Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"
Автор книги: Валентина Груздева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Annotation
..Мимо шли тигры, дивясь на упряжку мою.. Сменяли кручину то смех, то слеза – тащила мужчину! И,конечно ж – рога!
Груздева Валентина Александровна
Глава 1 . . . . . . . . . . . 5
Глава 2 . . . . . . . . . . . 65
Глава 3 . . . . . . . . . . . 95
Глава 4 . . . . . . . . . . . 145
Глава 5 . . . . . . . . . . . 183
Глава 6 . . . . . . . . . . . 231
Глава 7 . . . . . . . . . . . 273
Глава 8 . . . . . . . . . . . 331
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Груздева Валентина Александровна
Землячки 3. Интерес
Груздев а В.А.
ЗЕМЛЯЧКИ
3. Интерес
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава 1 . . . . . . . . . . . 5
Глава 2 . . . . . . . . . . . 65
Глава 3 . . . . . . . . . . . 95
Глава 4 . . . . . . . . . . . 145
Глава 5 . . . . . . . . . . . 183
Глава 6 . . . . . . . . . . . 231
Глава 7 . . . . . . . . . . . 273
Глава 8 . . . . . . . . . . . 331
Эпилог . . . . . . . . . . . 351
Не удивляйся, что умрёшь.
Дивись тому, что ты живёшь !
Глава 1
Очередной разбег предлагала ей судьба, и она даже назад не оглянулась, ухватившись за новый вихрь страстного призыва. Душа пела! Опять пела! Шасси её целеустремлённости частенько цеплялись за поверхность материального мира, но ненадолго – страсть опять поднимала на высоту, пусть совсем небольшую, но всё-таки какое это счастье, хотя бы на миг забыть прошлые грубые приземления, пешие скорости, знакомые горизонты!
Разбег будет недолгим. Что оставить в памяти? Наверное, только последний пейзаж!
Белые камни...
Вдоль полей... Вдоль дорог...
Белые камни
меня провожали
и, словно бы зная,
что путь мой далёк,
светло улыбаясь,
надежду вселяли.
Белые камни...
Белые камни...
Словно магнитом
притягают они...
Как красиво дорогу
тогда окаймляли
белые камни,
что в ночи огоньки.
А всё – этот сон:
"Будто с белого камня
я в воду, любуясь,
смотрю на себя...
Но лишь дотронуться
рукой я хотела,
вода вдруг исчезла,
остались поля...
Поля и дорога
знакомая очень,
ведущая в детство,
на родимый порог..."
И вспомнились годы,
так нужные в прошлом,
с улыбкою вечно,
без забот, без тревог.
Тогда, уезжая,
что будут, я знала,
горести, радости,
слёзы и смех...
И ничего я
не избежала,
и жизнь принимала
такою, как есть.
Белые камни
вдоль полей, вдоль дорог...
белые камни
меня провожают.
Как будто знают,
что путь мой далёк,
мигая под солнцем,
надежду вселяют!
Под спокойную мелодию души сами рождались слова, точно обозначающие пережитые чувства. Спокойная мелодия уже в течение полутора часов пыталась поставить точку в конце ещё одного абзаца её жизни. Ничего не жаль, ни ветхой избушки её бабы Ули на самом краю извилистой улочки под постоянным жёлто-серым дымом виднеющегося известкового завода за чертой пригорода; ни растолстевших школьных подружек, вытаскивающих своих сопливых детишек из рыжих луж, и недовольных вечным пьянством своих мужей; ни раскидистых тополей всё лето с серо-коричневыми листьями по той же причине – она, дерзкая и красивая, гордо покидает эти места, в которые судьба ненадолго забросила её после смерти родителей.
Она уже не первый раз бежала отсюда. Сразу после школы поступила в техникум связи, перебралась в общежитие. Но влюбилась в преподавателя. Женатого. История получила широкую огласку, но исключили её за неуспеваемость, некогда было учиться – всё время занимала любовь. Пришлось тогда показаться бабе Уле на глаза. После той короткой любви она пережила выкидыш. На следующий год поступила в Лесотехнический институт на инженерно-экономический факультет. На этот раз она не строила глазки мужчинам целых четыре года. Любовная страсть захватила её в период весенней сессии – не могла оторваться от осетина. Пришлось взять академический отпуск на год. Вышла за него замуж во Владикавказе, но – внематочная беременность, перевязали трубы. Беременеть она больше не будет. Никогда! А от кавказской жизни она просто сбежала, не выдержав и года. Куда? Да опять же к бабе Уле. Сумела-таки защитить диплом. Через год.
