Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Завтра начальница из отпуска выходит, а с двенадцатого сентября всем управлением опять на уборку урожая на две недели. Помидоров с морковью она должна будет запасти больше, чем в прошлом году, всё для этого приготовлено, и масса магазинных коробок, и большое ведро, и две сумки вместо одной. Мёда ещё с прошлого года достаточно на зиму. А в оба выходные дня после уборки они с Еленой договорились сходить с вёдрами и сумками на овощебазу, где за два дня переборки им должны бесплатно дать винограду и яблок, и для поесть, и для вина поставить хватит. Бутыль двухведёрная с резиновой пробкой у ней с весны стоит на балконе, ждёт своего часа.

Звонок в час ночи напугал её. Она боялась подойти к двери:

– Кто бы это мог быть?

В дверь тихонько поскреблись.

– Кто?

– От Фаины.

Она включила в прихожей свет, открыла дверь. Молодой высокий мужчина бойко шагнул в прихожую, прикрыв за собой дверь и бросая на пол рюкзак.

– Халат одень, – засмеялся он.

Она проводила его на кухню, не зная, как начать разговор.

– На чём это вы в такое время до Чугуевки добрались?

– У меня машина своя, – доставая ничем не прикрытые деньги из внутреннего кармана, говорил он.

– Паспорт показывай.

– Зачем?

– Знакомиться будем, – говорила она вполне серьёзно.

– Пожалуйста.

Она прочитала все странички, всё запомнила. Вернула.

– Как называть тебя?

– "Водолаз".

– Ты в самом деле связан с этим названием?

– Да, я на самом деле водолаз.

– Чай будешь?

– Нет. Давай сразу к делу.

– По полторы – четыре.

Он отсчитал шесть тысяч и оставил на столе.

– Пойдём, снять поможешь, – повела его в кладовку.

Вытащили по одной в прихожую.

– Красиво сделано, отделка краёв подчёркивает белизну грудки. И мордашка с когтями на лапах – великолепно! И качество выделки хорошее, – наводил он ревизию, пересматривая каждую.

Достал из рюкзака своего старое покрывало, скрутил сразу все четыре, завернул. А она в это время вернулась в кухню, пересматривала и пересчитывала деньги – вроде нормальные.

– Водолаз, ты всегда в такое время являться будешь?

– Да, по ночам мне легче работается. Счастливо оставаться.

– До свидания.

Как только он вышел, она босиком осторожно сбежала за ним. Машина стояла прямо у дверей подъезда с работающим мотором. Как только нажали на газ, она выглянула. Их было двое. Запомнила номер и вернулась к себе. Закрывшись со стуком в сердце, прибралась в кладовке, затёрла полы, и открыла свою записную тетрадь, записала паспортные данные и номер машины.

– Сильные ребята на Фаину работают, однако.

Она понимала, что сразу все деньги ей в сберкассу класть нельзя, могут заинтересоваться. Завтра она положит две тысячи. Размененная тысяча всегда должна быть наготове, вдруг Хитрый зимой что притащит. Для остальных придётся сделать хороший тайничок.

– Хорошо, что не продешевила, – думала она в постели. – Слава Богу, избавилась от них, надо будет за неделю кладовку хорошо проветрить.

х х х

После колхозных работ в управлении было спокойствие, все сидели чистенькие, с улыбочками, приветливо здоровались.

– Разбирайте свои папки, надоели они мне, – улыбалась Наталья, – отдохнуть хочется.

Аксана принялась за разборку. Рассортировала на две кучи. Одну положила к себе на стол, другую – Маргарите. Та, увлечённая своим чайником, не обращала ни на что внимание. Начальница была внимательней, хихикнула тихонько и подняла вверх свои брови, но ничего не сказала.

– Это что, мне? – Увидела Маргарита на своём столе кипу папок и журналов учёта.

– Да, Маргарита Сергеевна, – смеялась Аксана, – это всё тебе. И вот эти бланки, и эти, и эти, – она продолжала разгружать ящики своего стола.

Маргарита удивлённо посмотрела на начальницу. Та смотрела в окно, явно не желая вмешиваться в беседу.

– Всё, Маргарита Сергеевна, начинаем выполнять каждая свои должностные обязанности, отдохнула годик – хватит. – С улыбочкой продолжала она, вытаскивая и обтирая свои пустые ящички. – Вот сейчас наедимся пирогов твоих с чаем и делом займёмся.

Та, наконец, сориентировалась, не видя никаких указаний.

– Мне – так мне, – усмехнулась она. – Я не против. Давайте, правда, сначала чай, а потом уж бумаги.

И всё пошло своим чередом, рассказы про колхозные работы, снова про минувшие отпуска, новые сплетни, про домашние заботы.

Дома она рассчиталась полностью с Асей, принесла им ведро помидоров, тарелку винограда отборного. Через месяц та уже рожать собиралась.

– Спасибо, Аксана.

– Ешьте на здоровье. Всё бесплатное, колхозное.

Октябрь начался с дождя. Уже два дня он собирался, и вот в субботу даже на кухне потемнело, в окно не хотелось смотреть. Попив горячего чаю с лимоном, снова забралась в постель, и спать не хотелось, а голова кругом шла. Даже, кажется, что всё вокруг поворачивалось, и её постель, и даже дом. Она ощупывала себя руками, как полупьяная, гладила свой живот. На ум приходили интимные воспоминания. "Чем он там сейчас занимается?" Тело нуждалось в ласке, она даже согрелась, попав в иллюзию его поцелуев и объятий. Ноги скучали по его широким бёдрам, в любви он был великолепен. Она хотела этого мужчину, и руками, и ногами, и сердцем, даже головой, всем своим существом от кончиков пальцев ног до мозгов. Он был ей необходим. Больше двух месяцев прошло, как она устала за это время. Эти шкуры, эта работа, этот колхоз – как надоело фиктивной радостью жить.

– Вот лежал бы он рядышком сейчас, а я бы смотрела, как он спит, может и я бы заснула. Хорошо, что я к вечеру все помидоры с балкона в комнату занесла, а то бы коробки картонные отсырели.

Представление полнющего ведра с красными помидорами немного согрело. Поняла, что не согреется, пока не встанет поесть. Натянула трико, носки, махровую футболку, шарфом обмоталась, заглянула в холодильник – ужас! Там всё было холодное! Открыла литровую банку тушёнки, разогрела немного на сковороде, и потихоньку сидела, макала в неё чёрный хлеб и сосала долго и упорно, с трудом разжимая скулы, которые тоже не могли никак расслабиться. Однако, в животе согрелось, но ноги были ледяными. Набрала в тазик горячей воды и опустила ноги, полностью забраться в ванную со своей слабостью не решилась. Потом поняла, что надо ещё поесть, присутствие аппетита обрадовало. Разогрела два нарезанных помидора с солью, всё съела, и вновь – под одеяло.

– Слава Богу, кажется не умру сегодня, даже лицо вспотело и руки согрелись, – захихикала она над собой, – и кружение почти исчезло.

А внутри холодными зубами стучали слова:

С утра дождит.

И ветр холодный.

Душа от холода дрожит,

и даже самый жаркий день

ею забыт – не помнит.

Уже не ждёт она, не верит,

что солнце поглядит

и хмурость дня прогонит.

И сменятся приметы,

и высохнут глаза...

Или одиноких будней холода

память сохранит навеки?

Как природа всё-таки сильна!

А если сговорится

с настроение она,

то очень худо человеку!

Прояснилось только к вечеру четвёртого дня. Оклемавшись, поздоровалась со своими картами, подняла последние предсказания для проверки и с радостью поняла, что правду они намекали на её судейские и законодательные хлопоты – это, несомненно, относилось к расторжению её брака. А Индийские карты пророчили ей на ближайшие дни только прекрасное настроение и беззаботность. Теперь она займётся вязкой мохерового свитера и изучением свойств маятника, между делом можно почитать.

