Текст книги "Первая ошибка княжны Разумовской (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Annotation

Алтарь нашего рода угас, оставив клан беззащитным перед врагами и нечистью. Чтобы разжечь его заново, отец решил пожертвовать мною. И это привело к катастрофе, а все интриги провалились и обернулись полным крахом.

Но судьба подарила мне шанс исправить прошлое, и я его не упущу!

Однако всё не так просто: алтарь пока не удаётся разжечь, магии почти не осталось, а в дом съехались князья, один из которых и погубил наш клан.

Кто именно? Я узнаю!

Первая ошибка княжны Разумовской

Гла​ва 1. Осталось 955 единиц магии

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Карта мира

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Первая ошибка княжны Разумовской

Гла​ва 1. Осталось 955 единиц магии

Родовой алтарь может погаснуть.

Это известно каждому, однако подобное случается исчезающе редко, поэтому когда он всё-таки гаснет, кажется, что произошла чудовищная ошибка. Что так просто не может быть.

И тем не менее, наш родовой алтарь погас.

В огромной подвальной комнате, выложенной серым камнем, концентрировалась мрачная тишина – конденсатом оседала вокруг и сгущалась в воздухе, делая его вязким. Настенный мох, собирающий лишнюю влагу и остаточные эманации магии, казался увядающим, хотя это лишь игра воображения.

Времени прошло не так много… от силы несколько дней.

Тускло светились накопители – уже полупустые. Алтарь больше не восполнял запасы энергии. Я касалась его дрожащими пальцами и глотала горькие слёзы отчаяния. Созданный из лазурного лунного камня, раньше он мягко мерцал, завлекал, звал к себе, обещал могущество и силу. А теперь стоял пустой тёмной глыбой…

Мёртвый камень ещё живого клана.

Пока ещё живого.

Надолго ли?

Что с нами теперь будет? Чем мы напитаем защитный периметр, если у нас не останется магии? Как сможем защититься от нечисти? Что противопоставим вражеским кланам?

Маги берут энергию от своего родового алтаря, другого варианта нет. Без него мы просто кучка обычных людей.

Нас либо сожрёт нечисть, либо сомнут другие кланы. Разорят дом, разворуют библиотеку, угонят в плен всех магинь и перебьют мужчин. Сначала отца и старшего брата, а потом малыша Артемия. Это сейчас ему всего три, но в будущем наследник может представлять опасность, особенно если алтарь разгорится снова.

А он может разгореться?

В голове не осталось ни одной мысли – я была настолько шокирована случившимся, что едва соображала. Впрочем, от меня этого и не требовалось: все решения в клане принимал отец, князь Василий Разумовский.

Только холодный расчёт, никаких эмоций. Именно так, с полнейшим равнодушием в синих глазах, отец и смотрел на меня.

– Убедилась? – деловито спросил он, словно речь шла не о гибели нашего клана, а о неверно процитированной строчке из старого фолианта.

– И что… что нам делать, папа? – голос срывался, в глазах стояли слёзы, но отцу не было до них никакого дела.

Если бы он умел презирать, он бы презирал женские слёзы.

Но он не чувствует ничего.

– Мы с твоим братом уже обсудили варианты и наметили курс действий. Месяц назад, когда алтарь только начал угасать, я обратился за консультацией к Ольтарским. Они сказали, что магическая жила, на которой стоит Синеград, несколько истощилась и отошла в сторону. Вернуть её в старое русло реально, но это стоит больших денег. Однако цена создания нового алтаря всё равно выше. На данный момент мы не располагаем достаточными средствами, чтобы оплатить работу Ольтарских, а они, как ты знаешь, не торгуются и не работают в долг.

– Мы… наверное, мы можем продать какие-то книги… – севшим голосом предложила я, все ещё ошеломлённая новостью об угасшем алтаре. – У нас самая большая библиотека среди всех княжеств. Есть очень древние фолианты, которые стоят… дорого… наверное…

На последнем слове я осеклась. Лицо отца ничего не выражало, и я застыла от волнения и страха за семью. Что будет с мамой, сёстрами и братиком?

