Текст книги "Первая ошибка княжны Разумовской (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– Не буду же я у родной сестры должность отбирать?

– Поговори мне тут! – она легонько поддала мне по носу кисточкой.

Я выразительно чихнула в ответ, а потом принялась подрисовывать глаза – чтобы хоть как-то обозначить на лице их наличие.

Минут через пять я была уже готова. Сестра придирчиво осмотрела меня, а затем сказала:

– Удачи, Ася! Иди и срази всех этих князей наповал!

Наповал я могла сделать лишь одно – свалиться сама.

Вместо этого подняла голову повыше, выпрямила спину и павой поплыла по лестнице, у подножия которой уже ждал Иван в тёмно-сером сюртуке и васильково-синей рубашке, шедшей ему необыкновенно.

Вот так посмотришь со стороны – вроде приличная княжеская семья, а на самом деле…

Натянула на лицо улыбку и попыталась сосредоточиться на цели: клан необходимо спасти, и если я хочу при этом выжить, то придётся постараться. Очень постараться понравиться Александру, чтобы он не захотел отступать и ждать полтора года до совершеннолетия Авроры.

Родители встретили большую часть гостей лично, и мы с Иваном чинно вошли в практически заполненную магами залу. От переизбытка чужих эмоций у меня мгновенно закружилась голова и заломило виски. Захотелось сбежать и спрятаться подальше.

Я попыталась найти взглядом Врановского, но постоянно сбивалась: внимание притягивал другой маг, стоявший подле отца. Он оценивающе смотрел на меня, и я буквально кожей ощущала, как нарастает его интерес.

Какие сильные эмоции! Сначала любопытство, потом одобрение и краткий миг восхищения, а потом… чисто мужское желание, с каждой секундой разгоравшееся ярче и ярче.

Берский.

Я вцепилась в руку брата, из-за чего он вопросительно обернулся ко мне. Продолжила натянуто улыбаться, изо всех сил стараясь не выглядеть фальшиво, но животная энергетика Берского была настолько сильной, что у меня запылало лицо.

Он ещё раз прошёлся взглядом по моей фигуре, а потом шагнул к нам с Иваном.

– Позвольте представиться. Борис Михайлович Берский. Очень рад встрече! – сказал он и едва ли не облизнулся от удовольствия.

Эмоции у животных всегда чище и выразительнее, чем у людей. В них нет полутонов, оттенков и примесей. Вот и огромный, медведеподобный Берский ощущался именно так. Как дикий зверь, к которому налёт цивилизованности даже не липнет.

– Иван Васильевич Разумовский, – холодно ответил ему брат. – И моя сестра Анастасия Васильевна.

– Какое невероятно приятное знакомство, – утробно промурчал Берский, расплываясь в хищной, плотоядной улыбке.

Даже если бы я не умела ощущать эмоции, то все его мысли могла бы прочесть по покрытому мелкими шрамами лицу. Ореховые глаза смотрели на Ивана с не особо скрываемой агрессией, а на меня – с жадным предвкушением. Кажется, Берскому не нравилось, что рядом со мной стоит другой мужчина, пусть и родственник.

Сделав глубокий вдох, Борис Михайлович сказал:

– Искренне надеюсь, что наше знакомство станет более близким.

Я всё ещё улыбалась, ошеломлённая как штормом сменяющих друг друга желаний смотрящего на меня мага, так и его словами, вызывающе неприличными.

– Сомневаюсь, что у вас хватит денег на то, чтобы заплатить назначенное отцом вено, – ледяным голосом заметил брат, и Берский тут же вспыхнул бешеным желанием доказать обратное.

Иван прекрасно понимал, что делал – манипуляция была простой, как деревянная палка, но медведеподобный оборо́тник купился.

А мне оставалось лишь улыбаться и надеяться, что сыграет другая ставка.

Не его.

Только не его!

Огневский сожжёт заживо, а этот – придушит из ревности.

Где же Врановский⁈

Отец подошёл к нам и деловито проговорил:

– Господин Берский, ваш старший брат сообщил, что клан теперь возглавляете вы. Поздравляю с получением титула князя.

