Текст книги "Первая ошибка княжны Разумовской (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Лазурка встревоженно скакала по кровати, и я строго сказала ей:

– Остаёшься здесь охранять Варю и детей. Поняла?

Куничка кивнула.

За дверью детской слышались голоса, среди которых угадывался тембр Александра. Так как Аврора уже была одета, я попросила её принести мне вещи. И словно в насмешку над всеми моими попытками переиграть судьбу, она принесла белую блузку с коротким рукавом и небесно-синюю юбку из тончайшего шифона, в которых я уже погибала.

Я облачилась в них со злой усмешкой. Ну нет. На этот раз я буду умнее!

На то, чтобы привести себя в порядок, потребовалось всего несколько минут. Я заплела косу и постаралась ободрить сестру:

– Роя, соберись. Всё не так страшно. Мы что-нибудь придумаем.

На выходе из светлицы нас встретили Саша, Морана, Олеся с братом и – Полозовский.

– Мои соболезнования, – первым заговорил он и предложил мне локоть.

Я кинула взгляд на Сашу, и он шагнул ко мне, протянув сверкающие синевой алтарные кольца:

– Это теперь ваше, Анастасия Васильевна. Мне очень жаль, – посочувствовал он и кратко ввёл меня в курс дела, с которым я уже была знакома.

Обстоятельства ничуть не изменились. Берский снова был под подозрением, а Огневский утверждал, что внёс вено.

– Благодарю, – я сжала кольца в кулаке и спросила: – Мама внизу?

– Да, она присоединилась к остальным гостям, когда не удалось разбудить вас сразу.

– Вчерашнее зелье подействовало слишком сильно, – пробормотала я. – Спасибо вам всем за содействие.

Мы в молчании спустились в вестибюль, и я сказала:

– Я бы хотела осмотреть кабинет. Место преступления, – попросила я, обращаясь к Саше.

Он удивлённо вскинул брови:

– Это не самая приятная картина.

– Разумеется. Однако мне хотелось бы увидеть её своими глазами. Я правильно понимаю, что все остальные уже побывали там?

– Да.

– Значит, мне тоже необходимо это сделать.

– Но нас уже ожидают… – с сомнением протянул он.

– Это не займёт много времени, – не собиралась отступать я.

– Если Александр Теневладович слишком занят или чересчур щепетилен, вас сопровожу я, – вызвался Полозовский, предложив мне затянутую в перчатку руку.

– В этом нет необходимости, я сам в состоянии это сделать, – сощурился Саша, недобро глядя на змеевода.

– Думаю, все собравшиеся желают юным княжнам лишь добра, – примирительно проговорила Олеся. – Давайте сходим вместе и не будем накалять обстановку ненужным спором.

Остальным пришлось согласиться, и мы двинулись на мужскую половину терема.

В прошлую попытку я так и не добралась до кабинета, но теперь он предстал передо мной во всей мрачности. От идеального порядка не осталось и следа: резная дверца шкафа разбита; часть книг повалена на пол; канцелярский набор отца валяется в углу; лампа опрокинута; антикварный ковёр залит кровью, а поверх неё – усеян клочками обгоревшей бумаги, осколками разбитого стекла и обрывками одежды. Среди них бросались в глаза лоскуты васильковой рубашки, которую носил Иван. Меня замутило, но я не отступила. Всё, что не залито кровью – испачкано сажей, хотя пожар не успел причинить слишком уж большого ущерба. Смердело горелой плотью, и я подумала, что на ближайшие недели перейду на вегетарианское питание.

На монументальном письменном столе виднелись глубокие царапины от когтей. Мне даже не нужно было разглядывать их, чтобы узнать. Берские уже оставляли за собой подобные, когда разграбляли наш дом.

– Здесь действовал оборотник, – констатировала очевидное я, рассмотрев ещё несколько царапин на стенных панелях. – Мирияд Демьянович, встаньте, пожалуйста у стены и вытяните руку вверх.

Полозовский исполнил мою просьбу.

– Судя по тому, откуда начинаются следы, оборотник на голову выше вас… – задумчиво проговорила я.