– Девиз нашего рода, Ася, – потребовал отец.

– «Власть разума, а не сердца», – заученные слова сами выпорхнули из уст, осев на влажноватых каменных стенах и впитавшись в мох.

– Вот и перестань дрожать. Начни думать. Книги – это невозобновляемый ресурс. Продав их, мы разбазарим наследие. К счастью, у нас есть другие ценности, представляющие интерес для некоторых кланов.

– Какие? – нахмурилась я.

– Возобновляемые, – вклинился в разговор старший брат.

Что конкретно он имеет в виду? Шок мешал соображать, и я уставилась на брата в ожидании пояснений.

Тёмно-каштановые волосы Ивана в сумраке алтарной комнаты казались чёрными, и только синие глаза выглядели привычно – холодно и равнодушно, как и у всех мужчин клана Разумовских.

Наше княжество не нищенствовало, но и похвастаться высокими доходами не могло. Древние знания – неходовой товар. Остальные кланы предпочитают новые технологии и изобретения, а мы вечно остаёмся за бортом. Живём прошлым, тратя на содержание огромной библиотеки колоссальные ресурсы. Одно только осушение воздуха обходится в десять магических единиц ежедневно. Поддержание оптимальной температуры – ещё в столько же. Двадцать резервов в день! Да, маг.единицы считаются по объёму резерва слабейших магов, но это всё равно невероятно расточительно. Хотя выбора нет: если не бороться с влажностью и плесенью, бесценные древние книги сгниют за считаные месяцы или даже недели.

– Ася, на тебя возложена важнейшая миссия: понравиться одному из княжичей или князей, что приедут на завтрашний совет. Понравиться настолько, чтобы за брак с тобой будущий жених выложил как минимум миллион. Мы предварительно связались с кланом Огневских, и они готовы дать шестьсот тысяч. Но этого мало. Тебе нужно будет очаровать его и сыграть на собственнических чувствах, чтобы повысить ставки.

– Но… погодите… я не смогу жить с Огневскими! – запротестовала я. – Их жестокость и взрывной темперамент просто невыносимы для эмпата. Рядом с одним из них я точно сойду с ума!

Мой возглас отразился от покрытых мхом каменных стен и вернулся обратно осознанием, что отец с братом это прекрасно понимают. Они просчитывают все ходы наперёд.

Значит…

– По нашим расчётам, это произойдёт примерно через полгода, – спокойно сказал брат. – Три-четыре месяца ты наверняка продержишься. За это время твоей задачей будет спровоцировать гнев Яровлада таким образом, чтобы мы могли обвинить Огневских в твоей смерти и потребовать компенсацию. Сама понимаешь, после оплаты услуг по возобновлению функционирования алтаря никаких сбережений у клана не останется. Их необходимо будет восполнить как можно скорее. Раз уж мы всё равно тебя потеряем, то нужно использовать ситуацию по максимуму.

У меня закружилась голова. Брат говорил о моей смерти, как о решённом деле, а значит, никакой другой выход они даже не рассматривают.

– Самое главное – не родить ему наследника, Ася, – строго проговорил отец. – Мы не можем позволить, чтобы наша кровь смешалась с кровью Огневских. Слишком рискованная комбинация. Они и так довольно могущественны, а если мы усилим их огонь возможностью влиять на эмоции, то результат получится взрывоопасным.

– Представь манящий огонь, в который люди заходят сами. Или внушающий такой животный ужас, что никто не в состоянии противостоять ему, – добавил брат. – Мы не можем этого допустить, а значит, ты должна погибнуть до того, как родишь Яровладу наследника.

– И Огневские это наверняка понимают, – хрипло ответила я.

– Наверняка. Но ты же знаешь их темперамент, они не особо склонны к анализу и долгосрочному планированию. Если ты понравишься Яровладу, он заплатит, не раздумывая.

Яровлад – трижды вдовый князь Огневских. Судя по слухам, последнюю жену он сжёг заживо в приступе гнева. Раскаялся потом, конечно. Год держал траур и аскезу в клане Богомольских, после чего те «отпустили» ему этот грех. Интересно, покойной жене стало от этого легче?

– А как же Врановский? Разве не ему обещана моя рука? – тихо спросила я.

– Врановские подождут. Десять лет ждали, подождут ещё полтора года, пока Аврора не войдёт в брачный возраст. Мы сдержим слово и отдадим им одну из наших княжон, просто это будешь не ты, – пояснил отец.

Перед глазами всё плыло – то ли из-за слёз, то ли из-за сильнейшего потрясения.

– Вы предлагаете мне отправиться к Огневским… Но ведь… Их женщины умеют гасить пожары, а я нет! Я беззащитна перед огненной магией!

– Мы не предлагаем, Ася, – жёстко ответил отец. – Ты должна это сделать, потому что от этого зависит благополучие всего клана. Рассуди логически: тысячи жизней в обмен на одну. Если мы не найдём способа разжечь алтарь, то погибнут очень многие.

– Если бы Огневские заинтересовались мною, я бы не колебался ни секунды, – хлестнул словами брат. – Но они согласятся взять только магиню. Аврора ещё слишком юна для брака. Остаёшься ты. И хватит уже ныть и причитать, Ася. Когда мужчины идут в неравный бой, никто из них не размазывает слёзы по лицу. Это твой долг. Ты – Разумовская. Ты обязана действовать в интересах княжества, чего бы это ни стоило.

– Я понимаю, – кивнула брату, и голова закружилась так, что пришлось опереться на потухший алтарь. – Я не возражаю и не отказываюсь. Всего лишь уточняю детали.

– Если ты думаешь, что нас устраивает такой расклад, то сильно ошибаешься, – отец заложил руки за спину, перекатился с пяток на носки и обратно, как делал всегда, когда раздумывал над чем-то. – Во время беременности твоей матери я выложил Евгенским круглую сумму за то, чтобы ты родилась с сильным даром. Теперь этот дар будет для нас утрачен. Это крайне досадно, Анастасия.

Я снова кивнула.

Действительно досадно.

Ожидать от отца, что он будет рассуждать иначе – глупо.

А ведь мама ещё не знает. Если бы она знала, я бы почувствовала. Её эмоции всегда горят ярко, как пламя сотен свечей. Это наши мужчины не испытывают эмоций, а мы – наоборот. Другая сторона медали, изнанка дара, его вторая неотъемлемая часть.

Мужчины насылают тоску, страх, безумие, не испытывая при этом ничего. Сильный эмпат из нашего клана в одиночку способен обратить в бегство воинский отряд, именно поэтому никто не рискует трогать нас. Женская часть дара иная – мы тонко чувствуем любые эмоции и способны унять их. Забрать боль, утолить гнев, развеять тоску.

Отец всегда говорил, что холодность мужчин – благо для женщин клана, ведь мы не должны нести двойное бремя чувств, не должны становиться ответственными за их эмоции.

Возможно, он прав.

Но как же это сложно! Любить и знать, что тебя никогда не полюбят в ответ. Жалеть и не видеть никакого отклика. Хотеть и не получать ни капли ласки.

– Вы уже всё решили? – голос звучал тихо и безжизненно, словно больше не принадлежал мне.

– Да. Мы созвали Вече и объявили о том, что хотим отдать тебя в жёны клану, который предложит самое щедрое вено. Потенциальные женихи съедутся завтра, в твой день рождения. К их приёму уже всё готово.

– Почему ты даже не предупредил?.. – потерянно спросила отца.

– Я предупреждаю. Сейчас.

– Почему не предупредил раньше?

– А что это изменило бы, Ася? Алтарь погас, и если мы не разожжём его заново, то нас завоюют ближайшие соседи. Синеград – лакомый кусочек, несмотря на малое количество пахотных земель. Зато у нас есть речной порт, рыбы более чем достаточно, вода не застойная и сам город построен на века. Это тебе не новомодные деревянные хибарки, приколоченные к стволам деревьев. Ещё неизвестно, на что они сгодятся через пару десятков лет. У нас под каждым домом – сваи по восемь саженей, вогнаны в глину так, что простоят ещё тысячелетие. Дома каменные, на крышах – раздолье, – оседлал любимого конька отец.

Въедливый и дотошный, он много значения придавал надёжности и правильным расчётам – тому, чему предки уделяли не меньше внимания.

Он говорил ещё долго. О том, как удачно мы расположены на границе бесконечных болот и Пресного моря, как хороша наша очистная система, как свеж воздух по сравнению с другими княжествами, страдающими от болотных миазмов и грязной воды, как совершенна архитектура мостов и зданий, каменным кружевом переплетённых над синей гладью каналов.

Но меня не волновали камни и вода.

Только люди.

Вздохнув, я выдавила подобие улыбки и сказала:

– Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти клан.

– Умница, – одобрительно кивнул отец. – А теперь иди, отдохни. И не смей плакать, иначе лицо опухнет, а завтра ты должна выглядеть как можно привлекательнее.

У меня задрожали губы, но слёзы я сдержала.

Пока шла к себе через весь дом и поднималась в светлицу на третий этаж, едва переставляла ноги. Цеплялась за изящные деревянные перила и боялась упасть с лестницы, настолько сильно шокировало рассказанное отцом.

И до сих пор верилось с трудом.

Словно всё происходило не со мной, не наяву.

Когда я вошла в комнату, развалившаяся на постели Лазурка подняла треугольную мордочку и зевнула. Я ощутила простые и светлые куничьи эмоции – радость от моего возвращения, желание поластиться и вместе поваляться на покрывале.

Села рядом и привычно протянула руку. Лазурка понюхала мои пальцы – на всякий случай, мало ли где ими ковырялась хозяйка? А может, даже ела тайком вкусную колбасу? Оставила свою питомицу голодать в одиночестве, а сама…

И вроде бы ничего не изменилось – в оформленной в синих тонах комнате царил привычный порядок, на стенах висели акварельные пейзажи, на постели лежали подушечки, украшенные красивейшим кружевом, за окном сквозь дымку тумана виднелся родной город, чьи улицы я видела тысячи раз. По узким каменным тротуарам и мостам между крышами сновали прохожие, а по чернильным каналам скользили автолодки – от совсем старых до новых, пижонски блестящих лакированными бортами.

Обычная жизнь. Никто даже не подозревает, какая опасность нависла над кланом. Возможно, отец прав в том, что никому не стал сообщать – иначе паники было не избежать.

А ещё он прав в том, что если у меня есть шанс сохранить для остальных привычный уклад жизни, то я обязана идти до конца.

Я всё же не выдержала и разрыдалась. Как быть с Лазуркой? Взять с собой? Но она может пострадать от чужого огня… Оставить в клане? Однако долго без меня она не протянет – умрёт от тоски. Из-за обмена кровью наши фамильяры живут необыкновенно длинную для зверей жизнь, но погибают после потери хозяина.

Лазурка синеватой струйкой скользнула по моей руке и забралась на плечо, свесив пушистый хвост на грудь. Озабоченно ткнулась в ухо мокрым носом и коснулась солёной щеки лапкой: мол, ты чего плачешь, хозяйка?

В комнату постучалась Аврора – я даже через дверь чуяла сильнейшее волнение сестры.

– Ась, что случилось? От тебя так фонит, что аж из моей комнаты улавливается.

– Иди открой, – отправила я Лазурку.

Ручная куница стекла с постели и засеменила к двери, чтобы её отпереть. Следом за сестрой пришла ещё и мама.

– Отец ещё ничего тебе не говорил? – я подняла на неё глаза.

– Нет, – её темные брови сошлись над переносицей, и между ними прорезалась морщинка. – А ну-ка, давай сначала успокоимся.

Мама провела ладонью по моей мокрой щеке, снимая острую горечь и неизбывное ощущение отчаяния. Следом подключилась сестра, и я почувствовала себя почти хорошо. По крайней мере, достаточно хорошо, чтобы пересказать им разговор с отцом без риска впасть в истерику.

Мама вспыхнула мгновенно – её негодование ослепительным факелом разгорелось в комнате, перебивая все остальные эмоции.

– А со мной посоветоваться он не собирается⁈

Княгиня Разумовская развернулась на пятках так стремительно, что взметнулся подол домашнего платья, и вылетела из моих покоев. Мы с Авророй переглянулись и отправились следом – в мужскую половину дома, по традиции называемого княжеским теремом. Лазурка тоже не отставала – она вообще не допускала, чтобы хоть что-то происходило без её непосредственного участия.

– Василий, как ты мог? – раздался возглас матери, когда она долетела до алтарной комнаты.

– Татьяна, успокойся, – тут же откликнулся отец.

– Ася – не товар, чтобы ею торговать!

– У нас нет выбора.

– Выбор есть всегда! Можно продать книги…

– Это займёт время. Их необходимо оценить и выставить на аукцион, а у нас осталось хорошо если дней пять привычной жизни.

– И чем ты занимался раньше? Почему не выставил книги на аукцион сразу же? Почему не продал мои украшения?

– Этого слишком мало, Татьяна. И одновременная продажа нескольких реликвий вызвала бы слишком много подозрений.

– Почему ты не сообщил, что алтарь угасает⁈ – взвилась мама.

– А что бы ты с этим сделала? Только эмоционировала бы сверх меры. Вот как сейчас, – ледяным тоном осадил её отец.

– Наша дочь – не товар! Не зверушка на ярмарке! – продолжала злиться мама.

Забранные у меня тоска и боль подстёгивали её гнев.

– Что ж, прекрасно. Предложи другой вариант, как нам за несколько дней раздобыть миллион и не стать объектом пристального внимания других кланов, – хмыкнул отец.

Повисла нехорошая пауза.

Все прекрасно понимали, что другого варианта нет, однако сама постановка вопроса казалась мне неправильной.

Если нельзя добыть деньги, то, может, получится разжечь алтарь?

Глава 2

Осталось 949 единиц магии

Мы с сестрой затаились за гардиной у окна рядом со спуском в подвальный этаж, ожидая, пока родители закончат выяснять отношения. Звуки их голосов доносились из алтарной комнаты и эхом гуляли по лестничным пролётам.

Мама всё ещё злилась, но никакого другого решения проблемы вот так с ходу придумать не смогла. В итоге она фыркнула и направилась к себе – успокаиваться.

– Иди, убедись, что с мамой всё в порядке, – подтолкнула я сестру.

Отец тем временем запер массивную деревянную дверь, ограждающую алтарную комнату от посторонних, коими он считал даже собственную жену и дочерей. У старшего брата имелся ключ, а если нам требовалась сила, то мы ходили и просили дать накопитель.

Это мне никогда не нравилось, однако из-за моего недовольства перекраивать порядки никто не собирался. Отцу до него никакого дела не было, а привести достойные аргументы в пользу того, чтобы получить собственный ключ, я так и не сумела.

Оставшись в одиночестве, села на подоконник, всё ещё скрытая от чужих глаз плотной гардиной. Хотелось сделать хоть что-то, как-то остановить надвигающуюся на клан катастрофу.

– Сможешь утащить для меня ключик? Серебристый, с голубым брелочком из лунного камня, – описала я, глядя в глаза Лазурке.

Она неуверенно кивнула. Воровать у отца – дело опасное, она пару раз пробовала, но результат ей не понравился. И тогда речь шла о печеньках. Если уж влетело за них…

– Не торопись. Выжди момент, а я пока отправлюсь в библиотеку.

Оставив Лазурку караулить у дверей отцовского кабинета, я направилась на второй этаж – в святая святых нашего клана.

Ольтарские ревностно хранили тайну создания алтарей, но мы же не собираемся строить новый… Лишь вдохнуть силу в старый! Хотя отец с братом наверняка всё проверили, да и Ведовские вряд ли остались в стороне.

Практически в каждом клане, помимо главного княжеского, есть ещё несколько примыкающих дворянских родов. У нас такой был всего один, но мы маленький клан. По сравнению с Рублёвскими, Врановскими или Изразцовскими – даже крошечный.

Мы всегда жили довольно уединённо и мало общались с соседями. А когда общались, то скорее враждовали, чем дружили. Разумовских не особенно любят – никому не нравится, когда копаются в самых личных эмоциях или мгновенно чувствуют ложь. А большая часть дипломатии как раз на ней и построена.

Впрочем, женщин нашего клана охотно приглашали бы на переговоры, однако отец категорически запрещал нам покидать Синеград.

Библиотека встретила привычной тишиной, прохладой и сухостью. Обстановка здесь не менялась веками: те же бесконечные полки от пола до потолка, тот же запах кожи и бумажных страниц, те же узкие окна на северной стене. Даже слабые солнечные лучи могут повредить находящимся здесь реликвиям, поэтому света едва хватало на то, чтобы не врезаться в ровные ряды стеллажей из тёмного дерева, образующих целые лабиринты знаний.

Я направилась в самый дальний сектор – туда, где содержались книги с древними мифами и сказаниями. Рассудила, что среди проверенных источников нужной мне информации точно не будет – иначе она давно произвела бы фурор.

На входе в секцию взяла каталог и для начала погрузилась в него. Раскрыла на букве «А» и довольно быстро нашла нужный раздел, под которым значились тысячи книг. Благо дотошные предки указывали не только названия фолиантов, но и номера глав и даже страниц, содержащих нужные данные.

Каталогизирование – отдельная форма острого наслаждения для Разумовских. Мужчин, разумеется. Женщин до такого сакрального занятия просто не допускают.

Подойдя к столу с тяжеленным фолиантом в руках, я наткнулась на Виктора Ведовского, своего двоюродного брата. Тёмно-русые пряди падали на высокий лоб, и он выглядел бы привлекательно, если бы не был настолько сильно похож на отца и Ивана.

Неужели со временем Артёмка станет таким же, как остальные мужчины? Мне не хотелось в это верить.

– Если ты пришла поискать информацию об алтарях, то вот копия списка книг из каталога, где отмечены все перепроверенные упоминания, – не отвлекаясь от чтения, сказал он и пододвинул ко мне тонкую стопку листов.

Я пробежала глазами столбцы с записями.

– Но тут отмечены все! Дважды…

– Верно. Первый раз проверили Василий Андреевич и Иван, а второй – мы с Гордеем. Плюс мы проштудировали все другие упоминания алтарей, которые были отмечены в каталогах, а также просмотрели все труды, где таковых не встречалось, однако они могли присутствовать. Нашли одно незарегистрированное упоминание! – с гордостью заметил он. – И внесли его в реестр. Сейчас я пересматриваю те книги, где нет упоминаний алтарей, но встречаются упоминания артефактов. На случай, если удастся выявить закономерности.

Он приподнял книгу, чтобы показать мне название на обложке.

«Хроники падения клана Преображенских».

Эту фамилию я помнила смутно. Вроде бы их истребили ещё в прошлом веке. Или позапрошлом? Интересно, у них тоже потух алтарь?

– Они столкнулись с угасанием истока магии?

– Нет. Берские захватили их терем и подорвали алтарь, а когда Врановские пришли на подмогу, спасать было уже некого. Берские перебили всех, уничтожив подчистую весь клан, и алтарь уже никому не требовался. Я решил освежить в памяти ту историю, вдруг она может быть нам полезна?

Я опустилась на краешек кресла, стоявшего возле массивного деревянного стола, и посмотрела на Виктора, моего несостоявшегося мужа. Последние годы я радовалась, что нашу детскую помолвку расторгли, но теперь предпочла бы остаться с ним, если бы смогла.

Лучше знакомый вдоль и поперёк, равнодушный и скучный до зубовного скрежета Ведовский, чем бешеный, жестокий Огневский.

Но выбора нет.

Я откинулась на спинку кресла и принялась читать списки – чисто машинально, как идёт по глади воды пустая автолодка с невыключенным мотором. До ближайшего дерева.

Перепроверять информацию за Разумовскими и Ведовскими – некий оксюморон, однако я всё равно нервно пролистала книги, уговаривая себя, что одну ошибку они всё же нашли.

Чуть позже выяснилось, что они всего лишь внесли дополнительное упоминание алтаря не только на двести тридцать седьмой странице, но и на двести тридцать восьмой, так как слово «алтарь» писалось с переносом. Предки сочли, что одного упоминания достаточно, однако отец решил, что перенесённый на соседнюю страницу «тарь» достоин отдельного упоминания в каталоге.

– Значит, ничего?

– Ничего, – подтвердил Виктор. – Я знал, что ты придёшь сюда и задашь этот вопрос. Именно поэтому решил подождать. Мы пытались отыскать другие решения, но их нет, Ася. Смирись и получай наслаждение от тех дней, что тебе ещё остались. Хочешь – зефиру поешь, – со вздохом посоветовал он, а мне безумно захотелось его ударить.

Вот прямо взять и треснуть по тёмно-русой голове этим огромным каталогом, а потом истерично разрыдаться… Однако я сдержалась. Ирония в том, что кузен бы даже не понял, отчего я злюсь, а это, согласитесь, портит всё удовольствие от скандала.

А ведь я втайне радовалась предстоящему браку с Врановским. Репутация у его клана была едва ли не специфичнее нашей, однако он хотя бы не был каменным изнутри.

Отец с большим трудом смирился с необходимостью отдать одну из дочерей недружественному роду, однако данное слово собирался сдержать.

Десять лет назад Врановские оказали нашему клану неоценимую услугу. Поначалу отец посчитал, что они планируют напасть: в один из дождливых дней у внешнего магического периметра, защищающего княжество от зверья, нечисти и недругов, появились десятки чёрных боевых автолодок. Они замерли ровно на границе города, не нарушая законов, но и не позволяя себя не заметить.

Старый князь Теневлад Врановский, ещё живой в то время, сказал отцу, что на Синеград готовится нападение рома́лов – кочевого морского народа, живущего в плавучих поселениях и промышляющего грабежами судов и речных портов.

Отец и дед тогда отказались от помощи – уж кучку неорганизованных пиратов Разумовские способны были если не разбить, то хотя бы отпугнуть.

Однако старый князь Теневлад постановил: Врановские останутся на подступах к Синеграду на всякий случай, а если Разумовские не справятся, то им с удовольствием подсобят – в обмен на одну из юных княжон, коих в семье к тому моменту насчитывалось три, Астра родилась позже.

Делиться родовым даром отец и дед не хотели, именно поэтому битву с ромалами намеревались выиграть своими силами.

К сожалению, уже ночью стало понятно, что сделать это не удастся.

Ромалы где-то украли или раздобыли защитные артефакты, закрывшие их от ментальных атак отца, дяди и ещё живого деда. В том бою погиб почти весь наш род, и только когда ромалы подобрались к княжьему дому, отец сдался и попросил Врановских о содействии.

Те вступили в битву, чёрной лавиной погребая под собой пиратов. В тот день трупов в каналах города плавало едва ли не больше, чем рыб. Ромалов разбили подчистую, на годы вперёд обезопасив судоходные пути. Синеград отстояли и даже починили то, что было повреждено в боях. Именно тогда отец пообещал Александру Врановскому в жёны одну из своих дочерей. Нас даже представили. Четырнадцатилетний Александр показался мне почти взрослым мужчиной, особенно учитывая его рост, боевую хватку и взгляд.

Три месяца назад посол от Врановских прибыл в Синеград, чтобы напомнить о давнем долге и сказать, что Александр выбирает меня.

Отец ответил расплывчато, сославшись на то, что до наступления моего совершеннолетия говорить о браке ещё рано.