– Благодарю, – ответил он, лишь на мгновение мазнув взглядом по отцу и тут же снова посмотрев на меня: – Княжна Анастасия Васильевна, вы знаете, как в нашем клане проходит состязание за княжеский титул?

– Могу предположить, что это поединок… – тихо отозвалась я, всё ещё утопая в чужом горячем интересе.

– Поединок. И я его выиграл.

Судя по фигурам других оборо́тников, сопровождающих Бориса Михайловича, бой явно был непростой. Я запретила себе думать о том, что случится, если Берские решат выкрасть меня из родного дома. По их лицам легко читается, что хорошую заварушку они готовы устроить прямо сейчас, и даже если деньги у них есть, то желаемое скорее попытаются отбить силой, чем купить.

Тем временем к нам приблизился Полозовский.

Этот клан был во многом даже опаснее Берских, которые действовали в лоб.

О нет, эти предпочитали многоступенчатые интриги, дурманы, яды и сложные схемы. Достойные соперники Врановских на данном поприще.

– Доброго утра, господа, – поздоровался он. – И обворожительная дама… Позвольте представиться. Мирияд Демьянович.

Лёгкий кивок в мою сторону. Ничего не значащая полуулыбка, и вот уже изумрудные глаза смотрят на отца, однако я чувствую жгучее, разъедающее кислотой любопытство. Питомец Мирияда – зелёный полоз – гибким телом скользит по плечу хозяина и скрывается в довольно коротких чёрных волосах, чтобы в следующую секунду показаться с другой стороны. Гипнотически медленно покачиваясь, треугольная змеиная голова замирает в нескольких пядях от моего лица, а из пасти показывается розовый раздвоенный язык.

Лазурка с шипением впивается мне в плечо когтями и скалит зубы.

Мирияд Демьянович учтиво улыбается и убирает своего питомца затянутой в тёмную перчатку рукой. Его яркие, неестественно зелёные глаза на мгновение встречаются с моими, а идеально красивое лицо смягчается в обворожительной улыбке:

– Прошу прощения, мы не имели намерения вас напугать. Поль очень любознателен.

Моя куничка явно готова кинуться в драку, но я тоже придерживаю её рукой и улыбаюсь:

– Разумеется. Так много новых лиц и запахов! Лазурке сегодня придётся непросто. Однако мы очень рады принимать сразу столько высокопоставленных гостей. Это большая честь.

– Надеюсь, Разумовские не пожалеют о своём решении созвать Вече, – ответил он.

– Надеюсь, за ближайшие два дня мы сумеем достичь всех необходимых договорённостей, – сказал брат. – Иван Васильевич Разумовский. Мы вроде бы не представлены.

– Нет, но я наслышан о вашей любви к шахматам. Буду рад составить партию столь умелому игроку и попробовать свои силы, – обволакивающе мягко проговорил Мирияд, но я прекрасно понимала, что он вовсе не так мил и безобиден, как пытается выглядеть.

– Сегодня вечером буду рад вашей компании, – отозвался брат.

– Хотелось бы также хоть одним глазком взглянуть на знаменитую библиотеку Разумовских. Насколько мне известно, в ней представлены трактаты в том числе и авторства Полозовских.

– Разумеется, представлены, причём гораздо шире, чем вы можете предположить, – ответил Иван. – Однако доступ в библиотеку разрешён лишь членам семьи. Боюсь, что приглашение получит лишь будущий муж Аси. Думаю, отец будет рад подарить зятю одну из своих книг.

– Да неужели? Какое щедрое предложение с вашей стороны. И это учитывая, что княжна Анастасия Васильевна ценность сама по себе.

Полозовский не назвал меня трофеем, но уловить смысл не составляло труда.

Нужно отдать должное брату: Мирияд действительно заинтересовался возможностью заглянуть в святая святых Разумовских и теперь посматривал на меня, прицениваясь.

Я улыбалась. Всё же он выглядел и вёл себя куда цивилизованнее Берского, да и внешне был крайне привлекателен. Не самый ужасный вариант.

