Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"
Автор книги: Валентина Груздева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
– А как Аксане спалось? – Поинтересовался он.
– А у меня ненормированный рабочий день, и днём, и ночью только работа, безо всякой подготовки.
– Наверное, хорошо оплачиваемая?
– Пока не знаю. Надеюсь, будущее отметит это наградами.
Почти полдня уже они ехали. Никаких гор. Редкие посёлки, то ближе, то дальше. Никакой тайги она не видела. Её душе не хватало хвойных, это она сейчас почувствовала. Единственное высокое облако зависло над дорогой далеко впереди, и она зацепилась за него взглядом, пока оно не оказалось позади. У ней уже скопилось много мелких вопросов, но она не хотела раскрываться перед незнакомым человеком – сама разберётся.
– Не скучно тебе?
– Нет. Мне хорошо, – улыбалась она, – всю жизнь бы ехала и ехала. Незапланированный отдых получился.
Она с самого начала попросила его называть посёлки, которые они проезжали, и записывала показания спидометра, чтобы потом вычислить расстояния и время, в которое они их миновали. Впереди на небольшой возвышенности раскинулся крупный посёлок.
– Здесь Управление Кокшаровского леспромхоза. Они уже весь кедр почти у себя вытаскали, сейчас в основном ясень берут, да по мелочи лиственницу, бархат, дуб, да дрова.
– Даже дубовые?
– Да. Но мало лесхозы отпускают. На спецзаказы. Если хочешь, здесь можно пообедать.
– Только если и ты будешь.
– Нет. Тогда давай здесь остановимся минут на пять, пока лесок рядом, – улыбнулся он, – проветримся.
– Хорошо.
– Девочки – направо, мальчики – налево. Оставь открытой дверцу.
На въезде они приостановились, пропуская встречные лесовозы с обеих сторон уже на другой трассе, проходившей перпендикулярно. Эта картина ей была уже знакома по студенческой практике. Порожняк шёл влево, значит, и они туда должны повернуть.
– Здесь молевой? – Спросила она.
– Нет. Вывозка только к жд, там у них нижний.
– И переработка есть?
– Хвои-то нет. Раньше была, говорят. Так, для собственных нужд только.
– Ты давно работаешь?
– Четвёртый год после армии.
Выезжая, предупредил, улыбаясь:
– Готовь, Аксана, свои баночки. Здесь за посёлком сейчас штук пять пасек будем проезжать, у всех остановимся. Везде за стол садись, ешь досыта, ври им, что угодно, только с улыбочкой. Я помогу. Банку сразу не бери, потом до машины дойдёшь, если предложат. Поняла?
– Поняла.
Он посигналил и остановил машину, заглушив мотор.
– Здравствуйте! Здравствуй, Палыч, – отдельно пожал руку хозяину, захудалому мужичёнке, сидевшему в тенёчке на чурбанчике, – принимайте гостью, издалека приехала, сроду пасеки не видала.
– Здравствуйте, – улыбаясь, остановилась она сзади.
– Проходите,... присаживайтесь, – хлопотала полная женщина, – сейчас,... отдохните с дороги.
На столе под открытым небом появились миски с мёдом, ложки, белый хлеб, битон, чем-то наполненный.
– Откуда ты, голубушка? – Радуясь появившемуся свежему лицу, расспрашивали её.
– Из Свердловска.
– Давно?
– Три дня, как работать начала.
– Свердловск-то большой?
– Большой, полтора миллиона жителей.
– Это ж всех накормить надо! Где же столько еды-то набрать!
– Это-то и проблема. Только в столовых питаются, своего ничего нет.
– А мы вот тут на природе привыкли. Не стесняйся, угощайся давай, свежий мёд здоровья прибавляет. Молока налить?
– Налить, так соскучилась, только в детстве пила настоящее-то. Откуда молоко-то?
– Так рядом дом-то, скотины полон двор. С мёдом, с мёдом молочко-то.
– А можно пчёлок посмотреть? Никогда в жизни не видела.
И она с пол-литровой банкой молока, громко удивляясь, ходила между ульев, щупала все приспособления, необходимые для пасечного хозяйства, задавая хозяину простые вопросы – "А это как называется?", "А это что?", "А это зачем?", заглядывала в заполненные мёдом фляги:
– Господи! Это так много мёда! Сроду бы не подумала!
