Текст книги "Пилигримы"

Автор книги: Уилл Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

– Так будь ты проклята! Если знаешь, где мой друг, но не скажешь мне этого, клянусь, я вытрясу из тебя весь воздух! – Он, покачиваясь, шагнул к ней, занеся бутылку над головой.

Она легко ступила вверх, оказавшись вне досягаемости, даже не шевельнув крыльями, хотя там расправила их, грациозно сложив и вновь распахнув. Выражение ее лица не изменилось; оно по-прежнему было безразличным. Женщина просто наблюдала за ним сверху, более ничего.

Кейс с трудом опустился на землю; его тело содрогалось от плача.

– Мне столько всего сразу не понять, – произнес он. – Я вообще уже ничего не понимаю. Не знаю, где я и что все это значит. Думал, мне предстоит умереть еще там, и позволил бы этому существу убить меня, потому что сам затащил сюда своего друга. Все эти люди валялись на траве – мертвее не бывает. А ты только смотришь на меня вот так. Проклятье, скажи мне, где он! – громко закричал Кейс, вытер глаза, а когда поднял взгляд, женщины над ним уже не было.

На траве рядом с ним лежало длинное ожерелье, свитое из тусклых серебряных бусин. Он помедлил, а затем схватил его и повесил на шею. Бусины притягивались друг к другу, словно слегка намагниченные. Кейс огляделся, пытаясь отыскать крылатую женщину, но ее нигде не было видно.

Постойте-ка… Вон там, возле замка. Она плыла по воздуху над ближайшей башней и издалека казалась не больше птицы. Женщина помахала рукой: «Иди сюда». Кейс поднялся на ноги и крепко сжал бутылку, бормоча проклятия.

Долина заканчивалась чуть впереди, где трава подходила к задней стене замка, гнездящегося у подножия отвесной скалы. Путь обещал быть долгим, однако вниз вела тонкая изломанная тропинка, ветвящаяся между деревьев, кустов и белоснежных валунов. «Я уже слишком стар для этого», – подумал он, преодолевая первые шаги спуска.

И слишком пьян. Кейс поскользнулся и покатился вниз. Каким бы равнодушным он ни был несколько минут назад по отношению к своей скорой смерти, сейчас пьяницу охватила невольная паника, обдав взрывной волной страха, и он, отчаянно цепляясь за траву и землю и стремительно приближаясь к пропасти, постарался удержаться на ее краю, но это ему не удалось, и он полетел вниз.

Однако его тут же подхватили под мышки крепкие руки. Кейс почувствовал, что ровно и плавно поднимается в воздух под ритмичные взмахи крыльев Инвии. Он изо всех сил схватился за ее руки, испугавшись высоты, а потому даже не задумавшись о том, не причиняет ли боли женщине. Ее хватка была крепкой и болезненной, упругие груди прижимались к спине, как кулаки. Кейс бросил взгляд на тонкие, изящные предплечья и с удивлением обнаружил на них маленькие чешуйки, прозрачные, как стекло, видимо покрывавшие все ее тело.

Под ногами он увидел круглую мраморно-белую крышу нижней части огромного строения, которая казалась слепленной из толстых низких храмов с куполами, в то время как прочие части отходили от нее гигантскими сучьями, как от ствола дерева. Целиком же конструкция, как огромная скульптура, обладала некой массивной неотъемлемой формой, не похожей ни на один замок, который доводилось видеть Кейсу. Далеко внизу простирались внутренние дворики, по которым бегали крошечные люди.

У Кейса начала кружиться голова, живот прихватило, желудок сжался, и он попытался не думать о том, отпустит ли Инвия свою нелегкую ношу, если его вырвет прямо ей на руки.

– Только не бросай меня, – выдавил он. – Я сделаю все, что ты попросишь. Только не бросай меня.

– Тихо! Ты меня раздражаешь.

