Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

– Не ожидала от тебя такой прыти, – просто сказала она, – хотя заметила, что ты с характером. Мне бы такого работника в отдел. Когда успела-то?

– Две недели ковырялась.

– Неузнаваемой квартира стала.

– Вы были здесь раньше?

– Да, заходила. Здесь наша пенсионерка жила. Хорошая женщина, но постарела, к детям уехала. Сегодня спать на новом месте будешь.

– Ага.

– Подушки ещё не купила?

– Всё. Ни копейки в кармане, – улыбалась она.

– А столик сколько стоит?

– Нисколько, – соврала она, – мне его столяр наш сделал.

– Да ты что! В гараже который?

– Ага. Ну, не совсем бесплатно, конечно.

– И это поди он? – Показала на этажерку с полочкой.

– И это он.

– Молодец ты, Аксана, имеешь подход к людям. Пойдём мойку проверим.

Мойка была на месте. Вплотную к ней придвинут кухонный стол, в угу около окна обеденный столик был с одной стороны поднят.

– У тебя даже табуреток нет. А как белила?

– Стремянку купила, самая первая моя покупка, – засмеялась она.

– К окну сюда рядом с газовой плитой холодильник войдёт.

– О! До этого ещё далеко.

– Когда новоселье делать будешь?

– На старый Новый год, думаю.

– Правильно. Не тяни.

– Елена Рашитовна, посоветуйте, кого пригласить?

– Только близких. Нас четверо, Женю с женой, кадры – двое. Главбуха пригласи, он мужик хороший.

– А Наталья Сергеевна с мужем придёт?

– Нет, он с ней не ходит. Можно ещё главного инженера Ванюшкина, он весёлый и рад будет. Можно с Женей из производственного отдела кого-нибудь, есть там у него холостые товарищи.

– А Токарского?

– Директор не ходит на такие мероприятия. Всё, достаточно. Мы поможем тебе, Маргарита пирогов напечёт, Наталья солений-варений нанесёт, мужики не с пустыми руками придут. За тобой только спиртное да хлеб с мелочёвкой. Помидоры-то все съела?

– Нет, – смеялась она, – много ещё, вон, в коробке стоят. Есть-то некогда было. Надо сегодня пересмотреть будет.

– От меня стол большой ребята принесут, раздвижной, все войдут.

– Музыки только нет.

– Найдём, нет проблем, – улыбалась она, собираясь. – Всё. Пойду я своего лоботряса уроки заставлять делать.

– Елена Рашитовна, а в цветном летнем платье можно завтра на новогодний вечер прийти?

– Конечно, все полуголые и цветные будут. Давай закрывайся.

– До свидания.

– Приятная всё-таки у ней соседка, простая на вид, по крайней мере с ней, но какая-то у ней сдержанность внутренняя, не радуется она открыто, даже не умеет. Что гнетёт её? Что приземляет? Надо будет в гости к ней почаще наведоваться, – размышляла Аксана после ухода Елены. – Сегодня за вечер я должна приготовить на завтра свой новогодний наряд, покрасить в прихожей не докрашенную полоску, вынести все пустые банки из-под краски, кисточки всё равно засохнут, мусор весь, и полы вымыть. Но сначала – поесть и сварить суп на завтра.

Растряхнув костюмчик, в котором она гуляла по Владивостоку, душа её улыбнулась. Промелькнули перед глазами картинки с голубой водой, безупречно синим небом, воздушные многоэтажки на сопках, зелёный крутящийся зонтик за спиной, калёный стеклянный пляж. Вспомнила про гильзу, достала незабываемый сувенир – тяжёлый сверкающий конус.

– Нет, это будет не пепельница, слишком хорош для окурков. Это будет подсвечник. Он всегда будет стоять на моём журнальном столике с горящей свечой! – Вслух сказала она. – А пока пусть постоит на подоконнике, – подложила под него белый лист бумаги.

Нащупала в сумке мягкий свёрток:

– Что это? Это же остатки шкурки песца! Большие остатки! Белый новогодний цвет!

Засмеявшись, тут же отрезала пышный кусочек и, как цветок, приколола к волосам сбоку невидимкой.

– Вот моё новогоднее украшение! – Смотрелась она в своё маленькое эмалевое зеркальце.

И даже не поняла сначала, что у ней на голове, "рябит что ли в глазах?". Зажмурилась, открыла глаза и изумилась! Немигающими глазами смотрела, смотрела, и смотрела, а лаконичный мозг облекал увиденное в соответствующую форму:

У трюмо я сидела и причёски меняла,

как вдруг в волосах седину увидала.

Быстро выдернув волос, я тогда удивилась,

что так скоро головка моя умницей стать умудрилась.

А потом с малым зеркальцем песни пела, смеялась,

и новый наряд свой примерив, прогуляться пойти собиралась.

Головой повертела, к волосам присмотрелась –

на том месте, О! Боже! седых уже два заблестело!

Я тогда рассердилась, всё внутри у меня возмутилось,

и своею рукою в ту причёску себе я вцепилась.

Выдернув клок, на огне я сожгла сначала седых,

потом всех их соседей, родных,

и, решив, что племя то искоренила,

успокоилась и вроде всё забыла.

Спать улеглась. И видела я сон,

что пришёл ко мне тот самый-самый он!

И что к груди своей он прижимал,

что всё ласкал, и всё шептал, и уверял,

что любит он, что будет очень верен –

раз говорит, так как ему не верить...

Потом вдруг как-то всё перевернулось –

то будильник зазвенел, и я проснулась.

Постели не заправив, не одевшись,

помня о вчерашнем, даже не умылась,

бросилась я зеркальце искать. С ног сбилась!

"Куда же ты проклятое запропастилось?"

А оно – разбилось. О! Несчастье!

Хочешь ты, не хочешь ли того,

наступит в жизни та пора ненастья,

что осенью зовётся – седых волос появится полно.

Подтвердило думы те моё трюмо.

х х х

В последний день уходящего года с утра получали зарплату. Начальница давно уже приучила её готовить приказы на премирование штатного персонала управления леспромхоза, приказы на премирование отдельных самостоятельных участков на основании утверждённых положений, и весь декабрь заставляла её рассчитывать всему управлению всевозможные коэффициенты по стажу, окладам, по фактически отработанному времени по исходным данным от бухгалтерии и кадров – для начисления тринадцатой зарплаты за год, которую сегодня все радостно сжимали в руках. День рабочий был коротким, без обеда. Отчитались перед «Приморсклесом» и – по домам, до пиршества.

Она, видимо, ещё долго после каждого рабочего дня будет ходить по магазинам, сегодня у неё для этого есть и время, и деньги, и все торговые точки под рукой. Сейчас она несла в сумке утюг, звонок "птичка", шурупы с пробками, две гардины, малюсенькую заводную сувенирную ёлочку, которая, пока был завод, медленно поворачивалась, новогоднюю игрушку "пирамидка", пакетик дождя новогоднего и подушку. Второй заход в магазин – четыре табуретки, такого же серого пластика, как и все кухонные столы. Третий заход – белый тюль на кухню и семь метров прозрачного белого портьерного, пересечённого неширокими жёлтыми с блеском полосами так, что получались большие квадраты белой основы, кроме того, ещё одна подушка и покрывало. В кошельке осталось двести сорок рублей – это для новоселья и на житьё-бытьё в январе.

Аксана уже давно заметила, что их четвёрка, ПЭО и ОТЗ, никогда не принимала участия в подготовке каких-либо мероприятий, будь то чей-то день рождения, коих было по два-три раза в месяц, или более серьёзный юбилей, будь то предпраздничная вечеринка, или просто пьянка после квартальной получки. Однако, их всегда приглашали на любое застолье в красном уголке. Но приглашали же! Иногда даже настойчиво. В этом несоответствии ей ещё предстоит разобраться, но чуть попозже. А сейчас она вошла в уже наполненный зал в белых босоножках, в красивом костюмчике, с белым, как снег, пушистым цветком в волосах, и с улыбкой на лице. Играл магнитофон. Ей приветливо улыбались, показали, где она будет сидеть. А она, как полноправная хозяйка, бродила между столиков и осматривала богатую сервировку, когда услышала обращение.

– Аксана Викторовна! – Она повернулась. – Улыбнулись!Внимание! – Сверкнула вспышка.

Это проделывал молодой паренёк из отдела реализации. Оказывается, он по одному фотографировал всех без исключения входящих.

– Вот что мне надо! – Замерла душа от изумления.

С самых ранних лет она была свидетелем того, как ещё молодая баба Уля, рассматривая свои старые фотки в альбомах, вдруг вынимала одну, клала её на стол и долго смотрела, что-то вспоминая или думая. Потом доставала колоду карт и делала расклад. Подрастая, Аксана всё больше интересовалась этой процедурой, и баба Уля стала рассказывать, что тот или иной человек, чья фотография была на столе, делает сейчас, о чём думает, кто его окружает, плохие или хорошие люди, какое у него будущее, заболеет он или умрёт, или ребёнок у него родится, или в дорогу он собирается и так далее. Уже учась в институте, Аксана как-то обнаружила эту завёрнутую колоду, на полке, когда прибиралась. Баба Уля уже плохо видела, с трудом ходила и давно, видимо, к ним не прикасалась. Тогда она бросила их себе в пакетик, и время от времени привыкла ими пользоваться, вспоминая, как баба Уля частенько ругала её за то, что она украдкой носила их даже на школьные уроки. Со временем на основе бабушкиных рассказов она сделала к ним свою собственную инструкцию, согласно которой постоянно проверяла полученную с помощью карт информацию, корректировала её, так и сроднилась с Таро.

После первых тостов, рюмок, закусок в перерыве включили магнитофон. Её даже пригласили на танец, но она была в другом мире, мире её фантазии, только её фантазии. А может – не фантазии? Объявили дамский вальс, и она смело пригласила фотографа.

– Костя, – улыбалась она ему, сделай мне новогодний подарок.

– Если смогу, – смеялся он, кружа её вполне уверенно.

– Мне нужны фотографии абсолютно всех, присутствующих здесь. Только не коллективные, – улыбалась она, – альбом заведу, на старости смотреть, вспоминать буду.

– И Токарского?

– Обязательно даже! Как без него-то! Я с тобой рассчитаюсь сполна.

– Ладно. Сделать этот хороший подарок только мне и по силам, даже легко.

– Только никому не рассказывай и не показывай, заверни, а то ещё посмеётся надо мной кто-нибудь и сглазит не дай бог.

Директор явился только после одиннадцати часов. Никто не обременял праздничное настроение итогами прошедшего года, никто не упомянул даже, что они почти первыми в стране встречают Новый наступающий, но все весело и громко кричали "Ура!", стоя, под звон хрустальных бокалов и под записанный на магнитофон бой курантов. А она – загадывала желание.

После трёх ночи Елена позвала её домой:

– Женя собирается. Пойдём с ним?

Они весело шли по свободной широкой дороге, вспоминая юморные нюансы сегодняшнего вечера. Пожелав друг другу удачи в Новом году, распрощались. Елена приглашала её завтра к себе:

– Выспишься и приходи.

– Ладно, приду, – пообещала она.

Хотелось пить, она съела помидор. Разделась на кухне, накинула костюмчик на табуретку, и забралась под одеяло. Сегодня она будет спать на подушках. Уже закрывались глаза, когда вспомнила вечернюю заботу – не забыть положить карты под подушку. Встала, включила в кладовке свет, нашла в сумке все три колоды, старую засунула обратно, а две новых, Таро и Индийские, подсунула себе под подушку с разных сторон, и пропала в сон.

х х х

Проснулась, потянулась, засмеялась, поздравила себя с Новым годом, с новосельем. Как хорошо на работу не ходить! Повалялась полчаса ещё, помечтала. Пора подниматься. Села за кухонный стол и набросала план работ на каждый день отдельно со всеми мелочами. Вот за этот час она и проголодалась.

– Однако, много же сил и энергии отнимает планирование в моей жизни, – смеялась она. – Попью чай с булочкой, а поем у Елены.

У той была двухкомнатная квартира. Уже готова была солянка, запах стоял наивкуснейший, не то, что у неё – краской пахнет до сих пор, несмотря на день и ночь открытые балкон и форточки. Везде были обои, на полу в большой комнате – большой толстый серый ковёр. Сынишка обитал в маленькой комнате, там стоял и большой шифоньер с антресолью, письменный стол. Парнишка был симпатичный, но не "мамин". Посидели, поели, поболтали о всякой ерунде почти до обеда. А прощаясь, Аксана услышала знакомые слова:

– Теперь знаешь, где я живу, приходи хоть днём, хоть ночью.

– Интересно, у кого из них у первой они родились? – Подумала она. – Хотя и у Елены, и у её начальницы они звучали вполне искренне.

Поднимаясь к себе, услышала музыку в соседней квартире, решила зайти познакомиться. В карманах было полно насовано конфет ещё после ночного пиршества, можно детишек угостить. Нажала звонок. Дверь открыл молодой мужчина с бутербродом в зубах.

– Здравствуйте. Хозяйка дома?

– Я – хозяйка, – смеялся он, прожёвывая.

– Вы один?

– Один. А вы кто, Снегурочка?

– Да... Вот... Заказывали? – Засмеялась она.

– Проходите, подарком будете, – веселился он, давайте разденемся сразу... Не стесняйтесь... Я помогу... Говорят, новогодние встречи пророческие.

– Я познакомиться зашла, – смеялась она, не желая снимать верхнюю одежду.

– Я понял.

– Я на минутку.

– Вы меня обижаете.

– Я – соседка ваша.

– Вы – моя соседка! Так это из-за вас я неделю вынужден был скитаться в поисках жилья? Придётся вам возмещать причинённый ущерб. Теперь я вас точно не выпущу, пока вы со мной не выпьете шампанского.

У него была точно такая же квартира, как у Елены. Он повесил её шубку на плечики, которые зацепил на железную перекладину, прикреплённую высоко между стен в прихожей. Там же болталась и его одёжка. Комнаты были совсем без мебели, одна раскладушка в комнате да допотопный столик на кухне.

– Вы ещё не переехали сюда? – Поинтересовалась она.

– Сразу всё узнать хотите? Давайте-ка за стол, пока я холостой, встретим Новый год, знакомиться ведь пришли. Как Снегурочку зовут?

– Ксюша.

– А я Саша. С Новым годом, Ксюша!

– С Новым годом, Саша!

Посидели с шампанским. Выспросила, что смогла. Он приехал пока один, в январе должны с вещами приехать из Минерального жена с сыном. Работает в ЖКО сварщиком.

– А что вы в ЖКО свариваете?

– Всё, что надо, трубы в основном. Снегурочке что-то надо сварить?

– Мне, Саша, надо просверлить.

– Легко.

– Правда!

– Запросто. Гардины что ли повесить?

– Ага, и ещё по мелочи, раз у тебя дрель есть.

– У меня нет дрели.

– Не поняла твоих шуток. Пальцем что ли сверлишь? – Засмеялась она.

– Нет, свои пальчики у меня не для этого, – смеялся он. – У меня на работе дрель есть, принести могу в любое время.

– Значит, ты мне поможешь?

– Как соседке не помочь.

– А мне трубу надо стало вдруг, – засмеялась она.

– Не Снегурочка, а попрошайка у меня в гостях сегодня.

– Я ведь к хозяйке шла, а не к сварщику. Сам вызвался.

– А трубу-то куда? На балкон?

– А зачем на балконе труба? – Навострилась она.

– Не знаю.

– Может мне и на балкон надо? – Смеялась она сама над собой. – Надо будет балкон осмотреть, не выходила ещё туда.

– Итак, без бутылки не разобраться, – смеялся он. – За что выпьем?

– За трубу, – настаивала она.

– Хорошо. За трубу!

– Мне надо две металлические нержавеющие трубки в кладовку одежду вешать. Поперечные. Вот как у тебя в прихожей.

– Понятно. А как крепить хочешь?

– Не знаю. Как-то надо крепко сделать, вся одежда там будет.

– Это я должен очень точно размеры снять, чтобы к концам пластины приварить, а уж их к стене крепить.

– Значит, сделать возможно! – Обрадовалась она.

– Конечно.

– А я ещё и в коридоре за дверью хочу, но совсем небольшую, к стене прикрепить.

– Давай так, соседка, договоримся. Я завтра вечером после праздничного дежурства, часиков в девять вечера зайду и всё измеряю. Сейчас у меня сантиметра нет.

– У меня есть.

– У тебя, наверное, для шитья?

– Да.

– А мне свой нужен, металлический, а не бумажный, – улыбнулся он. – А третьего завод работать начнёт, найду нержавейку, сварганю тебе всё красиво, дрель принесу, чтобы сразу всё на место установить.

– Саша! Я хочу выпить! За соседа делового! Дай бог тебе здоровья! Удачи в новом году! Счастья тебе семейного!

– Всё выкрасила-то?

– Ой, не говори! Но не могла же я в грязную квартиру въезжать, там все углы чернёхоньки были, всё паутиной заросло.

– Ладно. Прощаю.

– А кто ещё в соседях у нас живёт?

– Никого пока.

Удовлетворённая результатом похождений первого дня нового года, взяла в руки Индийские карты. Долго ходила с ними, размышляя, какой наиболее уместный вопрос сегодня задать им, наконец поняла, чего хочется. Уселась правильно, выключила все свои мозги, полностью расслабилась, надеясь только на помощь Всевышнего, и начала тасовать с одной единственной мыслью, точно по инструкции, задала вслух вопрос:

– Какое самое радостное событие произойдёт в моей жизни, жизни рабы Божьей Аксаны, в текущем календарном году?

Сделала расклад. Сошлась "Дорога". Плохих карт рядом не было, значит – приятное путешествие. Где-то в середине года, почти на стыке полугодий.

– Спасибо. – Записала предсказание и собрала карты, – Надо будет завести отдельную тетрадочку потолще и проводить тщательный анализ с указанием даты, вопроса, ответа, и фактических данных как по сути, так и по времени. – А сама размышляла. – Если судьба предлагает мне путешествие, причём приятное, я должна предпринять все усилия для его осуществления. Если это будет в начале июля... Боже! Это же будет мой отпуск! Очень понятно, значит, надо планировать путешествие на отпуск. Прямо с начала января этим и займусь!

Она знала, что диспетчеры транспортного цеха второго января выйдут на работу закрывать декабрь месяц, а третьего только отчитаются. Магазины в праздник не работают. Аксана с чертежами направилась в сторону любимого столяра заказать полочки, которые задумала установить на самой задней стенке кладовки до самого потолка. Можно там хранить и сумки, и рабочую спецовку, и обувь зимнюю летом, чтобы не торчали на полу.

– Нина, Таня, здравствуйте!

– Аксана, ты никак нам помогать пришла?

– Ну что вы, девочки, соскучилась просто, а считать и писать мне и в управлении хватает. Погода хорошая, прогуляться по знакомым местам захотелось. Много ещё у вас работы?

– Часа на три ещё хватит.

– Пойду я столяра проведаю, пока вы тут чайник кипятить поставите.

– Он только-только ушёл от нас к своему хозяйству, может где и тут рядом ещё трётся.

– Федот Петрович! – Догнала она его. – Здравствуйте! С Новым годом вас! Я к вам.

– Спасибо, девонька. И тебя с Новым годом! Опять что-то надо?

– Надо. Опять надо. В кладовке полочек хочу наделать, досочек готовых надо.

– Говори, каких, сколько.

Всё ему растолковала, чертёжик оставила. Он всё понял. Сказал, что электричество на праздники отключено, поэтому сделает завтра. Она сразу рассчиталась с ним и наказала, что во вторник машина заберёт, а сама она не придёт. Попрощавшись, снова забежала в диспетчерскую, попросила, чтобы нашли с кем отправить её заказ во вторник от столяра до управления.

Вечером сосед пришёл оценить качество покраски, был очень удивлён чистотой и пустотой.

– У тебя даже посуды нет воды попить.

– Ага, один колпак от термоса только, – смеялась она. – Завтра магазины откроют, пойду за посудой. Саша, давай с дрелью в любой день, только не завтра.

– Так завтра может ещё и не получиться.

– Вот и хорошо, а то я тут полочки заказала, только послезавтра привезут.

– Понял.

Пятого января она угощала соседа коньяком за проделанную работу, и в кладовке всё сделал, и звонок провёл , и полочки над этажеркой заняли своё место, просверлил на кухне под будущий цветок, над журнальным столиком под картину, гардины натянул. За работу он ничего не хотел брать, она насилу затолкала ему в карман десятку, отдала начатую бутылку коньяка. Собралась шторки прострочить у Елены. Уже перед самым сном любовалась ими, присев напротив на софу. Вместо цветков и в комнате, и в кухне на гвоздики повесила пока ёлочные игрушки с дождём, Новый год всё-таки. В прихожей на стенку прибила на шиферные гвоздики с широкой шляпкой географическую карту Приморского края, которую чуть не забыла в гостевом домике наверху плательного шкафа, куда забросила при въезде, чтоб не помялась.

На работе, уточнив список, пригласила избранных на своё новоселье в пятницу сразу после работы. Зашла и к Токарскому, поблагодарила за квартиру и пригласила на новоселье. Он постукивал карандашом по столу и, чтобы отвязаться, сказал, что подумает. Костя передал пакет с фотографиями, она сказала "спасибо".

– Что он тебе принёс такое большое? – Поинтересовалась Наталья Сергеевна.

– Это секрет, – ответила она и принялась за работу, как будто это не начальница ей вопрос задала.

Слава Богу, рабочий день кончался, и она не спускала глаз со своей сумочки. На следующий день опять на глазах у обеих ей Вова, водитель, передал ещё один свёрток ничуть не меньше. Оказалось, Федот Петрович приготовил ей большой кусок солёного сала, видимо, порося закололи. Отрезали попробовать – просолилось.

– Как раз тебе к новоселью-то, – сказала Маргарита.

Активно составляли меню, распределяли обязанности. Аксана только поддакивала. Голова её ужаснулась от предстоящих ей хлопот.

– Девочки, – робко сказала она, – я, кажется, не умею готовить.

– Тебе не надо будет ничего готовить, – смеялась начальница, – мы всё горячее из столовой привезём прямо на стол.

– А ты действительно хочешь Токарского пригласить? – Спросила Елена.

– Очень хочу.

– Я знаю, как это сделать, – улыбалась она, – устроим-ка ему праздник, пусть отдохнёт.

И всё закрутилось с бешеной скоростью. Ещё накануне ребята занесли и поставили огромный раздвижной полированый стол.

– У тебя пустые полки и этажерка, – командовал Женя, – мы их пока вот сюда, за софу, поставим, а стол – вдоль стены до окна.

Потом занесли массу табуреток и магнитофон из красного уголка, поставили на журнальный столик, подвинув его в угол к розетке.

– Вот, вся комната свободна, поплясать есть где, и на софе, кто хочет, отдохнёт.

Потом высокий статный мужчина, не спрашивая разрешения, не разуваясь, пронёс две огромные сумки на кухню и удалился, ничего не сказав. Уже совсем вечером Вова, директорский водитель, завёз сумки с продуктами. Аксана только успевала рассматривать, что в них – трёхлитровая банка квашеной капусты, трёхлитровая банка молока, литровая банка сметаны, творог, небольшое ведёрко яиц, банки с соленьями, вареньями, компотами, тушёнкой собственного производства. Куда всё это девать? Испортиться ведь может! Заполнила пустой кухонный стол, часть поставила у открытой двери балкона. От неё девчонки потребовали только полное наличие спиртного и всей посуды. Она накупила и рюмки, и фужеры, и тонкие стаканы, и подносики разные, ложки, вилки, столовый сервиз, кухонный, водка, коньяк, салфетки, восемь буханок хлеба, лимонов, сыр. Предполагая, что они задумали пировать все три дня, а может неделю, спиртного накупила побольше. Чтобы внести хоть какую-то лепту в это мероприятие, решила украсить стол своими излюбленными бутербродами – голландский сыр, кругло нарезанный тонким стаканом, сверху лимона ломтик, далее сметана с сахаром и сверху жёлтая ягодка облепихи, которые она заранее выпросила у начальницы.

В пятницу все, как огурчики, сидели на работе. Только в её душе был переполох. Перед вышестоящей отчитались. Наконец, машина директора удалилась, это, оказывается, было молчаливым сигналом к свободе действий.

– Собираемся все тихо. Двери на ключ. Выходим. Вова подъедет сейчас, всех отвезёт, – по-детски командовала начальница.

Пока распечатывали банки, резали хлеб, колбасу, сыр, помидоры, расставляли посуду, Маргарита на "Ниве" привезли из столовой горячее. Аксана еле успела разложить свои бутербродики на две широких низких тарелки.

– Духовку пробовала включать?

– Нет.

– Давай зажигай, – открыла форточку Елена.

Все кастрюли составили в горячую духовку. Ровно в пять часов заявились мужчины, начались официальные поздравления, включили музыку. Снова звонок – двое из кадров явились. Снова звонок – перед дверью стоял холодильник, символически перевязанный красной лентой с бантом. Сзади него улыбались директор, главбух и председатель профкома, женщина с букетом красных роз, с которой Аксана была ещё мало знакома.

– Принимайте подарок от лица всех гостей, Аксана Викторовна, – улыбался директор.

Мужчины моментально установили двухкамерную "Бирюсу", включили в розетку, начальница быстро заполнила её всем имеющимся, Маргарита уже ставила на стол горячее, все, весёлые, возбуждённые, рассаживались за столом. Для официального поздравления с новосельем встала председатель профкома. Всё. Дальше было только веселье, на котором присутствовала и она, Аксана.

Разошлись около двенадцати ночи, всех дальних развёз Вова. В десять часов утра было похмелье, от которого ни один человек не отказался. Слава Богу, спиртного хватило. Только к шести вечера её оставили одну. Сил хватило только на то, чтобы раздеться, умыться, и лечь в постель. Она сразу уснула.

Проснулась темно, в прихожей горел свет, ключ на пол-оборота был в двери. Попила компот вишнёвый на кухне из трёхлитровой банки, включила в комнате свет и начала прибираться.

– Утром даже чтоб следа не осталось от сегодняшней картины, – твердила она вслух, подбадривая себя.

Еды ей оставшейся хватит на целый месяц, и кура, и мясо, яйца, тушёнка, забит холодильник полностью. На газу ещё кастрюля стоит. Она свернула стол и выставила в прихожую, туда же все оставшиеся табуретки, магнитофон, вымыла пол, повесила на место полочку книжную, этажерку под ней, положила вниз толстую книгу охотника-промысловика, повыше – свой подсвечник, которым вчера многие восхищались, на самый верх поставила будильник, дубовый столик вернулся на место.

– Вот этим вещам теперь здесь хозяйничать!

Перемыла всю посуду. Ни одной банки на полу не оставила, всё лишнее растолкала по сумкам, пироги завтра отнесёт на работу. Закончила во втором часу ночи. Завтра – воскресение.

– Всё! Я больше никому ничего не должна! Теперь я сама себе хозяйка, – вслух, лёжа в постели, говорила она, ставя точку на пройденном этапе. – Начнём жить в новом году. По-новому! По-своему! Теперь всех вошедших принимаю только на кухне, там просторно, чисто, красиво. В комнату – никого! – А душа её продолжала, настроенная только на утверждения:

Не хочу я слабой быть! Не хочу!

Примириться с жизнью серой не могу!

Для многих пусть уют, покой – это всё,

для меня же ровным счетом – ничего!

Жизнь трудна, хоть то известно, повторю,

в схватках с нею я себя и закалю.

Хочу будущее за руку я взять,

ни на шаг чтоб от него не отставать!

Все дороги, все пути я пройду,

всё объеду, всё узнаю, посмотрю,

и, конечно, я о том не смолчу,

сколько радости и счастья получу!

"Устоишь ли?", – спросит жизнь. – "Устою!"

"Сил найдёшь идти вперёд?" – "Да, найду!"

"Ну, а если встретишь смерть?" – "Пусть умру,

но я с выбранного мной пути не сверну!"

Преград много, путь тернист. Ну и что!

Надо браться лишь за дело горячо,

и, уверена, всё будет по плечу.

Не хочу я слабой быть! Не хочу!

Днём свела дебет с кредитом, за полгода заработала вместе с подъёмными полторы тысячи рублей, в кошельке на первое февраля будет ноль, в сберкассе – только привезённые с Урала шестьсот рублей, значит, расход – полторы тысячи. Но зато у ней есть всё! Расходы в этом году будут мизерные, цель – две тысячи рублей к концу года должны быть свободными, учитывая даже поездку в отпуск. Пришла Елена.

– Как ты тут? Живая? Вижу, что прибралась уже.

– Чуть живая.

– Хорошо всё получилось.

– Лучше некуда. Куда мне столько еды девать? – Говорила она, наливая той полную тарелку картошки с тушёнкой. – Ты хоть бы пирогов забрала.

– Заберу. К двум часам Женя обещали заглянуть, стол унесут, табуретки, а магнитофон Вова завтра с утра заберёт, с ним и на работу приедешь. Поняла?

– Поняла. Сумки, кастрюли ещё все чужие привезу.

– Конечно. А ты что не ешь?

– Мне, кажется, теперь неделю не захочется, – смеялась она. – Елена Рашитовна, это ведь ваша идея, холодильник мне купить?

– Моя. Мне поручили узнать, в чём ты нуждаешься, – просто ответила та.

– Спасибо большое, я бы сама только к лету собралась.

Напились чаю и пошли в комнату. Аксана не смогла отказать и поплелась следом. Присели на софу.

– Кресла тебе надо купить.

– Зачем? Мне одной и софы хватит.

– Пустовато как-то.

– Просторно люблю.

– Это что? Фантастику читать начала? – Взяла книгу.

– Ага, фантастику, – засмеялась она.

– Практическое пособие охотника– промысловика? Ну ты даёшь!

– Кстати, именно эта книга надоумила меня зимнюю шапку себе сшить, – похвасталась она.

– Сшить? Я думала, ты купила.

– Сшила. Своими собственными ручками.

– Дай я посмотрю.

– Посмотри. Только ведь ничего не увидеть.

– А вот и увидела.

– Что?

– Этикетки вшитой нет. Похоже, и правда сама сшила.

– Ну что я врать-то буду.

– Молодец, сказать больше нечего.

– Елена Рашитовна, а жена у Токарского ничего, весёлая.

– Это не жена, – засмеялась та, – это его любовница.

– Любовница! – Удивилась Аксана. – И он не стесняется с ней ходить на пьянки!

– Как видишь, не стесняется. Но ходит-то не ко всем. Учти.

– Поняла. А жена у него кто?

– Простой бухгалтер у нас, самая пожилая которая, в очках.

– Понятно. И что, без скандалов?

– А что она может сделать? Четверо детей, все выросли уже. У ней хозяйство, скотина, усадьба. Работает, и ладно.

– Ты меня удивила сегодня. А у Натальи Сергеевны где муж работает?

– На канифольном. Начальником производства.

Пришли ребята. Аксана налила им водки, горячее поставила.

– Допивать надо, куда мне её?

– Зеркала протирать будешь.

– Надо их ещё купить сначала, – смеялась она.

Наконец в прихожей опустело, и она забралась в ванную.

х х х

На работе Наталья Сергеевна трудилась над годовым отчётом, только молча подсовывала ей то одно, то другое, «прочитай тут, нет ли ошибок в тексте», «это проверь», «здесь пересчитай», то заставляла к главбуху сбегать срочно взять какой-то расчёт, не освобождая от её основной работы, то с какого-нибудь отдела пояснительную записку к разделу.

– В среду меня не будет, поедем сдавать. Если удачно, то на один день, – сказала начальница вечером. – Аксана, остаёшься за главного, чтобы безо всяких сбоев в отчётности. Поняла?

– Поняла.

На следующий день кадры опрашивали ходили, кому когда отпуск нужен. Ей полагалось через одиннадцать месяцев. Маргарита хотела в мае, у начальницы уже стояла пометка на август, Елена берёт в апреле. Вечером сидела в кухне за чистым столом и писала письма брату и тётке. Сообщила им свой адрес, просила писать, коротко описала о своих прелестях жизни, о благодатном климате, о работе. Обоим выслала по фотографии своей новогодней, коих Костя сделал аж шесть штук, изумительная получилась фотка, крупным планом лицо с чарующей улыбкой и с белоснежным пушистым цветком сбоку.

А солнце светило всё ярче, уже после работы она заставала его на кухне. Комната была на северной стороне, летом там будет хорошо, не жарко на балконе.

– Не мешало бы на нём прибраться, там сам чёрт ногу сломит.

Посбросала снег, набрала земли из ящика полное ведро, остальное несколько раз вынесла на мусорку, полностью освободив пространство. Отскоблив пол от столетней грязи, попробовала оторвать половицы, они оказались даже не прибиты, занесла на кухню эту грязную массу досок. Под ними остался слой замёрзшей грязи, еле-еле оторвала от него лаги, и весь вечер скоблила и мыла это хозяйство горячей водой и шкуркой наждачной. Всё расставлено на кухне осталось для просушки.