Аксана, имея в руках трёх незаменимых помощников в жизни, сравнивала их. Если Таро при полном раскладе показывало характер человека, его мысли, интеллектуал, нравственность, скрытый потенциал, связи, реакцию, его мечты, действия, причины, намерения во времени, как в прошлом, настоящем, так и все последствия этого в будущем; если Индийские карты обращают внимание на события ближайших двадцати пяти дней, хотя их можно разбросить в расчёте и на год, и оценивают результаты прошлых событий; то маятник отвечает на любой вопрос только в сию минуту – можно найти потерявшуюся вещь, определить анализ крови, давление, узнать причину недомогания без докторов, определить, например, содержание в организме или в воде ртути, кальция, витамина, узнать имя, мысли человека, обнаружить размеры геопатогенной зоны, установить показатель РН любой среды, растолковать увиденный сон, выбрать наилучший вариант вложения денег и бесконечно многое другое – но только в настоящий момент, в будущее маятник заглянуть не позволяет.

Если один расклад Таро она рассматривала, анализировала в течение ночи, так как для неё это был интересный, но трудоёмкий процесс, и делала она его три-четыре раза в год для одного человека; если к Индийским картам она обращалась по два раза в месяц, то с Маятником можно было заниматься в любом месте, в любое время, и она носила его постоянно в своей сумочке в спичечном коробке. Жить с ним стало намного легче. Она теперь никогда не была одна – рядом постоянно находился незаменимый помощник. Она, раскрыв на ладони, с улыбкой целовала его, задавала вопрос, получала ответ, говорила "спасибо", и отправляла, целуя, в рабочий кабинетик, спичечный коробок, где он через машину времени общался с информационным полем космического пространства, добывая ответы на её возможные будущие вопросы.

Маятник она изготовила сама, остро заточив, как карандаш, обрезанный шуруп и, обхватив суровой толстой нитью, залила пересечение в прорези шляпки клеем. Чтобы исключить влияние собственной субъективности на планируемые события, ей понравилось делать расклад Индийских карт с помощью Маятника – перемешав карты на столе и предварительно задав интересующий её вопрос, просила его начать расклад по-порядку: Какая первая карта? Какая вторая карта? И так далее. Маятник, покружив над ними, упирался всегда только в одну, причём очень настойчиво, иногда оставался в упёртом состоянии над какой-нибудь, натянув нить под приличным углом, поэтому не приходилось сомневаться в его указаниях. Когда расклад был готов, она видела ответ на свой вопрос.

х х х

К телефону она уже больше месяца не прикасалась, с ним работала теперь Маргарита, как ни с того ни с сего та вытащила её из ОТЗ, где она болтала с Еленой.

– Аксана, тебя мужчина какой-то спрашивает.

Нет, такое частенько, конечно, бывало, то производственники звонили, то реализаторы, то с участков, но в этот раз она услышала нечто.

– Округина слушает.

– Аксана?

– Да. – Она узнала его по интонации.

– Узнала?

– Да.

– Я приеду третьего ноября на четыре дня.

– Хорошо. Спасибо. Поняла. – Положила машинально трубку после гудка и, не успев изобразить мысли на своём лице, ушла обратно в ОТЗ, как ни в чём не бывало.

Она заметила его, как только они с Еленой повернули во двор своего дома. Он проследил, как они распрощались с подругой, и вошёл следом за ней в подъезд, махом догнал её на втором этаже, пока она открывала ключом дверь, и оба со смехом ввалились в квартиру. Энергичный, весёлый, он закружил её в прихожей, а она, смеясь, висла у него на шее.

– Давно?

– Да нет.

– Голодный?

– Ага.

– Давай – в ванную, а я поесть соберу.

При соседстве с огромным количеством денег и наличии холодильника у ней было всё, не то, что в прошлом году в это время. Он с полотенцем на шее, в трико и босиком с аппетитом ел только что сварёную картошку, съев перед этим только один помидор с огромного подноса, стоявшего на столе. Бутылочка коньяка осталась нетронутой.

– Ещё молока мне налей.

– Смотри, оно ведь настоящее, кабы плохо не стало, – смеялась она. – Когда обратно?

– В понедельник утром.

– Как решился-то?

– Сам ещё не понял, – смеялся он. – Сорвался и – вперёд!

– Быстро нашёл?

– Да. Наверное, быстро.

– К соседке заходил?

– Нет.

– Значит, дверь на ключ на все выходные, а то она частенько забегает. А завтра ведь ещё пятница, мне на работу.

– Я отосплюсь. Рассмотрю тут всё у тебя, – улыбался он. – Спасибо. Перекусил немного, достаточно для начала.

– Для начала чего? – Смеялась она.