С каждым взмахом ее крыльев они приближались к высокой башне, верхняя половина которой отливала золотом. Кейс подумал, что они сейчас врежутся в нее, но тут Инвия опустилась на широкий выступ у окна ближе к крыше. Она поставила старика и шагнула назад в воздух, словно ступив на невидимую платформу. Только ее крылья легонько шевелились, поддерживая тело в воздухе. Она сказала:

– Теперь начинается сложная часть. Ты должен войти внутрь, когда пленница откроет свое окно. Она тебя не увидит, так как на тебе амулет. Тебя никто не увидит. Не снимай его! И не говори ни слова. Мне кажется, ты дурак. И надеюсь, ты послушаешься.

– Спорить не собираюсь. Что мне тут делать?

– Отыщи человека по имени Ву. Держись поближе к нему, слушай, что он говорит. Амулет, который ты носишь, обладает многими возможностями. Он сохранит все, что ты узнаешь, и я смогу это услышать позднее.

– Ты идешь со мной?

– Нет!

– Ну, и что тогда? Если я туда попаду, как мне выбраться обратно? И куда идти? И только попробуй после всего этого не рассказать мне, где Эрик, иначе я с тобой сделаю что-то ужасное, клянусь!

Но Инвия уже исчезла. А Кейс только сейчас сообразил, что в какой-то момент уронил свою бутылку.

Глава 12

Эрик, Киоун и Шарфи не успели уйти далеко, когда к ним что-то приблизилось, издавая странные цвиркающие звуки, которые они чуть раньше слышали за стеной. Путники начали пятиться назад, однако сзади донесся точно такой же неприятный скрежет. По обеим сторонам коридора появились мерцающие желтые огни, яркие, словно пламя свечи. Так горели в темноте глаза земляных людей. Когда обитатели подземелий приблизились, выяснилось, что они доходят им лишь до пояса. Они казались вполне человекообразными – маленькие лысые головы, острые носы и уши, однако крепкие тельца были покрыты серым или коричневым мехом. Трое пришли сзади, четверо – спереди, и все сердито стрекотали на своем языке.

– Привет вам, хозяева этих коридоров! – произнес Шарфи, низко склонившись, чтобы поцеловать пол.

Он настойчивым жестом заставил Эрика последовать своему примеру. Киоун сделал то же самое, причем его поцелуй вышел, пожалуй, более долгим и страстным, чем то было необходимо. Земляные люди пристально наблюдали за процедурой, словно желая удостовериться, что большие люди в достаточной степени унижены, а затем молча уставились на Эрика. Огоньки, напоминавшие пламя свечей, гасли на миг, когда тот или иной обладатель моргал. Их маленькие лица были искажены потрясением – и гневом.

– Налог? – Шарфи вздохнул, кивнув на Эрика. – Платить?

– Налог! – громко и сердито пискнул один из коротышек. – Платить!

Шарфи порылся в карманах и нашел расписание автобусов, которое ему отдал Эрик. Он вручил его земляному человеку.

– Письмена Иномирья, – произнес он, приосанившись, словно хозяин на приеме. – Язык Иномирья. Подлинные, очень редкие. Трудно было достать.

Они схватили расписание, пролистали странички, возбужденно стрекоча. Каждый пытался подобраться поближе, чтобы взглянуть самому. Язык был не тот, каким они пользовались в разговоре с Шарфи, однако Эрик улавливал отдельные слова:

– Сообщения! Видишь? Цифры!

– Вот эта линия… Видишь? Похоже на отметку на карте.

– Моя очередь! Моя очередь!

– Другая бумага. Блестящая, зеленая!

– Моя очередь! Дай!

– Осторожнее, порвешь!

– Поделимся. Времени много. Заткнись.

– Этого достаточно? Дать пройти?

– У них есть еще. Наверное. Спросить?

– Спросить!

Коротышка, судя по всему бывший у них главным – обладатель густых темных бровей, которые придавали ему на редкость хищный вид, – перешел снова на нормальный язык:

– Больше! Этого не достаточно! Платите еще!

– Мы заплатим еще чуть позже, – произнес Шарфи. – Когда в целости и сохранности минуем тоннели.

– Платите еще!

– Больше нет, – покачал головой воин. – Не будьте такими жадными. Мы и так дали вам очень много. А потом вы вышвырнули моих друзей из пещеры, которую нам же и продали. Вы не соблюдаете условия сделки, поэтому с вами больше никто не захочет заключать новые. Вы не получите другой платы.

Земляные люди снова принялись совещаться между собой.

