Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– А вы можете мне какое-то резюме дать, чтобы я туда не с пустыми руками собралась?

– Даже направление могу. Наталья Сергеевна ещё с прошлым отчётом ваши документы нам привезла. Вы ведь у неё работаете?

– Да.

– Вот сейчас и посмотрим, – она достала отдельную папочку, – даже характеристика на вас есть, мне сочинять не надо. Округина?

– Да.

– Вот видите, даже помню фамилию, – листала она бумаги. – Вы полностью подходите на должность начальника планового отдела. Что, готовим направление?

– Рисуйте. И расскажите, как туда добраться.

Аксана со вполне трезвой головой, положив пять тысяч в сберкассу, ехала на железнодорожный вокзал. Купила билет. Она ни о чём не думала, просто шла по намеченному кем-то пути. В Лучегорске с поезда сошло не больше пяти человек, и она поспешила догнать последнего, чтобы не плутать в темноте вечера. Город на ровном месте весь светился огнями многоэтажек, к которым они подошли довольно быстро. Расспросив, где можно ночевать, поднялась на второй этаж. Гостиница была небольшой, но шикарной, огромное фойе с одним дежурным милиционером у телевизора. Она подошла к стойке дежурной:

– Мне на одну ночь.

– Ваши документы, пожалуйста.

Она достала и подала паспорт.

– Это всё? – Настороженно спросила дежурная, листая странички.

Аксана почувствовала себя как-то неуютно от этого вопроса. Милиционер, выключив телевизор, подошёл сзади.

– А что ещё должно быть?

– Как вы сюда попали? – Задал он вопрос. – На чём приехали?

– На поезде.

– Где билет?

– Вот, – достала она из кармана куртки.

– Он же у вас до Хабаровска.

– Мне не продали до Лучегорска, сказали, что здесь остановки нет.

– И зачем вы сюда явились? – Продолжал он её допрашивать.

– Мне надо в Соболиное. Меня направили по направлению на работу. Сказали, что дорога туда только через Лучегорск.

– Кто направил?

– "Приморсклес".

– Покажите направление.

– Сейчас достану, – рылась она в своей сумочке. – вот, смотрите.

Прочитав направление на фирменном бланке с круглой печатью, мент успокоился, кивнув дежурной, отошёл к своему телевизору. Проводили в номер. Расспросила, как добраться до Соболиного.

– Автобусы туда не ходят. Только до Верхнего Перевала, а там спросите, подскажут, где лучше сесть на попутку.

– А почему у вас здесь так строго? – Поинтересовалась она.

– Лучегорская ГРЭС – особо охраняемый энергетический объект.

– Понятно.

Попросила, чтобы её разбудили в пять часов утра, чтобы добраться до автовокзала к его открытию.

Посёлок Верхний Перевал появился через три часа езды на невысоком широком плоскогорье, раскинувшись по обе стороны дороги, которая соединяла напрямую два его конца. Ей посоветовали пройти её до конца, а там ждать попутку, все идут в сторону Соболиного. Она уже более часа сидела на окраине посёлка, солнце поднялось высоко, как сзади послышался гул мотора, она быстро вскочила с обочины. Пустой лесовоз гремел прицепом на въезде с той стороны. Подняла с улыбкой руку.

– До Соболиного мне.

Болтая, ехали ещё не менее четырёх часов. "Комацу" не задумывался над преодолением высоких подъёмов и глубоких спусков, крутых поворотов и переездов по узёхоньким мостикам над отвесными пропастями.

– А вот здесь у нас "Чёртов мост", – весело знакомил её с местностью водитель.

– Почему так назвали?

– Сразу друг за другом следуют все тягости для водителя – резкий не просматриваемый поворот, крутой спуск, ещё поворот, мостик, поворот, потом круто вверх. Внизу с одной стороны пропасть, с другой из-за сопок неба не видно. Вниз лучше не смотреть – так и хочется упасть.

– Не страшно каждый день так?

– Привыкли уже.

– Где у вас база?

– В Дальнереченске.

– За день успеваете?

– Только-только.

– Без напарника?

– Один. А вы кем?

– Не знаю. Как директор примет. Строгий?

