Текст книги "Первая ошибка княжны Разумовской (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Я послушно поднялась со своего стула и выполнила его просьбу.

– Да, папа?

– Здесь два накопителя. Один заполнен на десять единиц магии, второй пуст. Я прошу тебя слить все силы в пустой, а затем наполнить свой резерв до отказа, чтобы показать его ёмкость.

– Хорошо, папа.

Я взяла в руки пустой накопитель и слила в него все имеющиеся силы, коих оставалось очень немного: отец заботился о том, чтобы наши резервы никогда не опустошались, но и не наполнялись до предела. Коснувшись второго накопителя, мгновенно переполнилась энергией и с наслаждением впитывала её до тех пор, пока не стало почти дурно.

Восприятие обострилось настолько, что я даже на расстоянии ощущала эмоции каждого гостя: неутолённую звериную страсть Берского, соревновательный собственнический интерес Огневского, сдерживаемое любопытство Полозовского и даже симпатию Белосокольского. Как же его звали? Нас представили, но имя вылетело из головы, потому что моё внимание было сосредоточено лишь на поиске Александра. От столика последнего в эфир не попадало ничего – полная пустота, вакуум чувств. Как эмпата, меня коробило от этого ощущения, но как Разумовская, я оценила предосторожность.

– Семь единиц! – торжественно объявил отец до того, как я успела посмотреть на остаток в наполненном накопителе. – И эта сильная, красивая магиня станет женой того, кто предложит большее вено.

Неужели он собирается устроить аукцион?

Это же унизительно!

Я стояла в центре залы, захлёбываясь направленным на меня вниманием и одновременно пытаясь изобразить хоть немного искренности в улыбке.

Семь единиц для девушки – действительно сильный дар. Далеко не каждый из присутствующих мужчин может похвастаться таким. А я и не знала! Последний раз мерила, когда дар только окреп… Не предполагала, что он настолько разовьётся и усилится.

– Дабы не устраивать базарные торги, от каждого из кланов я готов рассмотреть по одному предложению. Завтра утром объявлю о результатах. А пока – наслаждайтесь ранним обедом и воспользуйтесь возможностью поближе познакомиться с Анастасией.

К уже имеющимся на столе закускам нанятые отцом официанты принесли горячие блюда.

Яства подали изысканные, но у меня не было ни намёка на аппетит, напротив. Вид еды вызывал отвращение, и хотелось, чтобы Вече поскорее закончилось. Сидящая рядом мама нащупала мою ладонь и незаметно сжала под столом, используя дар. Мне мгновенно стало легче, а будущее перестало казаться столь мрачным.

Спасибо, конечно, но реальности это не изменит! Да и раздражает, если честно, когда без спроса лезут в чувства. Но не устраивать же разборки на публике?

Я заставила себя немного поесть хотя бы ради того, чтобы показать манеры и не вызывать у окружающих лишних вопросов.

Подавали вкуснейшие блюда: свежайшую речную рыбу под морошковым соусом, запечённые в кедровых орешках креветки, грибные салаты с перепелиными яйцами и фруктами, луковый суп. Из деликатесов – сырная нарезка, кусочки вяленой оленины на подложке из икры и медовые пирожные.

Ничего из обычного рациона – ни змей, ни лягушачьих лапок, ни водорослей, ни рогульника!

Отец намеренно посадил кланы за отдельные столы – дабы избежать конфликтов.

После обильного раннего обеда началось движение. Наибольшей популярностью пользовался практически пустой столик Рублёвских – за него и начали подсаживаться в первую очередь.

Постепенно кланы перемешались, чёрно-белая компания Врановских-Белосокольских разбавилась зеленью, а Огневские принялись бурно дискутировать с Берскими, образовав оранжево-бурую взрывную смесь. Издалека я ощущала, что беседа имеет все шансы перерасти в драку, однако как только обстановка накалялась, её одной-двумя меткими фразами и лёгким хлопком по плечу собеседника разряжала Олеся Огнеборская. Идеальный буфер!

Но надолго ли её хватит?