Далеко за спиной – морщинистое лицо старушки у гнилых покосившихся ворот, в руках – диплом, а впереди, кроме дерзости и красоты – спокойная уверенность в завтрашнем дне и желание подчинить себе жизнь. Ровная с разметками трасса горку за горкой неумолимо отодвигала прошлое. Автобус мчался от заходящего солнца, задерживающего своё внимание лишь на искрящихся белых валунах то тут, то там появляющихся по пути.
Секундный солнечный зайчик резанул по глазам водителя – улыбка до ушей разлилась на лице Аксаны. Знакомый водитель сотни раз, как и она, испытывающий это состояние, перевёл автобус с правого края дороги на середину, чуть повыше, избегая фокуса. Но это не помогло – через некоторое расстояние следующий белый валун с вкраплениями кварца уже ловил автобус своим лучом, отражённым от низкого солнца. Водитель опустил козырёк на лобовом стекле передка. Но разве угадаешь, под каким углом выскочит следующий солнечный зайчик! Аксана веселилась, наблюдая, как водитель, тоже с улыбкой, преодолевает очередную атаку. А солнечные зайчики уже группами набрасывались на проезжающих. Это перемигивание золотого с белым всегда завлекало её, хотелось вступить в их вечную вселенскую игру, уж она бы точно была со счастливым концом. Аксана огляделась, в автобусе все дремали. Как хорошо! Сейчас она – единственный свидетель этого действа! Это для неё устроено грандиозное представление стихий! Сердце ликовало! Глаза неотрывно ждали следующего подобного сюжета. И оно – было! Было! Много раз!
х х х
Регистрация на рейс ещё не началась. Она поднялась на второй этаж, присела спиной к взлётной полосе, чтобы видеть часы на входе, и улыбалась самой себе. Походная сумка стояла около ног с перекинутой модной светлой курточкой. Лёгкие тряпичные туфельки на невысоком мягком каблучке, укороченные джинсы, мужская клетчатая рубашка сверху. Ей не надо было глазеть по сторонам, она знала, что все сейчас смотрят только на неё. Молодая женщина в шляпе, сидевшая от неё через двух человек, демонстративно встала и удалилась, теряя шансы на превосходство. Аксана отметила, что та присела напротив лестничной площадки. Она давно знала, что привлекательна не только лицом, ею открыто любовались и сзади, и в профиль, особенно чужие и малознакомые. Те, кто знал её поближе, привыкали.
– Позвольте поинтересоваться, куда это направляется столь юная особа, одна, и к тому же на ночь глядя? – Проговорил воспользовавшийся выпавшим шансом рядом сидящий.
Она соизволила медленно повернуть к нему голову. Совершенно бесстрастно, не выражая никаких эмоций, глазами сканировала мельчайшие подробности – добродушное, слегка полноватое лицо с лёгкими морщинками вокруг голубых глаз улыбалось.
– То ли оставить в памяти? – Задала она себе вопрос. – То ли не стоит?
Она, сдерживая кокетство, молчала, глядя на него. Совсем не хотелось вступать с ним в словесную игру, и она отвела взгляд на часы, проигнорировав его обращение. Он, сдерживаясь, засмеялся на такую реакцию. Ей было всё равно, пусть его веселится.
Объявили регистрацию на её рейс, кое-кто засуетился, собираясь спуститься к стойке, она пока лишь наблюдала. Сосед её, выждав некоторое время, тоже поднялся:
– Жаль, что такие красивые девушки летают в другую сторону.
Она улыбнулась сложившейся ситуации, оказалось – попутчики, можно было бы и поболтать. Только он скрылся из виду, она решила проследить за ним, узнать, много или нет народу у регистрации, пересела на другое место и искоса видела, как тот встал в конец очереди.
– Вот и пусть себе стоят там целый час, а мне сверху видно всё. Торопиться некуда, ещё почти два часа до взлёта. Багажа у меня нет.
