Текст книги "Первая ошибка княжны Разумовской (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Если верить дару, Берский говорил правду. И когда сказал, что не убивал отца и брата, и когда сказал, что провёл ночь со мной. А второе однозначно было ложью, если я не начала сходить с ума и страдать провалами в памяти.

Врановский вызвал его на поединок за оскорбление – и тут я была благодарна Александру. Он защитил моё имя и честь. Он заранее предупредил, что применит магию, если Берский начнёт оборот. Однако во всём этом поединке ощущался полный, безоговорочный контроль. Словно одетый в чёрное кукловод дёргал за верёвочки обряженную в мех марионетку.

А что, если Врановский просто отомстил Берскому за мародёрство в Теньском?

Быть может, догадывался, что Бориса могли подставить, однако решил воспользоваться поводом и свести счёты, ещё и войну объявил. Когда соперник подставляется, ты не указываешь на брешь в его обороне, а берёшь ферзя. Или хотя бы слона. А на счёт истинного убийцы у Александра могут быть свои планы. Сейчас он ему подыграл, но ведь партия может продолжиться…

Вражда между Врановскими и Берскими уходит корнями в прошлое, и Разумовские здесь вовсе ни при чём. А если бы Борис похитил меня этой ночью, ещё неизвестно, где я бы оказалась и в каком состоянии. Возможно, он бы привёз меня в клан, пару раз изнасиловал и ослепил бы, заперев у себя в доме. А что? Слепота не мешает исполнять постельные обязанности и рожать детей. А ещё никак не влияет на запах, столь важный для оборотников.

Боже, когда я успела стать такой циничной?

И почему всё настолько сложно? Я никогда не считала себя дурой, но теперь ощущала, что ума явно не хватает. Или дело не в уме, а в отсутствии информации? Без фактов спекулировать можно сколько угодно…

Пора возвращаться в главную залу.

Я распахнула двустворчатую дверь и присоединилась к остальным.

Красиво украшенные столы словно ожидали продолжения торжеств, и им было всё равно – свадебных или похоронных. Мама любезно беседовала с Александром, а сестра отрешённо кивала в такт словам Константина, заботливо поддерживающего её под локоть. Не уверена, что смысл слов до неё доходил – лицо казалось маской, кожа оставалась бледной, а глаза лихорадочно блестели, хотя слёз сожаления в них не было, скорее страх перед будущим.

Это шестилетняя Астра ещё не растеряла надежды, что папа её оценит, полюбит и что ему не всё равно. Мы с Авророй и Варей уже давно приняли тот факт, что отец у нас был лишь номинально – он нас содержал. Всё остальное делала мама.

– Анастасия Васильевна, – почти ласково проговорил Александр. – Я как раз сообщил вашей матери, что мы выставили охрану и стягиваем силы в северной части Синеграда, чтобы защитить вас от Берских.

– Спасибо за информацию и заранее прошу прощения, что прерываю беседу… – запнулась я, не зная, как выразить мысли. – Александр, я безмерно благодарна вам и всему клану Врановских за защиту. Позвольте мне, пожалуйста, уточнить некоторые детали с мамой. Мы скоро вернёмся. Это касается организации… – я повела рукой, сделав неопределённый жест, – погребального обряда. Мама, пройдём, пожалуйста, на кухню.

К счастью, никаких дополнительных объяснений не потребовалось, а Аврора и сама сообразила, что не стоит оставаться в одиночестве среди почти десятка мужчин из другого клана. Присутствие Мораны, конечно, несколько смягчало ситуацию, но разумнее держаться ближе к семье.

Я действительно увела маму с сестрой на кухню, расположенную на первом этаже женской половины терема. Здесь запах полыни был ещё сильнее и горче.

– Мама… Рассказывай! – потребовала я. – Что произошло ночью и почему нас не разбудили сразу⁈

– Я не спала всю ночь, переживала и пыталась придумать какой-то выход. Около трёх я обнаружила у лестницы Виктора и Гордея без сознания. В доме началась жуткая суета. Отец… в смысле не твой отец, а мой отец, твой дед. Он был так плох, что Знахарским пришлось оказывать ему помощь. Всё же возраст. Они уложили его спать… Но это было уже позже! – сбивчиво заговорила она, испытывая смесь волнения, вины и злости.