– Пусть будет так, – произнес один из них на странном щелкающем наречии. – У высокого есть меч. У урода есть ножи, еще и зачарованные. Отправим их по левому тоннелю. Там есть ловушки, они убьют их. Заберем у трупов.

– Не туда! Ловушки сломаны. Проходили дьяволы, нет больше ловушек. Нехорошо.

Шарфи и Киоун настороженно наблюдали за земляными людьми; по выражению их лиц Эрик заключил, что они не понимали ни слова. Он попытался привлечь их внимание, но оба спутника даже не взглянули на него.

– Лучше пошлем другим путем, – предложил вожак. – Дьяволы по-прежнему там. Правый проход. Широкая пещера. Куча дьяволов. А путь перекроем. Бежать некуда.

– Да! Хорошо! – Новый взрыв возбужденного щебетания – похоже, странные создания так смеялись.

– Платы достаточно, – наконец произнес один из них на общем языке. – Мы уходим. Вы идите по правому тоннелю. В левом ловушки. Средний отрезан. Идите направо. Единственный путь наверх.

Земляные люди заторопились прочь, в тоннель, откуда пришла троица. Каждый по дороге ухитрился пнуть троих путешественников по лодыжке. Вскоре раздался скрежет камня о камень. Судя по всему, путь назад был отрезан.

– Мелкие ублюдки, – пробормотал Киоун. – Когда-нибудь пробовал их на вкус, а, Шарфи? Похоже на блевотину, но, по крайней мере, ты можешь быть уверен, что один из этих мерзавцев сдох, чтобы тебя прокормить.

– Они не должны говорить, каким путем нам идти, – произнес Шарфи, нервно потирая шрам на губе. – И перекрывать путь по идее тоже. Если платим за проход, мы свободны. Так было всегда.

– Вы что, ребята, не поняли, что они несли? – яростно прошептал Эрик. – Они сказали, что хотят отправить нас к дьяволам.

– Что?!

– Они так сказали. Я сообразил, что вы их не понимаете, однако не хотел дать им понять, что их язык доступен мне. Поэтому я промолчал, позволив им болтать вдоволь.

– Ты не мог понять их, – произнес Шарфи. – Никто не может разобраться в их речи. У них около сотни языков, большая их часть – коды внутри кодов. Даже люди в замке не способны говорить на этом наречии. Почему, как ты считаешь, они так рьяно изучают язык и письменность Иномирья?

– Говорю вам, я уловил обрывки их разговора!

– Я тебе не верю, – безапелляционно произнес Шарфи, скрестив руки на груди.

Киоун переводил взгляд с одного на другого:

– М-м-м! Сколько амбиций! Шарфи об этом и слышать не хочет! Шарфи у нас превратился в настоящего чрезвычала, если так можно сказать. Прекрасная работа, просто прекрасная! А что еще они сказали?

Эрик прокрутил в голове услышанное:

– Что-то про левый тоннель – в нем ловушки. Но дьяволы уже прошли по нему, разрядив их, поэтому теперь от заготовленных хитростей для незваных гостей никакого толку.

Киоун потер подбородок:

– Если там есть ловушки, то это еще хуже, чем дьяволы. Вдруг хоть одна из них по-прежнему активна? Любой потревоживший ее окажется по пояс в земле, не способный выбраться самостоятельно. А под ней они проткнут твою задницу и ноги копьями, пока не истечешь кровью. Весьма недружелюбно, должен заметить. Значит, пойдем туда, куда они хотели нас отвести. Эти ребята ведь не видели наших масок! Шарфи, я говорю здраво?

– Если и так, то болтай потише, – угрюмо ответил тот. – Они могут подслушивать.

Киоун бросил Эрику маску, которую сам носил, и достал вторую из мешка.

– А теперь погодите минутку. Понять, о чем они говорили, невозможно, – настаивал на своем Шарфи. – Вы хоть знаете, сколько человек пыталось выучить язык земляных людей?