Через полчасика очередь значительно сократилась, и она направилась вниз.
– Ксюша! Ты ли это! – Услышала она своё институтское имя. – Я с тобой. – Он смело, невзирая на позади стоящих, поставил свой чемоданчик рядом с её сумкой. – Какое у тебя место?
– Не знаю, надо посмотреть, – она достала из паспорта билет.
– Жаль, мы в разных салонах, – вздохнул весело, однако, – опять не очень повезло мне. Я слышал, что ты к нам распределилась, только с этими экзаменами такая заморочка была, никак не собрался повидаться.
Она знала, что он был на трёхгодичном обучении. Это те ценные работников леспромхозов, главные инженеры, директора, начальники производств, главные механики, которых посылают на учёбу в институт по ускоренной трёхлетней программе. За пять лет она, как и многие девчонки, дружили именно с трёхгодичниками, которые были незаменимыми помощниками при написании курсовых работ, даже некоторых брали на практику в свои леспромхозы и, конечно, влюблялись, женились. Среди них она выделяла группу дальневосточников, очень уж любили они свой край. По одному она даже скучала несколько дней, а может просто хотелось сопричастности к его далёкому родному краю. Вспомнились слова, некогда записанные на листе бумаги:
Я здесь, под дымным небом Урала,
хожу и не верю тому,
что такого мужчину узнала.
А ты в Приморье, за тысячи километров,
бродишь по тайге,
сердцем млеешь при виде цветущих сопок.
Вспоминаешь, нет ли обо мне?
А может не до охоты – давно не видел семью,
своих детишек нянчишь,
ласкаешь, целуешь жену...
Ничего о тебе не знаю. Но очень узнать хочу!
Именно дальневосточный край привлёк её внимание при распределении. Ко всему, так далеко не всякий решался отправиться. А её душа всегда стремилась к приключениям, к познанию неизведанных чувств, к постижению нового, красивого, необычного.
Они уже подходили к стойке, он всё говорил, не умолкая, а она никак не могла вспомнить, как его зовут.
– Округина Аксана Викторовна, – прочитала контролёр, внимательно сравнивая её с фото на паспорте. – Цель отъезда?
– На работу после института.
– Багаж есть?
– Нет.
– Проходите.
– Неверов Анатолий Александрович, – услышала она. – Так, значит, Толик! – Обрадовалась разрешившемуся вопросу.
– Давай-ка, Ксюша, по туалетам. Лететь-то очень долго, – заботливо предложил он.
Потом ещё около получаса ожидали выхода к самолёту.
– Знаешь, Ксюша, я предлагаю тебе один месяц отдохнуть во Владивостоке, у меня там много знакомых, родственники есть. Посмотришь великолепный город, погуляем по пляжам, сходим в самый дорогой ресторан, маки на сопках пособираем. Ты такого времени вряд ли скоро найдёшь, забросят тебя за тридевять земель, куда "только самолётом можно долететь". А потом уж вместе до Уссурийска в "Приморсклес". Тебе ведь туда надо?
– Да.
– Ну вот. И мне надо в кадрах отметиться, а там видно будет, может и дальше по пути будет. У нас ведь обоих до первого августа каникулы.
– Не знаю, удобно ли к твоим будет, – засомневалась она.
– Не беспокойся, я сейчас холостой, пока учился, от меня жена сбежала.
– Я на работу пораньше хотела, денег-то тю-тю.
– Я же не на стипендию живу, среднюю зарплату получаю. Соглашайся, не пожалеешь.
Конечно, про себя она только рада была такому повороту событий. Ещё одно лёгкое знакомство с мужчиной, ни к чему не обязывающее, за его счёт. Пусть наслаждается её присутствием, если хочет, обоим не в тягость. Зато она выспросит у него про все тонкости житья-бытья и работы в тайге, ведь именно слово "тайга" заманило её в этот край. От многих она уже выслушала версии по этому поводу, все разные, послушает ещё одну, а когда-нибудь кому-нибудь будет рассказывать свою собственную. Да и знакомства во Владивостоке, так же как и знание самого города, ей не помешают, всё-таки именно через него осуществляется связь между её прошлым и будущим местом жительства. Раз не жалуется на безденежье, то она не упустит шанс потрясти его кошелёк, а радоваться жизни она умеет, и радовать других ей не составляет труда. Повлюблялись и разбежались без всяких претензий друг к другу. Когда ещё такое может случиться в её жизни? На новом месте работы она не собирается компрометировать себя случайными связями, ей уже не восемнадцать лет, чтобы не понять разницу между чувством и долгом. Главное – работа, её хорошая работа, особенно в первые годы, отклоняться от цели она не собирается. Но до этого ещё целый жаркий июль месяц, должен же быть праздник по случаю окончания института.
