Текст книги "Первая ошибка княжны Разумовской (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

И при этом я злилась – получалось, что теперь на мои плечи легла огромная ответственность, ведь кто-то обязан позаботиться об этих детях? Уж точно не мама – с её стороны было достаточно великодушно в принципе признать их существование. В конце концов, покажите мне женщину, которая с радостью примет плоды измен своего супруга.

А я не просила лишней ответственности, мне и так хватало забот.

И пусть я могла опереться на Сашу, но меня всё равно снедали опасения и тревоги.

Я сама едва ли взрослая, как мне позаботиться о целом выводке детей?

По мере приближения к окраинам Синеграда трёх– и четырёхэтажные дома сменились более приземистыми, построенными целиком из дерева. Высокие сваи возвышались над уровнем воды тёмным частоколом, и приходилось задирать голову, чтобы разглядеть первые этажи. Встречающиеся автолодки выглядели более обшарпанными и старыми, чем в центре города.

Вскоре свободная вода каналов сменилась топью. Дарен опустил колёса, и автолодка замедлила ход, прокладывая путь по пружинящему, плотному слою мха и цветущих у поверхности водорослей. Постройки сменились соснами и хвойными манграми, и обнажённые корни деревьев образовывали причудливую паутину, среди которой приходилось петлять. Местами они росли так густо, что автолодка не смогла бы протиснуться сквозь них. Дарен управлял судном уверенной рукой, выбирая более широкие просветы.

Оглушающе громко квакали лягушки, выводили трели птицы, а в редких мочажинах периодически раздавались всплески. То ли играли хвостами рыбы, то ли жирные жабы прыгали в ряску при виде опасности.

Рассыпанные по зелени яркие бутоны цветов подсвечивали буйное великолепие природы – от розовых и белых лилий на воде до багровых соцветий над нашими головами.

– Как давно мы не выбирались из дома… – прошептала я, касаясь пальцами проплывающих мимо цветов.

Саша перегнулся за борт, сорвал стебель лилового ириса и протянул мне. Следующим движением сорвал второй – для Рои.

К искомому зданию мы подъехали несколько часов спустя, и нужно сказать, что оно находилось на отшибе, почти у самого периметра, в месте, не подходящем ни для земледелия, ни для строительства, зато обеспечивающем уединение.

Двухэтажный дом на сваях был окружён высоким забором, и Дарен остановил автолодку у самых ворот. Ловко выбрался на нос и постучался.

Стук глухим эхом разлетелся по лесу, но не вызвал никакой реакции. Из-за забора слышались детские голоса и смех.

Мы переглянулись.

Саша сменил брата на носу, а тот вернулся за штурвал, после чего мой муж с короткого разбега запрыгнул на ворота, ухватился за их верхний край и подтянулся, а затем на несколько секунд исчез из вида. Раздалось громыхание, после чего створки распахнулись, впуская нас на территорию Вдовьего или вернее даже Детского дома.

– Осторожно, внутри куча ловушек против нечисти! – предупредил Саша, а мы въехали в узкое пространство между двумя заборами, явно созданное в качестве системы пассивной защиты на случай нападения.

Со вторыми воротами Саша возился дольше, кажется, они были заперты, однако его это не остановило.

Въехавшую автолодку заметили не сразу, но когда мы пересекли почти половину внутренней территории, в доме раздался визг, послышались крики, а затем всё стихло. На крыльцо вышла побледневшая женщина лет тридцати пяти с кочергой в руках.

– Вы кто? – срывающимся голосом спросила она.

Саша заверил её, что мы не причиним им вреда, и представил нас.

Говорить приходилось громко, потому что вокруг жужжали насекомые и квакали лягушки, а остановились мы на некотором расстоянии.

– Здравствуйте, – я постаралась смягчить напряжение. – Не знаю, в курсе ли вы, но князь Разумовский погиб на этой неделе, а мы с Авророй только сегодня узнали о существовании единокровных братьев и сестёр.

– И племянников, – добавила Роя.

Женщина опустила кочергу и нервно спросила:

– Как это «погиб»? Что, совсем?

Я кашлянула, давая ей время свыкнуться с мыслью, а Дарен едва слышно хмыкнул:

– Конечно, не совсем, только дураки погибают совсем, а князь был гением.

