между собой! Смотрите, смотрите! Крыльями! Повторяют движения друг друга!

– Целуются!

– Что делать будем, девчонки?

– Посидим в тенёчке, может разлетятся.

Насмотрелись досыта, посидели на обочине полчаса – картина никак не менялась. Девчонки разбрелись по кустикам, а Тодор ходил и размахивал своей курточкой по дороге, пытаясь разогнать эту цветную кучу. Так и шли потом трое впереди машины, чтобы смахнуть хоть часть их с дороги, пока не миновали необычное зрелище.

Приехали на делянку – никого! Отгрузки – никакой, двигатели у погрузчиков заглушены. Не слышно, чтоб работали и трактора. Аксана удивилась еще по дороге сюда, что ни одного гружёного "Комацу" не встретилось. Куда все рабочие-то подевались? Тодор смеялся. Оказывается, не ждали их – все расползлись по дебрям в поисках женьшеня, именно с сегодняшнего дня всего одну неделю его корень обладает удивительными целебными свойствами. Этот сбор – только для собственных нужд, для продажи, конечно, подходят и другие сроки. Кирик хохотал, он, несомненно, знал, но ничего не сказал им заранее. Девчонок своих она оставила в будке чаи гонять, орехи собирать, белками любоваться, а сама решила с помощью водителя ознакомиться с этой процедурой. Он, посмеиваясь, достал лопатку, нашёл и показал отцветшее растение и предложил взяться за исполнение задуманного. Аксана с энтузиазмом принялась за раскопки.