А потом, сидя за столиком посреди лужайки, уплетая мёд с белым хлебом и молоком, она благодарила их за гостеприимство, за вкусное угощение, желала удачной сдачи мёда, интересовалась, как это делается и когда.
– Спасибо. Я так много сегодня узнала, будто в школу в первый класс сходила. Можно я на следующий год к вам опять заеду полакомиться?
– Оксаночка, посуда-то у нас в дефиците, может у тебя с собой найдётся, во что мёду налить?
– Пойду, у Олега спрошу, по-моему, у него что-то брякало в дороге.
Она, набравшись нахальства, взяла сразу две литровых банки, засунув капроновые крышки в большой карман спецовки.
И так везде, смеясь, болтала, отвечая на вопросы, что приехала с Урала, что родители рано умерли, что сирота, что стипендия мала, что проголодалась за пять лет учёбы, даже самой стыдно не скрывать аппетита. И, конечно, добродушные лесные жители поили медовухой, кормили, и с собой давали. После пятого раза она так объелась мёдом, что потом ещё целый год не могла на него смотреть.
– Ну всё, все баночки наполнены, – хохотал Олег, – теперь без остановок до делянки. А ты молодец, и хамства тебе – не занимать, и красиво лапшу на уши умеешь вешать.
– Какую лапшу? – Спросила она, еле сдерживая тошноту.
– Ну, про родителей, – смеялся он, крутя баранку, – про сироту, про голодные годы, про парное молоко.
Она пустыми глазами и переполненным желудком безразлично смотрела перед собой. Потом тихо сказала:
– Олег, а если это не враньё.
Он взглянул на неё:
– Извини. Не подумал. – И замолчал.
Только часа через три её желудок начал успокаиваться, и она решила проверить, где находится, на том свете, или ещё на этом.
– Олег, – смогла повернуть к нему голову, даже улыбку выдавила, – мне кажется, что я объелась. До жадничала – Бог наказал.
– Очень плохо?
– Сейчас уже легче стало, – засмеялась она, – может расскажешь что-нибудь, быстрей оклемаюсь.
– Это со всеми без исключения бывает, – улыбнулся он, – я тоже через этот соблазн прошёл.
– А ты с собой ничего не взял. Я поделюсь с тобой, мне теперь на дух его не надо, – смеялась она.
– Я себе июльского первого набрал. Куда теперь девать-то будешь?
– Так раздам. В плановый по баночке. Молоко парное у соседки беру, ей отнесу. В гараже Нине с Таней. Вдруг ещё кому надо.
– Ты себе три литра обязательно оставь, в конце зимы обязательно захочешь, по себе знаю.
– Столяру ещё нашему отнесу, Федот Петровичу, он мне этажерку с полочкой красивые обещал.
– Этот мужик хороший, его стоит побаловать, всем всё делает. Я ему столик журнальный дубовый заказывал – глаз не оторвать, без единого гвоздя, прям произведение искусства. Он его ещё покрыл смесью какой-то, а секрета не выдаёт. Три года – ни одной царапинки!
Ещё через пару часов грунтовая дорога осталась позади, и машина пробиралась, задевая ветви кедров. Рабочие, около десятка, ждали их. Здесь же стоял небольшой погрузчик. Действительно, обыкновенные пеньки, как можно мелко раздробленные. Подняли изнутри борта, теперь они оказались в два раза выше. Грузили и погрузчиком, и вручную, набивая плотно, заполняя все пустоты, закончили уже по темну. Олегу помогли раскинуть наверх сетки, чтобы на обратном пути обе эти выше кабины кучи не сыпались по дороге, и, оставив рабочих, они осторожно двинулись в обратный путь. Она на лесной сложной дороге не мешала ему своими разговорами. На трассу выехали в одиннадцать вечера. Он вышел, осмотрел всё гружёное хозяйство и, перекрестясь, включил скорость.
– Олег, а рабочие только нас ждали?
– Нет, мы пока по пасекам разъезжали, нас обогнал ещё один наш с прицепом. Получается с этой делянки за день два гружёных "Комацу", оба с прицепами.
– А днём заготовители что делают?
– Как что? Добывают эти пеньки из земли, дробят, чистят от земли, завод грязные не принимает.