– Золотой души человек! Можно с ним работать. Мне сейчас направо, тут два посёлка, Нижний склад леспромхоза, а вам придётся на развилке подождать кого-нибудь. Тут до Соболиного рукой подать.

– Может пешком?

– Ни в коем случае! Тайга шуток и необдуманных действий не любит. Из-за каждого куста хищники выглядывают.

– Смеётесь!

– Ни грамма. На полном серьёзе.

– А если на перекрёстке съедят?

– Тут хоть документы да остатки платья можно будет найти.

– Я вообще выходить не буду, везите меня до Соболиного.

– Я уж тоже так подумал, – сказал он перед поворотом, – но мне повезло, автобус рабочих со смены везёт, пересажу вас.

Он посигналил ПАЗику, тот остановился. Ей открыли дверцу изнутри, и она, войдя, остановилась на ступеньках около двери. Все смотрели, и она решила улыбнуться, поднявшись ещё на одну ступеньку.

– Здравствуйте всем! – Сказала довольно представительно.

Кто-то кивнул головой, кто-то ответил, кто-то просто улыбнулся. Все были мужчины.

– Присаживайтесь, девушка, – услышала она знакомый голос и, не поверив, боялась повернуть голову. – Не стесняйтесь. – Настаивал он. – Как вас зовут?

– Аксана Викторовна, – она всё-таки посмотрела на него.

– А я Анатолий Александрович. Вы к кому?

– К директору. – И подумала, – слава Богу, он был хорошим артистом и не выдал нашего знакомства.

– К Борису Ивановичу? На работу?

– Если примет.

– Примет. Нам красивые нужны, – улыбался он.

В салоне тоже все улыбались. Все, кроме неё.

– Сидите спокойно, мне легче постоять, – вот теперь она точно будет на всех них смотреть сверху.

Поворот на девяносто градусов, и автобус пошёл в гору. Прямо по курсу довольно высоковато виднелось селение. Толик проводил её в директорский кабинет:

– К вам, Борис Иванович. – И удалился.

Ей поднялся навстречу маленький красивенький темнокожий человек с чёрными, слегка волнистыми, блестящими волосами, помесь китайца и японца с местным населением. Вопросительно смотрел, ничего не говоря.

– Здравствуйте, Борис Иванович, – без улыбки начала она, – принимайте на работу. Вот мои документы, – она выложила всё, что у ней было.

Он молча пересмотрел всё без всяких эмоций, по деловому, внимательно.

– Справишься?

– Не сомневаюсь. Но меня жильё интересует.

– Сейчас подойдёт Галина Ивановна, она у нас кадрами занимается, покажет вам и жильё, и с посёлком познакомит, и приказ о назначении сразу оформит, и в гостиницу на ночь проводит.

– Можно переводом?

– Конечно. Как уволишься, позвонишь нам, отправим машину за тобой бортовую, забирай с собой абсолютно всё от мебели до вёдер и лопат. Мы не успеваем завозить, расстояния очень большие, а транспорта из-за нехватки кадров лишку не дают. Только-только строиться начали, но есть и баня, и котельная, и два больших благоустроенных общежития, и магазин, и столовая, детский сад закончили, школа к новому году будет. Тебе здесь понравится, и женихов здесь достаточно.

– Кто здесь у нас? – Улыбалась полноватая женщина. – На работу?

– На работу, Галина Ивановна, покажи Аксане Викторовне всё, чтобы не передумала, приказ оформляй начальником планового отдела переводом, утром посадишь в обратный путь.

– Поняла, Борис Иванович. Пойдём со мной, Викторовна.

– Галина Ивановна, чтобы не тратить на меня время, покажите мне моё будущее жильё и столовую, а со всем остальным я успею познакомиться, ко всему остальному я буду без претензий.

Они вышли из управления. С высоты посёлка внизу просматривалось течение реки Бикин, рядом с которым она ехала полдня. У горизонта виднелись ледяные горные вершины, а перед ними во все стороны – бесконечные сопки, то одинокие гордые, то парами влюблённые, то группами весёлые, то нагромождённые друг на друга, как дети. Один склон красный – дубовый, другой – хвоя тёмно-зелёная, те, что повыше – голые каменистые или с желтизной листвы, а у посёлка и у реки стояла богатая ещё зелень. Глаза отдыхали.