Тем временем Александр Врановский направился к музыкантам, перекинулся с ними парой слов, и вскоре они заиграли вальс, а сам он уверенной походкой подошёл к нашему столу.

– Разрешите пригласить вас на танец? – галантно протянул он ладонь, и я сразу же её приняла, ссадив Лазурку на стул.

Учитывая, что среди присутствующих было всего пять женщин, в центре залы места для танцев хватало. И никто не сможет подслушать наш разговор! Как же мне не пришло в голову такое изящное решение? И не нужно рисковать, оставаясь наедине.

Александр вёл уверенно и мгновенно закружил меня в танце. Вокруг нас тёмным вихрем взвились тени, и стало тише и уютнее, хотя мы и находились в центре толпы.

Раз-два-три, раз-два-три…

– О чём вы хотели поговорить, Анастасия Васильевна? Уверяю, что нас никто не услышит.

Эмоции Врановского всё ещё были закрыты от меня, но я смотрела в его глаза. Казалось, будто он весь отлит из серой стали, скрытой под кожей и проступающей лишь цветом радужек. Стоило лишь положить руку ему на плечо, как я почувствовала заключённую под чёрной рубашкой силу.

– Я хотела предложить вам выкупить право брака со мной у отца, а потом забрать ещё и Аврору, – не стала юлить я. – Если вы действительно хотите, чтобы наш дар закрепился и расцвёл в вашем клане, то чем больше потомков станут его носителями, тем лучше. Кроме того, нам с ней гораздо проще будет держаться вместе. Эмпатам всегда сложно…

Голова немного кружилась – то ли от танца, то ли от невероятной самонадеянности.

– Такая мысль приходила мне в голову. Вы действительно хотите стать моей женой, Анастасия?

– Да. Хочу. И прошу у вас защиты, – мой голос непроизвольно дрогнул.

Александра явно изумила моя просьба.

– Даже так? Вы понимаете, что мои методы защиты могут быть… скажем так, не всегда изящными? Особенно если дело будет касаться соперников за вашу руку? – вглядываясь в моё лицо, он притянул меня ближе к себе, и я едва успевала отступать и считать шаги под его напором.

Раз-два-три, раз-два-три…

Удивление было понятным: прося о личной защите представителя другого клана, не являвшегося моим родственником, я, по сути, расписывалась в своём недоверии к нашим мужчинам и показывала неуважение, но мне было уже всё равно.

– Я прошу вашей защиты, Александр. Пожалуйста, не позвольте отцу отдать меня Огневскому, – взмолилась я. – Быть может, я не успела узнать вас достаточно хорошо, но за месяцы переписки вы показали наилучшие качества: образованность, надёжность, внимательность, цепкий ум и уважение к моим интересам. Вы всегда отвечали в срок, интересовались мною, а не только говорили о себе. Я привыкла к мысли, что вы станете моим супругом, и радовалась такому исходу. Теперь мне хочется верить, что наш союз всё ещё возможен. Со своей стороны я обещаю постараться стать для вас хорошей женой…

Я пытливо вглядывалась в его лицо в ожидании ответа.

– И сколько денег хочет ваш отец?

– Миллион, – прошептала в ответ.

Чёрные брови взлетели двумя вороными крылами. Взгляд Врановского изменился, став ещё пристальнее. Он закружил меня в сложном пируэте и долго молчал. Подвластные ему тени вились вокруг нас, цепляясь за синеву платья и полупрозрачной стеной отгораживая от остальных.

Мне было страшно услышать отказ, страшно, что он сочтёт меня недостойной…

Всё же миллион – это огромная сумма за кровь, которая и так принадлежит ему по праву. А я не могла предложить ничего такого, чего не было у Авроры…

С финальными аккордами мелодии Александр сказал:

– Хорошо, Ася. Ты получишь мою защиту. Взамен я прошу чётко следовать моим инструкциям и оказывать содействие.

Я так перенервничала, что смогла лишь кивнуть. Александр галантно проводил меня к столу, где ожидала чуть нахмурившаяся мама.