– Как прикажете вас называть? – Спросила она с улыбкой, уже подходя к самолёту. – Анатолий Александрович?
– Нет, конечно. Просто Толя. Ну, так что ты надумала?
– Мне хочется отдохнуть, это точно, но как-то страшновато, я ведь тебя не знаю.
– Я такой страшный, Ксюша?
– Толя, давай я подумаю, пока летим, впереди почти полсуток лёта, не к спеху ведь.
– Ладно, – улыбнулся он, – приземлимся, там и порешаем. Ну, давай, тебе в первый, – проталкивал он её на трап.
Она нашла своё место около прохода. Супружеская пара, видимо, сидела рядом.
– Здравствуйте, – улыбнулась она.
– Добрый вечер, – оба приветливо улыбнулись в ответ.
Сумка легко поместилась под сидение. Курточку она положила на колени. Хорошо, удобно, спокойно. Двигатели уже работали. Она не первый раз пользовалась услугами авиалиний. За годы студенчества по два раза в год, и в зимние каникулы, и в летние, они своей дружной группой девчат где только не бывали, и в Латвии, и в Астрахани, и в Ленинграде, и на Кавказе, и на Украине. Впечатлений от каждого путешествия хватало надолго, и всегда, возвращаясь обратно, они уже планировали следующее. Многие даже отказывались ради этого от поездок домой к родителям. Это же общее хобби заставляло успешно и в срок сдавать экзамены, стимулировало некий азарт, кульминацией которого была очередная поездка.
– До куда летите? – Поинтересовалась соседка.
– До конца.
– А мы до Братска.
– Вы там живёте?
– Да, там наш дом.
– Сколько лететь?
– Шесть часов.
– Давно там живёте?
– Почитай, всю жизнь.
– Где работаете?
– Лесопромышленный комплекс. А вы?
– После института. Тоже лесная промышленность.
– Очень приятно. Коллеги, значит.
– Лесозаготовками занимаетесь?
– Нет, мы заняты непосредственно на переработке древесины – целлюлозно-бумажный комбинат.
Самолёт оторвался от земли. Поворот на девяносто градусов, и – прямо на восток. Наверху ещё светло, а уже через час – ночь. Ещё немного погодя стюардессы предлагали прохладительные напитки, карамель "взлётную", всевозможные сувениры. К покупкам она должна быть пока равнодушна. Спать не хотелось, она прикрыла курткой грудь и плечи, а голова с душой общалась, и вслед за улыбкой души откуда-то приходили слова:
Семь лет жизни! Как это много!
А я не заметила, как они пронеслись.
Совсем недавно была на институтском пороге,
а сейчас вот шагнула с дипломом в жизнь.
Суеверие, хоть и скрытое,
принимает установку мою –
если дело начну с улыбкою,
значит будет всё, как хочу!
Только улыбка души и желанье
должны по жизни меня провести.
Тьфу три раза, чтобы не сглазить,
и не упасть на своём пути.
Жизнь, она хоть и большой товарищ,
но сюрпризы любит преподнести.
– Пристегните ремни, – разбудил голос стюардессы.
Её соседи засобирались. Видимо, Братск. Предложили всем на часок прогуляться, самолёт пойдёт на заправку. Толик ждал её у трапа.
– Пойдём в здание, здесь не жарко.
Серое низкое здание аэровокзала было рядом. Захотелось выйти на противоположную сторону, в сумрачном свете фонарей предстали точно такие же невзрачные строения.
– Братск большой город? – Поинтересовалась она.
– Скорее большая деревня, чем город.
– Ты был здесь?
– Да, как-то Свердловск не принимал почти полдня, пришлось заглянуть внутрь, красоты в нём нет, не то, что Владивосток, сама увидишь. Твои соседи не в Братске, случайно, выходят?
