Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"
Автор книги: Валентина Груздева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Повесили отпечатанный график отпусков, и она решилась впервые зайти в профком. Там было два кабинета, дверь к председателю была полуоткрытой.
– Здравствуйте, – обратилась она к бухгалтеру профкома.
– Здравствуйте, Аксана Викторовна, проходите, рассказывайте, как новоселье отметили, – любопытничала молодая неряшливая девица. – Директор был?
– Да. На пять минут заглянул поздравить, – соврала она.
– И всё? – Удивилась та. – А кто ещё был?
– Да наши девчонки только.
– И всё?
– Так комната-то небольшая.
– Теперь покупать всё будете?
– Буду. Надо. Жить-то надо начинать. Я вот поинтересоваться хотела, какие путёвки здесь обычно бывают. Хочется в отпуск в июне куда-нибудь съездить. Можно?
– Давайте я вам дам каталоги, можете к себе даже в кабинет взять.
– Спасибо, я так и сделаю, удобнее мне.
Она набрала целую кучу в красивых обложках брошюр, и была уверена, что ни один из присутствующих у неё на новоселье не подумал поделиться с бухгалтершей своими впечатлениями, ни к чему той знать и о похождениях директора, которые её интересовали, нечего сплетни распускать.
Много же интересных мест приглашало на отдых, и Камчатские гейзеры, и Сахалин, и зимние купания в цветной минеральной воде среди белых снегов, всевозможные дома отдыха, пансионаты, курорты, водные маршруты. Она читала всё подряд, ничего не пропуская – голова потом сама разберётся. И на следующий день читала, и ещё на следующий. Наконец, выбрала из отложенных одну простенькую в несколько листочков сшивку – от Владивостока мимо Курильских островов через Южно-Сахалинск и обратно, двадцать один день на океанском лайнере. Она отнесла все брошюры обратно. На сей раз председатель профкома была за своим столом, а бухгалтерши не было.
– Екатерина Ивановна, можно к вам? Здравствуйте.
– Аксана Викторовна! Здравствуйте. Конечно, проходите, – улыбнулась та озорно.
– Я вот отпуск свой планирую. Взгляните, вот это – реальное предложение?
– Давайте посмотрим... Прошлого года выпуск... Должно действовать, – рассматривала рекламную брошюрку. – Но цены-то какие!
– Ну и что. Всё равно хочется.
– Если так хочется, если решили, то я должна заказать путёвку. Вам на какой месяц?
– По графику с двадцать первого июня.
– Я переговорю с Семён Марковичем, сможем ли мы вам оплатить все положенные семьдесят процентов стоимости, а потом вам скажу. Времени ещё достаточно.
– Я не настаиваю на первом классе, но третий мне тоже не надо.
– Хорошая середина. Второй класс, значит? Поняла, – ручкой по линейке подчеркнула строку.
– Спасибо, Екатерина Ивановна, – улыбнулась она, уходя.
Полная путёвка стоила пятьсот пятьдесят рублей, 70% = 385, 50% = 275, 30% = 165.
– Даже если мне оплатят только тридцать процентов, я всё равно поеду, – думала она, – триста восемьдесят пять рублей – это моя зарплата за полтора месяца, именно столько дней длительность моего отпуска, то есть все отпускные деньги, но и этот, самый плохой вариант, меня устроит.