– Он действительно был гением, – неожиданно воинственно прошипела Роя, чего я от неё не ожидала. – Он же изобрёл теорию радужек!

– Технически её «изобрёл» Евгенский, – ехидно заметил Дарен, – а ваш отец лишь подтвердил. Скажите ещё, что он изобрёл супружескую измену. Хотя соглашусь, что и то, и другое он вывел на новый уровень. Смиренно склоняю голову в восхищении.

– Дарен, хватит, – осадил его Саша. – Зачем ты опять провоцируешь Аврору?

Тот демонстративно фыркнул и замолчал, а я повторно обратилась к стоящей перед нами женщине:

– Мы можем войти внутрь и познакомиться?

– Да… конечно, наверное… – нескладно ответила она и прижала кочергу к груди.

Судя по виду, Дарен едва не лопнул, сдерживая очередную колкость, но всё же промолчал, а вот сестра кипела так, что пришлось унимать её чувства магией.

– Роя, успокойся, – мягко попросила я. – Помни о том, зачем мы здесь.

– Лучше скажи, зачем он здесь, – ткнула она пальцем в Дарена.

– На случай нападения нечисти, – тут же отозвался Саша. – Скормим ей, чтобы она подавилась или отравилась.

Он подмигнул сестре, она немного остыла и даже вполне доброжелательно улыбнулась:

– Тогда ладно.

Дарен тем временем искусно пришвартовался так, чтобы мы могли спрыгнуть с носа автолодки прямо на просторное деревянное крыльцо.

Первым вошёл в дом именно он – нахально подхватил женщину под локоть, изъял у неё кочергу и обворожительно улыбнулся:

– Ну, показывайте, что у вас тут…

Саша взял заготовленную сумку с подарками и помог нам с Роей сойти с автолодки.

Нас встретил огромный дом. Мама оказалась права: комфорт потомков отца не заботил ни капли. Бревенчатые стены тщательно проконопачены, но не отделаны даже самыми дешёвыми деревянными панелями, дощатый пол неприятно скрипит под ногами, а света в помещениях недостаточно из-за слишком маленьких окон, забранных самой низкокачественной желтоватой плёнкой-мембраной. Вместо нормальной мебели в учебных классах – жёсткие лавки и узкие, длинные столы.

Предположив, что в доме не будет занавесок и ковров, мама ошиблась. Они-то как раз были: женщины связали пёстренькие циновки, лоскутные коврики и ажурные занавески в попытках создать хоть какой-то уют. Чего в доме не хватало – так это дверей, они имелись лишь в ванных и туалетных комнатах да в нескольких спальнях на втором этаже. Просторные детские, учебные классы, столовая и кухня обходились без них, отчего создавалось впечатление, будто дом недостроен, и поэтому по нему гуляют сквозняки. Внутри однозначно было холоднее, чем снаружи, однако каминов я нигде не заметила.

Интересно, откуда тогда кочерга?

– Ну-ка, все живо в общую залу! – громко скомандовала встретившая нас женщина, и началась сутолока.

Одетые в куртки дети высыпали отовсюду, замерли при виде нас и в ужасе попрятались.

– Это вы детей пугаете, – обвинительно сказала Дарену Роя.

И хотя это с высокой долей вероятности было правдой, я всё равно посмотрела на сестру осуждающе. В чем радость постоянно поддевать друг друга, особенно учитывая разницу в саркастично-весовых категориях? С трудом представлялось, что она может сказать Дарену нечто по-настоящему обидное. Такую самооценку просто так не расшатать.

– Так вот почему вы так реагируете! Вы меня боитесь! – обрадовался вдруг он. – Вы же ещё тоже дитя!

Роя вспыхнула маковым цветом, а я лишь скептически поджала губы – так и знала, что этим кончится. Учитывая, что созревать Аврора начала едва ли не раньше меня, а женскими формами уже превосходила, то шпильку можно было бы пропустить мимо ушей или отбить чем-то достойным, вместе этого сестра сердито расфыркалась и стала похожа на пунцовую мокрую сову.

– Пожалуйста, прекратите оба! – не выдержала я. – Вы действительно пугаете детей, тут же есть совсем малыши!