Она улыбнулась гостю, а затем отвела меня чуть в сторону и спросила:

– Ася, он тебя обидел?

– Нет, что ты! Всё хорошо…

– Отчего тогда ты вся трясёшься?

– Просто переживаю, как Врановский воспримет решение отца.

– Формально князь Разумовский в своём праве, – неодобрительно проговорила мама, обычно называвшая отца по полному титулу в случаях крайнего недовольства… то есть довольно регулярно.

– Формально – да. Однако это не отменяет того факта, что Врановским подобный ход вряд ли понравится, и я хотела бы как-то сгладить ситуацию.

Мама наклонилась к моему уху и тихонько проговорила:

– Лучше не вмешивайся. У твоего отца есть причина недолюбливать Врановских.

– Какая именно?

– Старая. Твой отец считает, что это они снабдили ромалов защитными амулетами десять лет назад. Вероятно, захотели протестировать их в реальном бою.

– Но они же сами предупредили о нападении!

– О нападении – да. Об амулетах – нет. Как и о новых огнемётах, уничтоживших столько наших магов и утопивших десятки автолодок. Разумовские оказались практически безоружными в той бойне, и твой отец считает, что Врановские спровоцировали её специально: нашими руками перебили ромалов, мешавших другим кланам не меньше, чем нам, заодно протестировали в реальном бою свои разработки и получили в благодарность княжну, которую при других раскладах им никто бы не отдал.

У меня запылали щёки. Неужели это правда? А я уже попросила защиты у Александра!

Кажется, я совершила ошибку…

– Почему отец ничего не рассказывал⁈

– Не хотел растить тебя в ненависти к будущему мужу и был не на сто процентов уверен в своих выводах, так как в бою с ромалами тогда имелись потери и со стороны Врановских. Однако теперь скрывать опасения больше нет смысла.

– Но Александр тогда был очень юн… Он не мог спланировать такую операцию…

– Не мог, – согласилась мама. – Однако у всей воды из одного ключа одинаковый вкус, Ася. Лучше обрати внимание на Белосокольского. Приятный юноша.

Мама указала глазами на молодого княжича в белых одеждах.

– Я даже не запомнила его имени.

– Светозар, – подсказала она. – Лучше потанцуй с ним.

Глава 6

Осталось 742 единицы магии

Словно почувствовав, что речь зашла о нём, Белосокольский взглянул на меня. Одарил вежливой, ничего не значащей улыбкой и повернулся к Врановскому. Я стояла достаточно далеко, но благодаря полному резерву отголосок эмоций всё же уловила – кажется, Александр сообщил своему союзнику, что будет добиваться моей руки, и тот поддержал и пообещал отступить. Значит, никаких поползновений с его стороны можно не ждать, а если таковые случатся, то лишь покажут подлое нутро фальшивого союзника. Такого мужа мне точно не надо, один такой защитник у меня, возможно, уже есть.

Зачем же я так поторопилась?

И что теперь делать?

Александр будет ожидать от меня лояльности и следования выбранной им линии поведения…

В другой ситуации можно было бы спросить напрямую, однако амулет не позволит понять, лжёт собеседник или нет. Попросить его снять? Но раз в них приехала вся делегация Врановских, значит, им либо есть что скрывать, либо они опасаются воздействия. Вот только с чего бы отцу на них воздействовать?

Разумовские вообще старались ни с кем не конфликтовать, зарабатывали тем, что делали экспертизы чужих проектов, визировали некоторые исследования и вели архивную работу. Иногда выступали в качестве независимых арбитров в тяжбах между кланами, особенно если дело касалось вопросов эксплуатации материалов и строительства. Ведовские, к примеру, с азартом искали ошибки в чужих инженерных расчётах. Правда, за созданием проектов к нам обращались редко – считали, что Разумовские слишком занудны и осторожны, чтобы мыслить новаторски.

Видимо, мне хвалёной родовой осторожности и занудности не досталось.

Тысячу раз пожалев о своей опрометчивости, я едва не пропустила момент, когда ко мне приблизились Борис Берский и Яровлад Огневский. Они подошли одновременно и практически синхронно протянули руки для приглашения на танец, поставив в крайне затруднительное положение: оба ожидали ответа, распаляясь всё сильнее, а от меня требовалось отдать предпочтение одному из кавалеров.

Берский постепенно наливался ревностью, а Огневский – злостью. Его, кажется, бесил как сам Борис, так и факт, что я вообще посмела раздумывать, чью руку принять первой. И я решила, что ревность не так страшна, как раскалённая ярость, способная обернуться пожаром, поэтому вложила пальцы в горячую ладонь огневика, подарив оборотнику извиняющуюся улыбку:

– Борис Михайлович, мне бы очень хотелось потанцевать и с вами тоже, надеюсь, вы не передумаете, – кокетливо проговорила я, при этом холодея изнутри.

Гнев Яровлада несколько поутих, уступив место самодовольству. Он не удержался от шпильки:

– Кажется, у княжны Анастасии хороший вкус на мужчин.

– Что вы, я крайне неопытна в этом вопросе, – захлопала глазами я, делая вид, что не осадила его, а просто ляпнула двусмысленность по глупости и наивности.

Берский коротко хохотнул и пророкотал:

– Тогда следующий танец мой.

Огневский вывел меня на середину залы, где на этот раз в танце кружилась ещё одна пара – аловласая Олеся искрилась радостной улыбкой в руках блёклого и скучного Рублёвского.

Спину обжигала горячая ладонь Яровлада, и я всерьёз забеспокоилась о сохранности платья. Не оставит ли он на нежной ткани потемневшее от жара пятно?

– Вы позволите мне попробовать применить на вас дар? – осторожно спросила я, старательно сохраняя максимально позволенную вальсом дистанцию.

– Попробуй, – разрешил он, недовольно глядя на меня.

Используя силу, остудила гнев Яровлада, и он вздохнул спокойнее, посмотрев на меня чуть иначе. Пусть гасить пожары я не умела, но бешеные эмоции всё же поддавались воздействию. Другое дело, что сама я теперь была на взводе: пусть лишь на десятую часть, однако чужой гнев осел во мне: захотелось фыркнуть янтарноглазому огневику в лицо и наступить на ногу.

– Твой дар работает даже лучше, чем я предполагал, – тем временем с наслаждением протянул он, тыкая привычным для огневиков образом. – Я чувствую себя гораздо спокойнее. Думаю, ты составишь мне прекрасную пару.

Подавив желание надерзить в ответ, решила, что разумнее для начала узнать правду из первых уст:

– Позвольте спросить: что случилось с вашей последней женой? Слухи ходят самые страшные…

Обманчивое спокойствие мгновенно обернулось новым приступом горячей злости:

– Это не твоё дело! Она сама виновата! Это она вечно провоцировала меня своим неповиновением! – лицо Яровлада исказилось в гневной гримасе, а меня буквально ошпарило силой его эмоций.

Я инстинктивно отступила и сбилась с шага, он это заметил и разъярился ещё сильнее. Показалось, будто в следующую секунду он одним взглядом вскипятит мне кровь, садистски наслаждаясь процессом. Вдруг Огневские способны заживо не только сжечь, но и сварить?

– О каком неповиновении идёт речь? Она вам изменила или надерзила прилюдно? – с самоубийственным упорством спросила я, чувствуя, что это единственная возможность задавать вопросы, находясь под эфемерной защитой пока ещё моего клана.

Глаза Огневского пылали так, что возникало ощущение, будто из зрачков вырываются язычки пламени. Меня буквально потряхивало от страха, ноги подламывались, а желание оттолкнуть его стало практически нестерпимым, однако сдаваться я не собиралась – должна была ради собственной безопасности узнать, насколько плохо обстоят дела и что меня ждало бы в браке с Яровладом.

Спину уже пекло так, будто на лопатки поставили утюг, а Олеся озадаченно повернулась в нашу сторону и тоже явно сбилась с шага.

– Это не твоё дело! – прорычал князь.

– Моё, если я стану вашей женой, – дерзко ответила я, держась лишь на том запале, который от него же и получила.

Я думала, что он взорвётся или ударит меня, но он неожиданно совладал с собой и ответил обманчиво тихо:

– Она посмела отказать мне в близости. Если ты не станешь делать подобные глупости, то тебе ничего не будет угрожать. Как супруг, я вправе рассчитывать на удовлетворение своих потребностей.

От одной мысли, что придётся лечь с ним в постель, стало тошно и невыносимо душно. Захотелось выбежать на причал и нырнуть в тёмную воду канала, наплевав на то, что в городе она не самая чистая.

– Спасибо за честный ответ. Теперь ситуация предельно ясна. Если я стану вашей супругой, то поостерегусь отказывать вам в близости, – прошелестела я, снимая с Яровлада гнев, пока он не поджёг мне волосы или одежду.

– Вот так-то лучше, – удовлетворённо вздохнул он, успокоившись под влиянием моего дара. – Наш союз определённо будет работать. Быть может, даже лучше, чем я предполагал. Пусть ты не умеешь гасить пламя, зато способна погасить его причину.

Я вымученно улыбнулась, не став задавать волновавший меня вопрос: а что случится со мной, если силы кончатся? Да, при вступлении в брак мы с мужем пройдём обряд обмена кровью, после чего я официально войду в чужой клан и даже смогу напитываться от их алтаря, но хорошо ли будет усваиваться эта сила? И не будут ли меня в ней ограничивать?

До конца мелодии я едва дотерпела – настолько сильно хотелось отпихнуть от себя Яровлада и спрятаться за спиной любого другого мужчины, хоть бы даже и Берского.

Отец с Иваном явно польстили мне, посчитав, будто я смогу продержаться рядом с Огневским полгода. Нет, я не хочу жить в режиме постоянной обороны – просто не привыкла к такому бешеному напряжению и уже начала от него уставать, поэтому свихнусь гораздо раньше. Значит, нужно бороться за любой другой вариант.

По дороге к своему столу, я улыбалась Борису Михайловичу со всей возможной искренностью – сияла ярче, чем дорогущие золотые запонки на его рубашке цвета бистра.

Принимая огромную, жёсткую ладонь оборотника, я спросила:

– Вы любите танцы?

– Не особо. Есть куда более приятные занятия, – лукаво улыбнулся он, явно намекая на постель. – Однако женщины такое любят, а я и рад подержать в объятиях столь прекрасную княжну, – прижав меня к себе намного теснее, чем позволяли приличия, он с наслаждением принюхался и добавил: – Не только прекрасную внешне, но и подходящую мне в пару. А это редкость, Настенька.

– Анастасия Васильевна, – сварливо поправила его, не успев отойти от заряда злости, полученной от Огневского.

Я вообще терпеть не могла, когда меня называли Настей. Я – Ася, и точка!

– Настенька, – утробно промурлыкал он. – Вопрос с твоим отцом я решу, можешь собирать вещи для переезда.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как саму себя топлю в ряске. Всё глубже и глубже…

А если он теперь сцепится с Врановским?

Стратег из меня крайне паршивый получается. Или пусть сцепятся? Кто даст больше денег, тот меня и получит, зато клан выживет. Мама, сёстры, Артёмка…

– Отец хочет отдать меня огневикам или во́ронам… – как бы невзначай проговорила я.

– Это не твоя забота. Тебе вообще не стоит забивать свою очаровательную головку мужскими делами.

А ведь Берскому мой дар на самом деле ни к чему.

Мотивацию Огневских понять можно: они хотят получить дополнение к своему дару и поиграться с моим – проверить, могу ли я останавливать огненные вспышки гнева их бешеного князя. Врановским наверняка хочется наделить тени эмоциями или научиться внушать чувства на расстоянии. Сделать свою тьму по-настоящему пугающей.

А Берским я зачем?