А что до его ядовитых прикосновений… так другие князья ничем не лучше! Интуиция выла сиреной, а от ощущения исходящей от присутствующих мужчин опасности сами собой поджимались пальчики на ногах и холодело в животе.

Женщинам их кланов природа дала естественную защиту от разрушающих даров мужчин: нейтрализовать яд, гасить огонь, останавливать оборот и защищаться. А я могла лишь забирать эмоции. И большой вопрос – хватит ли моего дара, чтобы утихомирить впавшего в приступ буйной ревности Берского? Или чтобы унять пламенную ярость Огневского?

Лазурка продолжала впиваться коготками в моё плечо, явно невзлюбив змея Полозовского, но я проигнорировала это и кокетливо проговорила:

– А ведь я тоже умею играть в шахматы, Мирияд Демьянович. И даже над Иваном несколько раз одерживала победу.

– Да неужели? – он удивлённо приподнял идеально очерченные брови. – Даже не верится, что клан Разумовских готов расстаться с таким сокровищем.

От необходимости объясняться меня спас Берский. Он явно почувствовал конкуренцию и решил оттянуть внимание на себя:

– Анастасия Васильевна, а любите ли вы лодочные гонки? Крайне увлекательное зрелище. Мы с Мириядом не раз сшибались в финале, не так ли? Он, правда, так ни разу и не выиграл, но парень стойкий. Надежды пока не теряет.

– Вы имеете в виду регату или гонку на моторных лодках? – спросила Бориса Михайловича, подняв на него взгляд.

Зря я это сделала.

Утонула в ореховых глазах почти мгновенно, потому что помимо невероятной интенсивности, его эмоции были обезоруживающе искренними.

Дар нашёптывал: я ему понравилась. Понравилась настолько, что он будет решительно бороться за мою руку. И хотя я всё ещё его опасалась, в душе невольно шевельнулась ответная симпатия. Сложно оставаться безучастной к чужим чувствам.

Быть может, он захочет меня защитить? Под плотной тканью сюртука перекатывались мышцы, а держался Берский с подкупающей уверенностью. А ещё я не чувствовала в нём жестокости. Бешеный темперамент – да. Психопатическое равнодушие к чужой боли – нет.

Хватит ли моего дара, чтобы гасить вспышки ревности и животной страсти?

Или они могут мне даже понравиться?

По сравнению с ледяным равнодушием отца и брата живой, алчный интерес Берского казался глотком чистой воды среди болота.

И где носит нечисть этого Врановского, когда он так нужен⁈

Парадная зала была заполнена магами на три четверти – многие кланы прислали на Вече по небольшой делегации, разве что наши соседи Чуйские не появились. Одних только Берских я насчитала пятерых. Медведи – одиночки, а эти ходят обычно толпой, хотя живут в отдельных домах, у них даже полноценного княжеского терема нет – в каком доме живёт князь, тот и считается княжеским, тем более что поединки у них происходят регулярно, и титул переходит от одного к другому. С такой системой переезжать замучаешься из терема и обратно.

У нас в клане всё иначе – титул князя передаётся по старшинству.

Как избирается или назначается князь у Полозовских, я не знала, однако заинтересовалась этим вопросом. Нужно будет спросить у Мирияда, ведь тема для беседы вполне светская.

За ближайший от главного стол отец усадил пожилую пару Ольтарских. По обыкновению, они держались особняком и были единственным кланом, никогда не смешивающим кровь с другими. Они охотно принимали к себе неодарённых, а вот представителям других магических династий неизменно отказывали – рьяно берегли секрет создания и возрождения алтарей. Говорят, они даже могли разбудить способности в обычном человеке, однако прямых подтверждений тому не так много. Да и дар бывает дремлющим, как тут угадаешь?

На Вече Ольтарские наверняка прибыли для того, чтобы приступить к работе сразу же, как только отец раздобудет недостающую часть суммы.

Высмотреть Врановских я так и не смогла. Неужели Александр даже не приехал?