– Нет. До конца, – соврала она, подумав, – успеет ещё надоесть.
Снова посадка, снова "пристегните ремни". Она пересела в пустующем ряду к иллюминатору. Город внизу светился огнями, территория была довольно большой.
– Разрешите поспать с вами рядышком? – Знакомый насмешливый голос отвлёк её от просмотра. – Не смог отказать себе в удовольствии занять опустевшее местечко, – голубые глаза не скрывали желания повеселиться.
– Летние ночи не для того, чтобы спать, – расхохоталась она откровенно.
– Меня Дмитрием называют.
– Аксана.
– Редкое имя.
– Единственное, – смеялась она.
– Нет, я слышал уже такое.
– Слышал, но не видел.
– Имя можно ещё и видеть? Может покажете? Заинтриговали.
– Как по вашему по буквам выглядит моё имя?
– О-к-с-а-н-а.
– Это такое, Дмитрий, как вы раньше встречали, а моё начинается на букву "А".
– А-ксана? Но это же грамматическая ошибка!
– Да, отец назвал, в ЗАГСе оказалась неграмотная женщина, вот так и сделали меня единственной в своём роде. И неповторимой.
– Это точно, что имя, что внешность.
– У меня есть ещё много редких атрибутов, – смеялась она, не переставая.
– Если бы не встреча в аэропорту, сейчас я бы назвал вас хохотушкой.
– Это у меня только по ночам бывает. Вы ведь тоже повеселиться не прочь, я ещё в Свердловске заметила.
– Так ведь Бог весёлых любит.
– Вы верите в Бога?
– Жизнь заставила и в Бога поверить, и в чёрта. А вы во что верите?
– Только в себя и в свои карты.
– И что, карты правду говорят?
– Мне – да.
– А позвольте узнать, почему ваш знакомый не рядом?
– Отсадила, чтобы не метлешил перед глазами, – продолжала она дерзить.
– Вот как! А он меня не побьёт? – Хохотали глаза его.
– Он гораздо проще вас.
– А вы проницательны... и язычок у вас на месте... Интересное у нас знакомство.
– Мы ещё не знакомились.
– Так это всё – враньё? Такая молодая, никогда бы не подумал, – иронизировал он.
– А что враньё? Враньё – это тоже прелестные оттенки жизни. Может что-нибудь про себя соврёте?
– Да у меня как-то эти прелестные оттенки в далёком детстве ещё растерялись.
– Так тренировки-то надо почаще проводить, забытые рефлексы мозга всегда восстановить можно, если они были. Лениться только не надо.
– Однако, – хохотал он, – вы просто восхитительная особа. Даже психология вам не чужда.
– Всё, – смеялась она, – откровенничать с вами больше не буду, мне это как бы ни к чему.
– Нет уж, А-ксана, поговорите со мной, я просто помолодел рядом с вами.
Она обратилась к иллюминатору. Он не мешал. Внизу, куда ни глянь, сплошные огни.
– Надо же, с такой высоты просматриваются. Неужели столько городов пролетаем? На карте я не видела таких больших, да так часто.
– Это не города... Это пожары... Каждое лето вся тайга пылает, и с севера до юга, и с востока до Урала. Ночами очень хорошо видно.
– Это что, леса горят? – Не смогла она скрыть волнение.
– Вы неравнодушны к лесам?
– Неравнодушна. И что, не тушат?
– Кому тушить-то... Людей-то здесь нет... Ни дорог, ни техники, ни жилья.
– А кто поджигает? – Она уже не смеялась.
– Кто его знает... Может самовоспламеняется... Может БИЧи... Может молнии...
– Кто такие БИЧи?
– БИЧ – это бывший интеллигентный человек, сознательно ушедший от цивилизации. Для них здесь простор, у каждого своя территория, у каждого свой принцип жизни. Говорят, даже из Китая полно.
– А как же граница?
– Это – формальность, здесь ведь паспорта не нужны. Да и граница с братским Китаем – не граница, а одно название.
– А вы живёте на Дальнем Востоке?
– Да, в Приморье.
– В каком ведомстве работаете? – Решилась она задать вопрос.
– Военный я. Автотранспорт.
– А при чём Урал? – Уточняла она.
– Служба. Командировка.
– Понятно, – вздохнула она.
– Ну вот, А-ксана, стоило коснуться вам неприятностей жизни, и улетучилась молодая весёлость. Так ведь быстро можно прелестные оттенки жизни-то растерять, – улыбался он. – Не теряйте своего задора. Жизнь, она ведь идёт своим чередом, хоть смеёшься ты, хоть плачешь. Лучше всё же, когда улыбка рядом.
– Да, – разглядывала она своего спутника, – ваши глаза сумели не растратить улыбки жизни. Мне есть чему поучиться.
– Сколько ж вам лет?
– Двадцать пять скоро будет.
– Может перейдём на "ты"?
– Да, так проще.
– Я в свои двадцать пять третий раз пытался жениться, и опять не сумел, – вздохнул он.
– Может судьба такая, ей виднее, – проговорила она, – просто не надо делать из этого общепринятую трагедию.
– Интересное у тебя умозаключение. Можно даже принять за основу, если жить, как БИЧи, вдали от законов людской морали.
– Вот и получается, что враньё – это необходимый компромисс, который помогает человеку выжить среди людей, адаптироваться в обществе. Но только с судьбой – это неподходящий вариант, попробуй с ней поиграть – согнёт, лучше с ней советоваться, договариваться.
– Пробовала?
– Пыталась. Понять пыталась.
– А где ты работаешь?
– Нигде.
– Нигде? – Изумился спутник.
– Нигде. У меня судьба такая, – опять смеялась она. – Женщина рождена не для работы, а для любви, а у меня все данные, говорят, для этого.
– А на что живёшь? – Смеялся и он.
– Пусть мужчины работают, а те из них, кто не умеет любить, а их большинство – меняют деньги свои на взаимность.
– Опять врёшь!
– Если только чуть-чуть, зато с судьбой не спорю и живу весело.
– А жёны их тебя камнями не забрасывали?
– А жёны меня любят больше, чем их мужья, – хохотала она, – я ведь не совсем уж дура.
– Жизнь не такая уж простая...
– Мы сами её усложняем.
– И ты даже не пыталась после школы учиться?
– Вы меня недооценили, Дмитрий, я окончила техникум связи, а потом ещё и институт, семь лет науки постигала, и любовь с враньём мне при этом помогали.
– У нас в части такие специалисты нужны. Поедем со мной? Будешь и в любви, и в деньгах купаться.
– К сожалению вашему, я военных не очень жалую. К тому же у меня здесь другие цели.
– Может скажешь, какие?
– По крайней мере среди огромной массы людской я жить не намерена.
– Может ты намерена бичевать?
– Нет, конечно, я не фантазёрка, хотя с этой категорией людей мне не помешало бы познакомиться. Эта тема для меня нова, стало быть интересна, а свои интересы я без внимания не оставляю.
Гул мотора заметно изменился. Стюардесса показалась перед пассажирами, "Пристегните ремни".
– А куда ты сейчас путь держишь?
– Сначала – Владивосток, отдохну после института месяца два, на пляжах позагораю, по ресторанам, по магазинам похожу, с достопримечательностями познакомлюсь, с людьми, знакомых заведу – столица как-никак.
– Возьми меня в провожатые.
– К сожалению, первый танец я уже пообещала.
– Жаль. Так хотелось к молодости прикоснуться.
– Не притворяйтесь вампиром, на лице у вас совсем другая маска.
– Я так и не понял, где правда, а где ложь в сегодняшнем разговоре, – засмеялся он.
– Это комплимент для меня, – улыбнулась она благодарно.
– Ну что ж, А-ксана, удачи тебе в достижении целей. Рад был познакомиться. Бог даст, может свидимся когда. Мне в Хабаровске выходить.
– Спасибо. Счастливо.
Вот так за разговорами промелькнула ночь. Выйти не попросили, и она более часа на своём месте спала в прямом смысле этого слова. Она не слышала, как снова взлетали, как потом садились. Проснулась от прикосновения стюардессы:
– Полёт окончен, прошу покинуть салон самолёта.