Злость и волнение понятны, а откуда вина? Или она просто переживает, что не могла меня защитить?

– Мне сказали, что Ивана и Василия убили. Я… я до сих пор не могу в это поверить до конца… Меня отвели в кабинет, где уже собрались почти все кланы. Пожар к тому моменту потушили, а целители осматривали тела. Прямо на полу… Они оба лежали на полу, все почерневшие… Это было ужасно! Я едва могла соображать. Александр и Светозар очень сильно помогали: подсказывали и направляли. Я поначалу растерялась, а Виктора к тому моменту уже привели в чувство, но он всё молчал! Сказал, что не может вспомнить, кто и во сколько на них напал, но считает, что это мог быть Берский.

– Скорее всего это и был Берский, но на кузенов у лестницы он напал намного раньше, до того, как пришёл ко мне. Он же пытался похитить меня этой ночью, но не преуспел. Александр его остановил, – поделилась я. – Видимо, привести Виктора и Гордея в чувства он не сумел и специально не стал этого делать, чтобы не вызвать лишних вопросов.

– Когда его не просят, Виктор вечно влезает со своими якобы остроумными комментариями, а как только от него нужна помощь, то либо молчит, словно воды в рот набрал, либо ничего не может сделать нормально, – сердито проговорила мама, недолюбливавшая племянников. – Так вот, в кабинете Огневский сцепился с Врановским, но, к нашему счастью, вокруг было много посторонних, и их развели в стороны. Больше всех досталось этому мальчику с волнистыми волосами и серыми глазами… Как же его?.. Названый брат Александра…

– Константин, – подсказала я.

– Да. Он. Из всех Врановских он наименее сдержан, как мне показалось. Может, потому что бастард. Ведь он бастард, раз названный брат? Иначе с чего бы им принимать его в клан? – спросила у меня мама так, будто я знала ответ. – Он сначала обвинил Яровлада в убийстве и учинении пожара. Началась суматоха. К счастью, быстро разобрались и нашли осколки флакона с зажигательной смесью.

– Огневский мог принести её, чтобы отвести подозрения от себя, – задумчиво проговорила я.

– Но только если он планировал убийство заранее, – тихо возразила Аврора, любившая читать детективы.

– Что вы, девочки! Убийство совершил Берский! Во-первых, их клан единственный не присутствовал при расследовании и достучаться до них не смогли. Они утверждали, что крепко спали, но я думаю, что в покоях их не было. Разве они могли пропустить запах гари и шум? С их животным нюхом и слухом это просто невозможно! Во-вторых, Светозар нашёл запонку. В-третьих, следы и царапины явно указывали на оборотника, а Надежда Агафоновна детально расписала, почему повреждения были нанесены именно когтями. Там дело в неровных краях ран и эластичности разных слоёв кожи и мышц… Она очень подробно объясняла и показывала, но меня замутило, и я вышла. Потом тела завернули в саваны и унесли. Твой дед распорядился. Тогда он ещё был на ногах. Ему только потом стало плохо, когда Огневский заявил, что деньги уплатил, но мы их нигде не нашли. Ты же знаешь, что на случай смерти твой отец приготовил распоряжения, которые спрятал в библиотеке. Они были адресованы Ивану, однако мы с Виктором прекрасно в них разобрались. Открыли сейф, извлекли финансовый журнал, однако никаких денег не обнаружили.

– Сейф вы вскрывали прилюдно? Никто не мог забраться в него раньше?

– Нет, он был защищён кодовым замком и артефактным магическим контуром. В ходе поиска улик выдвигались самые разные версии, и расследование окончательно стало бы стихийным и хаотичным, если бы не Александр. Он действовал спокойно и уверенно. Когда в ситуации немного разобрались, всех начали созывать в главную залу. Полозовский отвёл меня в сторону и предложил покровительство. Я ответила ему, что подумаю. Следом защиту предложил Александр, и вот ему я уже не смогла отказать.