– Видимо, эти люди были не слишком умны, – произнес Киоун. На длинном, худом лице рыжего впервые появились признаки гнева, испещрившие его трагическими морщинками и заострившие скулы. – Когда мы прошли через ту дверь, мы говорили на их языке. Или, по крайней мере, так казалось им. Спорить могу, мы могли бы понимать любую речь Иномирья, прямо как и говорил Луп. А теперь Эрик пробирается в Левааль – стоит отметить, что он отнюдь не вызывается на это добровольно, – проходит мимо боевых магов, которые не причиняют ему вреда, при обстоятельствах весьма таинственных и странных. Угадай, что еще? Он говорит на всех языках! Если и не говорит, то, по крайней мере, понимает их. – Киоун повернулся к Эрику быстрым движением, которое было почти угрожающим. – Вероятно, ты сможешь общаться даже с элементалями на Равнинах Печали. Болтать с гончими и лошадьми, деревьями и птичками и даже пролетающими мимо мухами! Бз-з-з, – изобразил рыжий жужжание, обходя Эрика по кругу, словно он был ценным животным на ярмарке. – Спорить могу, он сумеет даже понять речь жителей замка, которой пользуются только высокородные шишки, она зашифрована с помощью магии и все такое. М-м-м… Ты понимаешь, что это значит, Эрик?

– Я уверен, что ты в любом случае мне расскажешь.

Киоун так и сделал, обвиняюще наставив на иномирца палец:

– Теперь ты являешься собственностью банды Анфена, то есть нас. И ты очень ценное приобретение! Что одновременно хорошо и плохо для тебя. Будучи ценным приобретением, ты будешь получать еду и воду, а также достойную охрану.

Эрик понял, к чему клонит рыжий:

– Однако при этом вы не можете позволить, чтобы меня украл кто-то другой, верно?

– Именно. Так вот. Если ты хотел вернуться в свой собственный мир, полагаю, придется забыть об этом. Конец дискуссии.

Эрик пожал плечами:

– Похоже, ты забыл, что я был послан сюда. Мне еще слишком рано возвращаться.

– Послан?! – переспросил Киоун, снова взглянув на Эрика. На его лице промелькнуло сомнение.

– Не рассказывай ему ни о чем, – посоветовал Шарфи. – Киоун – вовсе не главный тут. Прибереги свои сведения для Анфена.

– Верно и правдиво, – согласился Киоун. Он вытащил маленький кувшинчик, до середины заполненный странной пастой, которую нанес на свою одежду, шею, ноги и руки, а затем передал сосуд следующему. Запах оказался весьма неприятным и отдавал мускусом. – Надень маску, – произнес Киоун. – Возможно, нам предстоит проверить эти штуки на себе. Если ты правильно понял земляных людей, нам придется проскочить мимо парочки дьяволов. Если так, мы будем знать, что Эрик был прав, а Шарфи ошибся. Удивляться будет нечему.

– Совпадение, – кисло протянул Шарфи. – Мы уже видели их следы.

Киоун усмехнулся:

– Однажды ты будешь рассказывать историю о том, как проиграл почти сто споров с тысячей людей, которые все были гораздо умнее тебя. На самом деле, они обладали таким интеллектом, что в это просто невозможно поверить…

– Иди к такой-то матери, – бросил Шарфи, схватившись рукой за нож.

– Цыц, – отозвался тот, привстав на цыпочки и исследуя отметины на крыше. – Хм… если пойдем сюда, то окажемся неподалеку от тоннелей, по которым ходят вагонетки с грузами. Если здесь действительно есть демоны, признаюсь, я буду очень удивлен. В конце концов, мы сейчас прыгаем прямо под замком, то есть рядом с мышеловкой. Их вообще не должно здесь быть. А теперь послушайте очень внимательно: мы переодеты. Если увидим дьяволов, то будем ползать на четвереньках, чтобы оказаться в еще большей безопасности. Ни в коем случае не разговаривайте, иначе они поймут, что на деле вы отнюдь не шахтовые дьяволы, и взбесятся. Вас убьют с особой жестокостью. И может быть, уничтожат в запале все, что окажется поблизости, включая и друг друга. Они такие. Слегка больные на голову, как наш Шарфи. Может, у них, как и у него, все мозги забиты тяжелыми воспоминаниями. А то и грязными тайнами. Кто знает?

Шарфи мрачно посмотрел на Киоуна и внезапно принял еще более угрожающий вид, нежели когда чуть раньше размахивал ножом. Рыжий, судя по его безмятежному виду не придавший никакого значения гневу товарища, произнес:

– Эрик, ты все понял?

– Надеюсь.

– М-м-м… я тоже. Потому что, если ты что-то упустил, – он нервно хихикнул, – мы все умрем.

От мускусной вони пасты, копирующей запах шахтовых дьяволов, кружилась голова, и вскоре все прочие наблюдения и открытия отошли на второй план. Когда стены внезапно расширились, путники оказались у весьма впечатляющей и зрелищной мозаики, разложенной по высокой широкой стене и связанной с другой, собранной чуть поодаль, сияющие лучи света перекрещивались между собой, образуя огромное объемное полотно на противоположной стене. На нем был запечатлен роскошный сад, место, полное радости и веселья, земляные люди на этом шедевре выглядели куда более благородными, нежели при личном знакомстве. Эрик с трудом заметил мертвого «злого гиганта» в траве посреди этого великолепия – труп, судя по всему, играл роль декорации, украшения вроде цветов и драгоценных камней. Да, этим маленьким человечкам нельзя было отказать в потрясающем умении затаивать злобу.

Пока им встречались только царапины, оставленные на камне когтями. Затем путешественники добрались до той части тоннеля, где светокамни располагались очень редко. Впереди двигалось нечто, что глаз Эрика обозначил как каменный выступ на стене пещеры поодаль от тропы. Это с тем же успехом могла быть тень огромной собаки, если бы не два заостренных рога на черепе, которые четко вырисовывались в лучах, исходящих от далекого светокамня. Остальные не обратили на него внимания. Тогда Эрик похлопал Киоуна по плечу и указал на странную тень.

Тот тут же надвинул маску на лицо и плюхнулся на четвереньки. Шарфи оседлал его, прижавшись к спине и спрятав голову под рубашку рыжего. Эрик поспешно надел выданную ему маску и тоже опустился на колени. Возможно, это существо услышало их, поскольку оно повернуло голову в их сторону и издало неразборчивый, неопределенный звук.

Они начали ползти. Вскоре они были избавлены от иллюзий, осознав с болезненной четкостью, что каменный пол здесь отнюдь не такой мягкий, как казалось раньше.

За первым шахтовым дьяволом настороженно повернулся в их сторону другой, за ним третий – лишь черные силуэты во мраке. Завернув за угол, откуда исходили лучи более яркого света, троица неожиданно обнаружила дюжины таких существ, карабкающихся по стенам и бегающих по полу пещеры. Когти тихо скрежетали по камню; то и дело раздавалось едва различимое рычание. Киоун попятился, увидев такое количество «сородичей», и бросил нервный взгляд назад, на коридор, из которого они пришли. А затем прошептал – так тихо, что Эрик до последнего сомневался, не померещилось ли ему:

– Мы… трупы…

По обеим сторонам дорожки теперь высились груды маленьких изломанных костей. Слева ближайший шахтовый дьявол замер в полной неподвижности. Затем рогатая голова медленно повернулась к ним, наблюдая за каждым шагом. Его глаза походили на бездонные провалы. Обломок белой кости высовывался над переносицей, разграничивая левую и правую половины лица. Основание ее, судя по двум идентичным комочкам на лбу, было загнано под кожу, а острая кромка торчала снаружи, создавая странное впечатление, что кость прошила голову насквозь. Если отбросить эту интересную особенность, было трудно не заметить, что в остальном существо не так уж сильно отличалось от людей. Однако глаза его абсолютно ничего не выражали – ни ума, ни каких-либо чувств или хотя бы голода. Они казались совершенно мертвыми, а опасная пасть была широко открыта, словно висела на сломанных петлях.

Когда путешественники миновали первого дьявола, раздался скрежещущий шаркающий звук. Тот, оказалось, последовал за ними, безразлично и бездумно, как овца за стадом. Киоун помедлил и жестом велел Эрику принять позу отродья. Шахтовый дьявол издал горловой звук, а затем медленно проскользнул мимо них на четвереньках, задев иномирца горячим плечом. Он продолжил свой путь, гибко извиваясь и, казалось, не подчиняясь законам гравитации. Руки и ноги, снабженные острыми когтями, оставляли глубокие царапины на каменном полу пещеры, словно ножи, вспарывающие сырую глину.

Слева и справа другие существа наблюдали за ними с явным интересом. Некоторые сидели высоко на стенах, а то и свисали с потолка, держась за него когтями. Начав гадать, закончится ли путь через логово этих враждебных всему живому существ, Эрик с удивлением обнаружил, что понимает булькающие рычащие звуки, которые издают странные создания.

– Голод. Все сильнее.

– Тело. Движется. Приближается.

– Запах. Хороший.

– Стая. Нужно…

– Зубы. Кость. Рога.

– Запах. Естественный.

– Карабкаться. Темно.

– Искать. Охотиться.

Он содрогнулся.

Глава 13

Снаружи, рядом с окном самой высокой башни, ждала она, скрывшись, как может только Инвия, при ярком свете дня – если, разумеется, она замрет и будет неподвижна, как статуя. Отданный старику амулет она сможет ощущать даже сквозь зачарованные стены и таким образом отслеживать его продвижение. Однако она не станет спасать его жизнь в случае опасности, поскольку по стенам поблизости бродит чрезвычайно сильный боевой маг. Инвия ощущала его присутствие, и, разумеется, ее присутствие беспокоило его; возможно, как слабый шум на заднем фоне, на который обычно не обращают внимания. Или же он знал наверняка, что она такое и где находится, но был слишком занят, чтобы связываться с ней. Сейчас.

Старик нервно поерзал на подоконнике, говоря сам с собой и пытаясь не смотреть вниз. Она ждала поблизости, готовая подхватить его, если тому взбредет в голову спрыгнуть или же он просто свалится, и время тянулось медленно, тягуче…

Наконец, дочь Ву начала свой ежедневный ритуал. Иногда даже в заоблачных высотах Инвии слышали, как девушка кричит, и гадали почему. Любопытство заставило ее выбрать именно это окно для своего шпиона.

Девушка открыла задвижку, толкнула стекло и прокашлялась. Старик вовремя воспользовался представившейся возможностью и скользнул мимо нее в замок. Он внутри! Хорошо.

Кейс никогда не видел ничего более печального за всю свою долгую жизнь. Ни на похоронах, ни когда разодетые родители из высшего общества возвращались из тюрьмы, где оказалось их неразумное чадо, – они даже помыслить не могли, что их обожаемый сын окажется в таком месте с лицом покрытым свежими синяками и ссадинами. Эта девушка была печальнее их всех, в своем узком черном платье, с длинными прямыми волосами, собранными в хвост. Сколько ей лет – семнадцать? Двадцать? Она оказалась обладательницей симпатичного личика в форме сердечка, на котором уголки глаз и рта слегка опускались вниз, и мягкого подбородка. Хорошенькая, однако каждое медленное движение и склоненная голова являлись воплощением горя, в котором – если только Кейс не ошибся – было нечто почти ритуальное. Его сердце на мгновение потянулось к ней, и он даже забыл о том, что должен проскользнуть в комнату.

Кейс поспешно пролез мимо незнакомки, когда она оперлась руками на подоконник, глядя грустным взором вдаль. Если она и заметила миг, когда его ноги опустились на пол в комнате, то не подала виду.

Комната, кстати, была аккуратной и наполненной хорошенькими вещичками – украшениями, сделанными из каких-то кристаллов, куклами всех видов и размеров, гобеленами, клубками нитей, иголками и спицами. Здесь же стояла большая покрытая плюшем постель, в которой Кейс мог бы проспать неделю. На стене тикал какой-то механизм – часы? Сложно сказать, на них столько странных символов… А непонятные стрелки пересекались друг с другом крест-накрест под очень странными углами. Девушка наблюдала за ними, дожидаясь – если Кейс угадал правильно – мига, когда часовая стрелка сделает следующий ход.

Зеркало у туалетного столика в углу отразило его как тусклый силуэт, контур с невидимым содержимым; какого дьявола?.. Бусины ожерелья, висевшего у него на шее, мягко зазвенели, столкнувшись, и пьяница вспомнил об амулете. Значит, он работает. «Ну, разумеется, он работает, ты, старый болтун! – обругал себя Кейс. – Девчушка-то тебя не увидела, а ты ведь проскользнул в комнату совсем рядом с ней!»

В любом случае почему она так печальна? Причина не могла заключаться в нехватке дома, или ценных вещей, или красивого вида. Из ее окна открывался великолепный пейзаж – была видна большая часть замка внизу и потрясающие просторы этого славного мира. Глядя на это каждый день, несложно почувствовать себя властительницей всего вокруг, и Кейс готов был поклясться, что именно ею девушка себя и ощущала. Он подошел к двери, тихонько повернул ручку, стараясь не издать ни звука, и обнаружил, что комната заперта. Значит, она не может выйти отсюда. Может, это все и объясняет, по крайней мере, часть головоломки…

В этот миг девушка начала рыдать. Этот звук заставил его подскочить на месте. Затем она перегнулась через перила балкона, как можно дальше, запрокинула голову, словно хотела, чтобы этот звук непременно достиг остальных окон, и закричала. Слов не было, однако это был самый грустный голос из всех, что когда-либо доводилось слышать Кейсу, и пронзительный звук разбивал чувствительное сердце старика.

Кейс нервно потрогал пальцем бусины ожерелья. Хотелось сказать девушке, что все будет хорошо, что дело могло обернуться куда хуже, это она могла бы быть старым глупым пьяницей вроде него, которому даже не хватило мозгов остаться в своем собственном мире. Он представил, как говорит ей это и она улыбается, возможно, даже смеется. Приобнять ее слегка – нет, разумеется, не так,просто чтобы немного утешить. Однако она продолжала рыдать, все громче и громче. Ее голос то и дело срывался.

Выглянув сквозь замочную скважину в коридор, Кейс увидел спины проходящих мимо людей. Они наверняка слышали эти душераздирающие стоны и рыдания, однако ни один не обернулся, чтобы взглянуть, не говоря уже о том, чтобы успокоить девушку. Ее крики теперь были щедро приправлены м у кой, словно ей было больно физически. Кейс съежился. Он больше не мог слушать – это еще хуже, чем детский плач. Женщина с крыльями велела ему не снимать амулет, но, черт побери, пусть бы сама слушала этот душераздирающий плач, если ей так угодно!

Кейс через голову стянул цепочку с бусинами. Стоило ему сделать это, как отражение в зеркале тут же уплотнилось и стало нормальным.

– Эй, послушай-ка… – начал было он.

В тот же миг девушка резко обернулась. Ее глаза от удивления так расширились, что казалось, вот-вот выскочат из орбит. Она увидела Кейса, ахнула и помчалась к двери, а затем начала колотить в нее кулаками.

– Помогите! – закричала она. – Помогите!

В коридоре загрохотали тяжелые шаги – кто-то поспешно направлялся к комнате девушки.

– Нет-нет, погоди, – произнес Кейс, попятившись в угол. – Послушай, я всего лишь хотел немного тебя приободрить, и только. Я тебе ничего плохого не сделаю. Отчего ты грустишь, почему так горько плачешь?

Незнакомка смотрела на Кейса так, словно он в любой момент мог превратиться в змею – или уже сделал это прямо у нее на глазах, но, по крайней мере, перестала звать на помощь. Слишком поздно: раздался скрежет ключа, поворачиваемого в замочной скважине. «Похоже, теперь я точно пропал», – подумал Кейс, прежде чем ему пришло в голову вновь надеть амулет.

Он поспешно повесил странные бусы себе на шею, и в следующий миг дверь в комнату распахнулась. На пороге появилась дородная женщина в фартуке и непритязательном костюме, вполне подходящем для типичной нянюшки. Кейс не мог не отметить, что на лице ее во всей красе отражался довольно мерзкий характер из числа тех, у которых жестокость и низость всегда до поры до времени скрываются за широкими неискренними улыбками.

– Азиель? – вопросительно произнесла женщина. – Ты прервала свой плач. Почему ты так нехорошо поступила? – Дама взглянула на часы. – Даже до середины не добралась! Ты же знаешь, что он уже закрыл свое окно!