– Что, заготовители с утра до ночи работают каждый день?
– Нет, здесь у нас две бригады, через день меняются.
– Понятно. А почему у нас так мало машин с прицепами?
– Так не каждый решается на это дело. И права надо другие иметь. Некоторые не только не хотят хорошо работать, но даже водить-то добром не умеют.
– Надеюсь, не обманывают тебя с зарплатой?
– Пока не замечал.
– Если что, мне жалуйся. Я с первого сентября – старший экономист планового отдела, – засмеялась она.
– Буду иметь в виду, – улыбнулся он.
– Ты, я поняла, один работаешь, без напарника. Какое время ты отдыхаешь?
– С двенадцати до пяти утра мы будем спать. На рассвете тронемся, и после обеда должны разгрузиться, потом до следующего утра я отдыхаю. Такой у меня распорядок.
– А те, кто с напарником работают, у них какой режим?
– У них короче расстояния, они ночью успевают вернуться, а вот выспаться не успевают, начальство в таком режиме одному не разрешает работать.
– Понятно. Спасибо. Далеко от гаража живёшь?
– Нет. Минут пятнадцать ходьбы. А ты где?
– В гостевом.
– Ага, знаю.
Въехав в Кокшаровку, он отвёл машину подальше от дороги и заглушил двигатель.
– Здесь вот, наверху будешь спать, тут у меня мягкий матрац есть и подушечка. Укройся своей курточкой, а я сверху наброшу одеяльце.
– Олег, я без подушек сплю.
– Совсем?
– Совсем.
– Ну ладно, мне давай.
– А тебе внизу удобно будет?.
– Удобно. Спи, сколько хочешь, хоть до самого обеда, а я с рассветом тихонько поеду. С голоду-то не умрёшь?
– Не напоминай мне о еде, – засмеялась она, забираясь наверх.
Проветрив кабину, он растянулся во весь рост, подняв ноги на дверцу. Утром она слышала, как он выводил машину на трассу, на часах было пятнадцать минут пятого. В три часа дня въехали на канифольный завод, встали на весы, потом, закрепив машину на эстакаде в крытом ангаре, опрокинули сначала кузов потом прицеп. Снова на весы. Отметили путёвку и – в гараж. Она, попрощавшись с Олегом, зашла сразу к девчонкам, отдала им по баночке мёда, сказала, чтобы завтра готовили для неё другой маршрут, и отправилась домой. Попив горячего чаю, от нечего делать пошла разносить гостинцы, в магазине выслушала массу "спасибо", две баночки поставила на стол Федот Петровичу.
– Это гостинцы вам. Свежий. Прямо из уликов.
– Добре. Люблю мёд. Спасибо, девонька.
– Кушайте на здоровье.
Слава Богу, от пяти баночек избавилась, – думала она на обратном пути, – хорошо бы трёхлитровую найти, чтобы перелить, банки-то Нине возвращать ведь надо будет.
Снова зашла в магазин.
– Люся, ты должна мне дать прямо сейчас трёхлитровую банку. Обратно я тебе её не верну. Выручай.
– На вот с витрины возьми, сахар сейчас пересыплю в мешок.
Так вот прошли эти десять дней, знакомство с людьми – самое главное их достоинство. Из двадцати двух направлений Аксана познакомилась с девятью. Прошлась с экскурсией по канифольному заводу, который из смолы кедровых пенёчков делал канифоль для нужд оборонной промышленности. В последнее воскресенье августа оформила на чистовую имеющийся хронометраж. Впереди остались ещё две поездки. В магазинных коробках стояли орехи, кедровые и крупный маньчжурский. Ни копейки денег за это время она не истратила, если не считать двух обедов в столовых да десяток булочек с водой из колодцев.
Первого сентября явилась в управление с четырьмя литровыми баночками мёда:
– По одной баночке – гостинцы вам, а одну здесь будем есть. Наталья Сергеевна, подскажите, кому лучше ещё одну отдать?
– Хронометраж с собой?
– Конечно.
– Занеси всё в ОТЗ.
– Поняла.
– Здравствуйте, Елена Рашитовна, отчитаться пришла.
– Проходи, садись, стол пустой. Как поездила? – Спросила она по-будничному с лёгкой улыбкой.
– Мне понравилось. Очень много узнала. Вот, посмотрите, что я тут нарисовала.