А дома она размышляла об открывшихся ей связях. Леспромхоз напрямую завязан с канифольным заводом, где начальником производства является муж Натальи Сергеевны. Вот почему она вольготно устроилась начальником планового отдела. Со слов Елены, её начальница не захотела отвечать за соцсоревнование, оплату труда на участках, за нормирование и в угоду этому пришлось изменить штатное расписание управления, выделив в отдельную структуру ОТЗ. Кроме того, родом из Уссурийска, та имела родственников, работающих в "Приморсклесе" – это тоже не малозначащий факт, играющий в её пользу. С такими связями приходится и считаться, и быть осторожным самому директору. Хоть Елена и справлялась со своей работой, она всё-таки находилась в ущемлённом положении, у ней в отделе уже пять лет было две вакансии, но Аксану приняли именно в плановый отдел – всё для Натальи Сергеевны. Чувством зависти и ревности та не могла поделиться ни с кем, кроме Аксаны и, конечно, пыталась всеми силами показать, что она не менее достойна уважения. К тому же незамужняя жизнь с ребёнком-балбесом обостряла сложившееся пренебрежение, хотя и не явное. Но жизнь есть жизнь. Однако, Аксана ничего плохого не могла сказать и о своей начальнице, умна, добра, хозяйственная, ни к кому не придирается, проста в общении, даже голос у ней по-детски ласковый, привлекательна, аккуратна, улыбчива. Но – себе на уме. А как иначе! Разложенное Таро полностью подтвердило и характер, и душевное состояние, и отношения и потенциалы прошлого, настоящего и ближайшего будущего как той, так и другой её коллеги. Теперь она будет постоянно следить только за изменениями их мыслей и непременно заметит, если что-то пойдёт не так.
Две недели у ней ушло на первое знакомство с интересующими её личностями. Ещё в декабре, занимаясь расчётами тринадцатой зарплаты, она для себя сделала полный список со всеми паспортными данными абсолютно каждого члена коллектива. Пачка фотографий в размере открытки была у ней в руках. На обороте каждой было написано: дата рождения, имя, отчество, фамилия карандашом, образование, должность, соответствующие знаки Зодиака, масть Таро, нумерологическое значение, полное число лет карандашом.
– Теперь вы все у меня в руках! – Радовалась она такому богатству, легко свалившемуся ей прямо в новогодний вечер.
Рассовала их по чёрным пакетам, оставив на столе только нужные – Аксана, директор, начальница, Маргарита, председатель профкома, Елена – именно эти связи она будет отслеживать, остальные – по возникающей необходимости.
В середине февраля снег ещё лежал, но это была уже не зима, хотя одеты были все ещё по-зимнему. Аксана перестала ездить четыре остановки до работы на автобусе. Ей понравилось каждым утром прогуляться по свежему воздуху, кроме того, расширилось пространство вокруг от постоянного сопровождения Еленой и толчеи в транспорте. Легко дышалось, легко шагалось вдоль прямой немноголюдной улицы. Она, наконец, освободилась от всех интуитивных вопросов, торчавших из головы, отправив их в космическое пространство, словно почтовых голубей с посланиями ко Всевышнему. Не вычеркнутым из списка только один вопрос – замужество – это на повестке сегодняшнего дня. Во время новоселья она слышала его два раза, от Елены и от кадровички, и была удивлена, что тем было неизвестно о её штампе в паспорте.
– Наталья Сергеевна, – обратилась она с вопросом при отсутствии Маргариты, – что ли Елена Рашитовна да и кадры не знают, что я замужем?
– Это ты про пожелания, что звучали в новой квартире? – Засмеялась та.
– Ну.
– А зачем им знать?
– Так я ведь документы пересылала с Вовой. Неужели кадры так невнимательны?
– А Вова ведь их мне привёз. Я их не собиралась отдавать в другие руки, просто написала на чистом листе данные диплома и паспорта, им этого достаточно. Мне пока доверяют.
– Поняла. А то мне интересно стало. Как, думаю, они в неведении остались?
– Ни к чему им лишняя информация о моих работниках, – серьёзно говорила та, – и, вообще, купи себе обложку на паспорт и спрячь кое-какие странички.
– Ладно, куплю, вы правы.
– Елена в середине апреля в отпуск собирается, просит тебя оставить вместо себя. Готовься. Через неделю закончим с тобой техпромфинплан – пойдёшь осваивать вплотную нормирование.
– Это же так много надо узнать, за два месяца я научиться не смогу! – Испугалась она.
– В принципе, она никуда не уезжает, родных у неё нет, она ж детдомовская. Да и работа у ней поставлена хорошо, у тебя только текучка будет.
– Всё равно страшно.
– Аксана! Ты ли это? Ну-ка, улыбнись! Тебе же интересно должно быть.
– Да уж, я насмотрелась, как с ней начальники участков разговаривают. Как она выдерживает? Не перестаю удивляться.