– Почему ты приняла это решение в одиночку? Почему не посоветовалась с нами? – с трудом скрывая упрёк, спросила я.

– Потому что вы ещё дети и мало понимаете в политике. Покровительство Полозовских закончилось бы поглощением, это очевидно для всех. Наши границы соприкасаются, а князь Разумовский никогда им не доверял.

– Отец и Врановским не доверял.

– Да. Они и раньше предлагали заключить союз, и этой ночью тоже. Александр вечером говорил с твоим отцом, я тогда ещё не ложилась и успела расспросить князя о деталях. Врановские предложили миллион двести и политический союз, но князь Разумовский категорически отказался, хотя это было лучшее предложение! – с раздражением закончила мама, снова начав называть его по титулу.

– Почему отказался?

– Потому что считал, что союз с Врановскими тоже неминуемо закончится поглощением. Да, они действуют мягко и исподволь, не так, как те же Берские – грубо и в лоб. Однако они всегда добиваются своих целей. Князь Разумовский считал, что они хотели ассимилировать наш клан и превратить в вассалов. Вероятно, так и есть. Однако Ивану предложили невесту, вам обеим – по жениху, а также дополнительную финансовую помощь. Но князь был категорически против. Мы спорили очень долго… – мама вздохнула, коснулась лба длинными, ухоженными пальцами и неприязненно закончила: – Князь Разумовский никогда ни во что не ставил моё мнение, но в данном случае зашёл особенно далеко. Я просила его сжалиться над тобой, Ася, и объясняла, что у Огневских ты погибнешь. Однако его это устраивало. Он сказал, что предпочтёт видеть тебя мёртвой, чем иметь на руках неизвестную переменную в виде потомков от Александра или кого-то ещё из Врановских.

Я нахмурилась: что-то не складывалось.

– А как же Роя? Разве он не пообещал им брак с ней?

– Видимо, отец считал, что мало мне за тобой одежду донашивать, женихов тоже можно, – проворчала Аврора.

– Брак с Роей обещал, а вот наследников не обещал. У меня сложилось впечатление, что он планировал как-то… повлиять на её способность к зачатию. Что-то сделать, чтобы формально соблюсти условия договора, но при этом не дать другой стороне то, чего она действительно хочет.

Мы с сестрой переглянулись.

– Но как же… Он же изначально должен был отдать им меня.

– Нет. По договору они могли претендовать на «одну из княжон». При составлении договора конкретное имя не вписали. Врановские тоже не лыком шиты – хотели получить способную магиню, а на момент заключения соглашения вы обе были ещё слишком малы, и никто не мог предсказать, откроется ли у вас дар, и если да, то какой силы. Евгенские же не дают точных прогнозов, лишь примерные. Врановские тогда решили схитрить, чтобы впоследствии выбрать княжну поодарённее, а князь Разумовский встал в позу и хотел, чтобы они сами подавились своей формулировкой.

– Отец их настолько… – хотела сказать «ненавидел», однако это было неподходящее слово, и я замешкалась, подбирая другое, – отторгал?

– Да. Он всегда считал, что они частично виновны в той битве, что ослабила клан десять лет назад, хотя никаких прямых доказательств у него не было.

– А ты как считаешь?

– А я считаю, что его просто безмерно нервировало наличие у них амулетов. Он чувствовал себя бессильным и неспособным повлиять на них, и это всегда его раздражало. В той мере, в которой хоть что-то могло его раздражать, – поделилась мама. – А ещё он так и не смог понять механизм действия этого амулета и выяснить, кто и как его создал. В общем, он никогда не согласился бы на союз с Врановскими, потому что Разумовские заняли бы в нём заведомо проигрышное положение.

– Как всё сложно! – запричитала сестра, а потом достала из кармана горсть конфет и предложила: – Может, сладенького?

Мы с мамой отказались, поэтому она принялась есть их сама, одну за другой.

– Было ещё две причины, почему я отдала предпочтение предложению Александра. Первая: он дал слово, что сохранит Артемию жизнь.