Именно такого роста был Берский, когда оборачивался зверем. Мой взгляд скользнул по столу отца и остановился на журнале финансового учёта. Я подхватила его, засунув под мышку, не заботясь о том, что он весь в саже.

– Александр Теневладович, а где упомянутый вами договор с Огневским?

– Вот, – передал его мне Саша.

– Благодарю, господа. Мы можем возвращаться.

По дороге в главную залу, где уже собрались представители всех кланов, я спешно читала договор с Огневским. И вот одна любопытная деталь – данный договор не обязывал меня ни к чему. Князь Яровлад должен был внести за меня вено до конца сегодняшнего дня, а отец – передать ему меня в супруги. Но вот лично я по договору никому ничего не была должна. Иногда всё же удобно быть вещью в представлении князей.

Раскрыв книгу финансового учёта на последней заполненной странице, я убедилась в том, что отец действительно написал, что ожидает поступление платежа, но отметки о его получении не сделал.

На этот раз я шла на Вече уверенная в своих силах и доводах. Я больше не собиралась блеять и дрожать. Намеревалась постоять за себя сама, хотя и отказываться от Сашиной защиты не планировала.

Как и в прошлом, первым слово взял Саша, но на этот раз Полозовский держался рядом со мной, и его переполняла настороженность. Никакой враждебности, страха или раскаяния, а зелёные глаза скользили по толпе, словно змеи по воде.

– Уважаемые господа и дамы! Как вы все уже знаете, этой ночью случилось трагическое событие: князь Василий Андреевич Разумовский и княжич Иван были зверски убиты. Так как никто из приглашённых на Вече не сделал попытку скрыться, можно смело утверждать, что убийца находится в одной с нами комнате. Хочу поблагодарить всех неравнодушных за помощь в расследовании, – он кивнул в сторону упитанной старушки из рода Знахарских: – Отдельная благодарность Надежде Агафоновне за заключение о причине смерти Разумовских. Могли бы вы огласить его результаты? Прошу только опустить детали, которыми вы уже поделились с присутствующими на стихийном утреннем совещании. Примите, пожалуйста, во внимание чувства княгини Разумовской и её дочерей.

Надежда Агафоновна поднялась с места, обмахиваясь уже знакомым резным бордовым веером, и вызванное Сашиными словами чувство дежавю стало практически невыносимым – оно стояло во рту полынной горечью и раздирало изнутри. Мне захотелось кричать и топать, лишь бы разорвать цепь уже случившихся событий, но я сдержалась.

Рано. Пока ещё рано.

– Комиссия из трёх целителей рода Знахарских, Мирияда Полозовского в качестве стороннего наблюдателя, а также Агаты Евгенской в качестве эксперта пришла к выводу, что смерть обоих Разумовских наступила ориентировочно в три часа ночи в результате обильной кровопотери, ставшей следствием получения многочисленных рваных ран, нанесённых предположительно когтями. Пожар явно устроили для того, чтобы скрыть характер травм покойных. Ожоги их тела получили постмортем. К счастью, огонь был быстро потушен и не успел смазать истинную картину преступления.

В тот момент, когда она говорила, я сосредоточилась исключительно на эмоциях Берского. Он ещё не понял, что обвиняют именно его. Несколько раз изумлённо моргнул, а затем оглянулся на старшего брата, столь же удивлённого заключением Знахарской.

– Ты к чему клонишь-то, Врановский? – задиристо спросил князь оборотников.

– К тому, Берский, что вы – основной подозреваемый. У вас был мотив – отказ князя Разумовского отдавать за вас дочь. У вас было орудие убийства – когти. У вас была возможность его совершить. Кроме того, имеется ещё одна улика, указывающая именно на вас.

Оборотник вспыхнул мгновенно:

– А с чего это ты начал распоряжаться? Кто назначил тебя следователем?

– С разрешения княгини Татьяны Мирославовны я взял на себя роль временного защитника клана. И перед всеми кланами ответственно заявляю: Разумовские находятся под защитой Врановских. Любую попытку оклеветать, обокрасть или причинить иной вред я буду расценивать как нападение на клан Врановских со всеми вытекающими из этого последствиями вплоть до объявления войны.