Скорее из спортивного интереса, желания утереть нос остальным кланам и просто потому, что понравилась. При этом после брака Борис, скорее всего, запрёт меня в доме и будет следить, чтобы я даже с соседом лишний раз не здоровалась. Ревнивец же…

Оборотники жуткие собственники и индивидуалисты, а в группы объединяются только ради благой цели надрать зад другому клану. Хотя с приступами ревности справляться наверняка проще, чем с пожарами. Или если он перекинется, то задерёт?

И вроде вестей о массовых женских смертях в клане Берских нет, но тут же не узнаешь наверняка – может, дело лишь в том, что их женщины умеют защищаться и останавливать оборот? Или они сначала бурно ссорятся, а потом не менее бурно мирятся?

Зато как Берский смотрит! Обожает взглядом, и на душе становится сразу тепло.

Чувствуешь себя особенной.

– Почему подходящие оборотникам в пару женщины – редкость?

– Моя мать считает, что это природа так о женщинах позаботилась: чтоб не толпа лезла к каждой встречной, а лишь несколько отдельно взятых индивидуумов. Подходящую девушку каждый… чует просто. И всё.

– По запаху? – заинтересовалась я.

– Не только. Просто… чует, – он широко улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белые зубы с крупными клыками.

Так как Борис был значительно выше меня, приходилось задирать голову, чтобы общаться с ним, отчего шея быстро затекла. Бистровая рубашка подчёркивала смуглость его кожи, цвет короткой бороды и длинных волос.

Судя по гостям из других кланов, кроме Разумовских, только Белосокольские носили короткие стрижки – в полёте длинные пряди мешали и лезли в глаза. Остальные мужчины чаще всего предпочитали длинные гривы, так и манящие зарыться в них пальцами и с наслаждением расчёсывать. Берских природа в этом плане наградила особенно щедро – на широченные плечи падали небрежные густые локоны.

Отец с братом стриглись довольно коротко из чисто практических соображений. Думается, если бы я предложила кому-то из них расчесать волосы, они бы окатили меня студёным «Зачем?», а вот Борис наверняка позволил бы с удовольствием.

Разговора у нас так и не получилось – не о чем оказалось говорить. Его вожделеющий интерес и так легко считывался, вопросов он не задавал, видимо, всё уже для себя решил. А я боялась совершить очередную ошибку, поэтому хранила молчание.

Когда танец закончился, Берский проводил меня обратно к столу, где Мирияд Полозовский обсуждал с братом недавний турнир по гребле, явно ожидая моего возвращения. Стоило ему протянуть в мою сторону затянутую в перчатку руку, как Борис оскалился:

– Княжна больше не танцует. Она устала.

Я широко распахнула глаза и уставилась на брата в замешательстве. Спорить с Берским желания не возникало, но и потакать ему было бы странно, учитывая, что он мне пока не жених.

Иван смерил оборотника ледяным взглядом и сказал:

– Не думаю, что сестра успела так быстро устать. Анастасия, будь добра, потанцуй с Мириядом Демьяновичем, а мы с Борисом Михайловичем пока побеседуем.

Я с облегчением выполнила распоряжение брата, подав руку новому кавалеру. Калейдоскоп чужих эмоций уже порядком вымотал, однако сдаваться я не собиралась – на кону не только спасение клана, но и моя собственная судьба. Плыть по течению я не хотела, именно поэтому вежливо улыбнулась Полозовскому и спросила:

– Вы позволите мне проявить любопытство?

– Конечно, – улыбнулся Мирияд в ответ, изучая меня изумрудными глазами.

Его питомец Поль так и остался на плече. Видимо, он с ним вообще не расстаётся.

Стараясь не отвлекаться на явно заинтересовавшегося мною змея, я спросила:

– Как в вашем клане происходит выбор князя? У Берских это поединок, у Белосокольских – способность взлететь выше других. А у Полозовских?

– У Полозовских князем становится не самый сильный или магически одарённый, а самый умный, – усмехнулся Мирияд. – И это, знаете ли, имеет свои преимущества.

– И как же выбрать самого умного среди умных? – улыбнулась я.

– А это уже задача для всего клана, Анастасия Васильевна. И каждый раз мы решаем её по-новому. Вот Врановские, к примеру, выбрали куда более простой путь – шахматный турнир, который проводится после смерти или отставки князя. У Полозовских система несколько иная, и объяснить её за один короткий танец решительно невозможно, – дразняще отозвался он, прекрасно понимая, что не удовлетворил моё любопытство, а лишь распалил его.

– Скажите, Мирияд Демьянович, Полозовские заинтересованы в смешивании крови с Разумовскими? – спросила я, постаравшись помягче сформулировать волновавший меня вопрос, считать ли его претендентом на мою руку или нет.

– Всё возможно, – туманно ответил он и харизматично улыбнулся: – Для начала я бы хотел сыграть с вами партию в шахматы, Анастасия Васильевна. Я не Берский, чтобы выбирать жену по запаху, и не Огневский, чтобы смотреть лишь на дар. Ум потенциальной супруги для меня гораздо важнее внешности и магии.

– Какие скандально непопулярные взгляды вы выражаете, – я пригляделась к нему повнимательнее.

А ведь это странная позиция! Отчего они не хотят породниться? Территории действия наших алтарей не просто граничат, а накладываются друг на друга, следовательно, Полозовские должны быть заинтересованы в объединении кланов. А они держат нейтралитет. На помощь в боях с ромалами не приходят, переговоры не инициируют, хотя участвовать в них не отказываются.

Кажется, я окончательно увязла в трясине своих рассуждений.

Отчаянно не хватало данных, которыми ни отец, ни брат не делились – считали, что это не женского ума дело. На их взгляд, эмоциональность делала женщин неспособными к логическим рассуждениям, а каждый раз, когда я выигрывала партию в шахматы у Ивана, он говорил, что это случайность и он просто отвлёкся. Нужно, правда, признать: происходило подобное довольно редко. Последний раз я обыграла его года два назад, с тех пор мне лишь пару раз удавалось свести игру к пату.

Когда танец закончился, Полозовский с обаятельной улыбкой вернул меня к столу и подал руку маме. Она приняла предложение и заливисто рассмеялась в ответ на комплимент Мирияда, сказавшего, что судить невесту нужно по будущей тёще, а она представляет собой прекрасный образчик красоты и элегантности.

Берский подкатывать к маме не стал – то ли не додумался, то ли не счёл нужным, то ли не уловил возможности – и теперь хмурился, поглядывая на Ивана. Видимо, разговор между ними состоялся не самый приятный, потому что здоровенный оборотник так и сочился раздражением.

Пока меня не было, Лазурка стащила из настольной вазочки искусно засушенный цветок и грустно грызла его стебель. Воровать еду из тарелок нельзя, а вот насчёт украшений никаких распоряжений не поступало, поэтому куничка теряться не стала. Она у меня вообще действует по принципу «что не запрещено, то обязательно надо попробовать на зубок». Хотя, если так задуматься, то запрещённое она тоже пробует с удовольствием, правда лишь один раз.

Хотела бы я проигнорировать раздражение Берского, но оно было столь явным, что невольно передавалось и мне.

– У вас такие необычные запонки, – отметила я, чтобы переключить его внимание. – Неужели из настоящего золота?

– Да, подделок я не ношу, – самодовольно заявил он и протянул мне руку: – Это родовой герб Берских.

На меня смотрела изящно сработанная в миниатюре золотая оскаленная медвежья морда с двумя крошечными коричневыми камушками вместо глаз. Ювелиру особенно хорошо удалась пасть – зубы проступали, словно настоящие.

– Потрясающе… – вежливо заметила я, самым невежливым образом прикидывая, сколько могут стоить запонки из золота.

Металлы очень дороги и редки, обычно их используют не с целью покрасоваться, а для дела – какую уникальную и схожую с ними по характеристикам древесину ни выращивали бы Листовские, ничто не заменит металл. Особенно нержавеющее золото, что в условиях дикой влажности является важнейшим фактором.