Сквозь панорамные окна залу заливало солнечным светом – утро выдалось на редкость ясным и непривычно погожим. Туман успел рассеяться, а угрюмые тучи не затягивали небосвод, давая продышаться чистой лазури. Можно ли считать это добрым знаком для Разумовских? Традиционно говорят, что в ясный день хорошо умирать, а мне очень хотелось выжить.

Всё в зале кричало о былом величии: и остекление, и разноцветный паркет с интригующим узором в виде лабиринта, и роскошная мебель из тёмного дерева, и мягко льющаяся откуда-то музыка, и даже тяжёлые портьеры из дорогих тканей, на уход за которыми мама тратит огромное количество времени и литры противоплесневых зелий.

Казалось бы: высшее общество в изысканной обстановке… Однако каждый из присутствующих с удовольствием перегрызёт горло другому, если это поможет возвыситься его клану. Таковы отношения между княжествами, и иллюзии строить не только глупо, но и опасно.

Берский не отрывал от меня глаз и держался рядом, словно отсекая собой чужие эмоции. Странное ощущение, будто к столу подали один лишь торт. Тарелок много, но с какой ни поешь, вкус один и тот же. Потребовалось несколько минут, чтобы я начала привыкать к такому раскладу.

К нашей компании присоединился Виктор Ведовский, указав на плещущиеся за окнами тёмные воды:

– Огневские…

Ярко-оранжевые автолодки, украшенные языками жёлтого и алого пламени, на огромной скорости рассекали закованные в камень и дерево воды канала.

Пижоны!

Нужно отдать им должное – их появление привлекло внимание эффектностью. Полозовский насмешливо хмыкнул, Берский напрягся и с плохо скрываемой завистью наблюдал за мягким ходом дорогущих лакированных автолодок. Бегущие за ними волны бились о пристани, сваи и стены соседних зданий, будя горечавково-синий канал ото сна.

Проигнорировав предназначенный для этого причал, рыжие Огневские побросали лодки прямо у окон, небрежно привязав их к ближайшим колоннам. Запрыгнули на каменный пол крытой галереи и двинулись ко входу в княжий терем. Одетые в броские цвета клана, шумные и какие-то развязные, они ввалились в распахнутую лакеем дверь и начали бурно представляться:

– Князь Яровлад Огневский прибыл!

– Огнеяр Пожарский.

– Яромир Негарский.

– Олесь и Олеся Огнеборские, – последним себя и свою спутницу представил самый молодой огненно-рыжий парень.

Его сестра, единственная девушка в кругу мужчин, была одета по-походному, лишь коротенькая юбка поверх брюк отличала её наряд от мужских, а карминовые волосы словно светились изнутри, придавая Олесе какой-то особенный шик.

Зачем она приехала? Покрасоваться? Не боится, что на неё положат глаз другие кланы?

До меня не сразу дошло, что без женщины в компании горячие Огневские могут и поджечь что-нибудь ненароком, поэтому ослепительно-рыжая Олеся – это в первую очередь страховка. Она с интересом огляделась, затем нашла глазами меня и подмигнула, как хорошей знакомой. Никакой агрессии с её стороны я не почувствовала – только весёлая любознательность.

– Рады приветствовать вас! – со стылой вежливостью поздоровался отец. – До начала Вече осталось лишь полчаса, прошу вас занимать места. Закуски уже поданы.

Столы и правда уже сервировали, но так как мне было не до еды, то я на неё не обратила внимания.

Яровлад Огневский приковывал к себе взгляды – высокий, худощавый, рыжеватый шатен с дикими жёлтыми глазами. В его зрачках горело пламя, и это выглядело неестественно и пугающе. Это насколько же сильный у него дар, что аж пылает в глазах?

После дежурных приветствий он подошёл ко мне и дерзко ухватил за руку:

– Анастасия Васильевна, позвольте выразить моё пламенное удовольствие от знакомства.

Он нахально поцеловал тыльную сторону моей ладони, оставив на коже горячий след, согревающий теплом даже после того, как он отпустил руку. Я потерянно посмотрела на отца. Он позволит такую бесцеремонность?