– Неплохо. Молодец. – Сказала она, просмотрев бумаги. – Иди пока отдыхай к своим, впереди ещё много сюрпризов будет.
– Гостинец вам, – выставила баночку.
– Спасибо, – улыбнулась она просто.
– А сейчас быстро в бухгалтерию, – ласковым детским голосом командовала начальница, – со вчерашнего дня тебя ищут.
Она сбежала вниз, вошла в просторное помещение, занимающее четвёртую часть первого этажа. Всего шесть человек.
– Здравствуйте. Кто меня искал?
– Подходите ко мне, – поманила знакомая бухгалтерша, – считайте и расписывайтесь. У нас получка один раз в последний день месяца с утра. Привыкайте получать во-время, чтобы я вас больше не искала.
– Всё поняла. Спасибо.
Поднялась к себе и присела за своё рабочее место. Маргарита вскипятила чайник, на столике в углу около балкона стояла всевозможная домашняя выпечка.
– Сейчас перекусим, – говорила начальница, – разберёшься со своим столом. Послушаешь, как я принимаю отчёты со всех участков, сделаем сводные, отчитаемся оперативно в "Приморсклес", с завтрашнего дня – это твоя работа. На досуге – чтение бумаг, устав, положение о предприятии, законодательные акты, договора, штатное и прочее – это тоже твоя работа. С третьего по седьмое число – прием отчётов от экономистов с участков уже на бумажных носителях – это тоже твоя работа. А там видно будет.
– А ты-то что делать будешь? – Засмеялась Маргарита. – Испугаешь девку-то.
– Я только руководить теперь буду, – смеялась та. – Ты будешь мне помогать руководить. А Аксана не из пугливых. Правильно я поняла?
– Конечно, я на всё согласна, – засмеялась Аксана, – после транспортного меня уже трудно испугать.
х х х
С восьмого сентября – все на уборку урожая в местные совхозы. В управлении остаются два человека бухгалтеров да их Наталья Сергеевна. Это её первое знакомство с абсолютно всем коллективом управления – более сорока человек. Придётся опять одевать на себя клетчатую рубашку с полукомбинезоном , а вместо туфелек новые рабочие ботинки. Пригодились лёгкие матерчатые перчатки. Ведро она приготовила хозяйственное, нож придётся забрать кухонный. У ней не было головного убора и термоса, поэтому во время обеда она бросилась в магазины, слава Богу, они были совсем недалеко.
– Вова! – Подошла она к "Ниве". – Ты ведь без пятнадцати восемь всегда путёвку берёшь. Завтра так же будет?
– Конечно.
– Можно мне с тобой доехать утром? Нам к восьми сюда, на уборку турнепса отправляют.
– Давно пора со мной на работу ездить, – засмеялся он.
– Спасибо. Ты настоящий друг, – обрадовалась она. – Вот, и платочков ситцевых пару купила, и термосок литровый с большим колпаком вместо кружки, и на работу теперь с Вовой каждое утро ездить буду, ура!
– Зачем тебе ведро на турнепс? – спросил Вова утром.
– Начальница приказала взять. Не знаю, зачем, – смеялась она.
Подъехали они к восьми утра из минуты в минуту. Точно в это же время около управления развернулась грузовая машина. Все, нехотя, с шутками выходили и забирались в кузов. Не только они одни ехали на уборку. Грузились и около Чугуевского леспромхоза, который был совсем недалеко. И уже по дороге их обогнали грузовики с молодыми солдатами, которые дружно махали им руками. А на въезде в совхоз около моста через речку в очередь двигались ещё три машины полные народу. Ей это нравилось – видимо, хорошо согласованная работа местных властей. Погода была отличная. Девчонки были в безрукавках совсем и в лёгких трико, засученных до колена, на ногах почти у всех лёгкие кеды.
– У меня ведь тоже трико есть, и футболка полегче, – думала она, – надо только кеды зайти сегодня купить, а то ботинки тяжеловаты.