– Рыбы здесь видимо-невидимо, я всё ещё наесться не могу, ребятишки трусами ловят, – рассказывала кадровичка. – На соболей зимой можно в сарайке капканы ставить. Борис Иванович планирует зимой мясо не завозить, а сделать бригаду охотников для заготовок, кабанов полно, изюбр, косули, медвежатина. Вот хороший холодильник доделают – жить будем лучше всех. Внизу баня, – продолжала она, – новая, с парилкой, из неё недалеко до речки, если кому жарко, работает круглые сутки, два отделения. Рядом, повыше – котельная, которая отапливает два общежития через дорогу от управления, наше здание, столовую, рядом магазин, почту, да ещё наши коттеджи, что вдоль лесочка прямо за управлением, там все управленцы и жить будут. А во всём остальном посёлке печное локальное отопление. Вся северная часть, видишь? Это гаражи, ремонтные, кузница и прочие рабочие помещения.

– А Нижний склад далеко?

– Нет, три-четыре километра вниз по течению, посёлок Ясенёвый.

– Вывозка?

– И вывозка твёрдодревесных, но основной – молевой сплав. Вот и пришли на нашу улочку. У леса в тупике с одной стороны живёт лесничий, с другой – главный инженер, ближе – мы с Борис Ивановичем и малышом, с другой стороны – наш сын с семьёй, потом ваш коттедж, с одной стороны – ты, с другой будет главбух, должна в конце ноября приехать, они вдвоём с мужем только, поэтому ваш коттедж поменьше других, сразу за управлением один пока пустой, а другой – для начальника производства с главным механиком. Заходи, смотри своё жильё, пока свободно, выбирай любую сторону.

– Можно мне поближе к вам?

– Зайдём?

– О! Здесь и печка есть!

– Так мы отопление-то подвели, когда уже типовые здания построены были, решили печки оставить, они ж из прихожей топятся, вместо стенки, красиво обложили их кирпичиком, а так они настоящие, хорошо топятся. А туалеты с соседями – смежные. Хоть и через стенку капитальную, но слив один. Всё– таки это для нас большое облегчение, что и тепло, и туалет в доме, и вода в кране бежит.

– Газ?

– Да, баллонный. Пока увольняешься, четырёхконфорочную плиту поставим и баллон, и дровчиков наколотых завезём, ещё всем по два столика ставим, один на кухню, другой в комнату. Только вот что, Викторовна, вези из своего посёлка всё, что сможешь, и корыто, и половые тряпки, и все шкафы, здесь пока со всеми бытовыми вещами напряжёнка.

–А здесь что?

– Кладовка.

– Дайте-ка я размеры сниму. Похоже чуть поуже, чем у меня. Это хорошо. Галина Ивановна, я счастлива! Идёмте приказ рисовать.

– Ты сходи в столовую, а потом подойдёшь, уже готово будет.

В столовой после рабочего дня было много народу. Сидя за столиком, она ни на кого не смотрела – она не могла поверить, что попала в такое царство. У ней даже свой участок будет! Все коттеджи управленцев были огорожены со стороны леса одним новеньким заборчиком, у каждой семьи по четыре сотки. И веранда огромная! Разделённая пополам дверью, один выход на улицу, другой – в огород. Обалденное жильё! Это, несомненно, только женщина могла придумать – Галина Ивановна, жена директора.

Глава 6

Через два дня она, не заходя к себе в кабинет, стояла перед главным инженером леспромхоза, Ванюшкиным с заявлением об увольнением по переводу и с приказом «Приморсклеса» о назначении её начальником планового отдела на новом месте работы, так как директор «болел».

– Как? Вы от нас уезжаете?

– Да, Иван Иванович, завтра за мной приедут.

Он не мог уже ничего изменить, сам это понял и подписал заявление с сегодняшнего дня. Она отнесла его в кадры, там ещё больше удивились, но она ни на какие вопросы не отвечала. В "Приморсклесе" ни сном ни духом не ведали, что Наталья Сергеевна беременна. После бухгалтерии пошла к себе в отдел.