Видимо, да…

Кто не стал молчать, так это Берский:

– Какая жалость, Анастасия Васильевна, руки-то теперь придётся мыть.

– Мыть пришлось бы, если бы к ручке княжны слюнявой пастью приложился бы ты, – не остался в долгу Яровлад, и мгновенно стало понятно, что вражда между этими двумя уходит корнями глубоко в прошлое.

Оба потихоньку заводились, и если в эмоциях Бориса преобладал скорее азарт и желание затеять драку, то Огневский плавно погружался в гнев. Я всегда считала, что их фамилия связана с огнём, но что если она указывает именно на гнев?

– А что, Борис, мне ручку не послюнявишь? Или я рожей не вышла? – весело спросила аловласая Олеся, одной рукой хлопнув по плечу своего князя, а другую демонстративно протянув оборотнику.

И всё бы хорошо, но рука была в перчатке, влажно блестевшей и перепачканной то ли машинным маслом, то ли болотной грязью с лодочных верёвок.

Берский хмыкнул, принимая вызов. Беспардонно стянул перчатку с протянутой руки, сжал её в огромной лапище, развернул ладошкой вверх и поцеловал в самый центр, подняв лукавый ореховый взгляд на Олесю:

– Готов целовать не только ваши руки, огненная госпожа. Приходите ко мне, когда вам надоест тушить пожары за вашими соплеменниками. Я могу предложить занятие поинтересней.

Я не без тщеславия отметила, что бурное желание, обволакивающее меня с ног до головы, не переключилось на аловласую огневичку – она явно интересовала Берского куда меньше, но он не преминул побесить её сопровождавших.

Я продолжала улыбаться, уподобляясь кукле с нарисованными розовой краской губами.

Перевела взгляд на Полозовского, и тот насмешливо выгнул бровь, прекрасно поняв мои мысли. Я едва заметно пожала плечами, а Яровлад тем временем привлёк всеобщее внимание, пророкотав:

– Давайте не будем терять времени и уже начнём?

– Мы всё ещё ожидаем прибытия клана Врановских.

– Обойдёмся без них, – посмотрел мне в глаза Яровлад, одновременно пугая и гипнотизируя взглядом огненных глаз. – Все главные лица уже собрались.

– Не думаю, – ответил отец, ни капли не тушуясь из-за давящего присутствия Огневского. – Врановские прибудут, не сомневайтесь.

Глава 5

Осталось 798 единиц магии

– А это не Белосокольские… летят? – с детским изумлением спросила Олеся, указывая в сторону открытой двери, ведущей на причал.

В проёме, составляющем два ярких цветовых квадрата – лазурный небесный и чернильный водный – появились точки, стремглав приближающиеся к нашему терему и увеличивающиеся на глазах. В небе – белые. На воде – черные.

Несколько мгновений спустя оказалось, что Белосокольские действительно летят… Их необыкновенные крылатые суда плавно снижались по мере приближения к терему, и в какой-то момент чёрные автолодки Врановских разошлись в стороны, давая место для приводнения.

Гости пристали к каменному причалу и высыпали на него, словно перемешанные шахматные фигуры, вытряхнутые из коробки. Высокие, статные, невероятно похожие и в то же время антонимичные друг другу.

Кареглазые короткостриженные блондины, одетые в светлое серебро и молочный кварц. Сероглазые длинноволосые брюнеты, одетые в тёмное серебро и обсидиан. На широких плечах – белые кречеты и чёрные вороны.

Однако внимание общественности притянули не они, а автолодки Белосокольских. Впрочем, называть их автолодками некорректно – они не имели специальных колёс на днище, позволяющих ехать по дну на маловодье, выбираться из воды на илистый ненадёжный берег или на каменный причал. Хотя этого и не требовалось – они могли преодолевать препятствия по воздуху, что куда быстрее и проще

Все знали, что Белосокольские владеют левитацией, но скользящие по небу крылатые лодки увидели впервые.

– А я и не знал, что они с Врановскими заключили союз, – сощурившись, проговорил Полозовский, пока остальные наблюдали за очередным эффектным появлением.