– Так, может, это ты князя убил, защитничек? А теперь пытаешься науськать толпу на меня?

– С полуночи и до момента, как были обнаружены тела Разумовских, я неотлучно находился с Дареном, Альбином и Светозаром, что они могут подтвердить. Тела мы со Светозаром обнаружили вместе, когда пришли к князю Василию Андреевичу с намерением сделать более выгодное предложение.

Белосокольские синхронно кивнули, подтверждая Сашино алиби.

– У меня вопрос к вам, Борис Михайлович. А где вы были этой ночью в районе трёх часов? – спросила я, врываясь в поток судьбы и расплёскивая предопределённость.

Он кашлянул:

– Ты знаешь, где я был, Настенька.

– Я однажды уже запретила вам подобную фамильярность, не заставляйте повторяться. Для вас я – княжна Разумовская. Так где вы были этой ночью?

– С вами, княжна Разумовская, – издевательским тоном отозвался он, говоря при этом правду, отчего стоящая рядом Аврора растерянно вздрогнула и побледнела ещё сильнее, став похожей на ракатицу.

– Ложь. Я всю ночь спала в детской, вместе с сёстрами. Они могут это подтвердить. Но пока оставим это, – я повернулась к стоящему поодаль Косте: – А вы почему оставили компанию друзей?

– Он ночевал рядом со мной, – ответила Морана. – Не доверял Берским и опасался, что они могут предпринять попытку меня похитить. Небезосновательные опасения, учитывая репутацию их клана.

Из-за амулетов я не могла сказать, лжёт Морана или нет, но мне хотелось ей верить.

– А вы, Мирияд Демьянович? Где были вы?

– Я находился в своих покоях, – ответил он, и это было правдой.

– В одиночестве?

– Да, – отозвался он, но на этот раз солгал.

Сердце забилось чаще от ощущения, что я нащупала догадку.

– Это не так! С кем вы были?

– Не ваше дело, Анастасия Васильевна, и к расследованию отношения не имеет, – хлёстко ответил он, и теперь вроде бы не врал. – Я был с дамой, но по понятным причинам имени называть не буду.

– Скажите, Мирияд Демьянович, а вы давали Берскому какие-то зелья или яды?

Он усмехнулся:

– Полозовские активно торгуют с другими кланами, и да, мы продаём Берским некоторые антидоты против укусов диких змей, лекарственные снадобья, а также настойки… от которых при передозировке могут случиться галлюцинации. Однако мы всегда предупреждаем покупателей о таком побочном эффекте и просим строго соблюдать дозировку.

Я обернулась к Берскому и вперилась в него немигающим взглядом:

– Вы принимаете настойки, вызывающие галлюцинации?

– Мои привычки – не ваше дело!

– Вы убили моего отца?

– Нет! – отрезал оборотник, говоря правду.

– А хотели этого?

– Не имеет отношения к расследованию, чего я хотел или не хотел. Я никого не убивал… этой ночью, – заявил оборотник, и последнее утверждение кольнуло раскалённым шипом прямо в болевую точку.

Я вспомнила, с какой лёгкостью он скинул в канал Артёмку с Лазуркой.

– А у вас случаются провалы в памяти? Будучи человеком, хорошо ли вы помните то, что творите в звериной форме? – спросила я.

Оборотник молчал. Его сородичи тоже напряжённо молчали, но от них шла такая враждебность, что стало очевидным: вот и разгадка.

– У вас не так много вариантов, Борис Михайлович. Если вы не ответите на этот вопрос или солжёте, я сочту это признанием вины. Повторяю вопрос: всегда ли вы помните, что именно творили в звериной форме?

– Практически всегда, – глухо ответил князь оборотников, с ненавистью глядя на меня.

– Значит, не всегда, – резюмировала я. – Не бывает ли у вас спутанности сознания или ложных воспоминаний?

– Очень редко и в мелочах! – пророкотал Берский, но я уже поняла, что произошло.

Оборотник не помнил, что убил отца, и поэтому мне казалось, что он говорил правду.

Я повернулась к Александру:

– Раз князь Берский не всегда помнит, что делал в звериной форме, любое отрицание вины с его стороны предлагаю считать несостоятельным. Есть ли у вас другие доказательства его причастности к убийству?

– Есть ещё одна улика, – сказал Светозар. – Я обнаружил её на месте преступления. Золотая запонка. Господин Берский, вы ничего не теряли?

Княжич Белосокольский раскрыл ладонь и показал всем лежащую на ней улику.

– Предъявите обе запонки, господин Берский, – предложил Саша, внимательно за ним наблюдая. – Или одну вы всё же потеряли на месте преступления?

– Я никого не убивал, а ночь провёл с ней! – князь оборотников ткнул пальцем в меня. – Она обещала, что сбежит со мной сегодня в полночь!

– Я приняла снотворное и спала в детской. И я бы никогда, ни при каких обстоятельствах не сбежала с вами, господин Берский, потому что вы вызываете во мне глубочайшее омерзение. Вы – насильник и убийца, и со стороны моего отца было огромной ошибкой приглашать вас в наш дом.

– Ася говорит правду, – голос Авроры сорвался на высокой ноте. – Она говорит правду! Я чувствую как эмпат. И она всю ночь провела в детской вместе со мной! Это так! Я очень дурно спала этой ночью и часто просыпалась, Ася всегда была рядом.

На щеках сестры проступили красные пятна, а губы задрожали.

– Полно вам, деточка, никто этому Берскому и не думал верить, – поддержала Аврору Надежда Агафоновна и взяла её за руку, успокоив магией. – Я этих Берских на дух не выношу.

– Моя дочь – порядочная девушка, а ваши слова оскорбительны, – сипло проговорила мама, опираясь на Виктора.

Сегодня она выглядела едва ли не хуже, чем в прошлую итерацию. Интересно почему?

– Зря вы оскорбили княжну, – протянул Саша. – Я же всех предупредил о том, что клан Разумовских временно находится под моей защитой. Но прежде чем вызвать вас на поединок, я всё же подведу итог: вы имели неприятный разговор с князем Разумовским где-то в районе полуночи, затем вернулись к себе в расстроенных чувствах, употребили какое-то галлюциногенное средство, направились в кабинет князя с намерением учинить ссору, во время которой обернулись зверем и убили его, потеряв при этом запонку. Затем вы вернулись к себе, где и находились до самого утра в плену своих видений. К вам стучались, но вы не открыли, а затем утверждали, что крепко спали. А теперь утверждаете, будто не спали и провели ночь с Анастасией Васильевной. И при этом мы должны вам верить?

– Мне одной кажется, что если мы сейчас обыщем комнату Берского, то обязательно найдём в ней галлюциноген? – ядовито спросила Морана.

– Не одной. У меня сложилось похожее впечатление, – согласился с ней Костя, не спуская взгляда с оборотников. – Возможно, именно этим средством они и опаивают своих жертв перед похищениями. А потом ослепляют их, чтобы те не могли сбежать. Так ведь вы поступаете?

Берские молчали, но внутри каждого из них клокотала ярость.

– Нет такой гнусности, до которой не опускались бы оборотники, – подвела итог Морана.

Берский повернулся ко мне и процедил:

– Ты меня подставила, да? Лживая, двуличная…

– Хватит! – рявкнул Саша. – За многочисленные оскорбления княжны Разумовской я вызываю вас на поединок. Предупреждаю: если вы, Борис Михайлович, перекинетесь в звериную форму, то я тоже буду вынужден применить магию, чтобы уравновесить шансы. И в таком случае выживет только один.

Я уже знала исход этого поединка, поэтому обернулась к Полозовскому:

– Как часто вы продавали Берским подобные галлюциногены и зачем?

Он пожал плечами:

– Они платят хорошие деньги или отдают в качестве бартера редкие ингредиенты. Мне нет дела до душевного здоровья представителей их клана.

– Вы понимаете, что вы пусть косвенно, но причастны к убийству? Налакавшись вашего зелья, Берский напал на отца…

– Ваш отец сам решил пригласить оборотников в дом, а я лишь прибыл посмотреть, что из этого получится. Любое решение имеет последствия. Кроме того, я не продавал никаких зелий лично, оборотники покупают их оптом и наверняка привезли с собой. Вы же не станете винить производителя ножа в том, что кто-то кого-то им зарезал? Вы гораздо мудрее этого. Ни верёвка, ни топор, ни гарпун не являются орудием убийства до тех пор, пока кто-то не решит сделать их таковыми. А некоторым для этого и орудия не нужны, у них есть когти или магия.

Полозовский отвернулся, пристально наблюдая за поединком. Сашины тени как раз ринулись в сторону Берского и спеленали его, лишая воздуха. Могучий оборотник захрипел и рухнул на пол.

Саша смотрел на его старшего брата и процедил:

– За многочисленные похищения и случаи насилия над женщинами, за мародёрство в Теньском, за оскорбление княжны… Врановские объявляют Берским войну. Возражения? – он оглядел другие кланы, но все предпочли промолчать.

По зале прошлась уже знакомая волна осознания: тени гораздо сильнее и смертоноснее, чем предполагалось раньше.

Саша раздражённо пророкотал так, что его густой, низкий голос зазвучал в каждом уголке дома:

– Повторяю: княжна Анастасия Васильевна и весь её род находятся под моей защитой.

Я посмотрела на Полозовского.

– Мне жаль, что ваша мать не приняла моё предложение о защите, – отрешённо проговорил он с той невозмутимостью, с которой наёмный убийца точит клинок, а затем идёт выполнять заказ. Без жалости, без сожалений – просто констатируя факт.

– Мы ещё можем быть союзниками, – я вцепилась в его локоть, потянула прочь от толпы, пока внимание остальных было приковано к Врановским и Берским, и проговорила: – Ромалы накопили силы и могут представлять опасность для всех кланов побережья. Нам необходимо заключить союз, а не воевать друг с другом!

– Врановские отхватили себе слишком жирный кусок. А если они подомнут под себя ещё и Берских… – невозмутимость Полозовского планомерно переплавлялась в едва сдерживаемую агрессию, и теперь он смотрел в спину Саше враждебно.

– Давайте сядем за стол переговоров! – горячо зашептала я. – Мы не хотим войны ещё и с вами… Наш клан слишком слаб, и это был лишь вопрос времени, когда нас подчинит другой клан. Это могли быть вы, Мирияд Демьянович. Но вы сами не хотели сближаться! А ещё мы говорили о благодарности. Когда-то Врановские пришли к нам на помощь, и именно поэтому сейчас мы открываем для них Синеград. Вы были правы, сказав, что мой отец не способен испытывать благодарность. Но я способна. Оставшиеся в живых Разумовские способны!

Полозовский смерил меня оценивающим взглядом и сказал:

– Я дал вам слово, что не буду предпринимать поспешных действий, и это слово сдержу. У вас есть два дня, чтобы доказать мне, что вы хоть что-то решаете. Полозовские могут рассмотреть возможность союза с Белосокольскими, Разумовскими и Врановскими, но мне кажется, что вы обещаете то, чего не в силах дать. Скорее ваш город наводнят чёрные плащи, вас саму запрут в светлице без права голоса, а вашему младшему брату устроят несчастный случай, и клан Разумовских на этом прекратит своё существование.

От Полозовского исходила физически ощутимая угроза, и теперь я готова была поклясться, что именно он сообщил ромалам идеальный момент для уничтожения нашего клана. Возможно, он не был напрямую виновен в смерти Берского, но когда я призналась, что оборотник говорил правду, Мирияд Демьянович решил, будто того подставил Саша. Змееводы не захотели давать воронам столь огромное преимущество, и поэтому предпочли ударить по Синеграду загодя. До того, как Врановские мобилизуют силы и смогут воспользоваться нашей библиотекой…

Неужели всё наконец встало на свои места?

Или я всё ещё упускаю из внимания какую-то важную деталь?

– Мирияд Демьянович, послушайте! – зашептала я. – Нам не нужно быть врагами! Мы можем договориться…

– У вас есть два дня… – холодно ответил он, и в его глазах плескался изумрудный яд.

Я едва не рассмеялась ему в лицо, потому что запаса энергии в накопителях оставалось на пятнадцать с небольшим часов.

А значит, никаких двух дней у меня не было.

Пока мы разговаривали с Полозовским, Берских уже выставили из терема, а Саша бросал на меня обеспокоенные взгляды. Ему явно не нравилось видеть меня рядом с Мириядом, однако вслух он ничего говорить не стал, а амулет скрывал причину недовольства. Недоверие к Полозовскому, желание оградить от него или немного ревности?

В другой ситуации я бы подошла к нему и объяснилась, но не сейчас, когда на нас были направлены все взгляды. Саша сделал несколько шагов ко мне и сказал:

– Я бы спросил, хотите ли вы уйти, но интуиция подсказывает, что вы желаете остаться и решить следующий вопрос на повестке. Я правильно вас понял?

– Да. Совершенно правильно, – подтвердила я и обратилась к Яровладу: – Господин Огневский, мне передали договор, согласно которому вы обязались выплатить вено до конца сегодняшнего дня. Я очень рада, что вы не успели внести оговорённую плату. Это позволит мне безболезненно признать недействительным подписанный моим безвременно скончавшимся отцом договор. Дело в том, что в текущих обстоятельствах я не могу стать вашей женой. Как старшая из Разумовских, я обязана остаться в клане и заботиться о своей семье.

– Я успел внести оговорённую плату, – возразил Огневский, и я бы могла во всеуслышание объявить, что он лжёт, но…

В прошлый раз мы с Сашей публично опозорили Яровлада, сделав из него врага. В этот раз я хотела поступить мудрее. Угроза нападения ромалов волновала меня куда сильнее, чем желание поквитаться с ним за враньё.

– Думаю, вы перепутали, – абсолютно спокойно сказала я. – Ночь выдалась очень нервная для всех нас. Право, нельзя осуждать вас за это. Со мной, признаться, тоже случается такое, когда я тороплюсь забрать в лавочке товар, а вот расплатиться забываю. Вернее, искренне считаю, что отдала деньги, когда на самом деле только намеревалась это сделать. Невинная ошибка, которая наверняка случалась с каждым из присутствующих. В отцовской книге финансового учёта нет никакой информации о полученных деньгах, хотя он был крайне педантичен в делах. Думаю, если мы сейчас начнём запрашивать у господина Рублёвского подтверждение снятия означенной суммы с вашего счёта, то найдём лишь доказательство того, что вы перепутали и на самом деле не успели внести платёж, – я смотрела на него прямо и уверенно, без вызова, но со всей твёрдостью, которую только могла показать.

– Ты однозначно перепутал, Яровлад. Анастасия Васильевна права, – Олеся Огнеборская хлопнула князя по плечу. – Помню, ты говорил, что хочешь выписать чек, но так и не выписал.

– Да, у меня такое тоже бывает, – тут же поддержал сестру Олесь. – Когда намереваешься что-то сделать, подумаешь об этом, а потом вдруг кажется, что оно уже сделано… Ты ещё раз хорошо вспомни: выписал ты чек или нет?

Яровлад молчал, сверля меня огненным взглядом.

– Возможно, я действительно перепутал, – наконец признал он.

– Ничего страшного, господин Огневский. Я не стану держать на вас зла за простую ошибку и искренне надеюсь, что вы тоже не станете держать на меня зла за то, что я не могу выйти за вас замуж и намереваюсь остаться с семьёй, дабы исполнить свой дочерний долг.

– Я всё ещё могу внести вено, – сощурился он.

– К сожалению, я не смогу его принять, как и не смогу дать согласия на брачный обряд. Со смертью моего отца ситуация изменилась кардинально, и я не готова брать на себя новые обязательства. А вам желаю всего наилучшего и надеюсь, что ваши поиски достойной супруги увенчаются успехом.

Зала утонула в плотной, выжидательной тишине. Огневский постепенно накалялся, раздражённый отказом, но Олеся была на моей стороне. Думаю, она бы вмешалась и в первый раз, но тогда обстоятельства не позволяли пойти против своего князя в момент прямой конфронтации, а теперь она изо всех сил старалась помочь мне смягчить ситуацию.

– Яровлад, мы даже не знаем, насколько хорошо будет сочетаться дар Разумовских с нашим. Если уж так сложились обстоятельства, то давай просто выразим соболезнования и уедем. На Анастасию Васильевну и так свалилось огромное горе, нам в любом случае пришлось бы отложить бракосочетание из-за траура. Мы же не звери какие, понятия имеем, – последнее она проговорила очень выразительно и с явным намёком на Берских.

Кажется, Огнеборские не особо-то подчиняются Огневским. Некогда эти рода объединились в один клан, но каждый сохранил свой алтарь, да и живут они в разных городах. Я разницы между ними не делала, считала одинаково вспыльчивыми, а зря. Кажется, не всё так однозначно. Аловласые близнецы показали себя куда более достойными и приятными людьми, чем их приснопамятный князь.

Яровлад было вспыхнул, но Олеся быстро взяла ситуацию под контроль, и ему ничего не оставалось, кроме как сказать:

– Я войду в ваше положение, Анастасия Васильевна, и не стану настаивать на соблюдении подписанного договора.

Тон у него при этом был такой, словно он сам решил уступить, а не вынужден был это сделать под напором остальных. Я не стала лезть на рожон и мягко подыграла:

– Очень признательна вам за понимание. Надеюсь, сложившаяся ситуация не станет причиной разлада между нашими кланами.

– Не станет, – подумав, ответил он.

В словах не звучало сожаления, но я его чувствовала. Яровлад предпочёл бы сжечь всё к чёртовой матери, а не уходить с пустыми руками, но решил всё же не накалять обстановку до температуры горения.

Всё это время Саша стоял рядом со мной, внимательно изучая и меня, и Огневских.

Я прекрасно понимала, что он способен разобраться с Яровладом, однако предпочла сделать это самостоятельно. Женщина может позволить себе выглядеть мягкой и просящей. Мужчина – нет. Особенно в тот момент, когда объявляет войну и бросает вызов другому клану. Да и вообще с Огневскими Врановские обычно старались не связываться – огонь против теней был крайне эффективен, и я своими глазами видела, как мощнейшая защита Саши уступила адскому пламени.

Не стоит настраивать огневиков против себя.

– Что ж, в таком случае мы лучше отправимся домой, – громко проговорила Олеся Огнеборская, словно подавая сигнал другим кланам сделать то же самое. – Примите мои искренние соболезнования, Анастасия Васильевна, и обязательно напишите о вашем самочувствии чуть позже. Я вам тоже напишу, когда мы благополучно доберёмся домой.

Она подошла и порывисто обняла сначала меня, а потом – замерших в шоке Аврору и маму. Обе они ещё не оправились от новости о смерти отца, а также не ожидали, что я столь резво возьму инициативу в свои руки. Знали бы они правду…

Представители остальных кланов потянулись к нам ручейком. Многие всё ещё были заинтригованы и не особо хотели покидать место событий, однако я вежливо, но настойчиво выпроваживала их по домам.

Когда в тереме остались лишь Полозовский, Рублёвский, Ольтарские и Белосокольские, я объявила:

– Господа, прошу вас задержаться, чтобы отдать последнюю дань памяти отцу и брату. Мы с мамой постараемся организовать погребальный плот как можно скорее. Пока погода ещё ясная.

Отказаться не посмел никто, и я наконец выдохнула. Не спускать глаз с Полозовского, попробовать ещё раз переговорить с Рублёвским, но сначала – проверить, не наступают ли ромалы.

И каким-то образом уговорить Сашу разжечь старый алтарь вместо того, чтобы ставить новый, цвета воронова крыла.

Я оставила маму с Авророй отдавать распоряжения насчёт поминального обеда и погребения, а сама выразительно посмотрела на Сашу и снова направилась на крышу.

Оттуда видно подступы к Синеграду, а ещё не чувствуется этот отвратительный запах полыни.

Глава 20

Осталось 299 единиц магии

Войдя в светлицу, я положила на стол финансовый журнал отца, подхватила Лазурку и куртку, порадовавшись, что дети ещё спят. Моральных сил объяснять им, что именно произошло, не было, и я сбежала на крышу, пока никто не успел меня остановить.

Вырвалась из дома, словно вынырнула из пугающей глубины на поверхность, где снова могла нормально дышать. Глотала студёный воздух так жадно, словно едва не задохнулась насмерть. Подставила лицо ясному небу и ловила ледяной ветер ртом. Холодный сезон в разгаре, поэтому контраст ласкающих крышу солнечных лучей и обжигающе холодного сивера был особенно разительным.

Хороший день, чтобы умереть. А ещё – чтобы начать жить заново.

Я села на самый край лавочки в беседке, а Лазурка бессовестным образом забралась мне под куртку и наружу высунула только любопытный нос. Зато грела как своей искренней любовью, так и теплом горячего, гибкого тела.

Саша поднялся вслед за мной довольно скоро, долго ждать не пришлось.

– Копта тёфлая? – с мягкой насмешкой спросил он, ставя на лавочку термос и кладя рядом со мной пушистый плед.

И где он его взял? Кажется, я такой видела у мамы.

Пришлось признаться:

– Копта тёфлая, а ноги мёрзнут.

– Тогда забирайся на лавочку и заворачивайся в плед целиком. Разговор выйдет долгим. Мне очень многое нужно тебе рассказать.

– Мне тоже, – вздохнула я, не зная, как убедить его сохранить наш алтарь. – Что с ромалами?

Саша помог мне устроиться поудобнее и сел рядом.

– Мы со Светозаром уговорили остальных выслать совместные группы разведчиков. Кланы не очень охотно работают вместе, однако решили сделать исключение. Поселений действительно очень много, гораздо больше, чем мы предполагали. Мы привыкли к тому, что ромалы кочуют с места на место и большой опасности не представляют, но я начинаю думать, что это не так. И разбить их сложно. Их плавучие города – настоящая катастрофа для стратега: сегодня они здесь, а завтра – там. Как хочешь, так и атакуй. Но старший брат и дядя Светозара уже взялись за дело, заодно протестируют дальность полёта своих летучих лодок.

– Хорошо, – я посмотрела на идеально чистый, спокойный горизонт. – Но в ближайшие часы нападения можно не ждать?

– В ближайшие часы точно нет. Я начал стягивать силы ещё вчера, они сейчас стоят на якоре за периметром. Нужно будет получить формально подписанное разрешение от тебя или Татьяны Мирославовны на допуск наших отрядов на территорию Синеграда. Стражники периметра очень нервничают, но мы постарались убедить их, что опасаемся нападения ромалов, а не готовим вторжение.

– Я подпишу, – сглотнула я. – У тебя уже готов документ?

– Готов. Внизу.

– Тогда чуть позже, – я нервно потеребила уголок пледа и всё же спросила: – Отца и Ивана действительно убил Берский? Или его всё же изящно подставили?

– Хороший вопрос. Я отвечу. Можно только я начну издалека? Мы же никуда не торопимся?

Саша смотрел на меня так ласково, что я не выдержала и прислонилась к нему, а когда он меня обнял, сдалась:

– Пара часов у нас точно есть. Просто… у меня сложилось впечатление, что ты искал повод объявить войну Берским.

– Искал. Но это очень длинная история. Давай я начну… вот с этого, – он плавным движением подцепил кожаный шнурок на шее и снял с груди амулет, отдав его Вронию, и тот ловко упорхнул с ним на расстояние нескольких шагов.

Меня обдало волной тепла, нежности и глубокой, горячей любви.

– Но… как? когда? почему? – растерянно спросила, хватаясь за Сашины предплечья.

Его чувство было настолько мощным и сильным, что у меня закружилась голова и перехватило дыхание.

Он посмотрел на меня чуть-чуть виновато: