Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

– Девушка, мы с вами где-то встречались...

Оглянувшись, засмеялась. Вчерашний друг, загорелый, в одних мягких шортах, босиком, улыбался вполне искренне:

– Доброе утро. Вы проснулись раньше меня, – не задерживаясь, легко сбегал вниз.

Она даже ответить ничего не успела, хорошо хоть по-доброму смеялась. Вымывшись, взяла в руки книгу, до завтрака ещё больше часа. Через некоторое время включилось радио, после музыкальной побудки диктор объявляла:

– Владивостокское время шесть часов пятьдесят минут... Утренняя зарядка на танцплощадке....

Аксане это было неинтересно, и она его выключила.

За завтраком объявили, что бассейн на нижней палубе, что в концертном зале в десять часов утра ежедневно фильмы для детей, а в шестнадцать-тридцать показ последних новинок кино для взрослых. Она в кино не ходила, пожалуй, года три и решила посмотреть абсолютно всю программу. После завтрака вышла на палубу, сразу взглянула наверх – он уже спускался к ней.

– Какие у вас планы на сегодняшний день? – Спросил, увлекая вдоль палубы.

– Вот думаю, надо все фильмы посмотреть, три года в кино не ходила, – улыбнулась она.

– Что так?

– В деревне нашей кинотеатра нет.

– Есть такие места? Не знал. А сейчас куда?

– Взглянуть на бассейн.

– А где он?

– На самой нижней, сказали.

Бассейн оказался совсем небольшой, больше для детей предназначен, а для взрослых – два шланга с кранами по бокам. Любители позагорать расположились на ковриках около, кто успел занять местечко, остальные загорали по кругу стоя. У ней в каюте тоже был такой коврик, свёрнутый на полочке, теперь она найдёт ему применение.

– Да, – смеялась она, – все престижные места заняты.

– Здесь, говорят, где-то есть расписание всех экскурсий, пойдёмте взглянем, – предложил он.

Расписание висело на доске объявлений рядом с библиотекой. Утром в десять часов каждый день – экскурсии по теплоходу группами по пятнадцать человек.

– Надо записаться. Потом расчухают, народу больше будет. Полчаса до начала.

Экскурсию проводил помощник капитана, который время от времени передавал группу в другие руки. Они облазили все трюмы, побывали в машинном отделении, подержались за штурвал, даже гудок подавали. Все экскурсоводы очень интересно и подробно рассказывали, Аксана так много узнала за эти два часа, столько впечатлений осталось в памяти, не пересказать в двух словах. Она давно не могла досчитаться до пяти палуб, оказывается, две нижние располагались ниже поверхности воды, в их иллюминаторах было видно только тёмное подводное царство, и каюты были трёхместные и тесные. Нижняя часть теплохода была гораздо больше надводной. Теперь она имела полное представление об этой махине, ей было не жалко уже двести семьдесят пять рублей – это ведь всё надо было на что-то содержать.

Её спутник перед обедом пригласил её вечером в ресторан:

– Я зайду за вами после ужина. Будем знакомиться.

Она прекрасно понимала, чем это может закончиться, но от любовной игры не собиралась отказываться, всё-таки есть в нём что-то привлекательное.

Он постучал и сразу открыл дверь:

– Вы готовы? – Спросил, не входя.

– Как вы думаете, шляпку взять? – Крутилась она со шляпой на спине.

– Думаю, не надо, – улыбался он.

– А сумочку?

– Сумочку можно.

Ресторан был небольшой, столик на двоих. Официант сразу открыл шампанское, разлил в фужеры, и удалился.

– Может сразу перейдём на "ты"?

– Согласна.

– Алексей, – поднял он фужер.

Она молчала, не улыбалась, не прикоснулась к бокалу, лишь пошевелила бровями.

– Алексей Тихонович Козырин, – уточнил он на её молчаливое требование.

– Хорошо... Алёша...

– Согласен, меня мама так зовёт, – улыбнулся он.

– У меня имя тоже на "А" начинается. Может угадаешь? – Рассмеялась она.