– А вторая? – спросила я, уже предчувствуя ответ.

– Он тебе нравится, Ася, – мама чуть склонила голову к плечу и проницательно уставилась на меня: – Скажи, что я не права.

Пришлось признать:

– Права. Однако ты поступила именно так, как всегда делал отец: приняла решение за всех и даже не подумала посоветоваться или хотя бы поставить нас в известность заранее! Мы уже не дети, чтобы ты могла не брать наши мнения в расчёт! – воскликнула я, а сестра от неожиданности подавилась конфетой и сконфуженно замерла под моим осуждающим взглядом. У неё ещё и помадка на губе осталась, а вид был – как у нашкодившей несмышлёной трёхлетки.

Мама улыбнулась и заключила нас обеих в объятие:

– Ты права. Я могла сначала посоветоваться с вами, а уже потом принимать решение. Обещаю впредь быть внимательнее к вашему мнению. Однако вот что запомни, Асюша: до тех пор, пока мои дети живы, здоровы и благополучны, мне всё равно, какую фамилию они носят. Мне нет дела до того, кто возглавляет Синеград, если в нём царят мир и спокойствие. Врановские в данном случае показались мне меньшим из зол, а теперь я начинаю думать, что, возможно, всё не так страшно. Завтра будет новый день, и я постараюсь найти в себе силы ему улыбнуться.

– Ты уже говорила Александру о… том… – я глазами указала в сторону алтарной комнаты.

– Нет ещё. Но думается мне, что он примет эту весть спокойно. Предполагаю, он в любом случае захочет все переделать… – мама допустила небольшую заминку и многозначительно закончила: – под свой вкус.

– И тебя это не пугает?

– Нет. Меня пугало то, что твой отец хотел сотворить с тобой, – отозвалась мама. – А это меня не пугает ни капли. Мне сорок два года, Ася, и я давно вышла из того возраста, когда громкие имена и яркие стяги имеют значение. Для меня важны лишь мои дети.

Я обняла маму покрепче, растворяясь в её любви, но согласиться с ней не могла.

Мне хотелось рыдать от одной мысли, что тот алтарь, ещё несущий в себе частичку чего-то неимоверно важного, будет заменён на другой. Чуждый и чёрный.

Нет, алтарь необходимо разжечь. Это позволит Разумовским сохранить хоть какую-то независимость, а ещё даст шанс Артемию продолжить род.

Но как убедить в этом Александра?..

Нужно что-то придумать!

Наобнимавшись, мы с сестрой и мамой всё же занялись делом: нашли забившихся в подсобку кухарку, пришибленного лакея и шмыгающую носом горничную, отдали им все необходимые распоряжения и составили меню на день.

Защитников нужно кормить.

Закончив, мама отправилась в детскую, будить и собирать к завтраку младших, а я захотела наведаться в алтарную комнату, просто чтобы убедиться, что там всё в порядке и нет неприятных сюрпризов. Аврора решила идти со мной, и когда мы отомкнули ключом сокровенную дверь, широко распахнула глаза, впитывая в себя торжественно-мрачную картину скрытого от посторонних сердца клана.

После освещённого лестничного пролёта глаза не сразу привыкли к темноте, но опустевшие на три четверти накопители давали достаточно света, чтобы видеть очертания моховой стены и стоящего в центре комнаты массивного алтаря. Полынный запах проник и сюда, теперь долго не выветрится.

– Лучше не трогай, – сказала я сестре. – Иначе он потянет из тебя силы.

– Откуда знаешь?

– Помнишь вчерашнее утро?

– Когда ты завалилась спать в дорогой шёлковой блузке? Сколько раз просила носить вещи аккуратнее, мне их за тобой ещё донашивать.

– А у тебя вечно карманы в крошках печенья и липкие от сладостей! – не удержалась я.

– И что? Это отстирывается тёплой водой, а вот блузку во сне можно и порвать. Но ты тему перевела.

– Сама перевела! Я в ту ночь попыталась разбудить алтарь. Но как видишь, ничего не получилось.

Сестра подошла к шкале, уровень которой показывал запас меньше четверти.

– Осталось 485 магических единиц, – напряжённо констатировала она.

– Это где-то 48 часов при текущем расходе. Двое суток. Белосокольский сказал усилить питание защитного периметра, но мы не можем себе этого позволить.

– Да уж… Тебе нужно срочно поговорить с Александром и попросить у него денег. Обещай что хочешь – хоть книги, хоть мою руку, хоть цветок папоротника.

– Надеюсь, до цветка папоротника не дойдёт, – грустно улыбнулась я. – Пойдём. Некрасиво оставлять гостей одних так надолго, даже если они теперь не совсем гости.

Заперев массивную дверь алтарной комнаты, мы направились на третий этаж женской половины и забрали питомцев из светлицы Авроры. Лазурка, видимо, уже подзабыла, что ей положено страдать, и встретила меня, извиваясь всем телом от радости. Мы проведали младших, которые как раз успели проснуться.

Мама уже сообщила им о случившемся. Астра расплакалась, и Аврора тут же её обняла, Варя шокированно смотрела на нас и, кажется, не могла поверить в случившееся, а Артёмка ничего не понял. Сонно потянул ручки ко мне, и сердце сжалось от страха за него. Он же такой маленький, ещё ничего не понимает, а над ним уже навис дамоклов меч судьбы – быть последним из Разумовских.

Пока младшие успокаивались и собирались на завтрак, я мысленно прокручивала в голове возможные сценарии разговора с Александром, и чем дальше, тем отчётливее понимала, что с его стороны логичнее выбрать путь полного поглощения, заменить старый алтарь и поставить новый на окраине Синеграда, ближе к границе с Берскими. Так, чтобы территории кланов начали соприкасаться. Стратегически – это правильнее, а чувствами одной княжны можно и пренебречь. Раз уж ими пренебрегал собственный отец, то разумно ли ожидать иного от практически постороннего мужчины? Мужчины, который в данной ситуации закономерно ожидает благодарности, а не требований с моей стороны.

Когда мы полным семейным составом – бледные, умытые и немного дезориентированные – вернулись в главную залу, Врановские поднялись с мест, а Александр направился ко мне:

– Как ваше самочувствие, Анастасия Васильевна?

– Пожалуйста, называйте меня Асей, – как можно душевнее попросила я.

– Хорошо, Ася, – мягко проговорил он. – Как Лазурка? Мы так и не показали её целителю. Однако я ещё ночью проконсультировался с Надеждой Агафоновной, и она считает, что данного Мораной зелья будет более чем достаточно. Если твоей питомице станет хуже, я отправлю Врония в клан Знахарских, мы об этом условились.

И вот как тут устоять, когда серые глаза обволакивают заботой и обещают избавить от всех проблем? Он, оказывается, ещё и про Лазурку помнит…

Сама куница торжественно восседала у меня на плече и признаков недомогания не демонстрировала – лишь признаки оголодания. Отдельное внимание она уделила Снежку и Вронию: показала зубы и воинственно махнула пушистым хвостом.

А ведь тянуть нельзя – запаса энергии осталось совсем мало. Катастрофически мало, учитывая войну с Берскими. Мне нужно в самое ближайшее время как-то сообщить Александру, что алтарь погас… И что клан, за контроль над которым он, возможно, боролся, представляет собой недораненую куницу, недовоспитанную норку, липкую от конфет Аврору, беззубую Астру, вредную Варю, несмышлёного Артёмку, немощного деда, кучку предпочитающих отсиживаться в библиотеке Ведовских и… потухший алтарь. Не клан, а недоразумение какое-то… Явно не то положение, чтобы выдвигать требования, но и отступать я не собиралась.

Может, на это и упирать? Оживить старый алтарь наверняка быстрее, проще и дешевле, чем воздвигнуть новый.

– Александр Теневладович, если вы не заняты, я бы хотела переговорить с вами после завтрака. Это, вероятно, будет долгий разговор.

– Я и сам хотел с тобой поговорить. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное, Ася. И для близких я Саша, а не Александр Теневладович.

– Хорошо… Саша.

Домашнее имя легло на язык тихим шелестом камыша, чем-то смутно родным и знакомым. Собственно, контраст ощущался не только в имени. Александр был холоден и безжалостен, а Саша улыбался близким и смотрел капельку насмешливо.

Вот такая метаморфоза.

Хотелось нашарить защитный амулет, содрать его с груди, выкинуть на дно залива и наконец ПОЧУВСТВОВАТЬ Сашины эмоции! Кажется, он прекрасно понял моё желание, потому что наклонился и шепнул:

– После завтрака я в твоём полном распоряжении и честно отвечу на все твои вопросы.

Надо ли говорить, что весь завтрак я сидела как на иголках и мысленно торопила время? Перекидывала с пальца на палец слишком крупные для моих рук алтарные кольца и старалась прислушиваться к беседе, напоминавшей лоскутное одеяло из вроде бы безопасных тем.

Туман почти рассеялся. Калина в этом году уродилась сладкая и крупная. А вы слышали, что Листовские вывели новый сорт – жёлтую калину, ещё более сладкую и крупную, а ещё совсем без косточек? Чистый мёд. А в Большой Топи активизировались ракатицы, хотя сезон дождей ещё не начался. К счастью, выращенная Листовскими Живая Стена надёжно защищает от вторжений крупной нечисти, пока от мелкой охраняет периметр. А вот в При́топи в сезон дождей вода регулярно поднимается на три-четыре метра, и вроде жила там есть, да только место такое гиблое, что никакой новый клан на том месте обосноваться не может. А с другой стороны – место не такое уж гиблое, не сильно хуже многих. А Синеград в прошлом году так затопило, что пришлось задраивать окна в цоколе, а вместо причала использовать террасу первого этажа. Ох уж эта вода – никакого от неё спасения.

И ни слова о предстоящем похоронном обряде. Ни слова о горьком запахе смерти, пропитавшем дом. Ни слова о туманном будущем, ожидающем Разумовских.

Когда долгий завтрак наконец подошёл к концу, мама сказала:

– Я отдала распоряжения, и погребальный плот будет готов в самое ближайшее время. Необходимо достойно проводить князя Василия Андреевича и Ивана в последнее плаванье.

Дух полыни, настойкой из которой окропляли саваны, усилился стократно. Изначально им отбивали запах разложения и отгоняли нечисть, ведь не всегда покойных можно сразу проводить в последнее плавание – обряд нельзя проводить в дождь. Покойных клали на деревянные плоты, заливали горючей смолой и поджигали, отправляя по течению. Дождь мог погасить пламя, и тогда останки достались бы водной нечисти и рыбе, а это считалось неуважением к близким и плохой приметой для всего рода.

Именно поэтому про ясную погоду говорят: хороший день, чтобы умереть.

Я взглянула за окно.

День действительно был хороший. Снова развиднелось, уже второе утро подряд. Туман практически рассеялся под лучами солнца, и небо стеснительно показало лазурный краешек.

– Ася, можно пригласить тебя на игру в шахматы?

– Я тосе иглать буду! – оживился Артёмка, с интересом глядя на Александра.

– Нет, лучше мы с тобой почитаем про Красную Шапочку, – тут же отреагировала Аврора. – Идём, малыш, Варя с Астрой тоже хотят почитать, – с нажимом проговорила она, выразительно глядя на нашу двенадцатилетнюю сестру.

Та подхватила на руки Артёмку, и в этот момент Лазурка вцепилась мне в плечо и утробно зарычала. Страшно зарычала, с подвыванием. Синяя шерсть вздыбилась, а клыки словно на глазах выросли. Синхронно вспорхнули под свод залы белый сокол и чёрный ворон.

Зазвенели разбивающиеся в крошку дорогущие окна главной залы.

Со стуком попадали на паркет и покатились по нему какие-то серые банки.

– Уходим! – крикнул Александр, прикрывая меня.

Его чернильные тени взметнулись и тут же растворились в чудовищном взрыве.

Заскулила Лазурка, тонко завизжал братик, охнула Аврора.