Малышей было двое, плюс одна из женщин оказалась беременной. Всего я насчитала полторы дюжины детей, и когда они расселись по убогим лавкам, глядя на меня с опаской, мне стало стыдно и обидно за них, одетых в дешёвую уличную одежду, сидящих в ожидании выволочки.

Я почувствовала себя просто отвратительно – каким-то жестоким ревизором.

Они смотрели на меня синими глазами, такими же небесно-яркими, как глаза остальных моих сестёр и брата, и стоя перед ними в дорогой, ладно скроенной одежде, в куртке из кожи крысюка, которая стоила больше, чем всё убранство этого дома, я ощутила стыд.

А ещё поняла, что они – такие же родные мне, как Артёмка, Астра, Варя и Роя, а значит, я должна позаботиться о каждом из них.

Да, я не просила этой ответственности и уж точно не стремилась встать во главе клана в восемнадцать лет, но я не разрешила себе ни сдаваться, ни ломаться под гнётом обстоятельств.

Ничего, мы как-нибудь найдём способ их всех поднять на ноги и прокормить. Распродадим библиотеку или будем пускать в неё посетителей по баснословно дорогим абонементам, заложим драгоценности, если потребуется. Всё равно я не смогу есть деликатесы из фарфоровой посуды, зная, что где-то в холоде и изоляции от остального мира растут мои братья и сёстры.

– Меня зовут Ася, и я – ваша старшая сестра. Наш с вами папа погиб, и теперь я позабочусь о вас. Через три дня мы организуем транспорт и перевезём вас в княжеский терем в Синеграде. Вы познакомитесь со своими кузенами и с историей нашего рода, к которому вы все принадлежите. Разумеется, ваши мамы поедут вместе с нами и помогут мне заботиться о вас, а мой муж Александр Теневладович обещал нанять для вас самых лучших преподавателей и устроить интересные занятия.

Дети молчали. Кажется, они пока не понимали, что происходит, но тут одна из старших девочек горько всхлипнула, и ещё секунду назад мирную комнату затопил детский рёв.

Я растерялась, но тут мне на помощь пришёл Саша:

– А кто любит конфеты и сладкие пряники? И рисовать? У нас есть подарки!

Подарки дети любили, и рёв кончился также внезапно, как начался – словно ураганный ветер вдруг передумал выкорчёвывать с корнем старые сосны и решил прилечь на мшаник, отдохнуть от суеты и понаблюдать за блестящими жуками.

Мы вчетвером раздали угощения, альбомы и краски, а потом собрали пятерых проживающих в доме женщин и ещё раз объявили о своём решении забрать их из этой глуши.

Никто не возражал, а беременная девушка – самая юная из всех – заплакала, но не от горя, а из благодарности.

В целом разговор прошёл довольно мирно.

У меня сложилось впечатление, что отец обходился со своими любовницами довольно сурово, но лезть незнакомкам в душу на первой же встрече я не стала.

Мы выпили травяного отвара, записали имена и возрасты детей.

Договорились, что за ближайшие три дня они соберут вещи и морально подготовят детей к поездке, а мы пока выделим им комнаты и найдём преподавателей. До сих пор здесь обучала деток та самая беременная девушка, получившая хорошее образование, но этого явно было недостаточно.

Её звали Властой, и именно она оказалась «парой» моего брата. Судя по тому, как она отводила глаза при его упоминании, за этим стояла не самая приятная история, но сейчас было не время и не место, чтобы выяснять подробности.

Познакомившись со всеми обитателями неуютного дома, мы откланялись и отправились в обратный путь, чтобы вернуться до темноты.

Вернувшись в Синеград, мы с Роей развели в тереме бурную деятельность.

Посчитали комнаты, обсудили, какие покои кому лучше выделить, чтобы у каждого ребёнка имелось личное пространство, при этом родные братья и сёстры оставались ближе друг к другу.

Мы также составили списки необходимых игрушек, одежды и писчих принадлежностей. Я спокойно тратила деньги со счёта Разумовских, ведь Саша оплатил восстановление алтаря, и у нас была внушительная подушка безопасности. Я также решила продать недостроенный дом, ведь без надлежащего ухода он быстро сгниёт, а жить там теперь некому.