Он удивился такому продолжению беседы и поставил фужер на место. Улыбаясь, начал перебирать все имена на букву "А", вопросительно ища её подтверждения. А она, отрицательно покачивая головой, смотрела в его глаза. Она ещё ни у кого таких не видела – сплошная эмалевая радужка тёмно-серого цвета с едва заметным зрачком, ни чёрного ободка вокруг, ни цветного камушка внутри, ни единой полоски, ни волнового перехода, хотя вчера его глаза показались ей голубыми. Трудно найти даже одного человека с совершенно одинаковыми глазами. То же самое можно сказать о двух половинах лица, они никогда не бывают абсолютно одинаковыми.

– Странно, – думалось ей, – не один раз на дню я ныряла в такую же глубину в своём маленьком зеркальце. Только окружение этой втягивающей бездонной пропасти было другим – разрез глаз, брови, нос...

Он уже все имена, видимо, перебрал и молча смотрел на неё.

– Аксана, – оторвалась она от его глаз.

– Оксана, ты так внимательно меня рассматриваешь, я даже как-то растерялся.

– Извини, Алёша, – засмеялась она, – знакомлюсь.

– За знакомство!

Она кивнула. Чёкнулись. Вкусное шампанское. Она молчала, улыбаясь. Вопрос не заставил себя ждать.

– Твоя Оксана начинается на букву "А"?

– Истинная правда, – смеялась она. – Ошибка ЗАГСа.

– Ну и в ловушку ты меня заманила, – смеялся он. – Что дальше?

– Расскажи что-нибудь.

– Про себя?

– Нет. Про меня, – хохотала она.

– Это как?

– Ну как, ты ведь всё равно, если не рассказывать кому-то, то вспоминать-то будешь о нашем знакомстве. Вот прямо сейчас и начинай фантазировать. Ты про меня. А я про тебя. Посмотрим, чья легенда правдивей окажется.

– Может ты начнёшь, пока я сосредоточусь.

– Могу и я, мне есть, что сказать.

– Интересно!

– Значит, так, – она смотрела ему прямо в глаза, – в столовой ты сидишь на четырнадцатом месте...

– Это можно подсмотреть, – запротестовал было он.

– Легенда это допускает. Кто тебе мешает подмечать что-то?

– Согласен.

– Человек ты семейный..., но с женой давно не целовался. Так?

– Допустим.

– Девочек любишь больше, чем мальчиков.

– Откуда такой вывод?

– Поцелуй девочки на твоей правой щеке ещё остался. Живой.

– Возможно, – он потёр свою правую щёку.

– У тебя есть дочь, – она задумалась, глядя ему в глаза. – Две дочери? – Разговаривала сама с собой. – Или одна? – Опять упёрлась в его лицо. – Точно. Две, но одинаковые!

– Я так не могу, Аксана, мне надо выпить. Срочно.

– Разрешаю, – засмеялась она.

Музыка потихоньку играла. Туда надо было опускать монету, и можно было выбирать из предложенных записей, что и делали посетители.

– Расскажи ещё что-нибудь про меня, – просил он.

– Давай твою руку. Правую. – Она гладила его ровную ладонь, а сама смотрела в глаза. – Ты чиновник, это однозначно. Образованный. Со здоровьем пока без особых проблем. Скажи, зачем ты был в Свердловске?... В пределах года назад?

– Меня на конференцию посылали, типа обмена опытом... Да ты колдовка! Обворожить меня задумала! Я выведу тебя на чистую воду! – Смеялся он, восклицая. – Ну-ну, продолжай.

– У тебя есть машина... Может она и не твоя, но ты находился в ней много раз. Номер..., – она опять долго смотрела ему в глаза, – номер 12 – 07.

– Есть такое дело. Точно, ведьма ты, самая настоящая!

– Алёша, я устала, – засмеялась она от собственного удовольствия, – может про меня что-нибудь соврёшь?

– Все мои знания ничего не стоят по сравнению с твоими. Могу только сказать, Аксана, у нас с тобой совершенно одинаковые глаза, ты сама это заметила. Верно? Я даже испытал необъяснимую ревность, будто ты украла у меня самое сокровенное... Это может оказаться пленом...

– Боишься свободу потерять?

– Даже не знаю, как сформулировать...

– Успокойся. Я не та, за кого ты меня сейчас принимаешь. Я жульничать по душам не умею. Всё, что я сейчас наболтала, это просто итог наблюдений. Что глаза мои увидели, язык только высказал.

– Потом вдруг осознал, что мои глаза на месте, что ты просто рассматриваешь меня, и ревность переросла в удивление – "такого быть не может, чтобы одинаковые!". А ты что чувствуешь?