Неожиданно для неё в управлении оказалось много мужчин, почти столько же, сколько и женщин. Пока ехали, солнце поднялось над лесом, а когда рассредоточились по рядам, уже всюду слышался смех и весёлые разговоры. Трое мужчин впереди готовили площадки для куч обработанных корнеплодов. Шли слегка кверху, от дороги к лесу, у которого за пригорком видны были только самые верхушки. Солнце грело спины, несколько дамочек обнажили верхнюю часть до купальников. Никто не собирался никого опережать, больше поджидали отстающих. Взаимные интересы в коллективе, видимо, были давно обозначены. Рядом с Аксаной шли Маргарита и Елена Рашитовна, потом двое из отдела кадров, как она поняла из разговоров. Начали подъезжать самосвалы, в которые весело грузили хором со всех сторон. Как ни странно, до обеда прошли половину, оказавшись на самом пригорке.
– Неужели даже поля здесь рассчитаны по нормативам? – Задавала она себе вопрос. – Даже придраться не к чему.
Обедать присели также по интересам. К ним подсели кадры и трое мужчин, один из них был с ведром. Второй оказался главным инженером в управлении леспромхоза, который руководил здесь работами.
– Ванюшкин Иван Иванович, – с улыбкой представился он только ей, пожимая руку.
– Аксана Викторовна Округина, – застеснялась она.
– Ну-с, что у нас сегодня на обед?
Быстро сбросали на клеёночку всё съестное, оказалось довольно внушительное разнообразие. Один вытащил из-за пазухи около десятка крупных красных помидоров. Тот, что на ведре сидел, открыл солдатскую фляжку и под понимающие улыбки обратился именно к ней:
– Аксана, будем знакомы! Тебе сегодня начинать, делай первая три глотка.
Она сообразила, что ей предлагают спиртное. Взяла протянутую фляжку:
– Спасибо за тёплый приём, – улыбнулась она. Сделала три глотка, слегка отвернувшись в сторону.
Ей протянули сразу и запить минералки, и разрезанный помидор. А дальше пошло по кругу, и её больше не беспокоили. Съели абсолютно всё, даже её две булочки. Никто не собирался пьянствовать, после одного круга он закрыл фляжку и прицепил обратно себе на пояс. Потом разбрелись по своим надобностям. Первыми ушли мужчины, потом кадры, за ними Маргарита. Она было поднялась, но Елена задержала её рукой:
– Сядь. Ставь своё ведро в моё, теперь очень крепко привяжи пакет к ручке. Очень крепко. И слушай меня. Машина за нами придёт ровно в четыре часа. К этому времени мы должны закончить и даже погрузить всё. Как только все пойдут к машине, может даже раньше – мы уходим в обратную сторону, быстро, прямо в лес. Вёдра будут уже там, Женя унесёт. Пусть все уезжают, а мы – за помидорами. Нас никто не потеряет, я Маргарите наказала. Нас будет только трое. Никому – ни слова. Поняла?
– Конечно.
– Поля охраняются. Если кого увидишь, бросай ведро, закрывай лицо, и беги, куда глаза глядят в лес, иначе узнают не через день, так через два. Среди помидоров – только в наклон, платок белый сними, очень заметен. Рви аккуратно, веток не ломай, так как все дни так делать будем, чтоб не заметили побоища. Согласна?
– Конечно.
– Вот и хорошо. Пойдём, пора работать. Вёдра я заберу, рядом с Жениным оставлю.
После обеда работали также ритмично, со смехом на одном конце, с рассказами на другом. Кончали последние метры, кидали в уже стоявший самосвал. Лес был рядом, в десяти шагах. Самосвал посигналил, прося разойтись в стороны, а в след за ним вся толпа направилась вниз к дороге. Елена схватила Аксану за руку, стянула с её головы платок, и они моментально скрылись в кустах, уже со стороны наблюдая за уходящими – никто даже не оглянулся.
– Девочки, я здесь, – тихий смешок заставил их отвлечься. – Значит так, я всё просмотрел, наблюдавшие ушли в сторону конторы, в этом краю никого не осталось, но всё же соблюдайте осторожность, вёдрами не брякать, не разговаривайте, у каждого свой ряд, только нагнувшись. До половины всё обсобирано, поэтому быстро вылетаем на горку, а только потом начинаем собирать. Встречаемся с противоположной стороны в лесу. Аксана, тебе понятно?
– Да, Елена всё объяснила.
– Тогда – за мной, поднимемся по лесочку выше, там безопаснее.
Это был настоящий бег с препятствиями, в полусогнутом состоянии они пробежали метров пятьсот. Потом Женя скомандовал "Собираем!", и начался в придачу к марафону сбор урожая. Аксана никогда не видела такого количества огромных красных помидоров, растущих на высоких сильных кустах, приходилось выбирать самые спелые, самые большие, рвала осторожно, клала аккуратно. Ведро быстро наполнилось, а до леса было ещё очень далеко. Она тихонько поднялась над кустами – никого нигде не было видно. Села. Сбоку услышала шёпотом своё имя.
– Женя, здесь я, Женя, – проговорила она.
Он услышал её, взял ведро, и они, нагибаясь, осторожно вышли в сторону поперёк рядов.
– Елена, помоги ей завязать ведро платком, и – за мной. Бегом! – Командовал он.
Они неслись через лес друг за дружкой, перепрыгивая и огибая препятствия, точно повторяя движения впереди бегущего, пока не миновали всю территорию совхоза. Впереди послышался шум автомобилей. Женя остановился.
– Аксана, ты живая?
– Чуть живая, – смеялась она.
– Молодец, хорошо бегаешь, не отстаёшь, возьму с собой на соревнования. Так, отдышались. Спокойно выходим из леса на автобусную остановку с вёдрами грибов. Понятно?
– Понятно.
Она вышла в центре, с полным ведром зашла купила кеды, потом в хозтоварах выбрала большое лёгкое чёрное капроновое ведро, и только после этого направилась домой.
И это было каждый из семнадцати дней их работы в совхозе. На второй день Женя подал ей огромный стальной нож:
– Дарю, – смеялся он, – а то у тебя с твоим ножичком очень низкая производительность труда.
– Спасибо, – улыбалась она, – и правда, очень кстати.
Нож сверкал на солнце, удобная чёрная рукоятка в руке была горячей. Это простое понимание её нужд так грело её сердце, что она уже не чувствовала себя обделённой судьбой. Она еле сдерживалась, чтобы не обратить на себя внимание. Хотелось кружиться, кувыркаться с блестящим ножом, размахивать им во все стороны, сражаясь с неугодными. Кричать хотелось! Но она только улыбалась, заметив, как Елена иронически поглядывает на неё. У Аксаны закралось подозрение, что это именно Елена всё задумала.
Кроме турнепса они убирали картофель, и каждый раз кроме ведра помидоров она тащила с десяток самых красивых картофелин, и репы, и моркови, и лука – ей хватит до нового года, это точно. Маслины, как сорняки, встречались на всех полях, и Елена посоветовала набрать пакетик. Горох цветной, уже подсохший, собирали украдкой все девчонки в перерывах.
Самых спелых помидоров понесла пакет столяру, остальные сама съест.
– Здравствуйте, Федот Петрович. Гостинцы вам принесла. Коробку бы поискали какую, чтобы переложить, а то пакет у меня только один, завтра с ним в дорогу снова надо.
Он, улыбаясь, принёс свою сумку, она осторожно перекладывала помидоры, рассказывая, что колхозные, бесплатные.
– Спасибо, моя жёнушка обрадуется.
– На здоровье. Ну, я побежала.
– Как побежала? Полочку-то не заберёшь что ли?
– Уже готова? – Остановилась она.
– Готова.
Он вынес и поставил на стол полочку, потом сходил за этажеркой, поставил рядом со столом. Они были даже покрыты лаком. Она смотрела на это широкое богатство и не могла никак поверить, что теперь это её вещи – первые собственные вещи. Попробовала поднять – и то, и другое вместе не унести.
– Спасибо, Федот Петрович, у вас золотые руки.
Он молча улыбался, а она рассматривала его произведение. Этажерка, несмотря на метровую длину, казалась лёгкой, из трёх полочек шириной полметра, соединённых резными ножками, которые находились не снаружи, а внутри деревянных пластин и сантиметров на десять выступали над верхней, как декоративные свечи. Она гладила поверхность:
– Это кедр?
– Кедр. Цельный, сухой, трещин не будет.
Полочки тоже были из трёх составляющих, точно с такими же промежутками, точно с такими же соединениями, только в полтора раза длиннее и в два раза поуже.
– Сколько я вам должна, Федот Петрович?
– Сколько дашь.
– Нет уж, будьте добры, называйте цену. Я ведь не безденежная.