х х х
Причесавшись на ходу, она ступила на трап. Солнце встречало. Толик подал руку. Высокий, худощавый, он уверенно шагал рядом, объясняя про местное время, про транспорт городской, про погоду. Она же, пытаясь проснуться, делала вид, что слушает, и впитывала в себя мягкое влажное тепло воздушной массы, согревающей тело после застойного самолётного холода. Вместе с потоком людей они вошли в здание аэропорта, такая же толпа была встречающих. Многие задержались для получения багажа, он же, крепко взяв её за руку, вёл в другой конец вестибюля.
– Нас здесь не выпустят. Город-то закрытый. Приходится немного хитрить.
– Почему не выпустят?
– Выпускают только тех, кто здесь непосредственно живёт, тех, кто прописан.
Теперь она сосредоточилась, надо будет запомнить все тонкости прохода в город окольными путями.
– А если я захочу войти со стороны города, как быть?
– Точно так же.
Миновав все переходы вокзала, оказались в самом его тупике.
– Куда направляетесь, молодые люди? – Остановил их дежурный служащий.
– Мы проездом до Уссурийска, нам в город не надо, – чётко сказал её спутник, подавая открытый паспорт с вложенной пятирублёвкой.
Тот посмотрел прописку, видимо, взял купюру, и молча выпустил их из здания, с неё ничего не требуя.
– Ну вот, теперь мы во Владивостоке. С прибытием, Ксюша, в столицу Приморского края! – Смеялся он. – Давай остановимся на минуточку, морса выпьем, и решим, что делать дальше будем.
Морс клубничный был очень кстати. Присесть было некуда, всюду всё заполнено людьми, и, поставив поклажу меж собой, они по глоточку наслаждались вкусом напитка, улыбаясь друг другу.
– Выспалась в пути-то?
– Некогда было, – засмеялась она.
– Шутишь. Мы сейчас дождёмся автобус, народу будет очень много, готовься стоять на ножках, до города ехать более получаса, но другого пути нет. На такси с нас сдерут в стократном размере, думаю, не стоит их баловать. Согласна?
– Конечно, ты здесь хозяйничай, я только приложение.
– Ну, так как? Проведём месяц во Владивостоке?
– Хорошо. При условии, что я не испытаю неприязни со стороны твоих родственников.
– Об этом не беспокойся, все они вполне нормальные люди, никто тебя не обидит.
– Может ты мне расскажешь и покажешь, откуда идёт транспорт до Уссурийска?
– Обязательно даже. На автобусе мы доедем до автостанции, оттуда же идут автобусы и до Уссурийска. А рядом с ней и железнодорожный вокзал, тоже идут поезда мимо Уссурийска до Хабаровска. И автотрасса, и железная дорога тянутся рядышком вдоль границы с Китаем, почти как река Уссури до впадения в Амур. Пойдём.
Народу в автобусе действительно было, как селёдки в бочке, и им пришлось поневоле просто слиться в объятиях. Тела знакомились друг с другом. Его вездесущие руки то и дело протискивались со всех сторон, оберегая от прикосновений чужих тел. Этому наслаждению она не могла противостоять.
От автостанции они начали круто подниматься вверх по улице, довольно круто, и через десять минут она уже остановилась, запыхавшись.
– Другого-то пути нет? – Смеялась она своей беспомощности.
– Нет, Ксюша, здесь только или вверх, или вниз.
– А как же машины ходят?
– А они по спирали вокруг сопок двигаются.
– А автобусы что, не ходят?
– Автобусы высоко не поднимаются, они только внизу, между ними связь поддерживают, между разными районами. Посмотри.
Она огляделась. Белоснежный город уже открылся взгляду. Он, как картинка, обозначился множеством остроконечных вершин с укрепившимися на склонах многоэтажками. То одиночные, то группами, на фоне синего неба они, казалось, парили между небом и землёй. Шумные вокзалы остались внизу, а здесь было не многолюдно. Старинный тротуар из природного камня прямым ходом стремился только вверх, пересекая дороги, минуя высотки. С одной стороны его была плотная непрерывная стенка чуть больше человеческого роста, на которой нет-нет да появлялись бетонные двери со старыми ржавыми замками.
– Это что, гаражи что ли?
– Нет, это ещё со времён войны с Японией стоят подземные укрепления, эту достопримечательность мы ещё рассмотрим с тобой.