– Как съездила?

– Нормально, Наталья Сергеевна. Вот, разбирайте бумаги.

Села за свой стол и сложила руки. Что она им скажет? Смотрела на обеих и думала, что недооценила она свою начальницу. Та убила сразу не двух, а трёх "зайцев". Несомненно, знала о закрытии и канифольного от мужа, и леспромхоза, решила в начале года уйти в декрет и тем самым первое – удержать мужа, второе – родить ребёнка и утереть нос сопернице, третье – перехитрить директора. И ей это удалось.

– Девочки, я с завтрашнего дня не работаю, – медленно, но уверенно сказала она, – меня направили работать в другой леспромхоз.

Маргарита машинально выдернула чайник из розетки:

– Токарский может не отпустить, – задумчиво произнесла после длительного молчания.

– Все приказы уже подписаны, я даже расчёт получила, и трудовая на руках.

При полном молчании позвонила в Соболиное, сказала, что со среды будет свободна, будет ждать машину. Потом набрала Владивосток, узнав Алёшу по голосу, сказала, что меняет работу и место жительства, передала будущий номер телефона, добавила "жду в гости". Спустилась вниз, уговорила Женю свозить её завтра к Хитрому. Зашла к Елене и сказала, что леспромхоз в следующем году закроют, но пока об этом никто не знает, кроме директора, сообщила об увольнении и оставила ей свой новый номер телефона.

После работы зашла в сберкассу, перевела все деньги в Уссурийск и закрыла счёт. Выписалась в паспортном. Весь вечер таскала из магазина пустую тару и покупки – двадцать метров белой ветоши, двадцать метров клеёнки, двадцать метров полотенечного, пять мотков бельевой верёвки, упаковками – прищепок, свечей, лампочек, мыла, спичек, стирального порошка. Скупила все остатки ситца в небольших рулонах. В продуктовом набрала всех видов шоколадных конфет по полкило. Купила химикатов на сто лет вперёд и презервативов. Дома, перекусив, составляла список необходимых хозтоваров, которые могут понадобиться на необжитом месте. Совсем поздно начала снимать шторы, откручивать гардины, трубки в кладовке, все доски с балкона с собой собрала, стала полочки увязывать, одежду паковать. Внутренний замок из кухонной двери выкрутила. Поднялась на табуретку снять цветок и обалдела:

– Ах, ты, проказница, – засмеялась она, – зацвела -таки!

Белыми малюсенькими цветочками была покрыта одна веточка, часто-часто, как вуалью. Аквариумных рыбок переложила в литровую банку, всю зелёную растительность со стеклянными камушками – в другую литровую. Слава Богу, сорок бутылок прошлогоднего вина уже стояли в двух спецмагазинных упаковках.

С Хитрым разговор был короток. Сказала, что уезжает в другой посёлок, но всех гималайских заберёт, приедет сама, в крайнем случае пришлёт человека, который назовётся "Влад".

– Я буду платить за каждую по триста рублей, никому больше гималайских не отдавай и в этот год, и в следующий, и в следующий. Понял?

Он кивнул.

– Вот тебе премия. – Подала триста рублей. – За то, что понял.

В среду в четыре вечера машина была уже здесь. Советовалась с водителем, войдёт ли шифоньер, тот сказал, что войдёт. А в руках был ещё огромный список товаров. Подъехали к магазину, погрузили сначала шифоньер, потом сбросали мелочёвку – корыто, пару капроновых тазиков, пять вёдер, пару лопат, грабли и прочее. Попросила грузчиков из магазина помочь с погрузкой вещей из квартиры. Водитель хорошо закрыл весь груз брезентом. Ключи отдала Елене, которая стояла рядом. Перекрестилась и сказала: "Поехали".

– Хороша же японская техника, – думала она, – и Вася каждую ямку видит.

Она целую ночь не сомкнула глаз, боясь, как бы он не задремал случайно. Поначалу отдыхала, прощаясь с Чугуевкой:

Куда опять? Зачем? К кому? –

Нет! Просто посмотреть хочу тайгу.

