Текст книги "Первая ошибка княжны Разумовской (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Что-то ещё из необычного, что случилось в тот период?

– Дай подумать… Кажется, примерно тогда твой отец увлёкся оптикой, открыл в городе офтальмологический кабинет, где бесплатно проверяли и лечили зрение у всех желающих. Это было на него совершенно не похоже, благотворительность ему не свойственна. Может, деньги ушли туда?

– Нет, тот кабинет в тратах был отмечен отдельно, да и не столь высоки были те расходы, по сути – жалование целителя.

– В таком случае больше ничем помочь не смогу… – развела руками мама.

– Ясно. Спасибо. Я соберу весь клан и объявлю о том, что мы с Сашей решили.

– Мой тебе совет: сначала выйди за него замуж, а уж потом поставь всех перед фактом, иначе Ведовские начнут спорить и трепать нервы, а так – просто запрутся в библиотеке и будут чертить графики того, насколько сильно ты неправа, – мама показала в воздухе кубическую параболу, и я рассмеялась и решила последовать её совету.

А если кому-то не понравится принятое решение, пусть пойдёт поест зефиру.

В рамках клана брак заключался просто: князь ставил свою подпись на брачном сертификате, и на этом молодые считались женатыми и носили кольца – деревянные, каменные или совсем уж дорогие металлические.

Однако на моей памяти мы никого в клан не принимали, поэтому воочию я никогда обряда обмена кровью не видела. Названного брата или сына в клан принимает мужчина, названную дочь или сестру – женщина. Если кровью обмениваются мужчина и женщина, то это признаётся браком, причём у принятого в клан мага могут открыться новые способности.

А могут и не открыться.

О двойном обмене я не читала, но Саша о нём знал и был абсолютно уверен в своих силах, поэтому в три часа пополудни мы спустились в алтарную комнату – совершить обряд.

В качестве свидетелей с его стороны выступали Дарен, кузены Вадим и Богдан, которых я видела лишь мельком, и прибывшие по особому случаю старший брат с женой – Арсений Теневладович и Жанна Илларионовна, годившиеся Саше в родители.

С нашей стороны – только Разумовские. Ведовских я решила не звать, тем более что Виктор с Гордеем окопались в библиотеке, делая вид, будто заняты очень важным проектом. Лишь бы не брать на себя ответственность и не попадаться на глаза Саше – с ним они сразу не поладили, заявив, что он охотится за раритетными книгами. Эту стычку я пропустила, но мама шепнула мне пару слов во время подготовки.

Выглядела я не сказать, что очень нарядно – платье надевать не захотела, предпочла брюки с кожаной баской и блузку в цветах клана.

В качестве жеста особого расположения пригласили уже находящихся в тереме Белосокольских и Полозовских – места хватило даже для эпичных князевых бровей, которые шевелились настороженно.

Зато теперь стало понятно, для чего алтарные комнаты делают такими огромными.

Я снова дрожала, но на этот раз от приятного волнения.

Саша стоял рядом с видом человека, которому удалось покорить весь мир, и пусть это было немного самонадеянно, но всё же приятно.

Меня немного сбивала какофония чужих эмоций, и поэтому я держалась за руку будущего мужа, словно заземляясь о его непоколебимую уверенность в себе.

Алтарь горел ярко и приветливо, я погладила его поверхность, в очередной раз убеждаясь в том, что всё взаправду.

– Сначала я приму твою кровь, а потом ты – мою. Так тебе будет проще, – проговорил Саша, сжимая мои дрожащие пальцы. – Положи одну руку на алтарь, а другую расслабь.

Встав перед алтарём, возложила правую ладонь так, чтобы кольцо вошло в специальную выемку, а левую доверила Саше.

Он сделал небольшой надрез на моей ладони острым кончиком кинжала, и на коже мгновенно набухли густые капли крови, засветившиеся синим.

Энергия алтаря проходила сквозь меня и концентрировалась в крови. Саша сделал второй надрез на своей руке и приподнял мою так, чтобы сияющая магией кровь капала прямо в рану.