– Ты нисколько не изменилась, – он уже обнимал её.

– Так мало времени-то было для великих перемен.

– Не смейся надо мной.

– Алёша, слышишь?

– Что?

– Кости у меня хрустят!

– Всё раздавлю! Всё моё! Что хочу, то и сделаю с тобой!

– И что, ничего от меня не останется?

– Ничего!

– А кто тогда веселить тебя будет?

– Да, как-то я об этом не подумал. Всё, пойдём в постель, не могу больше.

А поздно вечером, хорошо выпив и поев, они рассматривали её незатейливое жилище. Она, как будто впервые, на всё смотрела его глазами.

– Красивая фотография. С кем это ты?

– Всем, кто спрашивает, говорю, что это моя единственная любовь.

– Вот как? Красивая любовь. И рамочка стеклянная.

– У вас на жд купила.

– Так... Что мы читаем такое толстое? Пособие для охотника-промысловика... Чья это тут книга?

– Моя.

– Ты её читаешь!

– Второй год день и ночь.

– И что в ней интересного?

– Каждая страница – новость.

– На какой странице закладка, посмотрим... Таксидермия!

– Таксидермия.

– Придётся мне завтра делать своё домашнее задание...

Рассмотрел разложенную на этажерке вязку из голубого мохера, удовлетворённо хмыкнул. Вытащил снизу журнал, перелистал. Улыбнулся вееру на стене:

– Мои девчонки тоже довольны экзотической игрушке. А это откуда? – Взял в руки обрезанную гильзу.

– Из военных сооружений Владивостока.

– Ты там бывала?

– Бывала.

– Когда?

– В прошлом году на экскурсию ездили.

– А столик у тебя – зашибись!

– Самая дорогая вещь в моём хозяйстве. По заказу для меня сделанная. Ни у кого другого близко похожего нет.

– Кто делал?

– Наш леспромхозовский столяр. И этажерку, и полочку – тоже он.

– Молодец. Молодой?

– Молодые такого не умеют.

– А это богатство у тебя откуда? – Наконец спросил он, вставая ногами на шкуру.

– Известно откуда. Из лесу, вестимо.

– Не боишься, что заарестуют.

– За что? За то, что я могла такое у нас на базарчике купить? Здесь через одного такое имеют.

– И за сколько такое можно купить?

– Здесь – за пять, во Владивостоке – за восемь, говорят.

– И как это можно сделать?

– Ко мне обратиться.

– А откуда, позвольте вас спросить, у вас появилось пять тысяч за год работы?

– Так я ж натурой могла расплатиться, – засмеялась она.

– Возможно, конечно, но тогда ты должна быть с ним знакома?

– Увы! Я не разговариваю с незнакомыми, в человеческих страстях слова оказываются лишними – молчаливый обмен товаром за углом, – дерзила она со смехом.

– Ты на такое способна?

– Я на многое способна для достижения цели.

– Мне надо хорошо обдумать, сказанное вами, мадам.

– Сразу предупреждаю, по телефону на такие темы чтобы даже намёка не было! Всё на прослушке, даже кабинетная болтовня.

– Понял. Пойду умоюсь, что-то мысли мои запутались. – а потом, открыв дверь ванной и вытираясь, – а что это тут у тебя за сооружение булькает?

Она, смеясь, сняла с нержавеющего колпака наброшенную скатёрку, там стояла стеклянная бутыль с замазанной тестом пробкой, из которой по капроновой трубке выходили пузырьки воздуха. Другой конец трубочки был опущен в трёхлитровую банку с водой.

– Вино поставила, к новому году готово должно быть.

– Какое?

– Мы разделились по фруктам с девчонками, и яблочное будет, и виноградное, и ягодное. Теперь вот бутылки хожу собираю, тридцать штук одинаковых надо из-под "столичной", – смеялась она.

– У тебя сплошные крайности! Шкура медведя и хождение по мусоркам, дружба с базарными людьми и с членами КПСС, дубовый столик и японский веер...

– Закон единства противоположностей.

– Так, что у нас на балконе? Боже! Зачем тебе столько коробок магазинных! Ты что, их коллекционируешь?

– Они не пустые, – хохотала она.

Он начал заглядывать в коробки, которых было больше пятнадцати.