Испепеляющая волна пламени толкнула меня в спину и захлестнула всё, что мне было дорого. Я даже не успела почувствовать боль – лишь увидела, как от нестерпимого жара на руке вскипает кожа, а с пальца срывается неестественно яркое голубое алтарное кольцо.

Пекло поглотило целиком всё и всех.

…

Вместо огня я почему-то оказалась в воде. Мрачные силуэты скользили вокруг и опутывали меня, а из глубины поднималась огромная тень… Всадник? Наездник?

Я попыталась всмотреться, но меня одновременно тянуло вниз, в толщу воды, и выталкивало прочь. Прочь из видения, распавшегося на синеватые блики.

– Иа-ах…

Я очнулась в темноте от собственного то ли вздоха, то ли крика.

Меня колотило так, что я едва могла соображать. Следом накрыло ощущение дикого счастья – чужого и до боли знакомого. Я лежала на полу у алтаря, а по моей груди носилась Лазурка. Ощущение дежавю захватило целиком, медленно растекаясь по телу смесью ужаса и восторга. Я узнала ту самую шёлковую блузку, узнала момент, узнала запах алтарной комнаты, ещё не тронутый горечью полыни.

Стояла страшная тишина, давящая на уши, но тут Лазурка запищала и принялась вылизывать моё лицо. Я обняла её трясущейся рукой и посмотрела на идеально гладкую, не тронутую ожогами кожу на запястье.

Нервно сглотнула, повернула голову и упёрлась взглядом в шкалу накопителей.

Осталась 861 единица магии.

Я несколько раз моргнула, а потом села, ощущая безумную слабость.

Лазурка ластилась ко мне, извиваясь от радости.

Я протянула руку и коснулась погасшего алтаря…

– Ты… ты вернул меня в прошлое?..

Ответа не последовало, да он и не требовался.

Я прижалась к алтарю полыхающей щекой и прикрыла глаза, мгновение за мгновением вспоминая события последних часов. Лазурка немного успокоилась и свернулась клубочком у меня на коленях, а я всё сидела и сидела.

Думала.

Никогда не слышала о том, что алтари умеют возвращать в прошлое. С другой стороны – разве кто-то расскажет о таком? Особенно – представителю другого клана?

Почему-то сомнений, что я вернулась в прошлое, не возникло.

Голова закружилась от ликования. Я ещё жива. Мама, сёстры и братик ещё живы. Саша ещё жив!

Алтарь подарил мне второй шанс! Или третий?

Я вдруг очень чётко осознала, что воскресла у его подножия не первый, а второй раз.

Тогда, в ту ночь, когда пыталась напитать его своей силой, я всё же умерла, отдав ему всю себя, связав нас невидимой нитью судьбы.

Почему-то это стало очевидным только сейчас.

– Я, кажется, поняла, что именно должна сделать – спасти не только семью, но и тебя. Так?

Небесно-синий адуляр не способен был ответить, но я словно понимала его.

Только как выполнить его безмолвную волю?

* * *

Яхонтовые мои, я так рада, что вы со мной.

Начиная со следующей главы откроется подписка, а Асе предстоит выяснить, кто именно погубил её клан. И попытаться разжечь алтарь, разумеется.

Заранее спасибо всем, кто купит книгу, и отдельное спасибо за поддержку, которую вы уже оказали – за чтение, комментарии, награды и ваш интерес!

Глава 12

Осталась 861 единица магии

Соображала я с трудом.

События последних суток мутными струйками слились в единый горчащий поток, и я не знала, как очистить его. Как вычленить главное.

Кто убил отца и брата и затем уничтожил остатки семьи?

И что произошло дальше?

Почему нельзя заглянуть за пределы своей смерти и посмотреть, чья нога ступила на пепелище, оставшееся от нашей главной залы?

На ум приходили лишь ромалы. Кто из других кланов рискнул бы напасть сразу на Врановских и Ольтарских, находящихся под одной крышей? И кто рискнул бы подорвать терем, в котором находилась библиотека? Лишь тот, кто не понимал её ценности и даже не умел читать.

Я сглотнула сухим горлом и прикрыла глаза. Очень хотелось спать, я устала так сильно, что едва сдерживалась, чтобы не завыть. Устала не столько физически, сколько морально. Слишком много выборов и смертей разом обрушилось на меня.

Возможно, я не умерла, а сошла с ума. Именно поэтому не бегу проверять, жива ли семья, а сижу в тишине алтарной комнаты. Подсознательно боюсь лишиться иллюзии и выяснить, что всех, кого я любила, забрал адский огонь.

Вот только Лазурка была жива. Её шелковистый, синеватый мех нежно касался пальцев, а мокрый нос иногда тыкался в ладонь.

Значит, всё правда.

Тогда вопрос остаётся открытым: кто именно убил отца и брата?

Всё же Берский? Раздобыл какое-то средство, позволяющее обманывать дар эмпата? Раз существует блокиратор, в теории может существовать и обманка, это просто следующий шаг технологии, а первые защитные амулеты появились аж десять лет назад, за это время так много воды утекло, что даже русло реки успело измениться. Или же его опоили и использовали в качестве пешки?

Зато я готова была поклясться, что убийцы – не Врановские. При взрыве они погибли сами, а убивать нас и лишаться контроля над кланом – полнейшая глупость. Саша намеревался сообщить мне нечто важное перед взрывом, и интуиция нашёптывала, что речь пошла бы о Берском.

Саша хотел сказать, что знает, кто настоящий убийца?

Мог ли он понимать, что Берского подставляют? Мог! Скорее всего, понимал. Мог ли он нарочно подыграть убийце, чтобы разоблачить его позже – убрать одной многоходовкой и опостылевшего оборотника, и реального преступника?

Застав Берского в моих покоях, Саша разозлился очень сильно. Так сильно, что это было прекрасно видно по его лицу, а ведь он хорошо владеет собой.

Но кто тогда настоящий убийца? Полозовский? Мог он сровнять терем с водой, а потом захватить Синеград? Нет, он вроде бы не лгал, когда говорил, что не убивал отца. Или лгал? От смерти мужчин Разумовских Полозовские не выиграли ничего… Только если Саша не перебил их руку! Предложил нам защиту, сделав это довольно неожиданно для остальных кланов. Никто же не знал, что об этой самой защите я молила его несколькими часами ранее!

Неужели я нащупала догадку?

Получается, Полозовский одурманил одного из оборотников или вступил с ним в сговор, спланировал убийство, а затем хотел воспользоваться беззащитностью клана и встать у штурвала, но мама приняла руку, протянутую Сашей, и смешала планы змееводов. И тогда Полозовский зачистил территорию – уничтожил терем и часть Врановских, чтобы захватить Синеград и не дать воронам занять столь выгодную позицию.

Кстати… а ведь я проговорилась! Сама сообщила Мирияду, что Берский говорил правду! Если бы в тот момент я включила голову и подумала, то смогла бы догадаться о дурмане или сговоре. Вот и второй мотив – устранение свидетелей.

Хотя получается противоречие. Полозовские не могли не знать, что эмпаты почувствуют правду или ложь. Есть и ещё один очень важный нюанс – Ольтарские не простят тех, кто убил их родичей. Если те, конечно, пострадали… Мог ли взрыв быть направленным и уничтожить лишь первый этаж? Ведь второй укреплён особым образом, защищён как от паводков, так и от пожаров. Там же бибилиотека…

Или терем всё же подорвали Берские в качестве мести? Почему тогда нас не защитила охрана Врановских?

А могли ли напасть Огневские? Их ложь вскрыли, репутации нанесли урон, а я ясно дала понять, что никогда не стану женой Яровлада. Собственно, что им терять? И у них как раз имеются огненные артефакты, причём в изрядных количествах… Да и библиотекой они никогда не интересовались, в отличие от тех же Полозовских.

Как же сложно!

Голова раскалывалась от недосыпа и тяжёлых мыслей, в глаза будто кто-то сыпанул перца – сильно пекло веки.

Если смерть отца и брата была спланирована заранее, то предотвратить её будет очень сложно.