Они всё поднимались и поднимались, а горизонт всё расширялся. Куда ни глянь – белоснежный город под синим небом на восторженных вершинах. Неописуемо!
– Правда, красиво?
– Да. Необыкновенно красиво, просто картинка! Никогда такого чувства красоты не испытывала.
– А ты где-нибудь ещё бывала?
– Много где.
– Были красивые места?
– Мне Киев очень понравился, широкий, просторный, весь утопающий в зелени, метро там необыкновенное. Ленинград со своим музейным богатством и необыкновенной застройкой тоже оригинальный город. Всё. Остальные – нагромождение бетона, смотреть не на что.
– А в Москве была?
– Да, много раз, в основном проездом. Никогда там не хотела задержаться, не знаю , почему.
– Ну вот, мы и добрались почти.
– Сколько ж времени мы поднимались? – Смеялась она.
– Полчаса.
– Всего-то! Мне показалось, что полдня.
– А вниз спускаться десяти минут хватит.
– Интересно, а из чего все дома-то белые?
– Здесь глина такая. И песок такой есть. Так что всё просто.
– Мы ведь достаточно высоко, а почему нигде моря не видно?
– Из-за сопок не видно. Море много ниже, но оно совсем рядом, сама увидишь.
– Понятно.
– Давай-ка заглянем в магазин, неудобно с пустыми руками в гости заявляться.
Вошли в небольшое прохладное помещение магазина. Она присела на удобную широкую скамью у входа, пока он что-то там покупал. Она не хотела даже проявлять интереса к ценам, чтобы не травмировать себя больным вопросом. Она должна только радостно отдыхать, и ничего больше. Она может позволить себе устать только от отдыха.
Он открыл ключом дверь, ответив на направленный молчаливый взгляд:
– Однокурсник дал от своей однокомнатной. Остался на лето в Свердловске. Влюбился. Проходи, будь, как дома. Здесь тапочки есть.
– У меня свои.
– Я сейчас быстро сполоснусь, а потом приготовлю перекусить, пока ты моешься. А потом, наверное, с дороги отдохнём. Согласна?
– Хорошо.
Пока он мылся, она достала из пиджака его паспорт, чистую простую тетрадь из кармана своей сумки, быстро списала полностью все его данные, включая прописку до Свердловска. Потом она ещё уточнит сегодняшний адрес. Достала свои тапочки, ситцевый халатик. Всё. Два приличных платьишка решила не показывать. Тетрадочку убрала на самое дно сумки, подальше от любопытных глаз, курточку свернула и тоже убрала под молнию, сумку поставила к стенке на со всех сторон видное место, положила на неё свои тряпичные туфельки заметным образом, чтобы уточнить его любопытство к чужим вещам. Деньги у ней были в трёх разных местах пришиты, кроме карманных в куртке.
– Замечательная водичка. Иди, осваивайся.
Помидорный салат, чай, белый хлеб , горячая колбаса были на кухонном столе.
– Я вот тут бутылку рома обнаружил, давай капнем чуть-чуть в чай, оно полезно и вкусно будет. Пробовала когда-нибудь?
– Ни разу.
– Тебе понравится. Устала?
– Устала, честно говоря.
Действительно, чай с ромом ей понравился. Он покрутил колёсико маленького радио, стоявшего на холодильнике рядом со столом, и обстановку разрядило музыкальное сопровождение почти молчаливого обеда.
– Ты тут прибери со стола, а я пойду постель проверю, – он смотрел на её реакцию.
– Ладно, – улыбнулась она.
Помыла посуду. Холодильник был отключен и пуст. Отметив взглядом, что к её вещам в прихожей никто не прикасался, прошла в комнату – столик журнальный, два кресла около него, телевизор у окна напротив, открытая дверь на балкон, небольшой плательный шкаф, расправленный диван с чистой простынью, прикрытой светлым покрывалом.
– Он что, один тут живёт, друг твой?
– Один обитает. Молодой ещё. Родители квартиру купили, как с армии пришёл.
– Сколько стоит?
– Вроде пятнадцать тысяч.
Она вышла на балкон и захлебнулась от увиденного:
– Господи! Высота-то какая! Внизу даже улиц не видно! Зато напротив – соседние вершины и солнечные зайчики, отражающиеся от стёкол домов.