Чугуевка, ну что... районный центр?

– Название одно.

Стеклянный ресторан влечёт чужого "Кедр",

не соответствует сему названию теперь,

так как нет хвои в лесу, окроме ёлки.

Кедрач повырубали там давным-давно,

и реки обмелели, такая сушь и мель,

не только ни кеты и прочего лосося,

гольяны и те не хороводятся по ней.

Ни песен, ни гитары звон в "Кедре" не услышишь

в самый праздный вечер. Офицерьё одно.

Да фирменное блюдо "Шишка",

не мясо, нет. Сухое что-то и не съедобное,

поверьте! Одним словом – говно.

И нечем размочить, окроме горькой водки.

Нет почвы – голый камень.

Пыль лето круглое, ухаба на ухабе.

А центр села?! – Под окнами райкома

мусоросборник, отхожие места...

Всё это только мягко говоря.

Чтобы Приморский край в красе я увидала,

Чугуевка, в моей мечте ты лишь ступенькой стала.

Потом болтать начала, расспрашивать про всё, про всех. Но он, видимо, понял её заботу и сказал, что выспался перед поездкой хорошо, но она не могла оторвать ни от дороги, ни от его рук своих глаз и постоянно контролировала его состояние. Ну вот и добрались. Было около семи утра, когда они тихонько подъехали к калитке дома. Оставили всё, как есть и пошли в столовую. Потом он отправился спать, а она села на своём крылечке, распахнув все двери в хату, и стала ждать, когда посёлок проснётся. Прошёл автобус с рабочими на нижний посёлок, потом ещё один в ту же сторону, новенький "ПАЗ" с надписью по боку "Дети". Ушли пара лесовозов.

– Хозяйка! – Услышала она. – Командуй.

Четверо хороших мужичков открывали задний борт и снимали сверху брезент. Кто им дал такую команду, она не поняла.

– Ребята, у меня все вещи только из хрусталя, – смеялась она, – очень дорогие.

Они моментально перетаскали все коробки в кухню, на веранду и в прихожую, она только показывать успевала, куда какие. Добрались до тяжестей. Холодильник сразу включили в розетку проверить, отрегулировали ножки. Над колпаком из нержавейки долго смеялись, но так и не поняли, для чего такое чудо на ножках, которое она попросила поставить на ту часть веранды, которая выходила в огород. Шифоньер тоже оставила на веранде, но в другой части. Подключили газ от баллона, проверили везде лампочки.

– Мне завтра надо все шурупы прикрутить, гардины и прочие гвоздики.

– Хорошо, зайдём. Всё?

– Завтра ещё придумаю что-нибудь, – смеялась она.

Провожая ребят, спросила, где можно обрезать трубки из нержавейки. Сказали, всё, что по металлу – в гараже, что по дереву – легче рядом в котельной. Три дня никто её не потревожил, пока она не навела у себя идеальный порядок.

– Как хорошо, что я ситцу много набрала, – хвалила она себя, – со стороны улицы у меня вся веранда закрыта, и светло, и шифоньеру здесь место.

Комната была много больше, чем её бывшая в квартире, но всю свою мебель и даже шторы она поставила и повесила в том же порядке, как и там. Веранду со стороны огорода она решила приспособить для выделки шкур, её линолеум с колпаком туда отлично помещались, поэтому она вставила в дверь между ними свой бывший кухонный замок. С той же стороны под верандой устроила местечко для вёдер, тазиков, лопат, граблей и прочего инвентаря, для чего пригодились покрашенные досочки с бывшего балкона.

В понедельник, двадцать девятого октября она отправилась на работу. Галина Ивановна отдала ей две пары ключей, для входа на веранду, другой – в дом, со своим промежуточным на связке у ней было теперь три.

– Теперь хоть посоветоваться с кем-то можно, – радовалась кадровичка, – а то я со всем этим хозяйством одна да одна. Хочу Борис Ивановича заставить благоустроить въезд. Как ты думаешь, Викторовна, какие деревья лучше посадить вдоль трассы, он обещал все ямки экскаватором до самой речки выкопать с двух сторон и тротуары до воды сделать, весь посёлок ведь всё лето купаться ходит, и баня тут по пути. Что нам, и на каблучках не походить что ли?

– Я бы берёзок белоствольных насадила с обеих сторон по два ряда по переменке с липами черноствольными, а можно в промежутках с рябиной, калиной. Одни выше, другие ветвистей.

– Рябины-то и липы есть, а вот за берёзками придётся в нижний ехать, здесь не найти.

– Раз захотели, надо делать. Весь посёлок на один день вывести и к обеду закончить можно, если всё подготовить. Зима-то не за горами. Зато весной-то как красиво будет, Галина Ивановна, и каждый может сказать "это я посадил".

– Викторовна, я ведь так же хотела, а ему жалко людей в выходной работать просить.

– Так для себя ведь! Они, кто не сразу, так весной сами рады будут.

– Сегодня я с него не слезу, пусть гонит экскаватор. Если больше саженцев накопают, возле общежитий и детсада можно посадить, около них строительства уже не будет.

– Можно ведь не заставлять людей, а объявление о субботнике повесить, что же они не выйдут что ли, если рядом экскаватор будет работать, машины с саженцами, лопаты готовые, вёдра с водой их ждать будут.

– А кто писать-то будет? Крупно ведь надо, чтобы издалека видно было.

– А ватман найдётся или бумага белая? Тушь, гуашь? Так я напишу. Легко!

"Дружно на субботник выйдем все,

чтоб расцвёл посёлок по весне!".

– Так у нас здесь сливы, яблони, груши дикие – полно!

– О! Я же не знаю. Конечно, обязательно надо посадить. Весна обалденная будет!

Теперь по утрам они часок обсуждали текущие дела, потом до обеда Аксана дежурила в управлении, и мыла, и кабинет свой обиходила, и на вопросы входящих и звонящих научилась отвечать, а после обеда её меняла жена директора. Утром та командовала по поселковым работам, а Аксана – после обеда. Она обошла все производственные помещения, общежития, каждый строящийся дом, заглянула в каждый уголок.

На каждой улице был только один порядок домов, верхняя была почти готова, пятнадцать двухсторонних коттеджей уже заселены транспортниками, они уже работали круглыми сутками. Следующая улица пониже – для лесозаготовителей, строго параллельно верхней, здесь сразу строились пять коттеджей, то есть пять бригад работали от темна до темна. Сто семей к следующему лету должны жить и работать – таков план.

Оказывается, у двух хозяев были коровы, они прибыли сюда из Верхнего Перевала, она тут же договорилась брать молоко. Купила в столовой картошки и решила, что питаться будет дома. А после работы, захватив свои лопаты и грабли, отправилась в котельную. На этот раз там работал молодой мужчинка, тоненький – за удочку может спрятаться – под белесыми бровями на загорелом лице голубые глаза, очень светлые длинноватые волосы и необыкновенно рыжая борода, можно сказать, красная. Он, ничего не говоря, быстро насадил её инструмент на черенки и опять принялся строгать что-то на добротном верстаке. Она не спешила уходить, обошла все закоулочки внутри и вокруг, даже у топки постояла, глядя, как он закидывает туда дрова. Здесь были и помещения для станков, даже небольшая пилорама. Сзади – помещения для жилья, она заглянула во все четыре комнаты:

– Однако, неплохо они тут устроились.

А вернувшись, принялась за свой огород, надо до зимы всё перекопать, очистить от камней – земля заросшая была нетронутой после строительной техники. Надсажаясь с лопатой в руках, планировала насадить зелени, клубники, помидоров, уже отложила десяток Чугуевских на семена:

– Надо за зиму съездить в Уссурийск и привезти всевозможных семян. Астры посажу у себя. И около управления. Точно, заставлю на субботнике клумбы вокруг всего здания сделать и перекопать, камнями белыми обложить. Интересно, есть здесь белые камни?