Как ни странно, никакой тяжести на душе не было – напротив, я ощущала невероятное воодушевление. Мама дала несколько дельных советов, принесла оставшиеся от Астры и Артёмки маленькие одёжки и в целом поддерживала нас всеми силами.

Кухарка с горничной только охали, когда мы рассказали им о грядущих переменах, но ни одна не попросила расчёта, а утром следующего дня маме на стол легло новое витаминное меню. Наша добрая, чуть полноватая кухарка очень переживала, что дети недостаточно хорошо питались, и грозилась откармливать их ударными темпами.

Мы не возражали.

К утру третьего дня ноги у меня гудели от постоянных забот: тут проверь присланный из магазина заказ, тут одеяла докупи, тут подушки посчитай, тут уточни, хватит ли стульев, тут расставь в главной зале столы так, чтобы всем хватило места, тут разними в очередной раз поругавшихся Рою и Дарена, тут обними Астру и заверь, что они с Артёмкой навсегда останутся моими самыми родными малышами, а маму ни с кем делить не придётся – мамы у всех будут свои… А по ночам – ещё и о муже не забудь!

В общем, быть княгиней – дело ответственное, суетное и немного нервное, но… мне понравилось!

Когда после полудня у причала пришвартовались автолодки с детьми, я встречала их на пороге терема с замирающим от нежности сердцем.

Ещё никогда наш дом не был настолько полон детским смехом, надеждой и простым, мирным счастьем.

Это я как сильнейший эмпат рода говорю.

Эпилог

Время летело стремительной птицей, и первый месяц новой жизни прошёл так быстро, что я не успела заметить, куда делись дни.

Нет, ночи все были на месте – Саша не давал мне о них забывать, да и я иной раз нарочито устало вздыхала и отправлялась спать практически сразу после ужина, чтобы как можно больше времени провести с мужем наедине.

Мы прятались от остальных домочадцев, вдвоём читали, играли в шахматы, болтали обо всём на свете и строили планы по захвату мира.

Я активно переписывалась с Олесей Огнеборской и Мораной, на которую больше не держала зла. Рассудила, что смерть отца и брата – лучший гамбит, который случался в моей жизни, как цинично это ни звучало бы.

Без их гнетущего, удушающего контроля наш дом преобразился. Он стал колыбелью нового клана, и даже Аврора решила после совершеннолетия стать Вразумовской.

Мама осталась Разумовской, но только из-за Артёмки. Она сменит фамилию лишь в случае, если он сам захочет это сделать, и таким образом поддержит любой его выбор. Что касается незаконнорождённых отпрысков отца и брата, то Саша принял решение официально их усыновить, показав тем самым, что мы позаботимся о них при любых обстоятельствах.

Выяснилось, что часть выплачиваемых отцом денег шла на счета женщин, рожавших ему детей, но доступ к этим деньгам они смогут получить лишь после достижения совершеннолетия самого младшего ребёнка. Пока же эти женщины нуждались в поддержке и жили вместе с нами. Одна из них оказалась искусной поварихой и активно помогала кухарке, другая с удовольствием вышивала. Каждая вносила посильный вклад в нашу новую большую семью.

Я на удивление удачно продала «недострой». Думала, поиск покупателя займёт целую вечность, однако ошиблась. Его выкупили охотники на нечисть, оценившие и близость к периметру, и уединённость, и прекрасную систему пассивной защиты, продуманную отцом. Деньги я распределила между всеми бывшими обитателями дома, выделив Власте удвоенную часть, хотя малыш ещё не родился. Ей на тот момент оставалось два месяца до родов, и она была единственной, кто грустил после переезда в терем. Она очень тосковала, но при этом отказывалась говорить об Иване или занять его покои.

Улучив момент, когда мы остались вдвоём, я спросила:

– Быть может, ты бы хотела забрать какие-то вещи Ивана? На память или для малыша…

Власта нервно повела плечом и ответила:

– Нет, мне ничего не нужно. Спасибо.

– Но я же вижу, как сильно ты скучаешь!

– Но не по твоему брату! – неожиданно сорвалась она, хотя всегда была спокойной и тихой. Выплеснула раздражение и тут же пошла на попятную: – Извини, Ася, ты ни при чём.

– А кто причём? По кому ты плачешь по ночам? – участливо спросила я, беря её за руку.

Она поджала дрожащие губы и наконец поделилась:

– По отцу. Он вырастил меня один, потому что мама ушла к более богатому мужчине и уехала в другой клан. Мы держали небольшой книжный магазин. Твой брат несколько раз покупал книги, всегда был очень обходителен. Пристально смотрел мне в глаза и говорил много комплиментов. Жаль, я не сразу поняла, что они были сухими, как цветы на плоту мертвеца. Неискренними. Поначалу мне было так приятно, что княжич ходит, ухаживает. Отец просил держаться от него подальше, а я не особо слушала. В какой-то момент отец сказал Ивану либо жениться, либо перестать приходить. Разумеется, княжич не стал обручаться неодарённой простолюдинкой, но и не отстал. Изменил тактику. Дождался момента, когда я буду в магазине одна, а потом…

Власта всхлипнула и замолчала, хотя я догадывалась, что было дальше.

– Однажды отец применил против меня свой дар и заставил выпить зелье. Я чувствовала себя поруганной и жалкой. Даже представить не могу, насколько плохо пришлось тебе, когда брат пошёл дальше.

Она стыдливо прошептала:

– Иван наслал на меня такое дикое желание, что я ничего не смогла ему противопоставить. Отдалась ему прямо за прилавком. Такой позор! А после этого он приказал мне оставить отцу прощальную записку и уехать с ним. Привёз меня в тот дом и поселил там. Как же я жалела, как только немного пришла в себя, да ещё и поняла, что понесла. Иван через несколько дней приехал с подарками, но я их не приняла. Он отказался отвезти меня обратно к отцу, а сама я бы ни в жизни до города не дошла – слишком далеко, да и хоженых троп там нет, а я плохо себя чувствовала и плакала целыми дням. Один раз собралась с силами и вышла за ворота, но потом испугалась и вернулась. Нас же специально держали в непроходимой глуши, чтобы никто случайно не наткнулся. В общем, так я и осталась там, смирилась понемногу. Привыкла к остальным девушкам и деток полюбила. Через Ивана передавала письма отцу, но не знаю, доставлял он их или нет, ответов-то я не получала. А как мы переехали сюда, я сходила домой, да только отца там не оказалось, магазин он продал и уехал. Никто из соседей не знает куда. Мне так жаль, что я не слушала отца и была так легкомысленна! Получается, я запятнала себя внебрачной связью и потеряла единственного человека, который обо мне заботился. Но всё это меркнет перед тем, каково пришлось отцу. Он, наверное, помешался от беспокойства…

Выслушав Власту, расспросив и забрав её горечь, я направилась к мужу. Попросила его разыскать отца девушки и принялась возмущаться:

– Повезло Ивану, что он мёртв! Вот же скотина эгоистичная, ничем его поведение от изнасилования не отличается, хоть жертва и идёт с ним в постель добровольно. Если бы он был жив, я бы заставила его жениться! Жаль, не успела…

– Ну почему «не успела»? – задумчиво протянул Саша. – Так-то бланки брачных сертификатов у нас есть, образцы подписей тоже. В целом, можно Ивана и женить. Мало ли… Затерялся сертификат в документах, не сразу обнаружили.

Он посмотрел на меня с той хитрецой, за которую я любила его едва ли не сильнее всего.

– Брату уже всё равно. Пусть хоть после смерти за свои дела ответит, – широко распахнув глаза, прошептала я.

– А Власта – девушка порядочная и добрая, и дар в ней пробудится пусть и слабенький, зато сродный вашему. Видимо, кто-то из предков Разумовских всё же согрешил на стороне. Ты, главное, не говори ей, что сертификат поддельный. Пусть думает, что Иван просто всё за неё решил, мнения не спросив. Быть может, ей от этого полегчает. В любом случае вреда не будет. Станет на одну Разумовскую больше.

Я обняла мужа, тая от благодарности. Мысль женить брата задним числом никогда не пришла бы мне в голову, но теперь я была от неё в полнейшем восторге. Раз брат не сподобился повести себя порядочно, то это исправлю я.

Так мы и поступили.

Три дня спустя «нашли» сертификат, поздравили Власту со статусом вдовы и переселили в мои старые покои, поближе к маме, которая с неожиданным энтузиазмом ожидала момента, когда станет бабушкой.

К внебрачным детям отца она была милосердна и старалась сделать для них всё возможное, но только невестку смогла полюбить и выделяла среди остальных.

А пропавшего отца Власты Саша всё же нашёл, хоть и не сразу. Бедолага, разумеется, никаких писем не получал, искал исчезнувшую дочь по всем кланам и был невероятно рад тому, что она оказалась жива и в положении. Так что и эта часть истории закончилась хорошо, а у нас в доме появился новый член семьи, взявший на себя роль распорядителя. Занялся закупкой продуктов и обеспечением домочадцев всем необходимым, при этом деньги тратил с умом, и вскоре я переложила на него обязанность вести домашние счета.

В родившемся внуке он, как и мама, души не чаял. Видимо, на этой почве они и сошлись, и вскоре мы начали замечать, что его покои подозрительно часто пустуют по ночам. Но никто не возражал, потому что мама буквально сияла от счастья.

Жизнь постепенно вошла в новое русло.

Ни ромалы, ни Чуйские себя пока не проявляли, хотя последних мы несколько раз приглашали на переговоры – пытались хотя бы примерно понять, что происходит в их клане. К сожалению, все наши приглашения неизменно игнорировались, поэтому мы молча готовились к предстоящей войне. В том, что она случится, никто не сомневался. Ольтарские прислали всем кланам карту вероятных расположений двух подводных алтарей, но проверить данные мы пока не имели возможности.

Саша проявил себя не только как любящий и поддерживающий муж, но и как отец: он каждый вечер читал Артёмке перед сном. Шефство над остальными мальчишками взяли на себя Дарен и другие Врановские, поселившиеся в тереме.

Саша также любил проводить с мальчиками занятия, которые почему-то обязательно включали в себя какие-то совершенно дикие игры: лазания по деревьям, раскручивания в воздухе, подкидывания к потолку, метания ножей, стрельбу из арбалетов и прочие действа, приводившие Артёмку в восторг, а нас с мамой и сёстрами – в состояние, близкое к обмороку.

К примеру, на день рождения Рои Саша притащил Артёмку, держа за ногу вверх тормашками. Муж нахмурился, встал, уперев в бока руки, в одной из которых заливался смехом болтающийся вниз головой братик, и сурово спросил, не видел ли кто-нибудь Артемия Васильевича. Нужно было слышать этот смех, видеть, как дрыгается в воздухе свободная нога, пока Саша деятельно «ищет» её хихикающего обладателя.

Астра подошла к Дарену, подёргала его за рукав и посмотрела умоляюще. Вскоре уже двое Разумовских висели вверх тормашками, хохоча, как припадочные. Даже Роя, на дух не выносившая Дарена, одобрительно улыбнулась. Он, почувствовав слабину, не растерялся и тут же подошёл к ней.

– Аврора Васильевна, у меня к вам предложение, – совершенно серьёзным тоном начал он, держа при этом Астру за щиколотку.

– Если вы снова предложите метнуть в вас ножик, то я не откажусь, – тут же язвительно ответила сестра. – Только поставьте на место Астру.

– Ножичком тоже можно, – ухмыльнулся Дарен. – Но вообще я хотел предложить вам совершить обряд обмена кровью.

– Что⁈ – опешила сестра.

– Разумеется, из сугубо практических соображений. Времена нынче неспокойные, а я не могу заряжаться силой от алтаря, приходится полагаться на накопители, что никуда не годится. Вообще глупость получается – сильнейший маг отрезан от алтаря. А если ромалы всё же нападут? – деловито спросил он, а все присутствующие взрослые замерли в ожидании ответа Авроры.

– Но… я вас терпеть не могу!

– Ничего страшного. Я – один из тех вкусов, который нужно распробовать, чтобы полюбить. Как чеснок, к примеру, – сказал Дарен, провокационно улыбаясь.

– Что, после вас тоже воняет изо рта? – скептически выгнула бровь Роя, и Саша одобрительно рассмеялся.

За пикировками этих двоих всегда было забавно наблюдать, и я вся обратилась в слух.

– Если бы у вас в клане был хоть один мужчина, способный поделиться кровью и принять меня в качестве названного брата, я бы обратился к нему, однако Ведовские слишком слабы как маги, да и ваш родовой дар в них практически не проявляется, а Саша получил недостаточно ваших сил, чтобы ими делиться. Да и вообще обмен кровью между родными братьями считается опасным и может выжечь дар вовсе. Остаётесь вы и Татьяна Мирославовна. Проверьте, я не возражаю стать вашим отчимом хотя бы ради того, чтобы немного вас потретировать, но боюсь, что ваша мама никогда на это не согласится.

– Не согласится, – подтвердила та, с любопытством глядя на растерянную и слегка рассерженную дочь.

Эмоции Рои так и бурлили, причём стремительно сменялись таким калейдоскопом, что она сама вряд ли могла в них разобраться, что уж говорить о нас с мамой.

– Вы не думайте, что я с пустыми руками.

Дарен достал из кармана завёрнутую в золотистую обёртку здоровенную конфету и положил перед Роей.

– Вы мне предлагаете выйти замуж в обмен на конфету? – задохнулась от возмущения сестра.

– За кого вы меня принимаете? – в тон ей возмутился Дарен. – В обмен на три конфеты и пряник.

Остальное он выложил на стол из другого кармана, а пряник достал из-за пазухи, продолжая держать Астру за ногу.

– Шикарное предложение, надо брать, – подначила я сестру, чувствуя, что она сейчас просто взорвётся от негодования.

– Неужели вы не согласны? – искренне изумился Дарен. – Быть может, это заставит вас передумать?

Из нагрудного кармана он вынул леденец на палочке и широко улыбнулся Рое.

Она посмотрела на горку сладостей перед собой таким взглядом, что я удивилась, как конфеты не расплавились.

– Вы, вероятно, потеряли дар речи от моей щедрости, но это ещё не всё, – Дарен с заговорщическим видом залез в тот же карман и достал оттуда плитку грильяжа в яркой бумаге.

– Дарен, если Роя не согласится, то соглашусь я! – заливисто смеялась Астра, хватаясь за его колено.

Он аккуратно поставил её на пол и сказал:

– Я бы с удовольствием, но боюсь, что слишком стар для тебя, малышка.

– Для меня вы тоже слишком стары, – саркастично заметила Роя.

– Если учитывать ваш почтенный стаж в старческом ворчании, то я для вас слишком юн. Но я готов закрыть глаза на столь вопиющую разницу в нашем психологическом возрасте, – с фальшивым подобострастием заверил Дарен. – И даже дополню своё предложение последним аргументом.

Сверху на горку сладостей легла ириска.

– Вы издеваетесь? – не выдержала сестра.

– Я не допускаю легкомысленных шуточек, когда дело касается столь важных вещей, как конфеты и брак. Ну, так что вы скажете, Аврора Васильевна? Имейте в виду, что дважды предлагать я не стану, – неожиданно серьёзно добавил он.

Сестра вдруг занервничала, а потом вспыхнула злым азартом.

– В таком случае мне нужно подумать, – с ядовитым кокетством улыбнулась она. – Я обязательно дам вам ответ, но не сегодня. Всё же на кону… – она жестом показала на сложенные перед ней сладости, – внушительное состояние. Кроме того, мне до совершеннолетия ещё целый год.

– Обмен кровью можно совершить уже сейчас, а в остальном наши отношения могут остаться прежними, – беззаботно пожал плечами Дарен, но я почему-то ему ни капли не поверила.

– Посмотрим, – протянула сестра,

Я точно знала, что эта вредина что-то задумала, но не знала, что именно.

В остальном её день рождения прошёл весело. Она получила очень много своих портретов, выполненных братьями и сёстрами старательно и с любовью, однако несколько разрушительных для самооценки. Мы с Сашей подарили сестре целый ворох одежды, которую никто никогда не носил до неё, мама – цепочку с синим кулоном, а Врановские – новый мольберт и набор каких-то необыкновенно редких акварельных красок, от которых она пришла в восторг.

Муж поделился секретом, что краски искал и заказывал Дарен, однако обставил всё так, что дарили их Вадим и Богдан. Справедливо предполагал, что подарок от него Аврора не примет.

В общем, день рождения прошёл отлично, а ответ Дарену Роя так и не дала.

Но это уже совсем другая история.