– Это только цветочки ты увидела, – смеялась та, – видела б ты, как она с директором разговаривает, отстаивая свою правоту, любо-дорого присутствовать.
– Нет, я к директору совсем не пойду.
– Куда ты денешься, если он захочет тебя услышать!
– А директор когда в отпуск пойдёт?
– Это будет сюрприз для всех, – смеялась та. – Никто не знает.
Екатерина зазвала её, бегающую по отделам, к себе:
– Семён Маркович сказал, "пятьдесят – на пятьдесят". Согласна?
– Согласна.
– Тогда я заказываю. Посмотрим, что ответят.
– Спасибо.
Елена Рашитовна сразу поручила ей всё соцсоревнование, итоги которого ей предстояло ежемесячно стандартным трафаретом записывать на огромных стендах при входе в фойе первого этажа, так же как и итоги деятельности всего леспромхоза. Показала всю свою отчётность, не ежедневную, слава Богу, "Как я устала от этого!", познакомила её со всеми своими папочками по расчётам норм выработки для каждого участка в отдельности, не скрывая, делилась трудностями, с которыми столкнулась за все годы работы. У ней даже были записи всех проблем, которые она решала с самого первого дня в этом леспромхозе, с вопросами-ответами, источниками информации, с номерами страниц учебников, приказов, указаний свыше, даже перепиской подколотой – кладезь информации для Аксаны; все телефонные номера соседних леспромхозов, с которыми она поддерживала связь, даже лесобиржа во Владивостоке, где она сама побывала по вопросам труда; море учебной литературы; акты ревизий вышестоящей организации не только нашего, но и других леспромхозов; вопросы с ответами для аттестации всех категорий нормировщиков и экономистов. Елена каждый день спрашивала и снова задавала ей теоретический материал, и Аксане ничего не оставалось, кроме как с головой погрузиться в новое бескрайнее информационное поле.
– Боже мой! – Думала она. – Это будет продолжаться до самого лета! Жить некогда! О каком замужестве они говорят!
На деле всё оказалось проще, Елена ведь только через полтора месяца в отпуск пойдёт. У ней не голова, а дом советов, она знала так много тонкостей, так любила свою работу, с таким интересом рассказывала о разных людях, с которыми ей пришлось столкнуться. Аксана была поражена её глубокомыслием, а ведь чуть-чуть всего её постарше.
– Елена Рашитовна, я ещё никогда не видела, как взрывники работают.
– Интересуешься? Устрою. Сумки готовь. И денег побольше.
– Зачем?
– Отправлю в сопки. Там сейчас разгар охоты, на каждом углу, под каждым кедром пушниной торгуют, можно поторговаться.
– Что-то сопок я здесь не заметила.
– Мы ж пеньки добываем на старых вырубках абсолютно во всех леспромхозах края, на каждом есть наш участок, почти половина из них в сопках. Багульника мне привезёшь.
– Если найду.
– Спросишь, ребята покажут, нарежут. Вези целую охапку.
– А когда это будет?
– Как только с Женей договорюсь. Ты только в любой момент должна быть готова. Он завезёт тебя домой на пять минут, переоденешься, сумки, деньги в руку – и сразу вышла.
– Ладно, сегодня же всё приготовлю.
х х х
Как интересно! Она мчится на первом сидении по широкой грунтовой дороге! Вдаль от селения! Подальше от примелькавшихся лиц! Сзади трое молодцев, хороших знакомых ребят. Вообще-то, в Приморском крае, как она поняла, дорог нет, кроме одной, которая тянется вдоль железной дороги со стороны Китайской границы от Хабаровска до Владивостока. Во всех посёлках понятия не имели об асфальте, в Чугуевке она видела его только в одном месте – между цветущих газонов у входа в своё управление, даже у райкома, на площадях, у ресторана, даже у канифольного не было асфальта перед заводоуправлением. Для любой новой дороги просто снималась почва, бульдозером выравнивалась каменистая поверхность и, самое главное, по бокам делались глубокие откосы, не менее одного метра ниже полотна, и это – на десятилетия вперёд безо всякого их содержания. Если, конечно, в каком-нибудь месте случайно не размоет водным потоком, в этом случае здесь появляется мост.
УАЗик тянул вверх, это она заметила. Рядом с дорогой – хвоя. Местность изменилась – горы. Она не назвала бы их сопками. Сопки – это Владивосток, другими она их не представляла. Однако, крутизна приличная, градусов тридцать.
Вышли из машины. Днём уже были нулевые температуры. На ней ветровка с капюшоном, под которой тёплая белая курточка. День стоял тихий, пасмурный, утром даже пролетали редкие снежинки.
– Женя, я должна вернуться с охапкой багульника и с пушниной.
– Понял. Заедем.
Совсем рядом послышалась череда взрывов. Мужчины остановились, и каждый про себя что-то шептал.
– Во-время приехали. Пойдём. Сейчас как раз вторую закладку будут делать, посмотришь весь процесс. Здесь будем не больше часа, ещё на два участка надо заехать.
Вот, теперь она знает, как это делается – бурят, закладывают взрывчатку, отходят в укрытие, нажимают на пульт, и считают, сколько взрывов прогремело, обычно за один такой сеанс восемь-двенадцать пеньков разлетаются. На следующий день сюда приходит бригада заготовителей, собирают, довытаскивают из земли оставшиеся, измельчают, если надо, чистят, грузят, вывозят.
– А почему в Кокшаровке не взрывают?
– Там пеньки не такие смолистые, при взрыве в труху превращаются, и почвы не такие каменистые, можно и "ковырялкой" выцарапать.
Уже после обеда он остановил машину, сам по колена в снегу добрался до пригорка, нарезал большой веник стеблей, связав низ, бросил ей под ноги. Потом остановились у конторки небольшой, даже без вывески.
– Пойдём пушнину смотреть, – улыбался он. – Что хочешь-то?
– Шкуру медвежью.
Он внезапно остановился:
– Медвежью? Кто ж тебе её здесь продаст? – Задумался. – Ты больше вслух-то такие слова не говори никому. Так, что делать будем? – Задал сам себе вопрос. – Тебе какого медведя, бурого или гималайского?
– Гималайского. С белой грудкой.
– Всё-таки мы давай сюда зайдём, ты посмотри там просто так, из любопытства, что есть, а я с начальником потолкую с глазу на глаз. Не получится если, то в другое место заедем, знаю куда.
Это была заготовительная контора, куда промысловики сдавали весь мех, добытый во время легального сезона охоты. Насмотрелась Аксана глазами своими – на всю жизнь хватит. Удивилась только, что соболь был таким маленьким, на картинках в её книге этот зверёк был много крупнее норки. Конечно , задала вопрос. Оказалось, что шкурку соболя, мздра которого была очень тонкой, ссаживают, то есть сжимают, как бы уплотняют, видимо, что-то пропустила она при прочтении. Были здесь и выдры, расценки у которой были за один квадратный сантиметр, говорят, очень ценный мех, но она ничего привлекательного в нём не нашла. Висели роскошные шкурки лисиц. Но покупать она ничего не собиралась. У Жени тоже результата не было, и они уехали отсюда ни с чем.
– Сейчас мы заедем к очень хитрому человеку, – наставлял он её по пути, – никаких вопросов ему не задавай, даже про цену. Поняла? Он сразу поймёт, что ты новенькая, и сам запросит в два раза дороже. Если у него есть товар, осматривай долго и придирчиво, выделанная шкура стоит дороже. Если решишь брать, смело отдавай ровно половину, не больше.
Они подрулили к хорошему частному домику.
– А если у него нет?
– А если нет, тогда закажем. Через него многие реализуют свой нелегал. Я вмешиваться не буду, могу только помочь поднести.
Видно было, что они с хозяином были давным-давно знакомы, оба приветствовали друг друга по-свойски. Ни разу она не услышала в их беседе слов "шкура", "медведь", "бурый", "гималайский".
– Хитрый, есть у тебя что-нибудь?
– Всё есть.
– Давай нам маленького.
– Пойдёмте.
Они вошли в сарайку, где было два отделения. Он вынес, разложил на полу выделанную шкуру. Аксане она показалась маловата. Она, присев, щупала выделку, переворачивала, любовалась мехом, опять переворачивала, опять щупала. Потом недовольная встала:
– Побольше надо.
Хитрый только хмыкнул.
– Выделанная, качественная, лёгкая, – нахваливал он, – хоть на стенку, хоть под ноги, барышня.
– Нет, не нравится. Свеженького-то ничего нет?
Он опять хмыкнул. Однако, поднялся со своего чурбана, унёс шкуру в соседнюю дверь. Вынес завёрнутый тюк, развязал, растянул во все стороны мягкую сырую шкуру.
– Смотри.
Она щупала жирную, пересыпанную солью мздру, даже когти на лапах были не сняты. Местами жира было, хоть суп вари, поднимала со всех сторон тяжесть, чтобы на мех взглянуть.
– Возьму, если мех покажете мне весь.
Все трое принялись переворачивать. Никаких изъянов, ровный, толстый, с подпушком богатым.
– Свежий, вчера только из тайги, сейчас уже недорого просят, пятьсот рублей всего. Ранение в голову, идеальный случай.
– Заворачивайте. Завяжите покрепче.
Хозяин старался вовсю, завернул в относительно чистую тряпку, потом в бумагу, перевязал со всех сторон. Она достала из кармана три сотки, положила на тюк перед ногами.
– Вот. Я цены знаю. Даже больше даю. В карманах пусто, – смотрела она на него.
Он долго не думал, потянулся за деньгами.
– Ладно. Договорились. Забирай.
Женя положил шкуру себе под ноги и укоризненно сказал:
– Зачем много дала?
– Да Бог с ним, пусть радуется. Я ж довольна. Хороша будет.
– Ты хоть знаешь, сколько с ней работы надо ещё проделать, чтобы можно было пользоваться!
– Примерно.
– Вот-вот. Чтобы её выделать, надо по уши во всём этом жире измазаться сначала.
– Ничего. Что-нибудь всё равно получится.
– Знаешь, кто выделывать-то умеет?
– Пообещали девчонки найти. Может, Женя, ты подскажешь?
– Ладно, завтра занесу два адреса.
Он помог поднять эту тяжесть ей на второй этаж.
– Женя, спасибо. Ты бесценный человек. Побольше бы таких. Спасибо большое.
Оставив себе несколько веточек, отнесла Елене багульник. Рассказала, как съездила, умолчав про шкуру.
– Багульник в воду поставь, он через неделю расцветёт, залюбуешься. Завтра отчётный день, не проспи случайно.
Она весь вечер читала про выделку шкур. Свою радость пришлось вынести на балкон, так как запах был не из приятных. Итак, первое, что она должна сделать, это – обезжирить, а между делом запастись материалами для выделки, выписала все ингредиенты, которые необходимо приобрести – уксусный пикель, в состав которого входит серная кислота, соль, дубильный экстракт на основе хрома, стиральный порошок для шерсти, квасцы алюминия, глицерин, скипидар, желток яйца, не хвойные опилки и так далее. В универмаге она видела прилавок для охотников, там под стеклом всякого подобного добра было полно. Решила вынести обеденный столик в прихожую, расстелить на кухне тряпок, положить на них большую фанерку с камина, все доски с балкона, хорошо, что они уже были чистыми и сухими. Потом она на них разложит белый чистый обтир, шкуру и займётся её обработкой. Если кто придёт, в кухню двери будут закрыты, при открытой там форточке воздух там будет нормальным. Главное – начать.
Она обрезала ненужные когти на лапах, чтобы не царапали пол, симметрично закруглила края грудки, шеи. Уже третий вечер ползала она вокруг своей радости на корячках, сегодня уже добралась до самой мздры. Её халатик придётся теперь только выбросить, также, как и тапочки. А голова размышляла о Маргарите. По должностным обязанностям на той лежал сбор ежедневной оперативной информации, её свод, и предоставление оной начальнице, директору и всем отделам управления.
– Когда я вернусь в ПЭО, я заниматься этим не буду. Это точно. Хватит меня за дурочку держать!