Это выглядело настолько завораживающе, что я забыла о своей боли, но тут меня окатило Сашиной.

Раз, два, три… капли синего света падали в рану и растекались по выступающим венам Сашиного предплечья. Он сморщился и стиснул зубы, а князь Врановский пророкотал:

– Терпи. Чем больше крови примешь, тем лучше.

Саша терпел. Высокий лоб покрылся испариной, а на лице играли желваки, но он терпел до тех пор, пока не стал светиться весь, целиком. Я сочувственно смотрела на него, желая разделить боль и наблюдая, как он меняется изнутри, становясь невероятно родным.

Серые глаза засияли голубым, и энергия алтаря втекла в него потоком, наполняя силой.

– Ася, теперь положи раненую руку на алтарь, – сказал Саша и сделал то же самое.

Наша кровь мгновенно впиталась в гладкую поверхность, а ранки запеклись.

– Теперь второй этап. Немного сложнее, но я привёз большой накопитель, – проговорил князь Врановских, доставая из поясной сумки здоровенный кусок обсидиана, светящийся нереальным тёмным светом.

– Мы делаем то же самое, только от меня к тебе, – объяснил Саша.

Я кивнула, снова протягивая ему руку. Мы зеркально повторили обряд. Чёрная, глянцевая сила Врановских скопилась на ладони Саши, а затем каплей ударила по моей открытой ране.

Боль… нет, не боль, ядовитая огненная кислота въелась в руку, и я едва устояла на ногах.

Саша перевернул ладонь так, чтобы удержать набухшую и готовую сорваться вторую каплю.

– В принципе, этого достаточно…

Я приказала не своим голосом:

– Ещё.

Следующая капля пронеслась по венам обжигающим ядом, и в глазах помутилось.

Почему так больно? Что это за обряд такой живодёрский?

Я дала себе слово выдержать хотя бы пять капель, но после третьей передумала.

Мама сжалась в комок, глядя на меня, но никто не вмешивался – зелья или чужая магия могли помешать обряду.

Я долго дышала, успокаивая нервы и всё же подставила ладонь под четвёртую каплю.

И как Саша столько выдержал?

Казалось, будто невидимая нечисть раздирает мои внутренности, скребётся изнутри черепной коробки и вгрызается в кости.

На последнюю, пятую каплю, я решалась очень долго. Дышала, уговаривала себя, смаргивала набежавшие слёзы. Окружающие терпеливо ждали – никто не торопил.

– Морана проходила через обряд? – сипло спросила я.

– Да, она стала нашей названной сестрой, как только вошла в силу.

– И сколько капель она выдержала?

Саша кашлянул:

– Семь, но тебе…

Я протянула руку под пятую, мысленно ругая Морану самыми последними словами, но после шестой капли кончились и они.

– Ася, может, хватит? Это же не соревнование… – уговаривал Саша.

Это, разумеется, было соревнование, но вслух я ничего не сказала.

Снова протянула ему дрожащую ладонь, к тому моменту целиком пылающую болью. Мне казалось, будто она горела заживо, и вид нетронутой кожи противоречил ощущениям, заставляя сомневаться в своей адекватности.

После седьмой капли я сдалась, едва не свалившись в обморок. Пробежавшая сквозь мои руки чёрная сила теперь не ощущалась инородной, а тени… тени вдруг обрели объём и голос.

– Они шепчут… – потрясённо проговорила я, широко распахивая глаза.

– Только тем, кто умеет слушать, – эхом отозвался Саша, заключая меня в объятия.

Он надел мне на руку второе колечко – из чёрного камня. Не алтарное, конечно, ведь их носили князь и его жена. Просто красивое чёрное колечко из глянцевого камня, которое неожиданно гармонично смотрелось рядом с первым, синим.

– Нам нужно отдохнуть. Ужин в восемь вечера, мы к тому моменту спустимся, – сообщил Саша собравшимся.