Видимо, Галина Ивановна, раскачала своего директора – с утра в пятницу огромный бульдозер делал планировку широких тротуаров по обеим сторонам дороги, красиво, на приличном расстоянии от неё, а на следующий день с катерпиллара съезжал экскаватор. Завхозом в посёлке была бойкая Шура, она и почтой заведовала, подвезла к управлению готовых лопат, вёдер, шланги для подвода воды. Три одинаковых объявления уже висели в разных концах посёлка. В пятницу три самосвала ни свет ни заря были отправлены с рабочими за саженцами в разные стороны. Даже была дана команда лесозаготовителям, чтобы из тайги не возвращались без саженцев.

Субботник был назначен на воскресение в десять утра. Посадкой командовали трое – Галина Ивановна, Аксана и Шура. Это был настоящий праздник, такого количества народа она не ожидала увидеть сразу вместе. Кроме имеющихся, к обеду подвезли ещё два самосвала саженцев с нижнего посёлка, поэтому закончили все дела ближе к вечеру. А бульдозер в это время закончил расчистку площадки чуть ниже управления для автомобилей служебных и приезжих и принялся за планировку вертолётной площадки, которой отведено место напротив котельной перед общежитиями. По плану ни медпункта, ни пожарной службы, ни милиции в посёлке не было, для этих экстренных мер использовалась военная часть, которая базировалась в недалёком удэгейском селении. Благоустроили и свою улочку, у каждого двора посадили и по яблоньке, и по рябинке.

– Борис Иванович, пойдёмте ко мне теперь, – пригласила Аксана, – пора отпраздновать моё новоселье.

Они не отказались. Рассмотрели её радости. Галине Ивановне понравилась её швейная машинка, их младшему сынишке шёл четвёртый год, и он с удивлением рассматривал рыбок в аквариуме. Днём его отводили в садик, где работали уже две воспитательницы, хотя кухня была ещё не оборудована и еду приносили из столовой.

– За сколько купила? – Поинтересовался директор, косясь на шкуру у софы.

– За три тысячи.

Угостились самодельным вином, помидорами, шоколадными конфетами. А перед самым темном все собрались в баню. Было начало ноября.

Голова её отдыхала, физическая ежедневная работа по полдня в огороде заставила страдать её тело. Камней было больше, чем земли, и она отбрасывала их к самому забору. По тысяче наклонов, по тысяче поклонов до земли она отбила, всё на коленках выползала, каждую травинку с корнем выкопала. Кисти рук уже не могли держать лопату, но отдохнув за ночь и расходившись на работе до обеда, она упорно занималась со своим огородом. Завхоз Шура, видя её интерес к земле, сказала, что может привезти ей чернозёма с нижнего посёлка пару самосвалов.

– Мне пару мало, вези хотя бы пять, земли совсем нет, одни камни.

Завезли прямо в огород, разобрав изгородь, но это была настоящая земля, осталось только эти пять куч разбросать. Неожиданно, подходя к дому, увидела на своём огороде чужих, догадалась, что ей решили помочь – Шура прислала своих рабочих. К вечеру они справились со своей работой и молча удалились, прибив забор на место. Она сидела на своём высоком крылечке и любовалась на свой огород, теперь глаза её радовались.

Уже неделю стояла тихая сплошная облачность. Всю неделю она стирала, сначала спецовки все, потом постельное, потом все свои наряды, давно не стираные. Она отмыла все свои ручки, ножки. Все уголочки перемыла, все шкафчики. Всё – хозяйственные дела она закончила. Теперь у неё впереди много свободного времени, будет наслаждаться жизнью.

– Борис Иванович, мне бы на Нижний склад съездить, пора с участками начинать знакомиться.

– Аксана Викторовна, мне "УАЗик" должны пригнать, вот тогда мы с тобой и наездимся досыта везде.

– Замечательно!

Проснулась, как всегда, рано, попила кофе, улыбнулась, вспомнив, откуда оно появилось – осталось только на пару раз. Снова забралась в постель и начала глазами переваривать события минувшего месяца. За новыми радостями и хлопотами она ни разу за это время не вспомнила Чугуевку, оставленных коллег, ни разу не возникло желание очутиться в объятиях любимого мужчины, о далёких родственниках и говорить нечего.

– Не мешало бы письма написать, адрес всем новый сообщить.