Начальница работает по должностным обязанностям только с директором, вышестоящей и смежниками, то есть с канифольным заводом. Аксане остаётся работа с экономистами участков по приёму отчётов на бумажных носителях, анализ, который она предоставляет только начальнице.
С психологической точки зрения, судя по картам, Маргарита играла в одну и ту же игру в паре с Токарским. Знает ли об этом Наталья Сергеевна? Роль шпионки не простая.
– Хитёр директор, однако!
Директор был интересным человеком. Симпатичный, сухощавый, седой, легко справлялся со своими кадрами, знал всё обо всех до мелочей, говорят, был очень проницательным человеком. Мог принародно посмеяться над любым, если ему что-то не понравилось. Рассказывают, что уволил предыдущую секретаршу, заявив той на оперативке в присутствии двадцати человек, чтобы пошла подмылась, а то запах от п... невыносимый. Без галстука к нему в кабинет ни один мужчина не заходил. Спорил азартно, но если кто-то доказывал свою правоту – соглашался, и всегда принимал правильные решения. Не гнушался подкупом. Украинский поляк. Вообще, весь Приморский край – это переселенцы с Украины со сталинских времён, простые, работящие, весёлые люди.
И всё-таки голова её невольно возвращалась к Маргарите.
– Надо как-то аккуратно вывести к этой теме Елену, похоже, что она мне доверяет. Что та расскажет о Маргарите?
Всё общение с последней было завязано на пирогах и чайнике. А ведь она не дурочка, Аксана помнит её чёткие замечания и поправки, советы, которые та ей делала в начале работы. Кстати, всегда старалась делать их при отсутствии начальницы, и Аксана десятки раз говорила за подсказки "спасибо".
На носу восьмое марта. Девчонки собрались прямо в праздник сходить в единственный в Чугуевке ресторан "Кедр".
– Придётся пойти. Молодцы всё-таки, не сидят по домам. Вроде и разные все, а дружат. Говорят, Токарский за любые сплетни, и не только в свой адрес, увольняет. Вот почему бабы не дают вольностей своим языкам. Интересно, а кто ему эту информацию поставляет?
Боясь испортить ванную кислотами, попросила соседа достать ей какую-нибудь ёмкость, чтобы та поместилась в пустующем углу ванной. Он заволок ей цилиндрический колпак из нержавейки – крышку от какого-то резервуара с шарообразной поверхностью, к которой для устойчивости приварил ножки, в него входило восемь вёдер воды.
Вся мздра уже была покрыта, как слоем теста, химикатами с кислыми отрубями, которые она начала снимать, разбивая и разминая кожу. Наконец загрузила шкуру в ёмкость в раствор соли, квасцов и эссенции. Завтра грязная работа закончится, останется отжать и при комнатной температуре выбивать и разбивать до тех пор, пока мздра не высохнет, а после останется только жировка кожи и обезжиривание меха.
Наконец, задуманное изделие начало приобретать товарный вид, мех искрился, лоснился, был пышным. Кожа стала мягкой и чистой. Решила все края обработать чёрной тесьмой, под мехом будет незаметно и крепко, зато белая часть с двух сторон ещё более выделится. Записала весь произведённый процесс на чистый лист бумаги, который, свернув вдвое, степлером прикрепила в соответствующий раздел книги. Восемнадцать дней она спины не разгибала, но получила то, что хотела. Сил кричать "Ура!" не было, только молчаливое любование перед софой со стороны. Она ещё ни разу не решилась встать на это богатство босой ногой, только смотрела.
Прополоскав и высушив все балконные доски, довела до ума свой балкон, использовав сначала олифу, потом оставшуюся с прошлого года половую краску.
– Господи! Наконец-то кухонный столик занял своё место, – радовалась она, – наверное, весна пришла, пора убирать подальше зимнюю одёжку. Сапожки ещё в прекрасном состоянии, хватит на следующую зиму. Сегодня же куплю лёгкие осенне-летние ботиночки на высоком каблуке и длинную чёрную вязаную юбку на подкладе с чёрно-серо-зелёной безрукавкой, давно уже смотрю на них в магазине. Ничего ещё в Чугуевке на себя не купила. Соднова халатик надо подобрать. И тапочки "медвежьи" пора выбросить, да новые купить.
– Елена Рашитовна, – интересовалась она житейскими вопросами, – а чем вы в отпуске планируете заниматься?
– Ничем.
– Говорят, здесь совсем речка рядом.
– Да, с двух сторон заводского посёлка.
– А купаются?
– Всё лето мой пацан на речке пропадает.
– Может выведете меня позагорать?
– Сейчас ещё холодно, а вот с середины апреля можно будет погреться на солнышке.
– Так хочу поваляться на берегу. Мне бы вот ещё молока брать у кого-то договориться.
– Так торговки на площади всем торгуют, договорись с любой, что поближе живёт.
– Так и сделаю. А в лес летом ходите?
– Одна ведь не пойдёшь.
– А что в лесу пособирать можно?
– Много чего есть, и виноград дикий, и груши дикие на компот хорошо идут, но это далеко. Легче взять ведро и съездить в Минеральный за клубникой, это первая ягода, за которой я езжу в июне, там этой клубники в каждом дворе пруд пруди, за бесценок отдают.
– Возьмёте меня с собой?
– Возьму, – смеялась та.
Аксана уже составила план своих незнаний. Как только она останется одна, выпишет для себя расчёты всех норм выработки на всех без исключения видах работ, на всех без исключения видах техники от экскаваторов, тягачей, самосвалов, кранов до погрузчиков и лесовозов. Приготовила для этой цели крепкую общую тетрадь с хорошим переплётом, чёрную пасту для ручек, ой как ей пригодится это на всю оставшуюся жизнь. Всё у Елены было, и все виды деятельности по переработке на бирже, и все операции по заготовке, готовый материал, проверенный практикой, даже в равнении с другими леспромхозами.
– Хороший ты себе чёрно-зелёный костюмчик приобрела, – отметила Елена, – я тоже на него обратила внимание, но как-то не решилась на безрукавку. Смотрится отлично.
– Я тоже на него целых две недели смотрела. Пошла за халатом и не выдержала, купила.
– Как твои цветки-то дома ворованные? Растут?
– Растут, – смеялась она, – золотой ус аж метровые стрелы толстенные тёмно-коричневые по всей стене выбросил. Пришлось, чтоб не болтались, белой изолентой по всей стене закрепить. Мощный такой, как паук. А на кухне туйка светло-зелёная тоже пушиться начала.
– Туйка иногда цветёт мелкими белыми незаметными цветочками. Редко, но метко это бывает, говорят, к переменам. Советую заметить, проверить.
– А что ещё интересного можно из весны-лета извлечь?
– Я вот года три уже собираюсь вино поставить, нынче, наверное, надо заняться. Хорошего виноградного можно, яблочного, или ягодного, калины в лесах полно, и недалеко даже.
– А что для этого нужно, кроме ягод?
– Бутыль стеклянную, пробку к ней резиновую с дырочкой, трубку гибкую, и много аккуратности и терпения.
– А где бутыль можно приобрести?
– Женю попросить. Рецепт у меня есть, научу. Давай разного поставим, лакомиться потом года на два хватит, полезней, чем водка.
– Давайте. А виноград дикий?
– Нет, он здесь не сахарится, как настоящий. Осенью много завозят из Китая, сходим на базу, выберем подходящего по паре вёдер. Яблоки тоже не все подходят. Осенью и расскажу.
– Я сейчас хочу рецепт почитать.
– Ладно, принесу завтра.