Я еле переставляла ноги, и если бы моего теперь уже мужа только что не провернуло через ту же мясорубку, я бы заставила его себя нести. Помогли Дарен с Авророй, она подхватила под локоть меня, а он – просто шёл рядом, чтобы убедиться, что мы не распластаемся на лестнице.

Как ни странно, с каждой минутой мне становилось всё лучше, и к моменту, когда мы поднялись на третий этаж в мои новые покои, я уже чувствовала себя почти сносно.

Аврора с Дареном оставили нас вдвоём, и первое, что сделал Саша – напоил меня кислым зельем, окончательно избавившим от боли и жжения, а потом помазал ранки мазью.

Я смотрела на него и не могла поверить себе:

– У тебя глаза больше не серые. Серо-синие… Так странно…

– У тебя теперь тоже серо-синие, – улыбнулся муж, обнимая меня.

Мы повалились на постель и некоторое время просто лежали молча.

– Тени живые, – поделилась открытием я.

– А Полозовский завидует, – отозвался Саша.

Я на это не обратила внимания, но, признаться честно, Полозовский не так уж сильно меня волновал.

– Интересно, ты теперь сможешь насылать страх, как делал отец?

– Вряд ли. Врождённый дар никогда не сравнится по силе с обретённым. Скорее, просто страну более восприимчивым к чужим чувствам. Быть может, научусь делать какие-то полезные мелочи… Ну не знаю, вызывать у жены безудержное желание, – мечтательно проговорил он.

От такого нахальства я аж рот приоткрыла и приподнялась на локте, внимательно разглядывая Сашу. Вот ведь гад двустворчатый! То есть двударчатый! Небось, всё это продумал уже давно!

– Или будет достаточно моего собственного желания? – самым бесстыдным образом продолжил он, разглядывая меня. – Я читал, что эмпаты очень отзывчивы. Интересно, правда ли это?

Отвечать не стала. Просто лежала, позволяя себя обнимать, но мысли Саши уже приняли определённый курс, устремились к вполне конкретной теме и заразили предвкушением и меня тоже.

Кроме того, после обряда меня не покидало чувство невероятной близости, какого-то запредельного родства, которое я и не грезила разделить с мужчиной. Я не просто ощущала его эмоции, а словно проникала в их суть, греясь в его разгоравшемся желании, и с каждой секундой поддавалась ему всё сильнее. Когда Саша наклонился и поцеловал меня, я не возражала – обвила его шею руками и ответила с нетерпеливой горячностью.

Моё собственное желание растекалось по телу, требуя большего.

Мы долго целовались, исследуя друг друга. Я помогла ему снять рубашку и благоговейно скользила пальцами по тренированному, сильному телу.

– У меня есть просьба, – низкий голос Саши наполнился одновременно волнением и тягучим предвкушением.

То, о чём он собирался попросить, имело для него огромное значение. Мне стало интересно, а ещё захотелось согласиться – отчаянно и смело, до того, как он успеет её озвучить:

– Хорошо. Я её выполню, – изнывая от любопытства, я не отрывала взгляда от его посиневших глаз.

– Ты даже не знаешь, в чём она состоит, – раздался мягкий, обволакивающий ответ.

– Так даже увлекательнее, – пожала плечами я.

Саша раскидал подушки в стороны и сел, широко разведя ноги и прислонившись широкой спиной к изголовью. Он словно захватил территорию постели, а я осталась на ней то ли добычей, то ли пленницей. Его взгляд неотрывно следил за мной, а чернильные тени начали растекаться по белизне простыней, создавая завораживающий контраст. Его желание усиливалось и сгущалось, передаваясь мне и заставляя сердце биться чаще. Щёки запылали, и мне стало жарко в холодной комнате.

– Я бы хотел, чтобы ты разделась и ласкала себя, пока я смотрю, – наконец медленно проговорил Саша.

Его ладони спокойно лежали на постели, но от пальцев растекалось чернильное марево – чёрное с отчётливым синим отливом – и я была готова поклясться, что оно горячее на ощупь.

Не отводя от мужа взгляда, я молча начала снимать блузку. Сначала расстегнула пуговки, а затем распахнула её, наслаждаясь тем, как темнел от страсти взгляд Саши, ложился на мою кожу слоем восхищения и дикого желания обладать. Я откинула блузку в сторону, затем расстегнула брюки. Чуть привстала и очень медленно спустила их, оголяя бёдра.

Саша рвано дышал, сдерживаясь, чтобы не накинуться на меня, и мне захотелось, чтобы он сорвался. Не выдержал.

Однако пока мы оба наслаждались неимоверным напряжением, концентрирующимся в спальне. Он жадно смотрел, а я бесстыдно продолжала разоблачаться, сводимая с ума его противостоянием с самим собой. Он нарочно оттягивал момент, когда прикоснётся ко мне, и чем дольше он ждал, тем сильнее становилось желание, словно настаивалось и из сладкого сока превращалось в густой, тягучий ликёр.

Когда я расстегнула последний крючок на лифе и скинула его на пол, Саша резко вдохнул и замер, забыв выдохнуть. Я прошлась пальцами по своим ключицам, опустилась к груди и сжала её. По телу прошёлся разряд удовольствия – пока слабый, но подталкивающий продолжить. Я смотрела мужу в глаза и гладила себя, словно растирая по коже патоку его вожделения. С каждой секундой ему требовалось всё большее усилие, чтобы оставаться на месте, а длинные пальцы задрожали, и ему пришлось сжать кулаки, чтобы обрести контроль.

Я развела колени как можно шире, провоцируя его на реакцию и позволяя разглядеть себя всю. В какое-то мгновение он качнулся мне навстречу, но всё же совладал с собой и откинулся обратно на изголовье.

– Продолжай, – хрипло то ли приказал, то ли взмолился он.

Я охотно подчинилась, млея от своей смелости и порочной покорности. Я настолько пропиталась страстью мужа, что сделала бы в тот момент что угодно. Одной рукой скользнула вниз по животу и принялась ласкать себя, а другой сжала грудь, представляя, что это его руки гуляют по моему телу. Возбуждение было настолько сильным, что мне хватило лишь нескольких мгновений. Горячее, пьянящее наслаждение растеклось от кончиков пальцев к позвоночнику и разлилось по телу медовыми спазмами экстаза.

Саша не выдержал и накинулся на меня тёмным ураганом. Опрокинул на постель и прижал к ней, неистово целуя и сжимая в объятиях до сладкой боли. Его неконтролируемое желание передавалось мне, перетекая в моё тело и одурманивая. Алчные поцелуи мужа обжигали кожу, и я хрипло стонала, когда они покрывали особенно чувствительные места. Когда наши тела наконец сплелись воедино, я задохнулась от смеси боли и жара, опалившего изнутри. Впилась ногтями в плечи Саши и прижала к себе ещё теснее, теряя разум от ощущения обладания им и одновременной принадлежности ему.

Я отдавалась его жадным губам и тонула в неуёмном желании до самой темноты, и когда нам пришлось выбираться из постели, я поняла, что сделала верный выбор.

Верный во всём.

Глава 27

Осталось 2000 единиц магии

Изначально я планировала объявить Ведовским о нашем с Сашей браке и формировании нового клана торжественно. Как-то грандиозно, чтобы было о чём слагать легенды и рассказывать потомкам.

Но день оказался слишком длинным и насыщенным, а все мои мысли были о Саше и предстоящем совещании, да и переключать их с первого на второе приходилось усилием воли.

Сам Саша при этом выглядел так, будто нашёл на заднем дворе залежи алмазов.

Меня тянуло к нему каждой клеточкой, каждой частичкой души и тела, а необходимость заниматься делами вызывала чувство болезненного отторжения, но я всё же заставила себя сосредоточиться.

Именно поэтому объявление вышло скомканным и каким-то будничным. Оглядев весь собравшийся клан, я посмотрела в первую очередь на Виктора и Гордея – последнее поколение Ведовских.

– Господа, начиная с этого момента мы с Александром Теневладовичем формируем новый клан. До вступления в силу Артемий останется последним Разумовским, а дальше сам решит, захочет ли он примкнуть к новому клану или решит сохранить фамилию. Мы пока не определились с девизом, но это лишь вопрос времени. Необходимо будет утрясти все формальности, а затем официально уведомить остальные кланы.

Виктор недовольно поджал губы и посмотрел с осуждением, но ничего не сказал.

Глядя на пышущего тёмной силой Сашу и стоящего за его спиной ухмыляющегося Дарена, Ведовские предпочли не высказывать возражений. Так сказать, просчитали риски и сделали аналитические выводы.

Как предсказуемо!

Дед немного поворчал и даже потёр грудь, показывая, что новости ему не по нутру. Мама увела его и пообещала позаботиться, после чего мы просто разошлись по своим делам: Ведовские отправились в библиотеку, а мы – на совещание. Аврора изъявила желание присутствовать на нём, пообещав наблюдать молча, и Саша не только не возражал, но и поприветствовал эту инициативу.

Всё менялось, причём менялось так стремительно, что я даже не успевала прочувствовать перемены и сполна насладиться их необычным вкусом.

Даже Лазурка присмирела, чуя моё настроение. Замерла на плече, свесив хвост мне на грудь, и внимательно слушала.

На совет с другими кланами мы пришли чуть раньше объявленного времени, однако к тому моменту все уже собрались. Двое от Знахарских: князь Парамон Агафонович и сопровождающая его старшая сестра Надежда Агафоновна, оба пожилые и полноватые, монументально невозмутимые. Столько же от Полозовских: Мирияд Демьянович с дедом, Мириядом Митрофановичем, чьи брови внимательно следили за обстановкой. Трое Белосокольских: Светозар, Альбин и их дядя, седой как лунь немолодой князь с практически чёрными глазами, резко контрастирующими с белой шевелюрой. Врановских представляли Арсений Теневладович и его супруга Жанна Илларионовна, а вот Дарен предпочёл держаться рядом с Сашей и хотя в новообразованный клан пока не вошёл, однако намерение продемонстрировал, ещё и сел подле Авроры с таким видом, будто они женаты уже сто лет. Нужно отдать должное сестре – она реагировала спокойно и игнорировала его так, будто они действительно женаты уже сто лет, девяносто девять из которых неудачно.

– Господа, некоторые из вас присутствовали на обряде обмена кровью, а остальные уже, вероятно, в курсе, что мы с Асей обручились. Вопреки традициям, моя жена не вошла в род Врановских, а я отказался принимать фамилию её отца. Вместо этого мы решили сформировать новый клан, объединив в нём оба наших родовых дара.

Выразительные брови Полозовского-старшего взметнулись на середину лба, откуда обозревали остальных с бестактным интересом. Вот уж действительно – такими бровями хоть казнить, хоть миловать.

Обращённый на меня взгляд Мирияда Демьяновича сверкал ядовито-зелёной насмешкой, но позади неё, где-то в глубине пряталось сожаление и даже разочарование.

Я всё понимала.

Возможно, при других обстоятельствах мы бы и смогли найти общий язык, но жизнь сложилась так, как сложилась, и, в отличие от Мирияда, я ни о чём не жалела: Саша был ближе и понятнее. Роднее.

Муж объяснил другим кланам нашу задумку и объявил, что Синеград останется независимым и территориально не будет включён в земли Врановских, хотя и сохранит теснейшую связь и с Черниградском, и с Белградом. Арсений Теневладович несколько раз кивнул в такт словам младшего брата, а затем проговорил густым, сочным басом:

– Врановские целиком и полностью поддерживают новый клан и до момента обретения Вразумовскими достаточной военной силы обеспечат нужными артефактами и людьми. Хочу отдельно подчеркнуть, что о формировании нового клана я сам узнал лишь сегодня. Видимо, прошли те времена, когда младший брат приходил спрашивать совета, и настали те, когда он приходит уведомить о своём решении, – закончив, он одобрительно усмехнулся.

Над столом переговоров повисла пауза, и слово взяла я:

– От лица Вразумовских хочу сказать, что мы ищем мира, а не войны. Когда погибли отец и брат, у нас с мамой не осталось выбора, кроме как полагаться на помощь и защиту более сильного клана, однако мы сделали всё возможное, чтобы не раствориться в нём, а сохранить идентичность и то хорошее, что было у Разумовских. И теперь мы обладаем важными сведениями, которыми хотели бы поделиться с союзниками.

Я замолчала. Лазурка завозилась у меня на плече, и я успокаивающе её погладила.

Полозовские переглянулись, а затем выдающиеся брови вопрошающе обратились в сторону Знахарских. Одетый в бордовую рубашку князь целителей окинул собравшихся оценивающим взором, а затем степенно кивнул. После этого Мирияд Митрофанович откашлялся. Его голос чуть дребезжал, выдавая возраст, но глаза цвета сочной молодой травы оставались ясными и живыми.

– Полозовские тоже не ищут войны, однако война так или иначе сама стучится в двери. Либо мы выступим против новообразованного триумвирата, либо присоединимся к нему в уже начавшемся конфликте с Берскими… – брови задумчиво пошевелились. – Не самая простая дилемма.

Снежок на плече Светозара расправил крылья и начал перетаптываться, Вроний коротко каркнул, а Поль сполз с плеча младшего Мирияда ему на локоть и внимательно разглядывал собравшихся, словно бы решая, кого ужалить первым. Однако враждебности я не ощущала. Настороженность – да, ею пропитался воздух над большим столом, за которым собрались представители кланов.

Глядящая на Поля Лазурка на всякий случай напряглась и хлестанула меня синим хвостом по груди. Видимо, действовала по принципу «Если я способна так наподдать хозяйке, то представь, что сделаю с тобой, чешуйчатая рожа».

– Полозовские и Знахарские предлагают сформировать новый межклановый союз при условии, что мы не будем втянуты в войну с Берскими до тех пор, пока они не попытаются атаковать нас сами. Всё же это ваши распри, вы их начали, вам и заканчивать. Однако мы со своей стороны можем предоставить доступ к нашей территории для военных манёвров, поделиться некоторыми крайне полезными в ратном деле снадобьями и разведданными. Мы также ожидаем, что наши союзники пойдут навстречу. К примеру, пригласят ознакомиться с библиотекой, о которой мы наслышаны, а также поделятся сведениями и расскажут секрет летающих лодок, – князь змееводов стрельнул глазами в сторону Светозара, и тот расплылся в лукавой улыбке:

– Боюсь, сам по себе секрет не даст ничего.

– Он даст чувство удовлетворения нашего любопытства, – парировал Полозовский-старший. – А мы очень любим держать наше любопытство удовлетворённым.

– Врановские принимают ваше предложение и готовы обмениваться как сведениями, так и помощью, – постановил Арсений Теневладович и посмотрел на седого Белосокольского, передавая эстафету ему.

– Мы с племянниками будем только рады новому союзу, – кивнул тот и поглядел на Знахарских: – Мы с соседями всегда неплохо ладили, надеюсь, теперь между нами разовьётся крепкая дружба.

Последним высказался Саша:

– Вразумовские рады формированию нового союза. Предлагаю взять за правило то, что совет новообразованного союза будет заседать именно в Синеграде. Наши двери всегда открыты для соратников. Моя супруга предложила название «Западный Союз», и если не будет возражений, то мы можем остановиться именно на нём.

Возражений не было.

– Остаётся лишь проблема тех спорных территорий, на которых зоны действия наших с Разумовскими алтарей идут внахлёст, – продребезжал Полозовский-старший, и брови нависли над столом в негодующем вопросе.

– Вразумовским кажется разумным поделить их пополам, – осторожно предложил Саша. – Обозначить границу вдоль всего спорного участка и раз и навсегда закрепить земли за соответствующим кланом.

– Добро, – подумав, согласился Полозовский-старший. – Отряжу вам Мирияда, чтобы довести дело до конца. Через него же будем поддерживать связь. Да, внучек? – он хлопнул того по плечу, отчего Поль недовольно качнулся и едва слышно зашипел, высунув раздвоенный язык.

Соглашение о создании союза составили быстро, каждая из сторон уже подготовила черновик, и согласование пунктов прошло на удивление гладко – поспособствовало то, что делить по большому счёту было нечего. Когда пять экземпляров были заверены печатями и личными подписями князей, я выдохнула с неимоверным облегчением.

Словно выплыла на поверхность из довлеющей морской глубины.

Теперь на повестке дня осталась последняя проблема, которую нельзя решить переговорами с другими кланами, против неё можно лишь объединиться.

– Предлагаю перейти к вопросу, который волнует нас больше других, – заговорила я, обращаясь к своим новым соратникам.

Я рассказала им правду о погасшем алтаре и о видении, посетившем меня при его разжигании. То, что алтарь решил избрать меня хранительницей, пока оставила при себе, сочтя эти сведения не столь важными, а вот творившееся в глубинах Пресного моря описала во всех подробностях.

О случившихся в других жизнях нападениях умолчала, ведь правда о них звучала бы слишком фантастично. Поведала только самое важное: чего мы опасаемся и какими артефактами вооружены ромалы.

Знахарские и Полозовские мрачнели с каждой минутой повествования, а брови князя змееводов гневно шевелились. Лазурка внимательно за ними наблюдала, явно прикидывая, съедобные они или нет.

Дослушав мой рассказ, Светозар сообщил:

– На протяжении последних нескольких дней мы ведём наблюдение и обнаружили десятки новых плавучих поселений, находящихся преимущественно возле Большой Топи. Ранее мы туда не совались, далековато от нас, но создаётся впечатление, будто ромалы уже начали осваивать саму Топь. Если они научились строить алтари, то ничем хорошим для остальных кланов это не закончится – мы все знаем, что в Топи есть как минимум одна потенциально подходящая для установки алтаря точка.

Мирияд Митрофанович пошамкал губами, пошевелил бровями, словно разводя ими сомнения, и наконец поделился:

– Кстати, если уж говорить об алтарях откровенно, то наш заметно ослабел последние месяцы. Не погас, но… скажем так, мы приблизились к той опасной отметке выработки энергии, когда её едва хватает на поддержание периметра и базовые нужды. Это одна из причин, почему мы не в состоянии были предложить за руку княжны большое вено – предвосхищали предстоящие траты. И о том, что Разумовских постигла схожая участь, подозревали.

– Впрочем, стоит признать, что это была не единственная версия, – вмешался в разговор молчавший до этого Мирияд Демьянович. – Вторая заключалась как раз в том, что Разумовские нашли способ усилить свой алтарь, оттянув на себя часть энергии из нашей подземной жилы. Однако теперь мы знаем, что это общая беда.

– А нельзя как-то оградить наши жилы от ромалов? – с тоской спросила я, уже представляя ответ.

– Магия – как подземная река. Где-то залегает мощный поток, а где-то её нет вовсе. Иногда жила иссушается, а поток перенаправляется в новое место, однако это случается крайне редко и обычно происходит в результате крупных землетрясений. В последний раз такое приключилось пять веков назад, с тех пор было тихо. Тогда погасло несколько алтарей, в том числе и наш, – басовито поделился князь Знахарских. – Ольтарские могут как-то управлять этими потоками силы, однако умения свои держат в тайне, и нам неизвестен предел их способностей. Вернуть магию в небольшую обмелевшую жилу они способны, однако смогут ли управлять всеми потоками разом? Сомневаюсь. Думается мне, что если бы они такое могли, то мы все уже давно ходили бы под Ольтарскими. Видимо, всё же есть какие-то ограничения, информацией о которых они делиться вряд ли возжелают.

Теперь за столом преобладали сосредоточенность и интерес, стороны наконец отринули недоверие, и мне стало намного проще включаться в беседу – чужие эмоции этому лишь способствовали.

– Если предположить, что старые алтари слабнут из-за установки новых под водой, то дело принимает паскудный оборот, хотя иметь хоть какое-то здравое объяснение происходящему лучше, чем жить в неведении. Как бы велика ни была угроза, лучше смотреть ей в лицо, – проговорил князь Полозовских. – Внучек, расскажи-ка о Зеленкиных проделках. Пора и нам раскрывать карты.

Мирияд Демьянович кивнул и сказал:

– Вероятно вы знаете, что у меня есть младшая сестра Зелена. Она всегда была несколько… экстравагантна, и когда настало время приручать свою змею, сестра не пошла искать компаньонку на болото. Она отправилась бродить по берегу. Это был тот год, когда погиб отец, а она всегда была его любимицей и тяжело переживала утрату, поэтому мы… – Мирияд на секунду запнулся, подбирая слово.

– Баловали козявку, – хмуро подсказал ему дед.

– Старались не давить на Зелену, – тактично перефразировал Полозовский-младший. – И в итоге она приручила подводную змейку.

– Ужа! – возмущённо добавил дед. – Ужа она приручила! Бестолкового неядовитого ужа!

– Если он так бестолков, то как сумел раздобыть столь важные сведения? – тут же вступился за сестру Мирияд Демьянович, и было видно, что этот спор не утихает в клане Полозовских уже не первый год. – Так вот, Жучик любит поохотиться на бычков и другую мелочовку, глубоко обычно не заплывает, но Зелена всегда была одержима желанием поплавать вместе с ним. Мы раздобыли снаряжение, и они начали нырять. В один из разов Зелена осталась внутри периметра, а Жучик выплыл далеко за его пределы и обнаружил обжитую подводную пещеру. К счастью, он остался незамеченным и благополучно вернулся. На следующий день они с Зеленой снова выбирались на разведку. Мы так и не поняли, кто именно и как обустроил пещеру, знаем только, что в ней есть воздух и она огромна. Внутри проживают ромалы, у них там есть свой подводный огород и какие-то постройки. К сожалению, зрение змей крайне специфично, поэтому сведений у нас не так много. Однако Жучик смог понять, что в пещере проживают сотни людей и она простирается на многие сажени под водой.

– И это ещё не всё, – угрюмо добавил князь Мирияд Митрофанович.

– В одну из вылазок Зелена видела подводные лодки Чуйских. Они об этой пещере знают и посещали её.

Последовавшая за его словами тишина произвела эффект беззвучно взорвавшейся бомбы. Я замерла, широко распахнув глаза, будто контуженная этой новостью. Лазурка на всякий случай потрогала мою щёку лапой, но быстро отстала, убедившись, что я в сознании.

– Хм, – наконец нарушил молчание Дарен. – А ведь это настолько очевидно, что даже немного оскорбительно. Никто никогда не задавался вопросом, как именно Чуйские находят под водой и поднимают со дна все эти сокровища? Клан у них, конечно, большой, но… ромалы должны в подводной охоте и нырянии поднатореть куда сильнее Чуйских.

– О наличии у них подводных лодок мы знали, – сипло ответила я. – Отец помогал делать расчёты. Интересно, это с их подачи ромалы напали на Синеград десять лет назад?

Мы с Авророй переглянулись.

Чуйских никто особо не подозревал, они всегда были немного не от мира сего, их мало волновала политика, и гораздо сильнее привлекали тайны, скрытые толщей воды.

– Чуйские… – проговорил Саша, будто пробуя их фамилию на вкус, а Вроний вдруг глухо каркнул. – А мы всегда думали на Огневских.

– Чуйские имеют доступ к редким металлам, у них налажены свои производства… – вслух размышлял старший Врановский. – Кто знает, что они скрывают от остальных кланов?

– Кроме того, желание ромалов захватить Синеград становится более понятным. Соседи всё-таки, – добавил Светозар, посмотрев на нас с Авророй.

– А вы обращали внимание на внешность последнего поколения Чуйских? – задумчиво спросил Знахарский. – Смуглые такие… Я ещё удивлялся: в кого? А теперь возникает вопрос: уж не начали ли они родниться с ромалами?