Здесь все люди, как люди, здоровые, улыбчивые, дружные. Дома на ключи не закрываются даже по ночам, наверное, только она одна во всём посёлке это делает.

– Так я ж с Урала! – Смеялась она сама над собой.

Из всех лиц выделилось одно. Сначала она заметила его явное любопытство, когда бросала камни из земли к забору – чуть не попала в него, он, навалившись руками на острые тычинки, стоял и смотрел, что она делает. Долго, без вопросов. Ей тогда было не до него, она о своём огороде думала. Захотелось бросить так, чтобы попасть в него, но сдержалась, положение не позволяет – она ведь теперь как-никак начальник планового отдела, второе лицо после директора. Во время субботника он ничем не выделялся из других, если не считать его внешности. Один раз они долго беседовали с директором в кабинете, закрыв двери, что было редкостью. Ещё раз из окна кухни она заметила, как он от котельной идёт мимо позади огородов. Куда? Она даже позднее решила сама проверить его путь – нахоженная тропа вела в лес далеко за последний коттедж лесничего.

– Галина Ивановна, а кочегар с красной бородой что за тип?

– Это самый древний житель нашего посёлка, – засмеялась она.

– Он ко мне в огород заглядывал.

– Он безобидный. Сам по себе живёт. Не бойся, не обидит, у него с детства половых огранов нет.

– А как же он...?

– Не знаю. Это Борис Иванович сказал. Не надо никому об этом говорить. Живёт себе и пусть живёт. Когда ещё планировали здесь леспромхоз открывать лет пять назад, он здесь в землянке жил, бичевал одним словом. Охотник. А потом всю местность нашему показывал. Борис Иванович и дал ему и работу, и жильё, он за котельной живёт, и гараж ему на берегу поставил самый лучший, и лодку с мотором привёз. Документов-то у него никаких. Откуда родом, сам не знает. У нас тут ещё есть такие, никому директор не может отказать. Да и работы хватает всем.

– А почему документы человеку не сделать?

– Кому они тут нужны-то? Все своих в лицо знают, плохого или чужого насквозь видят.

– А Борис Иванович на охоту ходит? Или на рыбалку?

– Сейчас с этой работой не до охоты и рыбалки, а раньше бывало.

– А я, Галина Ивановна, хочу хоть один разок на охоту сходить, и пострелять хочу, и зверей повидать хочу. Хоть бы с белкой встретиться!

– Этого добра полно. У нас же до марта месяца, сказали, плана не будет, всего за зиму насмотришься, и зверей, и рыбы, и в тайгу тебя сводим.

– Правда?

– Надо только договориться с кем-нибудь. Ладно, я подумаю.

– Спасибо, Галина Ивановна, а то скучно ведь, а тайга рядом. Галина Ивановна, я тоже уже месяц без прописки живу.

– Сюда уже переезжает с Ясенёвого комендант, он же и парторг, у него все печати есть, будем всех прописывать. Рядом с завхозом в коттедже будет, с одной стороны жить, с другой – работать.

– Галина Ивановна, вам не кажется, что нам надо на все служебные здания вывески сделать, и названия улиц с номерами домов обозначить, соднова бы таблички нам на кабинеты сделать, людей-то много новых понаедет, а то можно вскоре и запутаться будет. Да и приличней посёлок бы выглядел.

– Как-то я это упустила из виду. Ты права. Поможешь мне всё это перечислить, чтобы я чего не забыла?

– Конечно, сегодня же начну писать список, а потом уж дополните.

– А куда-то ведь ещё заказать надо будет.

– На Верхнем Перевале не делают?

– Нет, там всё вразнобой, каждый сам себе рисует, кто на деревяшках, кто на ржавых железках. Нам бы надо что-то красивое, однотипное, и вечное сделать.

– Мы, самое главное, должны список приготовить, размеры указать. Если не к спеху, то я попробую или в Уссурийске, или во Владивостоке договориться, может получится за зиму.

х х х

Каким он будет, новый день? Предскажет ли судьбу мою?

Что принесёт он, свет иль тень? – Лежу и думаю.

Что-то сердце по утру так взволнованно...

И в жилище по стенам будто новое что...

И с постели вдруг меня приподняло что...