Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Господи! Хорошо-то как! Ни одна Божья тварь не побеспокоит меня целых десять дней! Завтра с утра все пойдут на работу, а я буду дома!

Пошла к Галине Ивановне доложиться, что живая. Та копошилась с лопатой в огороде.

– Здравствуйте, вот и я.

– Проходи, Викторовна, – присели на крыльцо. – Как там твой "Лазурный"? Отдохнула хоть?

– Некогда отдыхать было, – смеялась она.

– На тебя похоже, – смеялась та в ответ.

– Откуда такой вкусный запах по всему посёлку?

– У Татьяны Петровны муж коптилку соорудил, весь месяц рыбу коптят. Молодец она, ни минуты мужику покоя не даёт. Поливалку в огороде заставила соорудить, сама крутится и, как дождь, воду по всему участку разбрызгивает. Аралии твои я на прошлой неделе заставила все хорошо полить и наши тоже полила. Наверное, снег собирается, вчера холодом потянуло. Дров-то на зиму хватит у тебя?

– Хватит ещё не на одну зиму. Новости-то какие есть?

– Неверов ушёл в лесхоз. Не ладится у него здесь с работой, сам понял. Тебе ведь ещё не скоро на работу, чем дома будешь заниматься?

– Отдыхать. Клубнику приберу, усы, наверное, опять распустила. Лебеда у тропинки в огород опять вымахала толщиной с руку, топориком придётся вырубать, а потом уж корни выкапывать. Кухню хочу побелить, да попримою всё, шторы выстираю, ковёр вытрясу с постелью, пока сверху сухо.

– Тебе тут, примерно через неделю, как ты уехала, из Владивостока звонок был, я сказала, что ты уехала в отпуск до двадцатого ноября.

– Спасибо, Галина Ивановна. Вы прямо, как мама моя – добрая, с непутёвыми детьми с нами возитесь.

Погода здесь была устойчивой и довольно предсказуемой. Дождь подходил медленно, как бы предупреждая, лил долго, мог и целую неделю, так же медленно уходил. Точно так же и снег. Все уже были готовы к нему. Он начался в ночь на пятницу, в субботу усилился, в воскресенье валил и валил. Огромные красивые снежинки тихо ложились друг на друга. Природа затихла. Все сидели по домам. А в понедельник надо в школу, в детсад, на работу. Аксана с трудом открыла дверь с веранды – на полметра выше крыльца! Как белый пух, лёгкий, пушистый. Венику тут делать нечего, а чтобы добраться до лопаты, надо спуститься вниз, под веранду.

– Вот, дура, просидела три дня, пропялила глаза на красоту небесную, – смеялась она над собой, – нет чтобы приготовить лопату раньше, да каждый день отгребать понемногу. Теперь до обеда на дорогу не выбраться.

Вернулась в дом. Что одеть? Натянула старые сапожки, джинсы наверх, накинула ветровку и, зажмурив глаза, прыгнула с крыльца. Лежала на тротуарчике и ушибленными местами думала, что не такой уж этот снег и пушистый, синяки на мягких местах точно останутся. Попробовала отбросить снег с лица – не тут-то было. Поднялась из этой белой массы и захохотала – выше груди вокруг идеально ровное белое пространство. А снег всё шёл.

– Даже разгребать-то некуда!

И пошла по этой воздушной пене за лопатой своей. Однако, быстро поняла, что в нём легко двигаться, снег был настолько лёгким, что совсем не мешал, в нём малым детям можно было в прятки играть. И она принялась со своей лопатой дурачится. Конечно, не учились в тот день и не работали – дорожки разгребали, каждый хозяин – до соседнего дома. Отчёт оперативный был, как правило, в такие дни фиктивными цифрами. А через пару дней, когда выглянуло солнце, любовались с высоты посёлка, как на белом фоне три ярких бульдозера рядом друг с другом меж пёстрых сопок расчищают лесную дорогу, а следом змейкой терпеливо тянутся оранжевые японские лесовозы.

– Девочки, – делилась новостями Наташка, – наш энергетик решил весь клуб к Новому году играющими гирляндами осветить. Вчера всех мужиков в общежитии заставил провода растягивать и лампочки припаивать.

Новый год решили праздновать с размахом. Галина Ивановна давно уже ходила и всем и вся наказывала, что пиршество будет в клубе, и что без маски или костюма новогоднего ни одного человека туда не впустит. Все крепко задумались. Татьяна Петровна попросила у Аксаны веер.

– Сошью кимано японские, – поделилась она, – и себе, и дочке в садик на ёлку. Дашь?

– Конечно, дам.

Глава 8

Он приехал четырнадцатого декабря. Она не ждала его в это время. Видела через открытую настежь дверь, как мужчина тщательно вытирал подошвы от снега, и удивилась своему холодному восприятию.

– Что это со мной? Неужели сердце устало ждать? Каким далёким он мне кажется.

Она даже не встала, даже отвернулась, глядя в кухонное окно на снег, на запорошенные за огородом деревья. С трудом заставила себя подняться.

– Что-нибудь случилось? – Спросила она, как чужого.

– Случилось. Что у тебя зимой двери все открыты?

– Печку протопила. Жарко стало. Раздевайся.

– Я ненадолго, Аксана, рано утром уеду. Разговор есть.

– Садись, рассказывай, что стряслось. По твоему лицу вроде ничего плохого не замечаю.

– Даже не знаю, как и сказать.

– Говори, как есть, я понятливая. Спасибо за кофе, – разбирала она его пакет.

– Это, Аксана, подкуп, – улыбался он.

– Да что ты говоришь! – Усмехнулась она. – Ну-ну, продолжай, даже интересно стало.

– Проблема у меня. – Однако, глаза его сияли. – Должность высокую предлагают.

– И что? Решиться не можешь?

– С одним условием. – Помолчав, добавил уточнение. – Чтобы женатый был.

– И кто такие условия ставит?

– КПСС родная.

– Хорошие у КПСС установки, – рассмеялась она, – даже мне понравилось. А наличие детей не требуют?

– Нет, слава Богу. – Взял её за руки. – Аксана, мы распишемся?

Они долго смотрели в одинаковые глаза друг друга. Каждый рассматривал свои варианты.

– А если бы не КПСС, ты сам бы не предложил, – с обидой в голосе проговорила она.

– Прости. Честно признаюсь – я боялся.

– Чего?

– Больно уж ты самостоятельная. И умная.

– Так училась же. На совесть училась.

– Поди и учителей по именам помнишь? Ну-ка, назови.

– Надежда Константиновна, – засмеялась она, – Крупская.

– Да что ты говоришь! Ты и с ней знакома!

– Я хоть и не была комсомолкой, но, в отличие от некоторых партийных чиновников, прикасалась к первоисточникам великих мира сего. Из собственного интереса.

– И что тебя туда потащило?

– Познание истины. Хотела свои выводы сделать.

– Сделала?

– Сделала – они не соответствуют печатным изданиям.

– Например?

– Ты думаешь, чья идея осветить каждую лачугу в нашей стране? – Её, дорогой, её! "Лампочка Ильича" – это идея Надежды Константиновны.

– Да ты что!

– А разве бы мужчина мог додуматься до "равенства мужчин и женщин"? Мне, конечно, далеко до неё, но вот только "наш Владимир Ильич" – только инструмент для воплощения её идей в жизнь. Она нашла его так же, как я тебя в том магазине, когда мы покупали одинаковые сумки. – Аксана и сама сейчас верила в придуманную версию.

– Интересно. Продолжай, – смеялись глаза его.

– Я уже тогда знала, что ты будешь мой. Это я выбрала для жизни самый красивый город Владивосток. Вот ты до сих пор не знаешь, что такое таксидермия. Мужчина плавает по поверхности, как правило, не знает истока.

– Правда?

– А что, нет? Помнишь, каким убитым ты уехал отсюда, когда узнал, что шкура медведя, которую выносят из тайги, стоит триста рублей? А мне, чтобы изучить вопрос, пришлось покопаться поглубже, я проследила весь путь от нажатия курка на винтовом, от снятия шкуры с горячей ещё туши до того, как она окажется у тебя под ногами.

– Ты это видела! – Неподдельно удивился он.

– Не только видела, я собственными руками это делала.

– Ужас какой!

– И рога вот эти я на себе тягала по пояс в сугробах, одна плутала среди тигриных следов, да ещё в придачу травмированного охотника тогда, помню, волокла за собой на связке из лыж.

– Трудно поверить.

– Дело твоё. Ты знаешь, я выделала их все до одной, но ты не первый их реализатор, сначала я продавала по тысяче, потом – по три, тебе уже по пять. Я тебе, можно сказать, машину подарила, то есть купила я тебя, – смеялась она. – я купила в Москве квартиру твоей жене, я пристроила твоих дочек учиться. И все счастливы! Если хочешь, то и твоё продвижение по службе было не без моего участия, – красивая ложь нежно вливалась в мозги стоявшего перед ней мужчины. – И за какой срок! Всего за два-три года. Чтобы достичь всего этого, я мозгами работала, руками, улыбкой, ногами, как ты понимать должен. Круглыми сутками, завлекая в свой круг нужных мне людей. Когда ты, как ребёнок, радовался своей новенькой "Волге" – я купалась в деньгах, спала на них, кувыркалась, целовалась, трахалась, тебя-то ведь рядом, увы, не было. Но имей ввиду, больше я горбатиться на тебя не буду. Ещё послушаешь?

– Да, исповедуйся, продолжай.

– Ты видел когда-нибудь картину "Тайная вечеря"?

– Даже не слышал.

– Вот. Вот проблемы поверхностных знаний, пробелы нашей современности.

– И что на ней?

– Иисус Христос в окружении своих друзей за столом. Религиозный сюжет художника Леонардо да Винчи, который досконально знал историю зарождения христианства. На картине справа от Иисуса – женщина, Мария Магдалина, – любовь, подруга, любовница, все остальные – мужчины. На этой вечере Иисус, зная о своей кончине, передаёт ей, женщине управление Церковью! И это было на самом деле! А этого более позднее мужское сообщество не могло допустить и исковеркало до неузнаваемости Новый завет. Это второй пример женского представительства в нашем житье-бытье.

– Да-а-а. Я и говорю, что ты умная.

– Всё, не буду пугать тебя больше своей натурой. Интересно, – улыбнулась она, заглядывая ему в глаза, – в какую степень я возвела сейчас твой первоначальный страх? Или скажешь, что твой страх прошёл?

– Нет, не прошёл.

– А вот ни Ленин и ни Иисус Христос в своё время не были трусами, не испугались своих умных подруг, а уважали, любили, все помыслы их в жизнь воплощали, доверяли.

– Видно, мне придётся последовать их примеру. Не зря ведь мы с тобой встретились. Согласись, мы можем вместе жить, есть, спать, веселиться, разговаривать, понимать друг друга. Можем любить друг друга. Ты меня не разочаруешь?

– И когда тебе, деловой человек, печать в паспорте нужна?

– Чем быстрее, тем лучше. Если скажу, что заявление в ЗАГС подали, то даже с первого января.

– Одно условие у меня.

– Говори.

– Пропишешь во Владивостоке сразу меня.

– Да нет вопросов. Квартира-то пустая стоит.

– Только, пожалуйста, где угодно, хоть у чёрта на куличках, но не в твоей квартире – в ней все стены несчастливой жизнью пропитаны. Даже касаться к этому не хочу.

– Спасибо, что не отказала, друг мой! – Обрадовался он, как ребёнок, кружа её по кухне.

– Карьерист! – Терпела она его дурость.

– Я же не без любви, Аксана. Ты же знаешь, – прижимал он её, – мы с тобой родные стали. Разве могло быть по другому! Только не обижай меня больше. Ладно?

– Посмотрим на ваше поведение, – смеялась она.

– Я ведь не с пустыми руками к тебе приехал.

– Это ты баночку кофе имеешь ввиду?

– Я ведь очень старался, учёл все твои интересы, – выложил на стол связку ключей. – Большая, с видом на море. Хозяйничай.

Она смотрела то на ключи, то на него. Потом схватила ключи и, смеясь, спрятала на грудь в лифчик. Он тоже смеялся.

– Только квартира на мне. И кровать я новую двуспальную поставил. Так что ты от меня теперь – ни на шаг!

– Если это правда, ты никогда не пожалеешь о том, что сейчас сделал, – сказала она твёрдо. – Говори адрес. Поеду в январе с отчётом в Уссурийск, заеду, привезу паспорт для прописки. Только надо будет это сделать быстро, сам понимаешь, без прописки в паспорте мне и на поезд обратно билет не купить, и в Лучегорске в гостиницу ночевать не пустят. И ещё знай, без любви с твоей стороны я жить рядом с тобой не смогу.

– Радость моя! – Обнимал он.

– Вот, только так и называй меня теперь.

– Когда поедем заявление подавать?

– Куда поедем?

– Во Владивосток.

– А зачем туда ехать? – Хохотала она, одурманенная новой провокационной идеей. – Мы в Соболином распишемся. Здесь сам парторг печати в паспортах ставит.

– И когда?

– Прямо в Новый год. У нас клуб новый недавно сдали, всю ночь управленцы там пьянствовать собираются, вот и явимся в двенадцать часов в белых нарядах, в фате, с обручальными кольцами. Там как раз большой бал-маскарад давно все готовят, костюмы, маски шьют. Знаю, что и медведь бурый в натуральной шкуре будет, и Фантомас, и пушистые зайцы, и лисица огненная, и японочки с веерами. Весь клуб уже гирляндами световыми опутан, – хохотала она, – а у нас свой костюм новобрачных будет. Все обалдеют!

– А расписываться когда? До праздника?

– Нет. Прямо там посажу коменданта за стол с его настоящими журналами, печатями. Всё по уму подготовлю. Духовой наш оркестр вальс Мендельсона исполнит. А потом целоваться у всех на виду будем, и покружишь меня под "На сопках Маньчжурии". Зато картинка какая будет! – Продолжала она смеяться.

– Ты авантюристка!

– Ну и что. Зато всем интересно будет. И нам запомнится. Так, фотографа из соседнего села привезу! Всё по уму. А самое главное, до самого последнего момента никто ничего знать не будет, – хохотала она. – Начало объявлено в десять вечера – это проводы старого года с коротким докладом директора. А сразу после половины двенадцатого, в перерыв, все быстренько переодеваются в свои новогодние сказки и встречают Новый год во всей своей красе, это уже первое января будет. Видно, с десяти до двенадцати тебе здесь одному посидеть придётся. Знаменательная праздничная дата будет в наших документах на всю жизнь! И расходов никаких – полная сервировка за счёт леспромхоза.

– Ещё свидетели нужны.

– Так все свидетели и будут, любой распишется, хочешь – медведь настоящий, хочешь – японочки. Можно даже конкурс объявить, подарки вручить памятные.

– Всё. Я согласен. Что ещё от меня зависит?

– С тебя – полная наша экипировка. Ты – весь в белом, и костюм... Найдётся у тебя белый костюм?

– Помнишь в Южно-Сахалинске я сказал, что два костюма купил? Один как раз, как и тот, что ты купила – белее снега.

– Давно, видно, Всевышний пытается наши судьбы соединить, – смеялась она. – Придётся нам и дальше шагать в одном направлении.

– С судьбой не поспоришь.

– Мы с улыбками будем рядом держаться?

– Конечно, только в радости.

– Туфли белые найдутся?

– Есть в продаже.

– И носочки белые. Галстук с платочком сам подберёшь, я в этом ничего не понимаю. Для меня – фата, чтобы плечи скрывала, длинную не надо, и белое платье настоящее попышнее, только чтоб по полу не тащилось, перчатки белые до локтя. Босоножки у меня есть. И кольца должны быть обязательно обручальные. Желательно всё пораньше привезти, чтобы подогнать можно было, если что. Здесь всего этого не купить. Да и парторгу-коменданту, чтобы убедить документально всё оформить, я должна буду показать и наряды наши и кольца.

– Неужели всё это возможно!

– Не сомневайся. Значит, с меня – организация, с тебя – экипировка.

– Договорились. В следующие выходные всё привезу. Спать на ковре сегодня будем? – Смеялся он.

– Можно и на ковре, помолвку отпразднуем.

х х х

В первый рабочий день нового года девчонки наперебой задавали ей вопросы.

– Он что, уехал?

– А когда тебя заберёт?

– Где он работает?

– Ты была у него? Квартира большая?

Аксана сидела, улыбаясь, и ничего не говорила. Она ещё сама не осознала в полной мере, что произошло.

– А танцует он шикарно, – мечтательно произнесла Афанасьевна.

– И красивый. Вы подходите друг другу.

– Ни на кого даже не взглянул за два дня, кроме тебя.

Зашла Галина Ивановна.

– Я от имени директора, Викторовна. Как будет с работой?

– Не беспокойтесь, Галина Ивановна, я работаю, сдаю годовой, техпромфинплан делаю. Всё пока идёт своим чередом.

– Уж не маскарад ли это был?

– Нет, не маскарад. Пока не подберёт для меня стоящую работу, я туда ни-ни. Я ему сразу сказала – не раньше марта.

– Слава Богу, успокоила, – засмеялась та.

А потом советовалась с ней, кого поставить начальником планового отдела.

– Я думаю, что Наташка лучше подойдёт, у ней всё-таки образование специальное по лестеху и местная она, все нюансы нутром чувствует. И в жилище пусть тоже моё перебирается, даже если замуж выйдет, лет на пять им хватит.

– Как бы её за энергетика нашего сосватать.

– Положить спать их вместе надо, да и дело с концом. Она девка с умом, согласится на авантюру, а тому потом деваться некуда будет.

– Ну и придумки у тебя, – смеялась кадровичка. – Самой-то не жалко уезжать отсюда?

– Жалко, ох, как жалко, Галина Ивановна, всё мне здесь по душе. Но ведь и замуж пора, тридцать ведь скоро уж.

– Это точно. Да и любит он тебя, сразу видно. Такими мужиками грех бросаться. Жена-то у него там же живёт?

– Нет. В Москву к родителям уехали, двое самостоятельных уже дочерей у них.

– Понятно.

– Адрес оставлю, приезжайте, квартира огромная, город красивый.

– Куда мы отсюда! Никуда мы не выберемся.

х х х

В самом конце февраля она перебралась со своим драгоценным имуществом и таёжными деликатесами во Владивосток. Квартира была прекрасна, на обе стороны дома. Из коридора был проход на кухню-столовую, разделённые аркой, из столовой дверь вела в просторную комнату, которую уже облюбовал муж для своего кабинета. С другого конца коридора был вход в большую комнату, оттуда – в спальню, за которой тоже была приличная комнатка – это будет её личное пространство. Было два небольших балкона, один из столовой, другой из спальни.

В первый же день на радостях, пока муж был на работе, она писала письма на Урал, брату, тёте, Галине – подружке своей школьной, сдержанно поделилась со всеми переменами в её жизни, сообщила свой новый адрес, даже приглашала всех в гости, теперь она могла себе это позволить.

Сегодня, пока она гладила новые шторы, Алёша проводил в комнату кабель к телевизору. Вечером сидели, обнявшись, на диване и наслаждались уютом.

– Радость моя, у меня проблемка небольшая...

– Говори.

– Знаешь, я свой штамп в паспорте в первый рабочий день нового года показал только своему шефу. Январь прошёл спокойно, а потом поползли слухи, что я женился, а сейчас мне коллеги прохода не дают, требуют показать жену, расспрашивают, какие у тебя глаза, какие волосы...

– И что? Расписываешь каждому мои прелести?

– Как бы не так! Слова никому не сказал.

– Что ж не похвастаешься? – Смеялась она.

– Это мне Бог послал такие радости, не собираюсь делиться ими с кем бы то ни было, – и засмеялся. – Попав под твоё влияние, пришлось пойти на провокацию – сказал, что ещё ни разу не видел свою жену, что она сектантка, что прибудет ко мне только пятого марта.

– И как реагируют на твоё враньё? Верят?

– По-разному. Но требуют с меня официальный банкет, хотят видеть тебя в свадебном наряде.

– Хорошо, что я его с собой взяла, а сначала хотела в Соболином последней невесте оставить, – хохотала она, – пришлось бы заново покупать. И что?

– Вот и решил с тобой посоветоваться. Ты не против в смотринах поучаствовать?

– Когда?

– Я на днях все банкетные залы обзвонил. Удалось забронировать один привокзальный на вечер седьмого марта.

– Ну и ладно, есть время, чтобы подготовиться.

– Значит, я объявляю завтра всем об этом.

– Не забудь предупредить каждого, чтобы кошельки у всех полными были, – сосредоточилась она на предстоящем. – Стражу с секирами у входа поставлю – ни одного с пустым кошельком не впустят!

– Как же я им это скажу?

– Это твои проблемы. Я сирота, но в обиду себя не дам. Ни одному обнажившаяся не покажусь за просто так! Захотели смотрины устроить – пусть раскошеливаются. А сколько человек будет?

– Человек сорок... Свои только.

– С жёнами?

– Конечно. Ты своих никого не хочешь пригласить?

– Мои уже попировали. – Она задумалась. – Если только одну женщину, но не знаю, получится ли у неё.

– Это Елену Рашитовну?

– Да. Хотя день предпраздничный, может и выберется.

– Аксана, завтра с десяти утра до обеда моя служебная – в твоём распоряжении. Съездишь в ресторан, надо обговорить меню, встретиться с ведущей, все мелочи с ней порешать. Я вот приготовил тебе шпаргалки, – он достал адрес ресторана и список приглашённых.

– Это зачем?

– Отдашь ведущей, у ней ведь сюжетов много для таких мероприятий, и тосты именные будут, и всякие прибаутки, и в стихах может – чтобы она подготовилась.

Аксана рассматривала список, решила заочно изучить каждого, со слов Алёши дописала против каждой фамилии имя, отчество, должность.

– Хорошо, если ты мне расскажешь про их увлечения, интересы, возможности.

– У меня вот записная книжка есть, здесь ты найдёшь полное досье на каждого, даже на их жён и детей. Сама разберёшься. А сейчас, радость моя, нам пора спать.

– Алёша, мне бы туфли белые надо. Только в свадебном салоне, наверное.

– Как знал, что пригодится, вот возьми, карточку начальник выделил, в свадебный только по ним впускают.

– Как мне его найти-то?

– Там рядом, водитель покажет.

Ублажив мужа, Аксана лежала с открытыми глазами, пытаясь осознать, вокруг какой исходной точки кружилась её обеспокоенная душа, задавала себе вопрос:

– Что я должна сделать, чтобы успокоиться?

Долго перебирала в памяти вечерний разговор.

– Смотрины! Это уже было в моей жизни! – Воспоминания о её самом невероятном приключении в прошлом уже не давили со всех сторон её сердце, но опыт субконто до сих пор оставался в клеточках её мозга.

Вспомнились уроки бабы Ули: "Чтобы отогнать плохие мысли, надо снова подробно пережить пугающее состояние, но наяву представить счастливый конец, тобой задуманный".

– Тогда, в Соболином, всё получилось спонтанно. И сейчас судьба снова предоставляет мне шанс зачеркнуть Владикавказские смотрины, выбросить навсегда из головы ужасное воспоминание. Я сама должна разработать счастливый сценарий!

Она потихоньку выбралась из постели и, прикрыв дверь в свою комнату, присела снова рассматривать список приглашённых, делая пометки из записной книжки мужа. К утру она знала, у кого жена работает в музыкальной школе, у кого парикмахером, у кого в зубопротезном ассистенткой, у кого – интриганка и так далее. Кто из его коллег курирует земельные участки, кто – порт, кто – строительные объекты и так далее. Кто увлекается охотой, кто красиво танцует, кто – ловелас и так далее. Дописав в список Елену, себя и мужа, решила переписать его для ведущей с подробностями на чистые листы. Потом глаза сами заглянули на прочие странички в записной книжке.

– Бог ты мой! Это же кладезь информации для КГБ! Телефоны, адреса, характеристики, даты рождения не только обладателя странички, но и жён, и детей, их имущества, и всё это – во времени!

На последней страничке обратила внимание на дату издания:

– Господи! Он начал её пятнадцать лет назад!

Снова вернулась к своей закладке – она должна прочитать её всю.

– Нет, не зря я всю ночь глаз не сомкнула, – хохотала она про себя. – Я им устрою настоящие смотрины. Они получат от меня сюрприз! – В мозгу уже крутились картинки предстоящего свадебного вечера.

Утром, проводив мужа на работу, первым делом набрала телефон военной части:

– Мне нужен срочно Войчук Дмитрий Сергеевич.

– Кто спрашивает?

– Из краевого главка, секретарь Козырина Алексея Тихоновича.

– Его ещё нет на месте.

– Он будет сегодня?

– Не знаю.

– Тогда запишите для него телефонограмму.

– Диктуйте.

– Приглашаю на свадьбу седьмого марта в шестнадцать часов по адресу г. Владивосток, ул. Привокзальная, 14, ресторан. Подпись: Козырин Алексей Тихонович.

– Записала.

– Будьте добры, девушка, найдите его пораньше, или по телефону передайте.

– Не беспокойтесь, всё сделаю.

– Спасибо.

Потом дозвонилась до лесобиржи – Елена согласилась быть её свидетельницей.

В ресторане долго, смеясь, обсуждали с ведущей сюжет вечера. Потом её подвезли к свадебному салону. Сразу купила туфли белые на "шпильке" и небольшую фату. Подошла к прилавкам с бижутерией, около которых толпилась немало народу, рассмотрела все мелочи.

– А вот это что? – Обратилась к молодому продавцу.

– Инкрустация для белых перчаток от кисти до локтя.

– А это?

– Типа невидимок, но с бриллиантами.

В самом центре в раскрытой упаковке на зелёном бархате было выставлено изумительное ожерелье, в центре с серьгами.

– У меня даже уши не проколоты, – с сожалением вздохнула она, продвигаясь дальше.

В следующей витрине под стеклом было золото и серебро. Снова протиснулась к средней витрине, сверкающей и переливающейся бело-голубоватыми камнями. Почему-то представила свою полуобнажённую декольте грудь, которую в Соболином прикрывала новогодняя мишура.

– К вырезу моего свадебного платья, наверное, очень бы хорошо подошло это кружевное ожерелье. Широкое, как воротничок.

Долго искала глазами ценник, наконец, различила написанные ручкой на коробке цифры – поняла, что это совсем не бижутерия и задумалась, отойдя в сторонку и прислонившись к стенке.

– Девушка, – обратил не неё внимание один из продавцов, – вам нехорошо?

– Я хочу примерить ожерелье, то, что в самом центре, на упаковке, – просто сказала она, подняв на него глаза, словно не о драгоценности шла речь.

– Вам придётся подождать.

– Хорошо.

Минут через десять он пригласил её в соседнюю комнату, попросил совсем снять блузку, сам застегнул сзади украшение.

– Это бриллианты?

– Да. Окаймлённые эмалью, – пояснил он, – застёжек здесь целых четыре.

– Холодное.

– Оно быстро на теле согреется. Одевайте сами клипсы.

– Это не серьги! – Удивилась она удаче.

– Нет. Клипсы.

Он включил рядом с зеркалом два бра и выключил верхний дневной свет. И вот тут Аксана увидела всю прелесть переливов и сверкания камушков, отражающихся в перламутре эмали.

– Будете брать?

– Да. Собралась в сберкассе счёт пополнить, но, видно, сегодня мне туда уже не добраться. Мне, пожалуйста, принесите ещё две ниточки для инкрустации перчаток и десяток таких же невидимок. И чек я хочу получить.

– Конечно.

Уложила всё в сумочку, ещё в пакет, направилась к выходу.

– Вас проводить?

– Нет. Меня машина ждёт.

Но он всё-таки вышел за ней на крыльцо, проследил, как она села в машину.

Вернувшись домой с покупками, перекусив, сразу принялась за задуманное. Из купленной фаты соорудила для себя подобие паранджи, которая легко крепилась к собственной фате на уровне висков парой невидимок, скрывая лицо, доходила полукругом до горловины, не скрывая при этом переливающееся колье.

– Я тебя вижу, ты меня – нет! – Хохотала она перед зеркалом. – Всё! Всё убираем! Скоро муженёк явится.

– Ты хоть бы платье своё свадебное примерила, – проговорил он вечером.

– Жених не должен видеть платья невесты до свадьбы, – смеялась она. – Не бери в голову, всё я приготовила, погладила, на плечики повесила. Я тебя не опозорю, всё будет, как в лучших домах Лондона! – Она даже не намекнула ему на приготовленные сюрпризы, – Ты свидетеля-то себе выбрал?

– Конечно.

– Холостой?

– Холостой.

– Сколько лет?

– Чуть помоложе меня.

– Замечательно. Елена Рашитовна меня тоже немного постарше. Красивый?

– Умный.

– Жёны-то поди все расфуфыренные придут?

– Разные у всех. Разоденутся, конечно, кто как сможет, навесят на себя безделушек.

– Ты так и не захотел родителей своих пригласить...

– Мне неделю отдыха обещали сразу после банкета, съездим в Биробиджан с тобой, покажемся.

– Что же ты мне ничего не сказал?

– Так сегодня только всё решилось.

– На машине?

– На машине.

– Не узнавал, когда мне на работу?

– Двадцатого марта знакомиться пойдём.

– Ох, как быстро мелькают денёчки! Даже в карты заглянуть некогда.

х х х

Зал уже шумел. Она с Еленой стояла за занавеской и посвящала её в свои задумки. Предупредила, что муж ничего об этом не ведает.

– Ну ты и провокатор! – Смеялась та.

Наконец музыканты заняли свои места и ведущая пригласила гостей за столы. Под торжественные звуки свадебного марша жених со свидетелем из противоположного будуара пошли за невестой. Удивлённый её нарядом, он открыл рот и не мог вымолвить ни слова, стоял ошарашенный, пока она не засмеялась под своей паранджой:

– Я сегодня показываюсь и говорю только с тем, кто исполнит моё желание.

Обескураженный, переглянулся со своим свидетелем и, взяв её за руку, вывел в зал. Все четверо стояли перед собравшимися, пока оркестр не замолчал. Молчал и зал. В полной тишине прозвучали в микрофон слова ведущей:

– С сегодняшнего дня перед вами муж – Козырин Алексей Тихонович и его жена Аксана Викторовна. Итак, ждем ваших аплодисментов!

Аксана не очень чётко видела гостей в затемнённом зале через свою паранджу, но бурные аплодисменты её порадовали. Повернула голову к мужу, он улыбнулся и проводил всех занять почётные места за столами перед собравшимися. Ведущая сходу предложила поднять полные бокалы за молодых, оркестр заиграл вальс "На сопках Маньчжурии", свидетель подтолкнул жениха к невесте, и они долго и красиво вдвоём танцевали под знакомую мелодию, конечно, вспоминая своё первое знакомство на теплоходе.

Только они было уселись на свои места, из-за длинного стола, расположившегося перед ними кто-то крикнул:

– Горько!

Аксана повернула к мужу голову. Встали медленно, он взял её за руки, смотрел, не зная, что делать с паранджой, потом, отодвинув нижний край, прикоснулся губами. Хотели было сесть, но собравшихся, видимо, такой поцелуй не устроил. Сначала одинокие возгласы, потом уже хором неслось:

– Горько! Горько! Горько!

Снова поднялись, она обвила его плечи руками и они слились в объятиях, удовлетворяя толпу, пока возгласы не прекратились.

– Итак, кто хочет первым поздравить молодых? – Звенел микрофон.

– Разрешите мне! – К их, выделенному на пьедестале столу направился высокий, статный мужчина с букетом белых роз.

Муженёк, потерявший дар речи от неожиданности, приподнялся и развёл руки для объятий, видимо, хорошего старого друга.

– Поздравляю, Алексей! Поздравляю! От всей души!

– Представьтесь, пожалуйста, – перебила их ведущая.

– Подполковник транспортных войск Войчук Дмитрий Сергеевич, – и обратился к жениху, – можно взглянуть на твою избранницу?

Но ведущая опять тут как тут.

– Взглянуть на избранницу можно, но только после исполнения её желания, – гремел микрофон.

Елена была готова, быстро отыскала нужный лист бумаги, подала гостю крупно напечатанный текст.

– Читайте вслух, чтобы все слышали, – подставила микрофон ведущая.

– Желаю, чтобы вы устроили нам экскурсию на горное озеро. Лотосы хочу посмотреть! – Прозвучало написанное. – Легко! Обещаю устроить вам это незабываемое путешествие непременно летом нынешним! – И, уже никем более не удерживаемый, подал ей букет роз.

Аксана кокетливо приподнялась и приоткрыла свою паранджу со стороны жениха. Их глаза встретились. Удовлетворённый, он кивнул головой и, поцеловав её протянутую руку, вдруг объявил:

– У меня тоже есть желание – танец с невестой!

– Ваше желание будет стоить денег! – Продолжал смеяться микрофон голосом ведущей.

– Да не жалко! – Бросил на серебряный поднос несколько тысячных купюр. – Прошу вас, мадам! – И они спустились в зал, оркестр уже гремел.