– Аксана, зачем тебе столько помидоров?

– Я в прошлом году ела их до марта месяца. Мне понравилось. А много потому, что ворованные с поля колхозного во время уборки урожая сентябрьской.

– Ты ещё и воруешь?

– От многого немножко – не кража, а делёжка, – смеялась она.

– Нет, не зря я сюда приехал, – смеялся он, – теперь я имею полное представление о тебе.

– Ошибаешься, дорогой, – думала она про себя, – это только очень поверхностное мнение обо мне.

– Аксана, а я ведь к тебе – с сюрпризом.

– Выкладывай.

– Я путёвки выкупил. В Паратунку.

– Да ты что! Когда?

– С двадцать пятого февраля, как договаривались.

– Обалдеть!

– Они их за полгода продают до начала заезда.

– Привёз? Пойдём посмотрим.

Они сидели и рассматривали новый тур во всех подробностях. Лететь надо будет самолётом до Петропавловска-Камчатского.

– А у меня ещё одна новость есть, – серьёзно сказала она.

– Говори.

– Муж требует развода.

– Ты ж говорила, что он не знает, где ты.

Она достала письмо от брата. Он всё внимательно прочитал.

– Может он обмануть хочет?

– Я подстраховалась.

– Каким образом?

– Всё будет сделано нотариусом во Владивостоке с фиктивным адресом.

– У тебя есть и такие знакомства!

– Есть.

– Однако, оказывается, я ещё не всё о тебе знаю.

– Тебе никогда не узнать всего. Даже я сама о себе мало знаю пока, – улыбалась она.

– А теперь скажи, как можно, к примеру, мне шкуру такую здесь купить?

– Я не дура. Заработать хочешь на перепродаже, никак машину хочешь купить?

– Хочу. Что в этом плохого? Я, слава Богу, тринадцатый год работаю, мне вопроса не зададут. К тому же у меня ведь была машина, продали, когда жена заболела, по больницам ездили в Москву, у ней там родные.

Она молчала, думая о своём. Он не мешал, ждал, понимая, что её мысли о нём.

– Вообще-то, я могу тебе помочь. Давай тогда с самого начала. Чтобы купить машину, надо как минимум три шкуры. Согласен?

– Да, три надо, чтоб с гарантией, вдруг дешевле будет.

– Шкуры, как правило, появляются весной, или даже к лету, то есть после закрытия сезона, когда охотники из тайги возвращаются. Им же ещё их выделать надо. Мне вот удалось только летом купить, раньше не было.

– Только прежде, чем продать, надо ведь сначала купить, вот в чём у меня вопрос. С одной бы хоть начать, а ты сразу о трёх говоришь.

– На все вопросы всегда есть ответы, только надо уметь их отыскать. Вот я. Что бы я сделала на твоём месте со своим авантюрным характером?

– Ну-ка, что бы ты сделала? – Улыбался он.

– К лету нашла бы трёх-четырёх человек, которые доверили бы мне свои деньги, сразу купила бы на них машину, и приехала за готовыми шкурами.

– Ох, какая быстрая! Мне права надо менять, ещё учиться могут заставить.

– У тебя полгода времени в запасе – занимайся!

– Продать сначала надо, а потом уж о машине думать.

– Хорошо, давай зайдём с другой стороны, попробую доказать ошибочность твоих убеждений. Будь по-твоему – нашёл одного покупателя, едешь один с суммой денег, допустим, ко мне на квартиру. Как повезёшь? В поезде – нельзя, по улице с ней пройти тоже нельзя.

– А если мы с ним на его машине приедем?

– Я скажу, что вы ошиблись адресом, – серьёзно сказала она, – здесь мне ни один чужой человек не нужен. "Здесь" я имею ввиду уже не мою квартиру, а Чугуевку. Понял? На следующий же день весь Владивосток в Чугуевке будет, а ты "с носом" останешься. Думаешь, здесь сотнями медведей валят? В этом году всего четыре было. Всё, что из тайги вынесут, должно к тебе попасть.

– А если я один на его машине по доверенности приеду, вот как сегодня?

– Ты что, на машине приехал? Ты ж говоришь, что у тебя прав нет!

– Рискнул. Права-то есть, только давно просроченные.