– Кто-то… – начала было девушка, однако покосилась на место, где несколько секунд назад стоял Кейс, и, судя по всему, передумала.

– Кто-то? Да, кто-то снова взялся за свое. А мне теперь придется снова убирать соседнюю комнату. Ты так долго была хорошей девочкой, Азиель, каждый день плакала и кричала – твой отец обожает твой плач. А теперь уже слишком поздно… Без остановки. Таковы правила.

Похоже, что-то еще пришло девушке на ум, заставив забыть о незваном госте.

– Нет. О нет, пожалуйста, не надо! Не позволяй им этого, няня!

Женщина сочувственно улыбнулась, хотя глаза ее остались холодными; она наслаждалась ужасом своей подопечной, жадно впитывая его.

– Не позволять им? – воскликнула она. – Ну и ну! А что прикажешь делать? Схватить меч и рубить головы без разбору?! Это ведь ты должна сдерживать их! Подумай об этом, пока будешь слушать. Прошло слишком много времени с тех пор, как ты внимала крикам в последний раз!

Нянюшка начала закрывать дверь. Кейс не знал, остаться ему или уйти, но вовремя сообразил, что не следует упускать последний шанс выбраться из комнаты. Так он и поступил, когда няня задержалась на пороге, пожирая Азиель голодными глазами.

– Только и знаешь, что себя жалеть! – заявила женщина. – Подумала бы лучше обо мне! Когда они закончат, это я окажусь там со шваброй и ведром, а не ты!

С этими словами няня захлопнула дверь и повернула ключ в замке, а затем прижалась к ней ухом, жадно ловя каждый звук. Голод в ее глазах усилился.

Кейс стоял за спиной этой странной няни в широком, причудливо изгибающемся коридоре. Слуги в одинаковых серых балахонах, мужчины и женщины, проходили мимо медленными шаркающими шагами. Они не обращали внимания на двоих огромных, мускулистых стражников, тащивших по коридору обнаженного мужчину, связанного, с кляпом, к комнате Азиель.

– Какой здоровый, – произнесла нянюшка, отвернувшись от двери. – Крови будет много, да?

Стражники не удосужились ответить. Они втащили мужчину в комнату, соседнюю с Азиель. Там стояла большая каменная скамья – вот и все, что удалось разглядеть Кейсу прежде, чем захлопнулась дверь.

– Они вот-вот начнут! – крикнула няня в замочную скважину, обращаясь к своей воспитаннице.

Было хорошо слышно, как Азиель снова кричит, высунувшись в окно:

– Отец, не надо! Не делай этого! Не надо!

– Ты сама этого добилась! – радостно крикнула нянюшка в ответ через замочную скважину. – Твой плач, девочка! Ты же знаешь, с каким наслаждением он его слушает. Ты так долго была примерной девочкой, и у тебя такой чудесный голос!

Кейс не вполне понимал, что здесь происходит, но в этот миг больше всего на свете – даже больше, чем выпить, – ему хотелось как следует приложить ногу к заднице толстухи, и только крайнее изумление помешало ему сделать это, вогнав в ступор.

Когда пленник, затащенный в соседнюю комнату, начал кричать, Кейс сперва подумал, что теперь он наконец-то уяснил, что именно творится. Но потом пришла мысль, что до конца своих дней он не сможет уяснить, почему дела в этом месте обстоят так, если только кто-то ему не объяснит. Некоторые вещи, подумал он, просто нельзя знать, и в дальнейшем он еще не раз будет мысленно обращаться к этим событиям, пытаясь постичь их суть.

Он побежал прочь от двери Азиель, надеясь, что тогда перестанут звенеть у него в ушах и крики умирающего, и горестный плач девушки, раздавшийся, когда она услышала, что происходит за стеной, и отвратительный голос женщины, велевшей ей слушать истошные вопли как можно более внимательно, потому что никто не виноват в них, кроме нее самой. К тому времени, как эта ужасная какофония наконец стихла – точнее, когда Кейс оказался слишком далеко, чтобы не слышать ее, – все это начало казаться ему слишком странным, чтобы быть настоящим – даже в другом мире, и он всерьез начал сомневаться, действительно ли стал свидетелем происшедшему в высокой башне замка.