Только-только Елена ушла в отпуск, Екатерина Ивановна, заглянув к ней в отдел, сообщила, что пришла путёвка, двести семьдесят пять рублей Аксана должна заплатить в бухгалтерию профкома. Когда она принесла деньги, заметила набыченное состояние бухгалтерши, та даже не смотрела на неё, только пыхтела и плевала на пальцы, перебирая ими бумаги в своих папках, ища решение профкома о выделении путёвки. Молча выписала квитанцию об уплате, дала расписаться в получении. Аксана хохотала в душе такой примитивной бесовщине, наверное, разболтает сейчас всем, что за один год работы ей выделены такие деньги на отдых, три месячных оклада бухгалтерши. А дома, читая путёвку, рассматривая сопроводительные к ней рекламные буклеты с описанием экзотических мест стоянок, видов, музеев, в которых ей предстоит побывать, всевозможных благ, предоставляемых на теплоходе, расписание движения по маршруту, подробный распорядок дня во время путешествия, она была в восторге от ещё одного удавшегося намерения, уже представляя, как она будет ходить по палубе, разговаривать с незнакомыми людьми, строить глазки мужчинам, загорать и купаться в своём бело-голубом купальнике в пресном бассейне на корме, и улыбаться, улыбаться, и улыбаться. Путёвка была с двадцать пятого июня по пятнадцатое июля. Она, конечно же, сразу поедет двадцать первого числа, обязательно зайдёт к Фаине показаться, погуляет пару дней по Владивостоку. А может договорится пожить у той с недельку и после путешествия.
х х х
Жена соседа, Ася, работавшая тоже кем-то в конторе ЖКО, давно навела порядок в своей квартире, собралась рожать второго ребёнка, накупила всякой литературы, журналов по вязанию и частенько заглядывала к Аксане за советом, так как быстро поняла, что она в этом разбирается. Полностью увлеклась вязанием чепчиков, костюмчиков, носочков для будущей малышки.
– Без швов вот хочу штанцы начать, мягкой пряжи купила, а уж если получится у меня, тогда и к кофточке приступлю. Снизу или сверху мне начать надо?
– Лучше сверху, так как подрастёт – можно низ довязать будет, легче. Ася, забери-ка у меня капусту, с нового года стоит квашеная, место в холодильнике занимает. Только потом баночку верни.
– Давай, мы всё съедим, – смеялась та. – У тебя балкон-то закрыт?
– Нет, никаких крыш на моём балконе нет.
– Я не о крыше. Мой собирается железную решётку со всех сторон прикрыть, а то, как на витрине, говорит, всё видно, в трусах выйти невозможно.
– У меня точно так же, всё на виду.
– Может соднова и тебе сделать?
– А чем он хочет прикрыть?
– Не знаю.
– Пусть себе сделает, посмотрю. Может тоже стоит об этом подумать.
Присутствие на своей кухне соседки совсем не напрягало Аксану, ей даже нравилось это спокойное сопровождение, которое было не частым, и не коротким, и не длинным, час-два после ужина. Та приходила не болтать, а со своими занятыми руками. Как правило, не требовалось собирать угощение. Проблем ни у той, ни у другой не было, каждая радовалась своей жизни. Но рядышком.
– Хорошие у меня соседи, и меж собой дружные, – думала она, – и положиться на них можно. Ася, а ты когда в декретный собираешься?
– В августе, с середины.
– Ася, а если я тебя попрошу похозяйничать у меня в июле, сможешь?
– А что, у тебя хозяйство велико? – Смеялась та.
– Конечно. Цветочки раз в неделю полить надо.
– Какая великая у ней оранжерея!
– Всё равно.
– В отпуск поди собираешься?
– Ага.
– Полью я твои цветочки раз-то в неделю. Только спусти их пониже, чтобы я с животом своим по табуреткам не лазила.
– Ладно.
А после её ухода Аксана брала в руки карты. Сейчас она смотрела себя, третий раз в этом году. Что-то непонятное ей выпадало перед концом года. В первый раз, опьянённая будущим "приятным путешествием" во время отпуска, она только зафиксировала записью выпавшую "власть". Во второй раз на это же время нагромоздилось "законодательство" с какими-то хлопотами. Что-то никак она не могла понять, что бы это значило. Индийские карты сейчас не могли ей в этом помочь, так как чёткий ответ она получит от них лишь за двадцать пять дней до будущего события. А теперешний расклад Таро снова твердит одно и то же "судейские чиновники" и "официальные лица", слава Богу, с положительным результатом, правда, в отдалённом будущем.
– Во всяком случае морально я готова столкнуться с законодательной властью, – думала она, – к тому же "душевным ударом" мне это не грозит, слава Богу. Переживём и это событие.