Отец двинулся гостям навстречу, и мы с братом последовали за ним, отчего вся толпа выплеснулась на причал у главного входа.

Врановских оказалось много, и среди них тоже была девушка – она шла в хвосте свиты, о чём-то переговариваясь с одним из соклановцев. Мой взгляд заметался по лицам – кто из них Александр?

На меня смотрели с ответным сдержанным любопытством, и в коктейле чужих чувств я не сразу осознала, что оно выражается лишь внешне. Я не ощущала их эмоций!

Раздались вежливые приветствия. Зазвучали имена – Вадим, Богдан… но где же Александр?

– Позвольте представиться, княжич Александр Теневладович Врановский и мой младший брат Дарен, – словно маховыми перьями проскользил по слуху низкий голос. – А это мои названные сестра и брат Морана Теневладовна и Константин Теневладович.

Девушка с серыми глазами и невыразительным лицом вежливо улыбнулась и кивнула. Как и Олеся, одета она была по-походному – в облегающие кожаные брюки с юбкой-баской и куртку, напоминающую скорее лёгкий доспех.

Стоя на холодном камне в шёлковых балетках и тончайшем платье в пол, я почувствовала себя статуэткой. Не реальным человеком, с которым считаются, а диковинной игрушкой, которую продадут на аукционе тому, кто заплатит большее вено.

– Добро пожаловать в клан Разумовских, – поприветствовала я новоприбывших, изо всех сил стараясь придать натуральности фальшивой улыбке. – Рада познакомиться.

Я посмотрела Александру в глаза, но не смогла проникнуть сквозь щит из невидимой стали. Свои мысли и чувства он решил скрыть артефактом, хотя выглядел вполне дружелюбно.

– Радость взаимна, Анастасия Васильевна. Василий Андреевич, и с вами я тоже рад встретиться. Могу ли я перекинуться с вами парой слов до начала Вече? – учтиво спросил он.

– Да, конечно, – кивнул отец и распорядился: – Иван, проводи пока гостей к их столам.

Александр был почти на голову выше отца и выглядел куда внушительнее. Разумовские никогда не отличались крупной комплекцией, а сравнения с теми же Берскими просто не выдерживали. Борис, вероятно, весил в два раза больше брата. Однако его сила – не в мускулах.

Я выпустила руку Ивана и чуть отступила, не желая уходить. Моя судьба будет решаться здесь, на этом причале, в этом разговоре, и я не собиралась ничего пропускать.

– Ася? – вопросительно посмотрел на меня брат.

– Если ты не против, я ненадолго останусь с отцом. Подышу немного. Воздух так свеж! – преувеличенно бодро ответила я. – А внутри столько людей и так душно…

Иван понял меня по-своему: решил, будто мне стало нехорошо из-за перегрузки эмпатического восприятия. Так и было, но с этим я пока вполне справлялась, однако и отец, и брат понимали, что для эмпата моего уровня находиться в толпе тяжело, и поэтому решили дать мне передышку.

Не из сочувствия, разумеется, а во избежание припадка или истерики, которые могли последовать.

– Вы не возражаете, если дочь будет присутствовать при нашем разговоре? – поинтересовался у Врановского отец.

– Нет, отнюдь. Буду этому даже рад, так как разговор касается княжны Анастасии Васильевны напрямую.

Александр и его родной брат Дарен были младшими княжичами, а после смерти отца их клан возглавил старший брат Арсений Теневладович. Видимо, сам он не счёл нужным приезжать на Вече. Доверял младшим братьям или был слишком занят?

Мы подождали, пока под руководством Ивана и Виктора Ведовского все остальные гости покинули причал, и только когда массивная входная дверь затворилась, отрезая нас от толпы, Александр негромко заговорил:

– Василий Андреевич, признаться, я немало удивлён созыву Вече. Я пребывал в уверенности, что рука старшей из сестёр Разумовских уже обещана мне.