– Думаю, двадцати пяти рублей с тебя достаточно.
– Спасибо, меня устраивает вполне. Тогда давайте скажите, много у вас работы? Могу я ещё заказ хорошему мастеру сделать?
– Что хочешь?
– Хочу большой, необыкновенный, круглый журнальный столик, непременно дубовый. Чтобы ножки по углам не торчали, а в центре были.
– Фантазёрка ты, девонька, – улыбался он.– И когда тебе надо?
– Мне к новому году квартиру обещают. Книги у меня теперь есть куда положить, а дубовый столик у меня только для карточного гадания будет, – смеялась она.
– Для чего? Не понял.
– В карты ворожить буду. А для этого серьёзного дела, – хохотала она, – в столике ни одного гвоздя не должно быть.
– Придумала забаву себе! – Смеялся он. – Лучше б жениха искала.
– Вот, потом и наворожу себе жениха. На дубовом столике. Крепкий мужик должен ко мне в руки попасться.
– Ладно, договорились, сделаю тебе дубовый столик. Может и правда мужика себе наворожишь.
Между делом поинтересовалась у Елены, может Наталье Сергеевне отнести помидоров?
– У них с Маргаритой своего такого добра полно, – махнула та рукой, – они в частных домах живут. Это мы с Женей в многоэтажках ничего не имеем, да ты с Урала. Помидоры крепкие, переложи аккуратно через бумагу в коробках, на низ, что позеленее, тебе надолго хватит.
– Спасибо вам большое, я так радёхонька, слов нет.
Двадцать пятого сентября, закончив колхозные работы, все, как один, вышли на свои рабочие места. Ещё через пять дней получили зарплату.
– Как быстро летит время! Даже по магазинам некогда побродить. Хорошо хоть спать есть где. И в коллективе меня приняли, и в работу я всё больше вникаю, в настоящую экономическую, и с производством познакомилась, и люди вокруг интересные.
После десятого октября заметно похолодало, и она решила пойти на работу в джинсах, а сверху одела свою модную белую курточку. Зашла, как всегда, в свой кабинет, поздоровалась. Начальница с удивлёнными глазами детским голосом скомандовала:
– Сегодня из кабинета не выходи!
– Почему?
– Токарский сразу уволит.
– За что?
– Он не любит, когда женщины в брюках! – Хохотала та.
Пришлось вместо брюк на следующий день одеть серую ниже колен юбку на подкладе. В выходные решила собраться в магазины, подсмотреть на себя осеннее пальто. В сумочке уже неделю таскала триста шестьдесят рублей.
– Наталья Сергеевна, а зимой здесь в чём ходят?
– Шубы, сапоги, на голове меха.
– А когда это всё начнётся?
– Как только первый снег выпадет, в этот же день все в зимнем придут.
– А когда он выпадет?
– Обычно в половине ноября.
– Так это же, значит, меньше месяца осталось?
– Да.
– А ещё даже в осеннем редко кто ходит.
– А у нас здесь лето – и сразу зима. Лето жаркое, долгое, а с первым снегом хоть и оденутся в зимнее, а до нового года тепло стоит, даже всю зиму на крышах снега нет, на солнце тает.
– Может мне не стоит осеннее пальто покупать, может сразу зимнее? Как вы думаете?
– Если с деньгами трудно, то на осеннее не имеет смысла тратить, у тебя же курточка на подкладе тёплом.
– Вот я и задумалась. А где зимнюю одежду можно посмотреть?
– Лучше всего съезди в район канифольного, там больше выбор, они к военным относятся, завоз другой.
Она не стала тянуть до выходных, а после короткого субботнего дня сразу после работы поехала в сторону заводского района. Более часа рассматривала весь товар. Чёрная норковая шубка по колено с простым круглым воротником стоила четыреста восемьдесят рублей, была на ватном подкладе и очень хорошо на ней смотрелась. Зимние сапоги на среднем устойчивом каблучке – ещё восемьдесят рублей. Головных уборов – море! Понравилась шапка из белого песца с коротким козырьком, с короткими распущенными ушками, у которых на шнурочках были крупные помпошки. Красивая, глаз не оторвать, но дорогая, триста десять рублей, "на эти деньги можно не одно пальто купить". Вернулась в центр, зашла в универмаг, тоже всё пересмотрела, ничего особого из одежды не увидела. Стояла шапки рассматривала, и вдруг глаза упёрлись в стену – на ней были развешаны простые шкурки. Она сразу спросила, сколько стоит песец.