Что ж, мой восемнадцатый день рождения наступает завтра, и Врановский наверняка не оценит намерения отца продать меня другому. Ссориться с упрямыми, скрытными, управляющими тенями магами не стоит. Пусть их клан и не считается самым могущественным, однако врагов у них нет. Любой осмелившийся бросить им вызов, не доживал до момента, когда мог бы воплотить угрозы в реальность. Причём подчас не доживал по самым прозаическим, не связанным с Врановскими причинам, что заставляло задуматься либо об их феноменальном везении, либо об умении устранять врагов чужими руками.

Отцу нельзя ссориться с ними, но какой остаётся выбор?

Врановские однозначно не станут платить миллион деревянных за уже обещанную им княжну. Но, возможно, дадут в долг? Есть у них миллион? Это же баснословная сумма!

А если даже есть, чем потом отдавать?..

Я невидящим взглядом смотрела в каталог, мысленно перебирая варианты. За окном постепенно темнело, город тонул в вечерних сумерках, чтобы вскоре уйти на дно влажной беспросветной ночи.

– А что Рублёвские? Отказались дать в долг?

– Согласились. Под залог всей библиотеки и под двадцать процентов годовых. Сказали, что, учитывая наше текущее финансовое положение, это будет кредит высокой категории риска, отсюда и повышенная ставка. На самом деле они просто хотят наложить лапы на наши сокровища. Савелий Рублёвский за последние годы трижды писал, прося продать ему летопись их рода. Василий Андреевич каждый раз ему отказывал, называя предлагаемую цену необоснованно низкой. Несмотря на это, мы связались с Савелием Рублёвским на позапрошлой неделе и предложили достойную сделку. После изнурительного торга он согласился. Однако те шестьдесят тысяч клан все равно не спасут, – проговорил Виктор, не отрываясь от книги. – А с той летописи мы сняли точную копию. На всякий случай.

– Ясно.

Торговаться с Рублёвскими – всё равно, что по болоту голышом ходить. Мало удовольствия. Раз уж отец и на это пошёл, значит, действительно испробовал все доступные способы. Я прикрыла глаза и вздохнула, пытаясь обрести внутреннее равновесие.

Быть может, этот Огневский не так уж плох. Быть может, врёт молва, и жену он всё-таки не сжёг.

Ага, как же! С чего бы ей тогда умирать? От невыразимой радости делить с Яровладом постель? И аскеза у Богомольских к чему тогда была?

Просто так даже пиявки не присасываются.

Нет дыма без огня.

А если мой будущий супруг – убийца с бешеным нравом, лучше как-то подготовиться. Может, я смогу гасить вспышки его гнева? Да, это крайне неприятно, но не смертельно же.

Меня скорее волновало то, как воспримет новость Александр Врановский. Никто же не знает, что три месяца назад он связался не только с отцом, но ещё и со мной…

Глава 3

Осталось 937 единиц магии

Я мысленно перенеслась на три месяца назад, в сезон дождей.

Первой на ворона, приземлившегося на окно светлицы, обратила внимание Лазурка. Она аж подпрыгнула от счастья: добыча сама прилетела в лапы, осталось лишь закогтить её! А у благородной синей куницы как раз оказалось очень много свободного времени и комплект истосковавшихся по добыче острых когтей…

Ворон топтался по карнизу и заглядывал в окно, смешно вертя блестящей чёрной головой и даже не пытаясь клювом тюкнуть по драгоценному стеклу – вот такой умный птиц. Его очертания терялись и размывались на фоне ночи. Именно из-за темноты я не сразу заметила чёрный конверт в его когтях.

Послание птичьей почтой!

Я такого никогда не получала, поэтому Лазурку утихомирила, осторожно открыла окно, чтобы не повредить стекло в раме, и впустила важного гостя в светёлку. Ворон оглядел комнату необычными серыми глазами, вспорхнул на стол, положил конверт, а затем вылетел обратно в ночь, не дожидаясь, пока я напишу ответ, а моя ручная куница попробует выдернуть из роскошного хвоста угольно-чёрное перо.

Дрожащими от волнения пальцами распечатала плотную бумагу:

'Княжна Анастасия!

Позвольте напомнить вам о нашем давнем знакомстве.