– Вам безусловно обещана рука одной из моих дочерей, но конкретное имя я не называл, – ответил отец. – Созыв Вече связан с делами клана, которые требуют значительных денежных вливаний. Врановские могут рассчитывать на руку Авроры, ей шестнадцать с половиной, и через полтора года она войдёт в брачный возраст.

– И вы предлагаете мне смиренно ждать ещё полтора года к тем десяти, которые уже прошли? – сдержанно спросил Врановский, внимательно разглядывая отца.

– Александр Теневладович, вы ещё молоды, вам ни к чему торопиться связывать себя узами брака. Вам достанется рука Авроры, а Анастасия пойдёт замуж за того, кто предложит наиболее выгодные для Разумовских условия, – безапелляционно отрезал отец.

Если судить по глазам, эта реплика молодому княжичу совершенно не понравилась, но я могла и ошибаться, потому что эмоции он скрыл, а ответил сдержанно и вежливо:

– Когда-то Врановские пришли вам на помощь. На протяжении десяти лет мы терпеливо ждали, когда Разумовские исполнят данное обещание. Мы предлагали взять одну из княжон на воспитание, многократно просили о встречах, однако всегда получали отказы. Насколько мне известно, у вас есть дочери ещё младше. Что, если через полтора года вы снова передумаете и предложите подождать ещё пару лет?

– Я уже пообещал вам руку Авроры, а в нашей давней договорённости именно по настоянию Врановских никогда не звучало конкретного имени, поэтому я имею право отдать вам любую дочь. Даже самую младшую, – холодно отрезал отец. – Однако во имя сохранения доброжелательных отношений я не стану идти на принцип. Ваша… помощь роду не забыта, и она будет отплачена, однако конкретно Анастасию вам в жёны никто не обещал.

Александр взглянул мне в лицо, и хотя никаких эмоций я по-прежнему не ощущала, его глаза выражали сожаление:

– Досадно, Анастасия Васильевна. Вы мне искренне симпатичны.

– Мне очень жаль, что всё случилось именно так, – глухо отозвалась я. – Однако я должна слушаться отца.

– Похвальная преданность клану, – мягко ответил он. – Позвольте хотя бы сопроводить вас в дом.

Я не стала ждать разрешения отца и приняла предложенный мне локоть.

Рядом с Александром я чувствовала себя ещё более потерянной и деморализованной, чем рядом с отцом или братом. Те просто не испытывали эмоций, а Врановский их прятал, и это ощущалось так противоестественно, будто у меня внезапно отключилось обоняние или восприятие половины цветов.

Зачем ему этот артефакт? Неужели он опасается ментального воздействия?

И согласится ли с решением отца?

Пусть чувства закрыты, но по мимике было прекрасно понятно, что поступок Разумовских Александру не по вкусу, а злить Врановских не стоит. Пусть это не самый могущественный клан, но далеко не беззубый. Беззубые давно лежат на дне бескрайних болот.

Улучив момент, когда отец отвернулся, я достала из лифа записку и молча передала её Александру. Он невозмутимо её принял и спрятал быстрым движением, словно ожидал получения, а сидящий на его плече крупный ворон каркнул Лазурке, как хорошей знакомой.

Посмотрим, быть может, моё предложение всё же заинтересует Врановских.

– Как зовут вашего питомца? – вежливо поинтересовалась я, пока мы шли в большую залу.

– Вро́ний.

– Вроний… А у меня Лазурка.

– Ей очень идёт это имя, – на устах Александра заиграла полуулыбка, однако он ни единым жестом или словом не выдал то, что мы знакомы и активно переписывались последние месяцы.

А ведь я никогда не говорила, что скрываю наше общение от отца. Неужели он догадался?

В главную залу мы вошли последними.

Мама в компании брата и Виктора вежливо беседовала с Рублёвским.

Представитель этого клана явно прибыл с целью собрать информацию или завизировать векселя – он был один, да и «покупать» невесту вряд ли собирался – ему было хорошо за сорок и выглядел он… уже женатым и порядком от этой женитьбы уставшим.

Никто не знал, какой у Рублёвских дар, они развили свою финансовую империю, кажется, без использования магии. В каждом клане имелось как минимум одно банковское представительство, в котором можно было получить ссуду, пополнить счёт или сделать перевод. К огромному сожалению речных и морских пиратов, купцы не возили с собой крупные суммы – рассчитывали на то, что смогут снять деньги в месте прибытия.

Рублёвские выстроили такую систему, что кланы всерьёз опасались кредитовать друг друга – если финансисты обидятся, то могут и закрыть свой филиал в городе, и тогда княжество неминуемо столкнётся с трудностями, оказавшись в экономической яме. Некоторые пытались бороться с подобной монополией, но успеха так и не достигли.

Наверное, именно поэтому отец не стал просить деньги в долг у другого клана. Во-первых, такую сумму ему вряд ли ссудили бы. Во-вторых, Рублёвские о сделке обязательно прознали бы и запомнили. Злопамятный и мстительный клан, однако надо отдать им должное: они никогда не обманывали. Все условия, комиссии и проценты озвучивали сразу. На их слово можно было положиться, а среди других кланов подобная репутация едва ли не дороже самих денег.

Мама улыбалась финансисту вполне искренне, а затем рассмеялась над его шуткой. Возможно, шутка была действительно смешная, но вероятнее, мама понимала, что если не удастся выручить достаточно средств за мою руку, то остальное придётся одалживать у Рублёвских, а значит, отношения с ними портить нельзя. Как, впрочем, и с Ольтарскими. Но те всегда были подчёркнуто нейтральными, и даже самые отвязные кланы не смели их трогать. Легенды гласили, что алтари они умеют не только воздвигать, но и распылять.

Интересно, сколько Ольтарские запросили за восстановление алтаря? Миллиона три-четыре? Мы ведь не нищие, сбережений у отца просто не может не быть – он слишком умён и ответственен для такой нелепости, как плохое финансовое планирование.

Ольтарские строят алтари достаточно редко, хорошо если раз в несколько поколений, да и ресурсов на их создание тратится прорва. Именно поэтому стоит это нереальных денег – чтобы хватило накормить весь их клан на годы вперёд.

Нам просто не повезло, что наша жила начала иссякать.

Но в жизни такое бывает.

Кому-то везёт, а кому-то нет.

– Господа и дамы, прошу вас занять места за столами, – громко заговорил отец, перекрывая шум салонных разговоров. – Мы готовы сделать объявление.

Когда гости расселись, я заметила трёх музыкантов, устроившихся в дальнем от входа алькове. Надо же! Живая музыка… А я думала, играет новомодный мелофон с деревянными пластинками, произведёнными Древновскими.

Оставшийся стоять на ногах отец проследил за тем, чтобы семья тоже заняла свои места, и окинул взглядом заполненную практически до отказа главную залу. Наш стол был самым большим, напоминая крупный камень в оправе из поставленных кольцом столов помельче.

– Для начала позвольте вас всех поблагодарить за уделённое время. Мы рады тому, что вы отложили свои дела и прибыли по приглашению со столь коротким сроком уведомления. А теперь позвольте перейти к делу. Дабы заранее снять вопросы о том, зачем нам понадобились средства, поясню: Разумовские на данный момент работают над крайне любопытным проектом, и он оказался гораздо дороже и вместе с тем интереснее, чем мы предполагали изначально. И нет, речь не о летающих лодках, тут ветвь первенства уже принадлежит Белосокольским, – он сделал широкий жест в их сторону и даже улыбнулся: – Если где-то случится налёт, виновны в нём будем не мы.

Из-за столов раздались смешки, а взгляды обратились на молодых княжичей в белых одеяниях. Отец умело переключил внимание публики и уводил его как можно дальше от щекотливой темы «а зачем Разумовским такая сумма, да ещё так срочно?».

– Сокровище каждого клана – это дар, заключённый в крови. Сегодня мы разделим этот дар с теми, кто готов оценить его так же высоко, как ценим мы сами. Однако прежде всего позвольте показать вам, что моя старшая дочь Анастасия – именно сокровище. Дочка, подойди, пожалуйста.