– Думаю, что наши глаза родные. Ничего больше добавить не могу.

– Вот... Все мои остальные слова потеряли всякий смысл.

– Ты ведь не впал от этого в отчаяние. Всё, что я сказала – это ведь прошлое. Согласись со мной.

– Может ты и про будущее знаешь? – Задал он вопрос с надеждой в голосе.

– Я, конечно, не цыганка, но кое-что могу. Только об этом не сегодня, Алёша, я ещё мало в твои глаза смотрела.

– Аксана, ты меня удивила, я хочу выпить за тебя, за твои способности.

– Хорошо, а за твои способности, – засмеялась она, – мы выпьем в конце путешествия. Договорились?

– Договорились, – смеялся он. – Может что покрепче выпьем?

– Нет, я не буду. Но ты себе не отказывай.

Он заказал сто грамм коньяку. Принесли горячее. Они уже болтали обо всём понемногу.

– Ты в какую смену питаешься?

– Во вторую.

– И я во вторую. Почему мы не видимся там?

– Ты ж ни на кого внимания не обращаешь.

– Это точно. Как-то некогда, едва к концу всегда успеваю.

– Деловой какой, поесть некогда.

– Я один за столиком, переходи ко мне, может приучишь меня к порядку.

– А почему один?

– Спрашивал, оказывается, не все путёвки распроданы. Получается, что три соседних каюты пустые.

– Понятно.

– Так как, будем питаться вместе?

– Это ведь до конца будет. Три раза в день. А если в тягость окажется вдруг?

– Не хочешь, значит.

– О тебе забочусь. Я-то выдержу.

– Аксана, я правда хочу тебя видеть рядом постоянно. Ты меня заинтересовала.

– Только сам договаривайся со столовскими.

– О чём речь, конечно.

– Только ведь и я могу проспать, часов у меня нет.

– Дома забыла?

– Я не забывчивая. У меня их просто никогда не было.

– Я всякий раз буду стучать и ждать под дверью, – смеялся он.

– Да, постоянные обязанности хорошо дисциплинируют. Ладно, будь по-твоему.

– Аксана, никак не могу определить, кем ты работаешь?

– Инженер-экономист лесной промышленности.

– А я в краевом исполкоме.

– Что кончал?

– Политехнический в Биробиджане. Там и женился. По направлению в порту год проработал, а сейчас вот "кадровый резерв" называется.

– А я даже комсомолкой не была.

– А замужем была?

– Я и сейчас замужем.

– Ну вот, хоть что-то известно стало.

– Уверенность почувствовал? – Засмеялась она.

– А дети есть?

– Нет. Бог пока оберегает.

Ей всё больше нравилась его лёгкая седина и манера поведения. У него были правильные губы. И волосы, хоть и короткие, но не торчали, а как будто их только что парикмахер уложил. А вот скулы были сильные, и никак не вязались с глазами и волосами. Коньяк выпит, шампанского осталось на раз.

– Аксана, может нам пора? Мы почти одни остались.

Её аж в жар бросило. Он видел, как покраснели её щеки, это невозможно было не заметить. Она смотрела на него и ничего не говорила.

– Давай допьём шампанское, – пытался он смягчить уход словами.

Она смогла только кивнуть. Выпили и встали. Сразу поднялись на самый верх и шли молча по широкому длинному коридору. Рядом. Не касаясь друг друга. Открыл дверь в тёмную каюту, вошёл первым и подал ей руку.

Оставив своего ухажёра спящим, спустилась к себе, накинула трико, футболку, чешки, и упала прямо на одеяло. Ещё подумала, что не закрыла на ключ дверь, но встать уже не могла.

х х х

В дверь постучали, она вскочила и через секунду вышла, готовая к пробежке. Не глядя на него, попробовала сделать несколько шагов и тихонечко побежала. При выходе на палубу оглянулась, он всё ещё стоял около её двери. Не дожидаясь, сбежала вниз, ещё вниз, и засмеялась:

– Пусть себе ищет меня теперь. Один-ноль в твою пользу, Аксана!

Он, уже улыбающийся, нашёл её около пустого бассейна. Кроме неё здесь были ещё две девушки и парень. Все, переговариваясь и смеясь, весело накручивали цветные обручи.