– Сорок рублей.
Она не поверила, в десять раз дешевле шапки. Может продавец её не поняла?
– Можно посмотреть?
– Песец?
– Да.
Продавец растряхнула перед ней огромной величины шкурку белого песца. Она прощупала её изнутри, сверху – никаких изъянов, выделанная, мягкая, лёгкая.
– Сорок? – Переспросила она
– Да. Сорок.
– Я возьму, – подала деньги.
Та завернула мех в пакетик, отбила чек, расписалась в нём.
Аксана несла свёрток, прижав к груди, а душа ликовала.
– Да я сама из этой шкурки не одну шапку сошью! Ещё и на рукавички хватит! И сапожки можно с боков украсить! И отделку на новогоднее платье сделать! А мордочку с ушками на сумочку пришью!
Решила завтра с утра снять в сберкассе триста рублей, купить шубку и сапоги, на житьё останется шестьдесят рублей, на десять дней до получки хватит.
До обеда в воскресенье она справилась с задуманным. Повесила шубку в шифоньер, вниз сапожки поставила, и принялась делать выкройку для головного убора. Шить её, слава Богу, мама с детства научила, это занятие ей было по душе. К тому же она очень внимательно рассмотрела приглянувшуюся ей шапочку, все шовчики изучила. Выкройка получилась, зрительная память у ней хорошая. Теперь ей нужна вата, марля и материал на подклад. Как же она раньше об этом не подумала? Придётся завтра опять тащиться в центр.
– А сейчас заглянем-ка мы в толстую книгу охотника-промысловика, может что подходящее вычитаем.
Весь вечер воскресный она читала. Много интересного в этой книге было, очень много, для её изучения много лет понадобится. Единственное пока ей пригодится, это то, что резать мех надо лезвием изнутри, то есть по мздре.
х х х
– Наталья Сергеевна, мне надо совсем немного прошить на швейной машинке, не подскажете, к кому можно обратиться?
– Ко мне.
– Правда!
– А что шьёшь?
– Покажу.
– Завтра бери своё шитьё, после работы зайдём, у меня как раз муж во вторую смену на работе будет.
– Спасибо.
У неё уже полностью по форме приготовлен наживуленный ватин из ваты и марли, и такой же формы подклад. Прострочит всё это она быстро.
Начальница жила в середине пути между управлением и транспортным, если путь проложить по компасу, а не по улицам. Добротный из бруса дом, рядом узорчатая летняя кухня, ещё рядом гараж, баня. Перед домом меж высоких берегов протекала обмелевшая местная речушка, мостик через которую тоже был украшен резными деревяшками, он был напротив гаража. Далеко в обе стороны жилья не было, все улицы располагались за огородом дома.
– Райский уголок, – заметила Аксана.
– Так живём ведь. Семья. Проходи, посмотри всё, в огород зайди, зелени себе нарви, может ещё что понравится, пока я поесть соберу, – разрешала хозяйка.
Прямо за домом на солнце вдоль всех построек были кусты роз, уже отцветших, пионов, были свои яблони, груши, кусты ягодников, в дальнем углу меж пожелтевшей листвы висели гроздья калины, при виде которых сердце защемило – это уральское растение. В одном краю ещё спели последние помидоры на посеревших уже стеблях, в другом – обработанные клубничные ряды. Колонка с водой была прямо на входе в огород. На летней веранде стоял огромный стол, самодельные кухонные шкафы и стиральная машина. Сняв на веранде туфельки, вошла в дом.
– Почему с пустыми руками?
– Ну что вы, Наталья Сергеевна, я ведь не за этим пришла.
– Иди в комнату тогда, машинка на столе готова к работе.
В просторной горнице два окна с белыми занавесками, между ними стол, покрытый клеёнкой, телевизор, диван, два кресла. Рядом в маленькой комнатке – огромная кровать и встроенная стенка. Она быстро освоилась с ручной машинкой, нитки были белые, быстрёхонько прострочила ватин, один шовчик на подкладе и свернула всё в свой пакет. Закрыла машинку и вышла на кухню.