– Вы слышали, что Чуйские разведали новое место кораблекрушения? – перевёл тему Иван, явно подумавший о том же, о чём и я. – Вроде бы это допотопный военный корабль, едва ли не целиком металлический. Они готовят экспедицию и собираются поднимать со дна самые ценные части.

– Так вот почему никто из них не приехал, – поддержала я разговор. – Надо же, целый корабль из металла? Никогда не пойму, зачем древние люди строили именно такие суда. Они же куда тяжелее деревянных, ржавеют и стоят неимоверно дорого.

– Насколько нам известно, технологии производства древесины в те времена были слишком отсталые, она была хрупкой, подверженной гниению, разъеданию жучками и лёгкому воспламенению. Сейчас прогресс шагнул далеко вперёд, новые сорта наилучшим образом подходят для создания как небольших автолодок, так и плавучих городов, – сказал брат. – Мы с отцом недавно закончили экспертизу проекта такого поселения. Впечатляющие характеристики. Однако на допотопный корабль из металла всё же было бы интересно взглянуть…

К разговору присоединился Виктор Ведовский, и они с Иваном наперебой начали сыпать цифрами, коэффициентами усадки и усушки, а также прочими пределами прочности и модулями упругости.

Берский тем временем не спускал с меня жадного взгляда и едва ли не облизывался.

Меня бросало в жар от неловкости, вызванной его неприкрытым вожделением: находящаяся рядом мама наверняка прекрасно чувствовала эмоции оборотника. Пусть по девичьей фамилии она Ведовская, но эмпатический дар проявился в ней неожиданно ярко, именно поэтому отец и взял её в жёны, несмотря на близкое родство – они кузены и росли вместе.

Если бы не Евгенские и способность их женщин влиять на развитие эмбриона, в кланах давно рождались бы одни уроды из-за широко практикуемых близкородственных браков. К счастью, у отца было достаточно денег, чтобы исправить генетику детей и обеспечить их сильным даром – лучшим из того, что могла дать кровь Разумовских.

Забавно, что мужская сторона дара Евгенских оказалась не столь полезна. Они способны оценить и предвидеть, какой союз даст сильнейший дар и самое лучшее потомство, однако большой востребованностью это не пользовалось. Кланы предпочитали не планировать наперёд, а исправлять то, что уже имелось в наличии.

Я взяла Лазурку на руки и принялась гладить блестящий мех.

Разговоры вокруг гудели назойливыми слепнями, а от обилия людей вокруг кружилась голова, но я продолжала играть роль живого артикула на аукционе. Старалась думать о сёстрах и братике, а не о том, что невольно стала «бешеной ладьёй» в партии отца.

Карта мира

Глава 7

Осталось 684 единицы магии

Приём тянулся и тянулся, как след пахучей слизи за оржа́венником, но вот наконец отец объявил перерыв. Иван с Виктором проследили за тем, чтобы гостей проводили в отведённые им покои в мужском крыле, а мы с мамой отправились в женское – проведать младших и немного отдохнуть перед следующим раундом.

– Князь Разумовский спланировал вечер таким образом, чтобы гости смогли без помех обсудить тебя с родичами и затем выдвинуть предложения… – прокомментировала она, поднимаясь по лестнице вместе со мной. – Если бы ты только знала, насколько мне претит его затея!

Я, разумеется, знала. Чувствовала.

– Другие варианты пока не приходят в голову, – тихо ответила я. – Насчёт распродажи книг отец прав. Устрой мы такой аукцион на миллион, все бы сразу поняли, что дела в клане идут неладно. А обменять княжну или другую дворянку на щедрое вено – не такая уж редкость. Лучше посоветуй, кого стоит выбрать – Полозовского, Берского или Врановского.

Мама остановилась, на секунду прикрыла глаза, а затем посмотрела на меня с такой тоской, будто собиралась заживо сжечь на погребальном плоту.

– Не знаю, Ася. Я бы советовала кого-то из Рублёвских или Белосокольских, но они к тебе даже не подошли. Чуйские вовсе не показались, хотя деньги у них водятся.