– Если один приедешь, с этим я соглашусь. Можно, конечно, и три, и четыре раза приехать, а почему не один-то?

– А ты сможешь сразу со всеми договориться что ли?

– Об этом не беспокойся, у меня в руках их главарь, я со всеми другими даже и разговаривать не собираюсь, поэтому при сделке он будет присутствовать, – смеялась она. – Сделай личико попроще.

– Ты с ним любезничаешь?

– Рада бы, да деньги не позволяют.

– Да. Заинтриговала ты меня. Сил никаких нет – машину хочу.

– Не забудь со мной доходом поделиться, а то денег не хватит колёса покупать, – смеялась она.

– Значит, точно, четыре шкуры надо, – всё ещё размышлял он.

– У тебя аппетиты растут не по дням, а по часам. Полчаса назад ты об одной и то боялся заикнуться.

– Мне теперь всю зиму глаз не сомкнуть, – засмеялся он, наконец.

– Я должна знать, договариваться мне, или нет? Есть у тебя те, кто доверит тебе деньги без просмотра товара, пусть даже всего на два-три дня, чтобы приехать за ними?

– Я позвоню тебе, даже если двух найду, но, думаю, что к лету их окажется много больше.

– Ещё хочу предостеречь, приедешь ты только ночью – мне соседских глаз не надо.

– Понял. Приеду может и днём, а уеду ночью.

– Ты меня не понял! Повторяю – мне соседских глаз не надо! Если приедешь днём, тогда машину где-нибудь за углом оставляй, нечего чужим номерам у наших подъездов стоять. Такие дела с любовью мешать не надо. По телефону подробностей тоже не говори, достаточно одного слова "Еду". Понял?

– Всё я, Аксана, понял. Одно только не могу понять – при чём тут ты?

– Я поняла, что ты – покупатель. Я знаю продавца. Плюс – получаю деньги, и плюс – доставляю тебе радость. Надеюсь, ты меня прокатишь на своей машине?

– И сколько ты хочешь получить от продажи?

– Да не жадная я, сколько дашь.

– Нет уж, давай на берегу договоримся, – настаивал он.

– Хорошо. Десять процентов тебя устроит?

– Согласен.

– Ещё один нюанс, этот мужичок только гималайскими занимается, ему бурых не несут.

– Понял. Если трёх на машину хватит, четвёртую себе оставлю. Я ведь не совсем безденежный, на машину давно откладываю.

– Ну вот, вижу, укладываются мысли в голове, – улыбалась она. – А всё-таки неплохая идея, правда?

– Часы-то носишь?

– Ты что, не только на работе, по улице иду, так все заглядывают, время спрашивают, – смеялась она, – особенно ночью.

– Опять ты меня заводишь! Я тебе сейчас покажу, как по ночам ходить!

– Покажи, я посмотрю, – хохотала она.

– Дай-ка я молока достану, – открыл он дверцу. – Хороший у тебя холодильник.

– Ты знаешь, мне его на новоселье подарили.

– Много народу пировало?

– Человек десять. Директор, профком, кадры, да наши с мужьями.

– Кроме тебя в управлении вашем много одиноких?

– Обижаешь, я замужем, это все знают. А вот если разведусь – никто никогда не узнает.

– Почему так решила?

– Спокойнее так, пристают меньше.

– Держись, Аксана, пожалуйста, не спеши замуж.

– Постараюсь.

И ещё двое суток они наслаждались любовью, обоюдными шутками, вспоминали жаркие дни совместного отдыха на теплоходе, мечтали о скорейшем наступлении февраля месяца, балаболили про всякую чушь с искренним задором.

х х х

Снег пошёл неожиданно. С утра, пока шли на работу, вроде солнце вставало, а только присели за чай с пирогами – снежинки в окно начали заглядывать.

– Что-то раненько нынче, – прикинула Маргарита.

– Да, в прошлом году в половине ноября пошёл, – подтвердила начальница.

Аксана уже вторую неделю ходила в своём новом пальто и не собиралась менять на шубку по первому снегу. Да и морозов пока ещё не было, разве только сегодня в ночь ниже нуля опустится.

– Нет, это к нам чужая тучка утром залетела, – смеялась Маргарита после обеда, – но похолодало как-то сразу заметно.

И ещё пару недель стояло ясно, слегка по ночам морозно, но без снега. В своей белой курточке она бы нынче помёрзла. Однако, снега дождались.

Зима! Восторженное чувство

едва я сдерживаю в груди моей!

Снег сыплется с деревьев, с неба, и с проводов,

когда на них усядется уставший воробей.

А снег! Как чист он, как хрустящ!

Как холоден! И как красив-блестящ!

Так долго не было тебя – весну, всё лето...

И вот пришла зима, я дождалась!

Проверить надо душу, сердце...

Так ли чисты они,

сравнить хочу я, знать,

не сникла ль к жизни страсть?

И холод не исчез ли?

Вдруг стёрли это всё осень иль весна,

и летом в жаркую пору,

мы сразу можем не заметить это,

вдруг чувства растопили холод?

Пороков время – это лето.

А холод в сердце нужен нам

для профилактики, друзья.

И красота нужна. И хрупкость,

как шелест снега тот звенящий.

А чистота?

Нужна ли мне сегодня чистота?

Нет, не нужна, – скажу я, -

не волнует ныне она уже мужскую кровь.

И правильно!

Ведь чистота бесплодна,

на ней ничего не растёт, даже любовь!

А если чистый человек влюбится,

великий грех он на душу возьмёт,

всю жизнь с ярмом тем ему надобно крутиться,

и только перед входом в Ад он всё это поймёт.

Оглянется с тоской назад греховный человек,

рукой махнёт, другою – дверь тихонечко толкнёт.

Войдёт.

Тем черту любви своей земной и подведёт.

И будет он прошедшей жизнею доволен,

греховной жизнею, хочу я вам сказать.

Ведь без грехов и жизнь была б не в сладость.

В Аду он, не задумываясь,

всё это дальше будет продолжать!

Хрустоток под ногами поддакивал настроению, пылающее лицо улыбалось, перчатки от горячих рук спрятались в сумочке, глаза не пропускали ни одной встречи. Так хотелось кого-нибудь испугать, или хотя бы обмануть, может хоть удивить. С кем бы проделать шутку? Ни с того ни с сего вспомнился "стеклянный" пляж:

– Ха-ха, вот бы Алёшу туда! Интересно посмотреть, как он поведёт себя, попав в беду на "стеклянном" пляже? Надо будет устроить ему этот экстрим, он поди там никогда и не бывал, обычно местные жители не знают свои достопримечательности.

Аксана несла в сумочке путёвку на курорт, еле-еле дождалась декабря месяца, Алёша советовал раньше декабря не ходить в профком.

Но рабочий день начался с другого, секретарь уже ждала её в коридоре, видимо, в окно увидела.

– Аксана Викторовна – к директору!

Быстро скинув верхнюю одежду и расчесав короткую стрижку, пока никого нет, спрятав улыбку, вошла.

– Здравствуйте.

– Подходи ближе, невеста.

– О чём это он? – Подумала она.

– Садись. Читай. – Бросил на соседний стол бумаги.

– "Свидетельство о расторжении брака... заочно... на основании... Абаев... Округина...".

Искры радости забили из глаз.

– Спасибо, Семён Маркович!

– Вот твой паспорт, свидетельство о браке, – потом добавил, – бывшее.

– Гора с плеч. Спасибо. Спасибо. Спасибо.

– Всё. Вы свободны. Идите работайте, – и добавил, – невеста.

Она со свёрнутыми документами вернулась в кабинет, здесь пока была одна Маргарита. Убрала в сумочку свою радость, и только тогда поздоровалась.

– Доброе утро, Маргарита Сергеевна!

– Здравствуй, Аксана. Что такая радостная?

– Как ты заметила, что радостная?

– Так у тебя все чувства на лице, хоть удивление, хоть вопрос, хоть хитрость.

– Ты ж на меня не посмотрела ещё!

– Голос тебя тоже полностью выдаёт. Даже по стуку каблучков твоих в коридоре можно определить, что ты несёшь, радость или заботу.

– Неужели меня так легко распознать?

– Ну, может не каждому...

– Да, мама говорила тоже, что у меня на лице всё написано. А почему бы не быть радостной? Новый год ведь скоро!

– Да, время летит... Что это у нас с Натальей? Сроду не опаздывала.

– Мало ли. Бывает.

Той ещё не было целых два часа, но явилась тоже чем-то довольная. Расспрашивать не полагалось. Выбрав время в течение дня, зашла в профком к Екатерине, показала путёвку с чеком оплаты. Та записала все нужные реквизиты себе в журнал, сказала, что курорт они обязаны оплатить на семьдесят процентов, деньги лучше получить до нового года.

– А говорят, что понедельник трудный день, – смеялась она, шагая по коридору. – Ничего подобного, все дни хороши для хороших людей. Вот бы мне теперь паспорт сменить, чтобы не было там никаких штампов, – думала она, – всё равно ведь в паспортный идти-то надо, чтобы очередной штамп поставили. Раз сегодня удачный день, сегодня и зайду.

Перед самым новым годом Хитрый привёз свежую шкуру, ему позарез нужны были деньги, она, просмотрев, как положено, не спрашивая, отдала двести пятьдесят. Вынесла на балкон, до нового года она этим заниматься не будет. Ася, соседка, нянчилась с девочкой и по гостям ей теперь ходить было некогда. Алёша поздравил по телефону утром тридцатого декабря, значит, не приедет. На новогодний вечер она явилась в белом японском костюме с теми же белыми босоножками и в цвета морской волны маечке. Так хотелось захватить с собой новый паспорт, показать всем, но по этому поводу пришлось радоваться в одиночку.

Все вечера первой половины января она решила посвятить общению с картами. Начала с себя. И прошлое её с ней остаётся с тайной любовной связью, "Дама жезлов плюс 1", и настоящее советует поддерживать настроение при использовании логики и размышлений перед началом действий и принятием решений, так как ставка велика, "Туз мечей", а вот карты будущего её шокировали. Она остановленным дыханием, не мигая, смотрела на нехорошие сочетания. Боясь произнести вслух их названия, решила уточнить время по прилагаемой толстой книжечке – октябрь. До сих пор она рассматривала значения карт интуитивно, по-своему. На этот раз ей почему-то захотелось найти им не такое грозящее значение, и она листала книжечку. Просидев до полуночи, увы, смягчения предсказанию не нашла. Ей выпали "смерть" и перевёрнутая "богодельня", получается, что ей надо быть готовой к естественным переменам, "13", если конкретно, то к неожиданному новому старту. И начать с нуля после катастрофы, "пер. 16", если конкретнее, то она попадёт в зависимость от обстоятельств, которые невозможно изменить.

Она, как зомби, сказала "спасибо", записала подробно расклад, перетасовала карты, пропустила их через дверную ручку, сложила в коробку на этажерке.

– Зачем мне прошлое и настоящее, если впереди страшное будущее! Я ничего не хочу менять! Точно, это високосный год виноват!

На следующий вечер она смотрела Наталью Сергеевну. Теперь она сверяла "свои" значения с книжечкой. С начальницей оставалась из прошлого "измена", но похоже, что та придумала какой-то выход из сложившейся ситуации, а в конце года только укрепится морально в своих планах.

– Интересно, какой шаг начальница предпримет, чтобы избавиться от соперницы? – Аксана представила заплаканное кровью лицо молодой брюнетки. – Неужели возможно физическое насилие? – И засмеялась. – А почему бы нет? "Умирать" так с музыкой! Хотя умирать-то начальница как раз и не собирается, скорее наоборот.

Ещё одну ночь провела над раскладом Токарского. В первом полугодии – повседневное игнорирование авторитетов и поиски новых путей. Ничего удивительного Аксана в этом не нашла. А вот второе полугодие у него будет не очень удачным – его хитрости, мистификации по книжечке, не принесут ему удовлетворения, и в делах у него появится "непредсказуемость".

– Интересно, в каких делах? Если это дела леспромхозовские, то я непременно должна о них знать. – Спрашивала она вслух. – И узнаю! Хотя у него, возможно, есть и другие дела.

Маргарита цвела и пахла, без всяких трудностей, исполняя роль шестёрки директора. Её можно понять, ей осталось год доработать до пенсии, а там, как та частенько повторяла, "хочу – работаю, хочу – нет".

Потом после однодневного перерыва, разбросила на себя годовалые Индийские карты с вопросом: