Текст книги "Землячки 3. Интерес(СИ)"
Автор книги: Валентина Груздева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
– Ксюша, а вы кем работать будете?
– Экономистом, наверное, – улыбнулась она. – А вы в Заветном чем занимаетесь?
– Я простой охотник. Но это только в зимний период, а летом продаю свой товар помаленьку.
– А летом что не охотитесь?
– Так летом – запрет на охоту, – объяснял он серьёзно, – да и пуха на шкурках нет, это считается уже браконьерством.
– А как вы охотитесь?
– В основном – капканы.
– И что в них попадает?
– Соболь, норка, колонок. В основном они.
– Интересно, даже посмотреть захотелось.
– Насмотритесь ещё, раз в тайгу приехали.
– О чём вы тут разговариваете? – Вмешался Толик.
– Об охоте, – засмеялась она.
Фаина поставила на стол жаркое, чистые тарелки. Продолжалась выпивка, закуска, просто обжорство. Мужчины с хозяйкой допивали коньяк, они с Галей по глоточку тянули шампанское. Когда все темы уже были обговорены, начали понемногу скучать.
– Серёжа, а вы надолго здесь? – Спросила Аксана.
– Дня три, и домой пора, там ведь ждут.
– Галя, а давайте сходим в ресторан, должна же я после института, да ещё во Владивостоке, посетить хоть что-то стоящее. Мне сюда может много лет не придётся выбраться.
Галя улыбнулась, посмотрев на Серёжу. Они, видимо, очень хорошо понимали друг друга, тот сразу ответил:
– Почему не сходить.
– Галя? – Смотрела она на неё.
– Я согласна.
– Фаина?
– Ну что вы, нет, это без меня.
– Толя?
– Нет проблем.
– Ура! – Коротко подвела итог Аксана. – Значит, идём в "Золотой Рог".
– Почему именно туда?– Спросил Толик.
– А потому, что на Урале знают только о нём, – смеялась она. – Теперь – когда?
– Так завтра, в субботу, самый подходящий вечер, – заметила Галя. – В понедельник нам с утра уезжать.
– Там, наверное, заказ надо делать, – скорчил недовольную гримасу её дружочек.
– Нам надо завтра с утра в ту сторону, по пути зайдём, сделаем заявку, – опять поддержала Галя идею.
– Где и во сколько встречаемся? – Настаивала Аксана на завершении разговора.
– Подходите сюда часам к шести, мы готовы будем, – брал инициативу Серёжа.
– Всё, договорились. – Аксана, улыбаясь самой себе, взялась допить в фужере шампанское, ни на кого не глядя.
Обратно Толик молчал всю дорогу, пытаясь привлечь внимание к своей проблеме. Аксана точно знала, что его терзает – он потерял инициативу, и его тщеславие обострилось. Но она прикинулась дурочкой и всю дорогу смеялась и откровенно радовалась сложившейся ситуации.
– Ура! Ура! Ура! Ура! – Напевала она, держа его под руку. – Завтра платье новое одену. Надоело уже в штанах ходить, полмесяца не снимаю. А ты в чём пойдёшь?
– Да есть у меня в чемодане рубашка для такого случая, погладить только надо, – снизошёл он до ответа.
Тяжело же он расставался со своими болячками, видимо, любил их больше всего на свете, больше самого себя. Вечером делал вид, что смотрит телевизор, а сам всё лелеял их и лелеял. А она на кухне включила радио и, подпевая, гладила на столе свой новый костюмчик, трусики, его рубашку и прочие мелочи, попавшиеся под руку. Потом взялась за мытьё полов, закончила в ванной. А когда заглянула в комнату, он, отвернувшись к стенке, видимо, делал вид, что спит. Она не стала его беспокоить, ей его болячки не нужны. Взяла свою брошюрку и принялась повторять пройденный материал, разговаривая потихоньку вслух, то размышляя, то радуясь и удивляясь, что такой умный текст попался ей под руку.
– Вот ведь как! Оказывается, какая-то подсознательная система существует на самом клеточном уровне, которая функционирует в обход разума, передаёт информацию способами, недоступными интеллекту.
Обратила внимание на один абзац: "С картами надо общаться регулярно, они постоянно должны чувствовать интерес со стороны их владельца. А умный их обладатель не должен игнорировать подсказанные советы и предложения". Аксана отлично помнила свою оплошность, которую допустила, когда влюбилась, чуть не бросила институт, укатив за своим осетином. А ведь Таро тогда настойчиво предупреждало о возможной развязке. Но она тогда гордо решила отмахнуться от нежелательного исхода, решила перехитрить судьбу – ничего не получилось.
– Да, мои карты – моя суть. Мне без них – никуда.
Ночью начался дождь, сразу сильный. Она закрыла балкон, все форточки, и опять читала. Потом моргнул свет, послышались далёкие раскаты грома. Она выдернула из розеток холодильник и телевизор и быстро забралась в постель. Но глаза не закрывались, ждала грозу. Ещё часа полтора смотрела сквозь шторы на молнии и думала, что вот такие негативные люди, как Толик, и притягивают тяжёлые стихии. А может наоборот, стихия эта водно-огненная очищает, сметая весь разбросанный им негатив, спасая окружающих? После ухода грозы включила в работу холодильник и приказала себе:
– Спать! Спать! Спать! Утро вечера мудренее.
Утром после грозы мужчинке, видимо, полегчало, и он ласково занялся любовью, а может ей это спросонья показалось.
– Что вчера со мной было?
– Не только с тобой. С вечера всю ночь гроза бушевала. Я почти до утра уснуть не могла.
Он первым встал, отдёрнул шторки, открыл балкон, поставил чайник, включил радио, занялся кухней. А она распласталась на животе и не могла оторвать головы от подушки.
– На-ко вот, Фаина кофе баночку дала, попей, – принёс он в постель, – со сгущёнкой.
– Я никогда ещё кофе не пила, только слышала, что такое есть.
– Вот и попробуй. Смотри, после грозы небо какое чистое, и стёкла все промыло, и крыши сверкают.
– Толя, а до Уссурийска билет надо заранее покупать?
– На автобус можно за неделю.
– А мы как поедем?
– Не знаю. Надо будет расписание местных поездов посмотреть.
– Я хочу числа двадцатого уехать. Мне ведь ещё до места надо будет добраться, с жильём всё утрясти, а на работу – не позднее первого августа.
– Как хочешь. Двадцатого – так двадцатого.
– Это ведь уже через неделю будет.
– Не беспокойся, в начале недели всё узнаем, если надо, билеты купим. Плюс-минус один день не страшно. Полежи минут пятнадцать и поднимайся. Я поесть приготовлю.
х х х
Вечером, он в приятной кремового цвета рубашке, она в своём новом костюмчике и белых босоножках, с хорошим настроением спускались вниз. Он постоянно поддерживал её, подавая руку, предупреждая о выбоинах на ступеньках и обхаживая со всех сторон.
– Ксюша, ты в этом костюмчике такая же красивая, как город Владивосток, глаз оторвать невозможно. Не хочу больше видеть тебя в брюках.
Правду говорят, что мужчина любит глазами, а ещё говорят "мы любим людей за то добро, которое сделали для них". Второе высказывание гораздо ближе было этому мужчине – он любил нарядную одежду на ней, в которую вложил свои деньги, и радовался этому не меньше, чем она.
Ресторан был слышен издали. Музыка гремела. Иллюминация приглашала, хотя было ещё совсем светло. Приподнятое над уровнем моря, здание только одно пульсировало, не обращая внимания на всю окружающую его красоту, которая как бы застыла, замолчала на время, позволив опустошить кошельки временно отдыхающих себе во благо. Улыбки швейцаров в распахнутых дверях с отработанным юмором, театральное ухаживание за дамами, великосветское открывание шампанского, вышколенные официанты все мужского пола, безупречная сервировка стола – всё для вас, за деньги вы можете оставить здесь свои проблемы, если захотите с ними расстаться, конечно.
Улыбки не сходили с лиц. Все четверо были довольны состоявшейся вылазке. После третьей рюмки Толик пригласил на фокстрот, он хорошо танцевал, а после её похвалы совсем не скрывал своих способностей и умения веселиться. Однако, за столом она заметила, что он чем-то озабочен, но спокойный и ничего не значащий разговор Гали с Серёжей облегчал его состояние. Неожиданно её пригласил на танго бравый молодец. Она взглянула на своего спонсора.
– Конечно, конечно, – бросил он небрежно.
Позднее она поняла, что он был даже рад этому, так как и сам начал приглашать чужих дам на танец, и она уже спокойно наслаждалась разнообразными прелестями вечера и подаренной свободой. А Серёжа танцевал весь вечер только с Галей. После середины вечера, пока оркестр отдыхал, Галя спросила с улыбкой:
– Ксюша, нравится тебе здесь?
– Да. Я люблю веселиться. Спасибо большое, что вывели меня. Можно, я тост скажу?
– Конечно.
– Тогда наливайте по полной, – смеялась она, – и чтоб до дна за мои слова.
– Согласны, – дружно поддержали все.
– За случай,
что заставил вместе нас поднять бокал!
За искру жизни – человеку Божий дар!
За то, чтоб искра эта не наделала пожар
– бедствие для некоторых или многих.
И продолжала, уже глядя только на Толика:
За то, чтобы ни я тебя, ни ты меня
ни в чём не упрекал.
За случай,
что заставил вместе нас поднять бокал!
Все молча выпили до дна, осознав глубину сказанного. Мужчины принялись заедать тост с особой тщательностью, опустив глаза в тарелки. А Галя, смеясь, предложила прогуляться до туалета.
– Не лезь ты ему под кожу. Он же боится обнародовать ваши отношения.
– Мне-то это неизвестно, – хохотала Аксана, – он же про себя пыхтит, мог бы хоть намекнуть, я бы придержала свой язычок.
Вторая половина вечера прошла ещё более непринуждённо, Серёжа весело поддерживал разговор, Галя искренне радовалась, не обращая на Толика никакого внимания, тот спокойно отдавал Аксану на растерзание всем желающим, так как его "добропорядочность" не позволяла ему танцевать только с ней. Лишь перед уходом он преградил дорогу соседним весельчакам, уверенно захватив её на медленное танго, и, отведя в глубину зала, не отпускал из своих объятий.
Пары расстались у подножья, пожелав друг другу всего хорошего.
– Ксюша, я с тобой совсем стройненьким стал, – смеялся он.
– Это большие крутые подъёмы виноваты.
– Крутые подъёмы чего? – Хохотал он.
– Как чего? Всего сущего! – Смеялась она. – Толя, я ещё никогда не видела города в ночи, дай посидеть, на простор посмотреть. А это что такое? – Она ловила летящие рядом огоньки. – Посмотри! Посмотри! – Но никак не могла поймать.
– Это светлячки. – Ему удалось собрать несколько. – Их иногда бывает очень много, а иногда нет. Мне в тайге приходилось тучи светящиеся видеть. Это неописуемо!
Он посадил собранных жучков ей на платье, получилась светящаяся брошка.
– Почему они не улетают?
– Я ж им крылышки-то пообрывал, у них только брюшко светится, вот и сидят смирно.
Весь следующий день они провели на стеклянном пляже. Море здесь подходило к крутой горке, полоска берега была не сказать, что широкой. Но абсолютно всё, и берег под ногами, и морское дно было из самых обыкновенных стекляшек, крупные, средние, мелкие, даже как песчинки, обкатанные волной, они не были острыми – но это были стёкла! Разные их цвета были хорошо различимы в воде, поэтому дно казалось выложенным из мозаики. На берегу это разноцветье было не так заметно.
– Откуда столько стекла! – Удивлялась она.
– Не знаю. Может отходы стекольного производства, а может с другой стороны океана сюда прибивает течением.
Глаза наслаждались подводной красотой. Они зарывались в эту красоту, обсыпали себя и друг друга этой красотой, и всё не могли насытиться необычным зрелищем. К обеду стеклянные камушки стали горячими, а под вечер на них уже нельзя было ступить, оставалось только продолжать сидеть в воде. Хорошо, что одёжку оставили высоко на берегу, а то бы в ней уже дырки появились от ожогов.
Внезапно воздух стал калёным. Даже отплыв подальше, стало жарко дышать. Морская вода не помогала, и каждый порознь друг от друга стал задумываться о последствиях такого их уединения от мира сего.
– Как выходить-то будем? – Усмехнулась она.
– Будем ждать, пока солнце не сядет, может остынут.
– Ты что! До захода ещё часа три, не меньше. Сгорим.
– Да. Ты права, – пытался он изобразить улыбку.
– Попали в ловушку, – опять жалобно хихикнула она.
– Если не сгорим, то задохнёмся, будто в жаровню попали.
– Надо отсюда выбираться прямо сейчас, даже если ноги сожжём.
– Может водой пополивать, словно дорожку? – Предложил он.
– Правда. Пополивай. Если получится, я помогу.
– Никогда не попадал в такую ситуацию.
– Я вот, пока в воде, захотела камушков стеклянных с собой набрать, – ковырялась она в воде, – а положить некуда.
– Зачем?
– Вдруг аквариум заведу, рыбкам красиво будет.
– Слушай, а ведь получается водой-то остужать. Давай-ка вместе. На самом близком расстоянии до горы.
– Сейчас, ещё немного. Духота-то какая. Хоть бы один ветерок пролетел.
Делать было нечего, а далеко ещё до вечера, и они решили выбираться на берег, чётко разработав тактику. Оба, отбросив все сомнения, трудились молча, быстро и на совесть. Он с голой жопой бегом таскал воду в своих плавках, а она – в лифчике. След в след, не давая политым местам нагреваться, туда-обратно, туда-обратно, всё увеличивая скорость. Ещё немного! Ещё чуть-чуть! Они выскочили на берег, почти задохнувшись, взявшись за руки, взлетели наверх. Бросились на землю усталые потные, горячие. Немного оклемавшись, встретились глазами и принялись хохотать. Он голый с плавками в руках валялся на острых камнях и не мог остановить свой смех.
– А ты ещё камушки хотела собирать, – еле выговорил он.
– А я насобирала, – смеялась она, не переставая.
– И где они? – Заливался он.
– Вот, – она осторожно сняла плавки, набитые стекляшками.
Он, зажав живот, снова зашёлся истеричным хохотом.
– Ксюша... Ксюша... Умеешь же ты рассмешить... Не мешали они тебе с такой скоростью воду-то из моря таскать, – хохотал он, скорчившись.
– На себя посмотри, экскурсовод, – хохотала она, – в каком виде экскурсии-то проводишь по столице Приморского края.
Наконец, нахохотавшись досыта, немного успокоились.
– Что делать будем? – Спросила она.
– Купаться, – смеялся он, – мы ж грязнёхонькие.
– Таким же путём? – Смеялась она.
– Нет, сейчас мы умнее будем.
– И где ваш ум?
– Вот. Рядом стоит, – он показал на обувь.
– Нет! Я свои босоножки на растерзание не дам, – она отодвинула их подальше от его туфлей. – Я их сто лет носить запланировала. Я в твоих носках до моря добегу.
– Лучше уж я тебя на руках до воды донесу, – смеялся он, – сухие носки мне нужнее.
И, смеясь, двое в одних мужских туфлях, они опять добрались до воды, отплыли подальше, остудили свой смех, отдохнули, и таким же макаром выбрались на берег. Одетые, отойдя прилично уже, оглянулись, и снова принялись смеяться.
х х х
На завтра с утра запланировали купить билеты до Уссурийска. Решили ехать на автобусе пораньше, чтобы до обеда попасть в «Приморсклес», а после сразу к месту жительства, если повезёт. Купили на двадцатое июля на восемь утра. У обоих душа успокоилась, и они бродили меж вокзалов, заглядывая в торговые точки.
– Как ты думаешь, какой подарок можно сделать хорошей женщине?
– Ты должен знать, в чём она нуждается.
– В том-то и дело, что не знаю. Не могу же я с пустыми руками домой приехать.
А она уже давно приметила для себя покупку. Они уже шли по второму кругу, и эта покупка была всё ближе и ближе. Она не выдержала и остановилась перед ним, взяв его за руки и загадочно улыбаясь.
– Что ты хочешь сказать? – Смотрел он на неё.
– А у твоей подруги зонтик есть?
– Есть... Дырявый, – засмеялся он.
– Но чур, я предложила, значит, и мне тоже, – просили её глаза.
– Где ты видела?
– Пойдём. – Она подвела его к ларьку.
– Это же японские! Хороший подарок будет, – обрадовался он, протянув руку к зелёной расцветке.
– Это мой! – Она уверенно перехватила зонт.
– Мне тоже зелёный надо, – сказал он.
– У вас есть ещё зелёные? – Спросила она продавщицу.
– Да. Много.
– Нам ещё один зелёный, пожалуйста, – попросил он. – Сколько стоит?
– Двадцать пять рублей.
Аксана нажала незаметную кнопку на ручке, он легко раскрылся. Перекинув его за спину, она с улыбкой смотрела на проделки своего спутника. Наконец, он тоже разобрался со своим, довольный, свернул и отправил в чехол. Оглянулся на неё и не смог сдержать улыбки:
– Твои светло-серые глаза под этим зонтом зелёный оттенок приобрели, а вечером, я заметил, они совсем у тебя тёмные становятся.
– Я знаю. А вот твои глаза не меняют оттенков. Почему, как ты думаешь?
– Ты женщина. Всегда изменчивая.
– Вы будете расплачиваться, молодой человек? – Послышался вопрос.
– Ах, да! – Засмеялся он. – Чуть не забыл.
Она, счастливая, шла, накручивая зонт за спиной.
– Хватит баловаться, на тебя все смотрят.
– Ну и что, пусть смотрят, есть ведь на что, – смеялась она.
Наигравшись, одела на него чехол и спрятала в сумочку, с которой теперь не расставалась.
– Надо же, прямо как раз входит, видно, тут ему и место.
– Может пообедаем, здесь столовая недалеко.
– Согласна. А потом что делать будем до вечера?
– За едой придумаем.
– Толя, – спросила она его за столом, – а как твоего друга зовут, у которого мы живём?
– Гуськов Анатолий Ефремович. А тебе зачем?
– Думала, может я его знаю.
– Нет. Он очень стеснительный, совсем никуда не ходит. Учится хорошо.
– А говоришь, влюбился.
– Так любовь именно таких в жертвы и заманивает.
– А где он после института работать будет? Во Владивостоке ведь нет леса?
– Владивосток – портовый город, через него древесина идёт на экспорт. Да и переработка здесь развита.
– Понятно. Я вот ещё рабочий порт ни разу не видела.
– Правду говорят, что "аппетит приходит во время еды". Ты мне хорошую идею подала, мне ведь надо его родителей навестить, а они в порту работают, там недалеко и живут. Поедем? До вечера как раз время занять нечем.
– Конечно, поедем.
– Они днём могут на работе оказаться, поэтому мы заглянем к ним сразу после пяти, а до этого там часок поболтаемся.
И вечер они провели ещё у одних хороших людей. Аксана, пока была одна, записала ещё один адрес, фамилии, имена, отчества родителей, их младшего сыночка. Не забыла и друга Толика полностью записать. Под запись уже попало расписание автобусов Владивосток – Уссурийск, и поездов. В сумочке был уже и путеводитель по Владивостоку, и подробная карта города, и свежая газета "Красная звезда" – всё в будущем может пригодиться. Между жгутиков на сумочке лежал туго свёрнутый рулон географической карты Приморского края с указанием всех дорог от больших трасс до лесных тропинок, и обозначением самолётных маршрутов между городами и посёлками.
Плотное отношение более двух недель давало повод для более личных обсуждений, и в следующие дни, лёжа на пляжах, они продолжали знакомиться, конечно, приукрашивая и многое скрывая.
– Ксюша, а зачем ты академ брала?
– Влюбилась, – улыбалась она, – не до учёбы вдруг стало.
– Ну, и чем кончилось?
– Как видишь, убежала.
– Вот, и ты успела жертвой побывать.
– Да. Мы все с одной стороны побеждённые, а с другой – победители. Говорят, что Бог и чёрт тоже – две стороны одной медали.
– Никогда такого не слышал.
– У меня бабушка часто повторяла эту фразу. Это, как день и ночь, верх и низ, добро и зло, мужчина и женщина – закон единства противоположностей. В положительном сочетании они друг друга уравновешивают, договариваются и мирно сосуществуют. В отрицательном – воюют, ненавидят, убивают, в последнем случае их в конце концов ликвидируют уже не земные законы.
– Это какие?
– Бог-то для чего!
– Ты веришь в Бога?
– Я верю, что есть сила, которая управляет человечеством. Кто-то называет её Богом. Вот если ребёнку с момента рождения внушать, что он дурак – он таким и будет себя чувствовать. А слову "Бог" скоро будет две тысячи лет, и его на нашей планете ежедневно повторяют миллиарды человек. Религий много, но во всех религиях есть одно общее слово "Бог". Легко представить, какую силу оно содержит. Надо просто уметь к ней подключаться или, по крайней мере не быть дураком и не отталкивать от себя.
– А мы с тобой? Не дураки?
– Думаю, что нас связывает скорее дружба, нежели разногласия.
– Значит, это не любовь?
– Я любовь к более высоким материям отношу. А среди людей больше ценю дружбу, она сильней любви, чище и бескорыстнее.
– Я согласен быть твоим другом. Правда!
– Что ж, договорились, – засмеялась она. – Памятку для друга не забудь выучить.
– А где её взять?
– Сам сочини, тебе, слава Богу, уже тридцать скоро.
– Попробую. Ксюша, а Чёрное море какое? Там так же хорошо?
– Нет, там на берегу ступить негде, на пляжах так тесно лежат, что от солнца тени друг на друга падают. Если человек встанет, на него все матерятся, что он солнце загородил. Но есть и интересные моменты.
– Например?
– Рассказать тебе мои первые впечатления от той поездки?
– Расскажи.
– Ещё вчера... Ещё вчера
кивали пальм мне веера,
теплом ласкали вечера...
Ещё вчера. Ещё вчера.
Как я бывала весела
в кругу девчат, от взгляд мужчин.
От аромата южных вин...
Как я бывала весела!
Моя ль вина? Моя ль вина,
что так далёки те места.
Не бьёт уж близ меня волна...
Моя ль вина? Моя ль вина!
Нет лукавого грузина,
что ласкал мне губы, груди,
в кудрях чернущих, что по муди,
утопала, как в трясине...
Нет лукавого грузина.
Вот он, серьёзный, мой Урал,
меня он ждал, мой край голодный,
да ветр холодный, что снег бросал...
Какой серьёзный мой Урал!
Урал жесток. Он – однолюб.
Но я спокойна, пусть ревнует.
Я всё равно сбегу на юг –
он не жесток, не однолюб!
– Всё ясно с вами.
– А второе впечатление хочешь?
– Давай.
– Тенист всё так же Старый парк,
шумит в ущелье Жоэквара,
уж близок к морю Солнца шар...
И каждый! Каждый ищет пару!
Всё так же крутится пластинка
про море, корабли, и верность капитану;
златые рыбки тешатся в фонтане...
И каждый! Каждый ищет пару!
Виноградная лоза опять щедра,
инжир все закоулочки загадил,
парная кукуруза с солью – на "Ура!"...
И каждый! Каждый ищет пару!
Метнулись сумерки, цикады зазвучали,
прохлада враз пришла на смену жару,
распахнулись двери ресторанов...
И каждый! Каждый ищет пару!
В одночасье опустели богатые базары.
Одни считают прибыль, другие – трату.
Дамы облачаются в вечерние наряды...
И каждый! Каждый ищет пару!
Местные, приезжие – все потеряли разум,
Блистают глазками; звенят бокалы...
И каждый! Каждый ищет пару –
враз позабыли все про Божью кару.
– Красиво у тебя получается.
– Толя, а расскажи мне что-нибудь про житьё-бытьё здешнее леспромхозовское, я ведь ничегошеньки совсем об этом не знаю, посоветуй что-нибудь.
– Что я могу посоветовать? Леспромхоз – это отдельные участки, то есть мелкие посёлки из частных домов, люди которых работают именно на этом участке леса. А что такое дом? Это печь, дрова, снег, худая крыша, грязные дороги. Одной тебе там не выжить, трудно будет, значит, придётся выбирать мужчину, будь к этому готова. А выбирать-то, как правило, не из кого, за чужого мужа тебя бабы загрызут, а достойные давно разобраны.
– И как быть?
– Проси в кадрах районный центр, там, как правило, находятся управления леспромхозов. Посёлки тоже, но крупные.
– А ты зайди со мной в кадры, поможешь, если выбор предложат, хоть подмигнёшь мне, или улыбнёшься.
– Попробую. Могут ведь и города предложить, а там и общежития есть, и квартиры могут быть.
– Что, и Владивосток могут предложить?
– Сомневаюсь, здесь и в Уссурийске своего народу полно, а кадров не хватает именно в леспромхозах.
– Понятно. Только мне и тайгу хочется посмотреть.
– Тайга – дело совсем не шуточное.
– А ты хотел бы во Владивостоке жить?
– Нет.
– Почему?
– Умному легче среди дураков жить, – засмеялся он.
– Мне и квартиру хочется, и чтоб тайга недалеко.
– Да, мне действительно надо с тобой в кадры зайти, чтобы они с тобой не нахальничали.
– Спасибо, друг, – смеялась она.
– Не за что пока.
– Толя, а вы разведены с женой?
– Замуж за меня собралась? – Довольный, засмеялся он.
– Размечтался! – Хохотала она. – Я ещё со своим не развелась.
– Почему?
– А мне как-то ни к чему.
– А вдруг ему понадобится жениться?
– Это его проблемы, – смеялась она.
– Ну ты даёшь! Не ожидал от тебя такого безразличия к мужчинам.
– Да и от женихов хорошее прикрытие. Спокойнее.
– Интересно.
– Так ты не ответил на мой вопрос.
– Какой?
– Вы разведены?
– Знаешь, тут длинная история.
– Расскажи интересную историю, – смеялась она, – соври что-нибудь.
– Я рано женился. Жертвой цыганки оказался, – засмеялся он.
– Цыганки? Здесь много цыган?
– Да есть местами.
– И что?
– Приучал, приучал её к хозяйству, но цыганка – она и есть цыганка. И дом построил – не захотела с родителями моими жить, и на работу пристроил – не захотела никому подчиняться, да и руки цыганские вольно блуждают, жаловаться стали на воровство. Каково мне всё это?
– А дети у вас есть?
– Бог миловал.
– Ты говорил, что она сбежала.
– Да нет. Меня когда на учёбу задумали отправить, я заметил, что она одному парню нравится, я их и положил вместе спать – получилось. Я сразу тогда и развёлся, так что учиться уехал холостой. Вроде всем хорошо, никто не в обиде.
– Так ведь жениться-то тебе всё равно придётся.
– Женюсь. Какие наши годы! Если придётся.
х х х
– Сегодня облачность опять сильная, – будила она его.
– Значит, одевайся в джинсы и рубашку клетчатую, пойдём на экскурсию.
– Зонтик брать?
– Нет, мы под крышей будем. Босоножки тоже оставь новые.
– И у нас помидоры кончились, а ещё три дня жить здесь.
– Купим, магазин рядом. Посмотри, что ещё надо.
В этот раз они даже спускаться не стали. Почти у самого дома Толик подошёл к бетонной двери в стенке тротуара и простым камнем легко сбил висевший ржавый замок, чуть-чуть открыл с большим трудом тяжёлую дверь, убрал внутрь замок подальше от людских глаз, вложил в проход большой камень, и они еле протиснулись в узкое пространство. Было темно.
– Здесь вообще-то светло, глаза привыкнут, но всё-таки смотри почаще под ноги.
Внутри был достаточно широкий туннель, до половины опущенный в землю. По внешней стороне, невидимой с тротуара, располагались небольшие окна, толщина стен около полуметра.
– Здесь шла настоящая война, здесь и танки свободно входили, и орудия размещались. Видишь, это бойницы, и всё, что снаружи – как на ладони. Я лет пять назад тут был, так ещё и гильз полно было, и искалеченные пушки оставались, если повезёт, увидим.
– И далеко это тянется?
– Да весь город ими опутан, и, говорят, все ходы связаны между собой. Почти год, пока война шла, всё население в них жило.
Под ногами была ровная твёрдая каменистая дорожка. Света действительно хватало, даже надписи на стенах можно было прочитать.
– Я кружку солдатскую нашла! – Кричала она.
– Не может быть. Ну-ка, я посмотрю, – подошёл он. – Правда солдатская. Но дырявая от старости, а может и не от старости, сейчас уже не понять.
С внешней стороны, где бойницы, сооружение было совсем близко к земле, можно даже выйти, и крыша окажется ниже колен.
– Посмотри, я гильзу несу тебе показать. Тяжёлая. Не урони на ноги.
– Слушай, я бы хотела на память взять.
– Вообще-то, из них можно хороший сувенир сделать.
– Например?
– Ребята в Свердловске, видел, вот так наискось отрезают и под пепельницы используют. Сталь прочная, блеск изумительный, если отшлифовать, легко моются.
– Я хочу такую пепельницу. Гостей буду удивлять.
– Ну давай вот сюда на бойницу положим, на обратном пути, если более подходящую не найдём – заберём, если решим.
Они проплутали здесь полдня. Уставшие, выбрались на свет Божий, притащили в квартиру две гильзы, которые она тщательно вымыла и поставила сушить на балкон.
– Неужели правда с собой потащишь? – Смеялся он.
– Потащу.
– Она же больше всей твоей поклажи весит.
– Ну и что.
– А я свою здесь оставлю, пусть стоит до поры до времени.
– Толя, мне бы хотелось ещё в книжный магазин сходить.
– Что там?
– Так. Посмотреть на местную литературу.
– Как-то мне это неинтересно.
– Так я одна там побуду. Конечно, час-два времени понадобится, чтобы всё посмотреть. Книжный здесь большой, как я заметила, и по пути с пляжа недалеко.
– Тогда так сделаем, я тебе завтра ключ оставлю, а мне ещё надо пару адресов посетить, приветы передать наказали.
– Хорошо. А ночевать где будешь?
– Нигде не задержусь, с тобой буду, думаю, часам к трём вернусь. Скоро ведь уезжать, не хочется расставаться, честное слово. Ксюша, хорошие воспоминания у нас будут?
– Да. Спасибо тебе, я этих дней никогда не забуду.
Её привлекла неизвестная тема "Охотохозяйство", она была довольно объёмной, занимала целый уголок. Даже пришлось стул попросить у продавца, та не отказала. И она перебирала абсолютно всё, концентрируясь только на оглавлениях. Сравнивала, заглядывала для уточнения внутрь, запоминала новые слова. Наконец поняла, что ей нужно, что ей может пригодиться – "Практическое пособие охотника-промысловика". Здесь было всё, от теории, всяческих определений, видов пушных зверей, снаряжение, инвентарь, до способов снятия шкурок, разные методы выделки, чертежи, схемы, рисунки, даже выкройки. Она на свои деньги купила эту толстую книгу, решила Толику ничего об этом не говорить.
Рядом была "Одежда", и она не могла пройти мимо, надо хоть цены посмотреть, придётся ведь пальто покупать на осень, зимнего у ней ничего нет, под зонтиком от непогоды не спрячешься. Медленно поднималась она на сей раз в гору, перед глазами стояли платья, костюмы, пальто, меховые шубки.
– Интересно, сколько я буду получать?
Дома убрала подальше в сумку книгу, будет скучно в тайге, есть что почитать, записала в свою тетрадочку основные цены на одежду, и пошла в ванную смыть с себя наваждение. Завтра последний день отдыха. Что ждёт её впереди? Приготовила ужин. От нечего делать решила не откладывать на завтра, а именно сейчас уложить всё в дорогу.
И ещё один день они провели на песке в голубой воде под синим небом, каждую минуту ощущая, что завтра этого уже не будет. Она весь день думала, почему поставила себе целью "тайгу"? Можно ведь было выбрать слово "Владивосток". Немноголюдно, чисто, красиво, богато, работы здесь хватает. Что повлияло на её выбор? Её мозги сбили с толку трёхгодичники, все они были из таёжных мест, они родились в тайге, выросли, там продолжали ремесло своих родителей, в далёких мелких посёлках. Они не жили в этом прекрасном городе, ничего не знают о нём, а ведь это центр всей их деятельности разношёрстной, здесь сосредоточены все результаты их труда, здесь оседает их богатство, здесь бьётся сердце Приморского края, сюда ведут все нити, а всё остальное – только далёкие узелочки. И завтрашняя её реальность – начать именно с узелочка. Но – только начать! А потом? Что потом? Всю жизнь быть застрявшим узелочком в этом прекрасном мире она не намерена! Она будет дёргать эти ниточки, пока они не приведут её в центр, именно сюда! Во что бы то ни стало!
Я хочу жить во Владивостоке!
Размышленья голову терзают...
Грудь не может уж желания теснить...
Сердце к счастию открыто руки простирает...
И вопреки всему, я не хочу себя остановить!
Желанья не мелки, и не паршивы.
Желания огромны, сплошь – мечты!
Я вас осуществлю, собой рискуя!
Иначе, жизнь моя, ошибкой будешь ты.