– Возьмите меня в компанию, может научусь за двадцать дней.

Одна из девушек быстрёхонько начала его учить. Аксана только смеялась, не собираясь вмешиваться в процесс обучения. А потом они присели на ступеньки между палубами, смотрели друг на друга и смеялись.

– Алёша, мы же договаривались, что ты постучишь, когда в столовую утром пойдёшь.

– Я плохо соображал. Проснулся и пошёл. Совсем не ожидал, что ты мой стук услышишь. А где ты научилась так обруч крутить?

– Так это все с детства должны уметь.

– Обязательно научусь. Всем буду показывать, когда приеду, пусть завидуют.

– Они и детские всякие продаются.

– Ты права, приеду и куплю своим девчонкам. Покажу, на что я способен, пусть пример с меня берут. У меня даже азарт появился.

– Холодно сидеть, – она встала.

– Аксана, – взял её за руку, – до завтрака больше часа. Если я буду один, то просплю. Пойдём вместе.

– Ладно, помоюсь и зайду.

К концу недели невменяемое состояние прошло, тело успокоилось и не мешало развлекаться. Сегодня они успели занять местечко у бассейна, лежали на ковриках рядышком, смотрели друг на друга. Он, лёжа на животе, рукой перебирал её пальцы, думая с лёгкой улыбкой о чём-то своём. Она мечтательно улыбалась своим фантазиям. Штатный фотограф уже целую неделю делал желающим снимки.

– Расскажи, о чём думаешь, – попросил он.

– Тебе смешно покажется.

– Ну и что, посмеёмся, если повод есть.

– Вот это-то меня и не устраивает.

– А что тебя может устроить?

– Воплощение моей смешной прихоти в жизнь.

– Давай говори, что хочешь. Я с тобой играю!

– Фото.

– Вдвоём? – Насторожился он.

– Вдвоём.

– А муж не увидит?

– Мы с ним третий год в разных частях света.

– И где он?

– Во Владикавказе остался.

– Если покажешь паспорт – поверю.

– О! Да ты никак приходишь в себя после первых страстей, – тихо смеялась она. – Хорошо, сегодня с паспортом на свидание приду.

– Аксана, ты играешь со мной.

– Это плохо?

– С одной стороны ты права, мы мало знакомы, но нельзя же постоянно надо мной смеяться.

– Алёша, я ни над кем не смеюсь, – вздохнула она, – я просто откровенно радуюсь жизни. Всё, что я говорю, и всё, что я делаю – это вполне искренне. Можно, конечно, всю жизнь плакать, другие всю жизнь серьёзно молчат, то парами, то в одиночку, а я, чтобы уберечься от гадостей жизни, научилась над собой смеяться, и под этот смех попадают окружающие. Жаль, что ненадолго, не выдерживают. Вот и веселюсь одна. И спутника себе ищу такого же, или хотя бы понимающего. Ты прав, мы мало знакомы.

– Продолжаю игру! Какое фото ты хочешь?

– Я сейчас уже не хочу.

– Быстро ты меня забраковала.

– Естественный отбор.

– Я всё равно хочу вернуть тебя к улыбке. Открой глаза, – просил он, тихо водя пальцем по лицу.

– Я спать хочу.

– Неправда, сегодня ты достаточно спала.

Развеселилась она только после обеденного сна на очередной серии "Фантомаса", а потом красивые танцы под звёздами напрочь оттеснили скучные раздумья. Секс уже чередовался с разговорами, даже с ночной едой.

– Интересные у тебя часы.

– Ага, самое главное, в темноте святятся, всегда время видно.

– Алёша, а ты помнишь номер своей каюты?

– Конечно, 514.

– А у меня 451. Взгляни на бирки. Не замечаешь ничего странного? – Она пытливо смотрела на него.

– Цифры одинаковые, если по отдельности, – рассматривал он бирки. – А ты что в них обнаружила?

– Есть такая наука "Нумерология", которая разъясняет любые встречи цифр. Я, конечно, в ней не очень сильна, знаю только, что надо складывать. В данном случае сумма твоих равна единице.

– Почему единице? Десяти!

– Сложение должно производиться до однозначности. Десять – это число, а один плюс ноль, получается единица – это уже цифра.

– И что?

– И меня сопровождает здесь тоже цифра " 1 ". Думаю, что в нумерологии это означает начало пути, – засмеялась она. – И путёвку я заказала в январе.

– И я в январе.

– Ха-ха, Алёша, ещё большее усиление наших единичек. Ты знаешь, случайностей у Всевышнего не бывает. Давай ещё что-нибудь вспомним.

– Номер машины, – вытаращил он глаза, – 12 – 07. Тоже " 1 " . Вот это да... Правда интересные совпадения.

– И две девочки одинаковых, две и, тем не менее, единички, не против вступить в нашу игру.

– Они провожали меня, – задумался он.

– Вообще, как мы познакомились?

– Я спасал тебя от назойливого ухажёра, – засмеялся он.

– Спас. Значит ты сильнее меня, я не имею ввиду, что физически. Мы должны найти этому подтверждение в сочетании цифр. Вот, смотри, ты живёшь на пятой палубе, а я на четвёртой – это раз. Ты со мной согласен?

– Допустим.

– Убираем эти первые цифры. Что остаётся? У тебя – 14, и у меня – 51. Ура! Нашла подтверждение твоей силе! Ура! Смотри, у тебя возрастание от "1" к "4", а у меня убывание от "5" к "1".

– Так что угодно придумать можно.

– Так ведь не мы с тобой рисовали эти бирки. Но кто-то же их нам с тобой всучил – тот, кто знает больше о нас с тобой, чем мы сами! Похоже, – засмеялась она, – пустоты вокруг нас тоже что-то значат.

– Какие пустоты?

– Не распроданные путёвки.

– Что, около тебя тоже никого нет?

– Ага. Никого.

– Не верю. Придумываешь.

– Пойдёшь сегодня ночью меня провожать. Я настаиваю.

– Обязательно даже, чтобы завтра ты мне что-нибудь не подстроила.

– Похоже, Алёша, теплоходом это не кончится. Космические пути много длиннее, чем земные. Я зачем в сумочку-то свою полезла? Паспорт ведь принесла. На! Изучай!

– Надо же, и правда Аксана на букву "А", – засмеялся он, – а я столько времени тебе не верил... И фамилия у тебя охмуряющая, вся в тебя... Так, где мы живём? Чугуевка! Знакомо. Запоминаю адрес.

– Судьбе не надо навязываться, спугнуть можешь, – сказала она серьёзно.

– Брак зарегистрирован... ЗАГС РСО-Алания. Что такое "РСО"?

– Республика Северная Осетия со столицей во Владикавказе.

– Всё. Я полностью сдаюсь! – Сказал он, возвращая паспорт. – Хотя нет, ещё пустоты уточнить надо, – засмеялся он, повалив её на постель.

А она хохотала под ним и думала, что теперь можно начать и обманывать. Хочется ведь иногда. И, как всегда, голова подводила очередной итог:

Иные говорят "Колдунья!"

и прочь стараются сбежать от взгляда.

Другие утверждают "Хохотунья!

Такой простушкой быть! Ведь это надо ж!"

Характеристику дают:

"Ответственна, серьёзна, для людей живёт",

но слышен голос:

"Нет, жестока. Вы просто мало знаете её!"

Столкнувшись с жизнью, сердце мягкое своё

я волей укрепить должна была, чтоб жить. Чтоб выжить!

И сделали меня универсальной – люди! Вы же !

Что поделаешь, раз жизнь соединила

столь противоречия во мне.

Могу я человека изурочить, как говорится,

если поперёк дороги встанет мне.

Леднящую слезу и жизни горечь

так тонко научилась смехом заменять,

что люди не поймут, какое чувство истинно.

Да и самой порой мне трудно разобрать.

Жестокость? – Да, и это есть во мне

по отношению к единицам.

Холодность моя в разгар волнующих

– вот это чаще, как самозащита.

Рассудок строгий и страстность чувств

в равной степени меня пленяют и сдерживают!

Вот так живу, и жизнь любя,

в своих руках её удерживаю!

Завтра остановка в Южно-Сахалинске. Два дня. Знакомство с городом, экскурсии, после обеда оба дня – свободное время, в первый день для всех обед и ужин в городском ресторане, входит в стоимость путёвки.

– Аксана, сходишь со мной в магазин? Говорят, здесь вещи японские можно приобрести, у меня даже адреса магазинов записаны. Костюм надо купить. На обратном пути мы здесь по расписанию только на четыре часа задержимся, можно не успеть.

– Схожу, только меня за руку придётся держать, боюсь остаться здесь навсегда, – смеялась она.

– Ты не хочешь ничего себе купить?

– Я бы все магазины и во Владивостоке скупила, на мне ведь только один сарафан и есть.

– Я думал, это платье.

– На этикетке "сарафан" было написано. Я тебе в нём не надоела?

– Очень красивое, мне нравится.

– Мне веер японский надо. Две штуки. Скажешь, если увидишь?

Во время тихого часа она раскрутила свой тайник, убрала паспорт, достала деньги, вдруг осеннее пальто попадётся, или костюм приличный.

Высыпались они теперь днём, а до полночи продолжали знакомиться.

– Аксана, мне уже многие сутки не даёт покоя "твоя" фотография. Я хочу, это точно, чтобы ты видела меня рядом с собой всегда. Понимаешь? Подскажи мне, какой ты хочешь её видеть?

– Мы ведь в морском путешествии, значит, должна быть вода, ещё хотя бы часть теплохода, ещё наши две красивые личности, мой единственный сарафан, шляпа, конечно, наша любовь, в конце концов, должна быть видна, – смеялась она.

– А как изобразить любовь?

– У любви много символов, это и улыбки, и взгляды, и поцелуй, и переплетение ног, цветы могут быть, да мало ли что ещё.

– И как всё это совместить?

– Тогда я бы тебе смогла рассказать, а сейчас забыла уже. Тогда каждый день меня возбуждал вид объектива, потом сложилась отчётливая картинка, которую ты быстро рассыпал.

– Я исправлюсь.

– Не мучайся. Всё прошло. Это была просто моя минутная фантазия. Реальность, она несколько ниже и не так красива.

Радио объявляло "... вошли в пролив Лаперуза...", через некоторое время "... в Охотское море...". Южно-Сахалинск город, как город, со своими музеями, со своими достопримечательностями. Что Аксана отметила, так это необычное ощущение твёрдой земли под ногами после схода на берег. А после обеда, куда их подвезли после экскурсии, они с Алёшей, отделившись от раздумывающей толпы своих земляков, направились к автобусной остановке по маршруту, указанному в его записке.

– Дашь мне потом списать, похвастаться знанием города вдруг придётся.

– Да ради бога, жалко что ли.

Она смотрела пальто. Товары из Японии всегда были с одной стороны стойки, советские – с другой. Конечно, она начала с японских, выбрала группу, ткань была необычной – неровная, как будто рифлёная, сплошь из сжатых полосок сантиметров по десять, которые меняли своё направление во все стороны. Все размеры. Все по сто десять рублей. Все цвета размытые. Все перемеряла, не смогла выбрать. Пошла по костюмам – любая расцветка, разные модели, все по девяносто рублей. Подолгу представляла себя в каждом, понесла в примерочную белый. Белее снега! Чтобы не примерять на голое тело, пришлось купить что-то, типа майки, только на очень узких бретельках, цвета морской волны. Юбка прямая, чуть ниже колена, на внутренней резинке в боках пояса, с чуточными разрезами по бокам. Пиджак не короткий, точно с такими же мелкими разрезами, но не по бокам, а чуть впереди, то же – на рукавах, то же – между воротником и полочкой. Никаких пуговиц, одна белая застёжка на талии в виде прищепки. Очень хорошо подходил к босоножкам. Можно под него хоть блузку, хоть свитер любого цвета одеть. И пиджак, и юбка на очень тонком подкладе так и скользили по телу. Вышла показаться продавцу. Тут и застал её спутник.

– Очень красиво.

– Правда? Взять?

– Даже не раздумывай. Даже в нашем заведении я такого не видел.

– Ещё я пальто хочу, но не могу цвет выбрать. Помоги.

– Давай посмотрим сначала на вешалке.

Купила и костюм, и пальто. Всё ей упаковали, даже пакет ей понравился, и она попросила десяток пакетов чуть разных для подарков.

– А я тоже вместо одного решил два костюма купить, разных, конечно. Когда ещё такое представится.

Они решили все покупки сразу отнести на теплоход, чтобы не таскаться с ними весь вечер, а уж потом пошли гулять по мелким портовым прилавкам сначала, да просто ноги размять. После ужина в ресторане задерживаться не стали, на родном теплоходе да ещё рядом с новыми вещами было лучше. Вечер на теплоходе был самым тихим за всё время путешествия, ни радио, ни света, ни музыки, ни утренней зарядки на следующий день, только тихий завтрак. Снова экскурсии до обеда. Тихий час никому был не нужен, отправились искать веер. Нашли в одном магазине целый отдел, Аксана купила два разных, один себе, другой Елене.

– А зачем тебе веер?

– Как сувенир, вместо цветка раскрытый пусть висит.

– Может и мне купить?

– Конечно, девчонкам своим привезёшь, скажешь, случайно в Японию на экскурсию свозили кислородом из автомата подышать, – смеялась она, – там тесно, всем воздуха не хватает.

– Правда, куплю.

А в соседнем отделе она купила для соседки детский пёстренький костюмчик и шесть мотков пряжи – нежно-голубой мохер, свяжет себе на зиму тёплый мягкий пушистый без единого шва свитер, ни у кого такого не будет, и рисуночек для переда подберёт оригинальный.

Отплытие сегодня в пять вечера. Пора. Они разошлись по своим каютам до ужина. Сам процесс отплытия её не интересовал, достаточно голоса диктора и гудков теплохода. Она была счастлива, оставила сорок шесть рублей, этого должно хватить до Чугуевки, остальные решила положить в сберкассу во Владивостоке на новый лицевой счёт.

– Пора начать воплощать свою мечту в жизнь, – уверенно произнесла она вслух.

Во время ужина её спутник сказал, что будет ночевать сегодня не в своей каюте. Она промолчала, не зная, как отреагировать. В принципе, он свободный человек.

– Хорошо, что сказал, я хоть почитаю немного, а то книгу в библиотеке взяла, а ещё и половину не прочитала.

– И сегодня не придётся. Я решил у тебя ночевать, – смеялся он.

Она отвернулась, пряча глаза.

– Ну, не обижайся, не всё же тебе надо мной подсмеиваться. Я завтра искуплю свою вину. Обещаю сюрприз. Тебе понравится, – веселился он. – Ты любишь сюрпризы?

Она уже смотрела на него с интересом. Вот бы разгадать, что он задумал.

Сразу после утренней пробежки сказал:

– В семь ноль-ноль чтоб была у меня, как всегда, в сарафане и шляпе.

Когда она вошла, то в глаза бросился букет красных роз.

– У вас сегодня праздник?

– Пока ничего не скажу. Через пятнадцать минут спускаемся вниз.

Они молча сидели и смотрели друг на друга. Потом начали улыбаться, потом смеяться. Выждав ровно пятнадцать минут, он взял букет, и они вышли на палубу. Солнце всходило.

– Зайдём к тебе.

– Зачем?

– Подкрасишь губки, – смеялся он, – чтобы были такого же цвета, как эти розы.

Зашли, она подкрасила губы, подтемнила брови, веки. Спускались в самый низ. Только что закончилась гимнастика, и человек тридцать расходились в разные стороны, обращая внимание на цветы. Шли к бассейну. А солнце поднималось, освещая палубы одну за другой сверху вниз. Бассейн наполнялся.

– Это только для нас сегодня, – улыбался он, – пока первая смена завтракает, искупаемся и займём местечко.

– Я купальник не одела, – засмеялась она.

И только когда появился фотограф со своим объективом, она поняла, что он задумал.

– А мы в сарафане искупаемся, – смеялся он, – ты же не будешь против экстрима?

– Я готов. Что будем снимать?

– Аксана, подержи, я разденусь.

Она взяла букет. Он в одних плавках плюхнулся в воду, как ребёнок.

– Тёплая... Давай цветы... Так... А теперь сама. Ну! Смелее!

Она сбросила босоножки и чём была, в том и прыгнула. Фотограф хохотал диким голосом, она такого никогда не слышала. Когда вода успокоилась, он разбросал букет и спросил:

– Аксана, целоваться будем?

– После съёмки, – смеялась она, расправляя по поверхности свой сарафан и собирая розы к себе поближе.

– У тебя живот, как у беременной, прихлопни платье, – смеялся он, – хватит баловаться, иди ко мне поближе.

– Шляпу чуть-чуть назад откиньте, – командовал фотограф, – мужчину рукой обнимите за шею. Мужчина, вас в воде совсем не видно, не стойте, лягте на воду, вот как она. Очень хорошо голубой бассейн выйдет. Девушка, откиньте одну руку на воду. Приготовились. Внимание. Готово. Ещё разок. Внимание. Готово. Можете купаться теперь.

Они ещё подурачились, нахохотались и, собрав цветы, выбрались из бассейна. Немного отжав отяжелевший сарафан, без босоножек пошла наверх, он следом нёс свои брюки и туфли.

– Хорошая будет фотография, – улыбалась она, – я о такой и мечтала.

– В чём сейчас на завтрак пойдёшь?

– В купальнике, – смеялась она, – он ведь сухой остался.

– Ну отдыхай. Я зайду.

Не хотела она доставать свой владивостокский костюмчик, но пришлось. Привыкнув за эти дни к длинному, ей неуютно было в платье по колено, но выбора не оставалось, не чёрную же тёплую юбку одевать, а институтское было с длинными рукавами. Цветы лежали на столике.

– Хоть бы он догадался свою банку с водой принести, чтобы поставить.

Он догадался, принёс.

– А говорила, ничего, кроме сарафана нет.

– Оно короткое.

– Ничего страшного, коленки у тебя красивые, – смеялся он, – до самой талии.

В свежем платье она чувствовала себя совсем по-другому. То ли в нём сохранились иллюзии прошлого лета, то ли к ней прицепился утренний сюрприз, то ли новое богатство, висевшее на вешалках в каюте, то ли похожая на правду лапша, которая слетала с её языка и свисала на ушах её ухажёра, то ли приобретённый опыт за единственный год работы – всё это живое, необходимое, было сейчас рядом с ней, около неё, вокруг неё, внутри её. И всё это будет с ней, вместе с ней, навсегда, подпитывая силой, волей, неуёмными желаниями достичь большего.

После танцев спать ещё не хотелось, и в накинутой на плечи куртке, она опять делилась своей философией с благодарным слушателем.

– Вот это да-а-а! Сколько у нас сегодня попутчиков!

– Ты о чём?

– О звёздах.

Помолчали, вглядываясь в небесную россыпь.

– Алёша, чувствуешь, мы ведь сейчас тоже оторваны от Земли.

– Если не считать, что моря тоже входят в её неделимое целое.

– Но ведь покачивает нас... Как будто между небом и землёй.

– Мечтательница же ты, однако.

– Алёша! Звёзды остановились, глядя на нас! Стоят! У нас скорость больше, судя по ветру!

Он, снисходительно посмеиваясь, прижимал поплотнее к себе, а она не хотела остановить своё красноречие.

– Знаешь, говорят, наша Галактика, Млечный путь называется, имеет форму фигуры человека с распростёртыми руками. А все звёзды, в том числе и наше Солнце – это только её клеточки. А мы, люди, в этих клеточках вообще похожи на атомы. Одни клеточки находятся в её глазах и восторгаются увиденным, другие – в руках, и наслаждаются ощущениями, в сердце – болеют переживаниями, а некоторые, – засмеялась она, – совсем ничего не видят, кроме отходов пищеварения... И всё это мчится с невиданной скоростью, с космической скоростью...

– А ты где находишься?

– Я?... А я – верхом на всём этом, – смеялась она, – с уздечкой в руках!

– Ну ты и фантазёрка! Я люблю, вообще-то, фантастику, но такого сюжета пока не встречал.

– Пойдём-ка спать. Завтра, наконец, увидим хоть один Курильский остров. Жаль, что стоянки там нет, а то бы я на вулкан сбегала.

– Вечером ещё один. В темноте интересней на извержение смотреть, говорят.

х х х

Уже два дня радио с утра до вечера рассказывало о Курильских островах, об эпицентрах и датах крупнейших землетрясений, о всяких цунами, о потухших и действующих вулканах, о сейсмографе, с принципом работы которого можно ознакомиться в музее теплохода. Радовало одно – горячий ветер дул со стороны СССР, то есть с нашего материка. Шляпу приходилось завязывать крепко под подбородком, но без неё она стала бы за время отпуска не тёмно-русой красавицей, а белобрысой, чернолицей, и с выцветшими глазами.

– Алёша, я давно хочу спросить, – улыбалась она, лёжа на нём, – я-то на речке Чугуевка с апреля по выходным с подружкой загорала, а ты где? И с кем? Расскажи.