Текст книги "Пилигримы"

Автор книги: Уилл Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Глава 48

Никакого смысла не было честить Лупа за очередное видение; впереди еще четыре дня такого же марша, может, чуть меньше, если они рискнут пройти по дороге. Не хватало еще, чтобы народный маг в ярости бросился прочь, сердито ворча под нос, – для банды это равносильно смертному приговору. Их от города отделяли элементали, а то и Меньшие Духи, и только Луп способен позаботиться о том, чтобы разбойники не попались им.

– У нас была гостья, – объявил Анфен Сиель и Шарфи, когда рассвело и они снова двинулись в путь через лес.

Он долго колебался, не зная, рассказывать ли им о Незнакомке, но затем решил, что так будет лучше, иначе Сиель может ненароком прошить их новую союзницу стрелой или, если его убьют, тогда вести о Новых магах не дойдут до мэров. Они выслушали его рассказ о прошлой ночи не перебивая и не задавая вопросов.

– Итак, она – наш друг, – констатировал Шарфи, судя по всему ничуть не убежденный в правоте предводителя.

– Я считаю ее другом. Разумеется, я тоже совершаю ошибки. Но у нее была масса возможностей убить меня. И вероятно, ей даже хотелось сделать это. Ей не очень понравилось, как я повел себя в пещере. Однако она провела меня по охраняемым тоннелям туда и обратно. Если она и впрямь в сговоре с врагом, то упустила замечательный шанс доставить своим хозяевам их главного и самого ненавистного отступника.

– Тебе нужно больше спать, – посоветовала Сиель.

– Добро пожаловать на дорогу, – отозвался Анфен.

Это был типичный ответ на жалобы солдат о плохой еде, больных ногах, усталости. Однако девушка была права. Эта кампания медленно, но верно осушала его, эта жизнь осушала его, и в конце его не ждали тихие, приятные деньки на пенсии. Только эта война, которая, вне всякого сомнения, закончится уже после его смерти, если только замок не победит раньше. А потом забвение.

Добро пожаловать на дорогу. Когда они добрались до деревушки, на чешуйки, оставшиеся у Шарфи, купили им лошадей и обещание молчать, данное местными охотно. Хотя Лейли раньше никогда не сидела в седле и была вынуждена поместиться на одного жеребца с Сиель, они устремились в Эльвури с куда более приятной скоростью, теперь лишь равнины элементалей отделяли их от ванны, постели и нормальной еды. В отдалении уже виднелись горы.

Разбойники заметили элементаля поодаль уже на второе утро путешествия по равнинам – лишь легкая рябь потревоженного воздуха, как будто впереди двигался маленький циклон, который не приближался. Видимо, удача еще не собиралась их подводить. «Или же дело в Незнакомке?» – подумал Анфен. Луп заявил, что она больше не идет за ними, но предводитель сомневался в его правоте. Их переход через опасные равнины был мирным, что само по себе походило на чудо.

Они то и дело просили Шарфи рассказать какие-нибудь истории, в которых у него не было недостатка, как, впрочем, и в желании их рассказывать. Анфен позволил себе забыться в его выдумках и только отметил, что количество убитых героическим воином заметно возросло с предыдущего рассказа. Шарфи даже не подозревал, что всех привлекал в его россказнях именно юмор; он считал, что эти истории слушатели принимают за чистую монету, искренне восхищаясь его эпическими подвигами – даже подшучивая. Они, правда, не знали, что его самые новые повести вобрали многое из похождений героев комикса «Бэтмен», но, с другой стороны, он и сам об этом не подозревал…

Равнины постепенно превратились в подножия холмов. Путники ни с кем не сталкивались, но издали не раз замечали племена кочевников редко встречающихся здесь темнокожих народов, которые общались с элементалями и старательно избегали общества других людей. Горы вскоре нависли над ними огромными застывшими волнами, синие вершины на белом небе. Они задержались лишь однажды, чтобы искупаться и порыбачить часок в Реке Печали, но улов ограничился двумя мелкими рыбешками, которых бессмысленно было чистить и тем более готовить, – пока Лупу не пришло в голову благословить леску и наживку. Через несколько минут Шарфи выудил жирную черную грязерыбу, которая бестолково хлопала плавниками. Анфен поймал еще более крупную через несколько минут (Шарфи возмущенно потребовал несколько раз перемерить, чтобы убедиться в этом), но они потратили слишком много времени и направились дальше, сердито бормоча себе под нос.

– Хорошая еда, эти грязерыбы, – радовался Луп, не обращая ни на кого внимания. – О да, если, конечно, приготовить как следует.

Когда они вышли в предгорья, пришлось пробираться по первому рубежу обороны Эльвури, надежно оберегающему город от нападения. Если здесь разразится война – или уже разразилась, – они скоро заметят первые ее признаки. К этому моменту путешественники окончательно уверились в том, что нависающие над ними склоны полны сторожевых постов Эльвури, откуда жители наблюдают за их приближением, натянув тетивы боевых луков. К явной досаде остальных, Анфен повел их скрытой тропой, на несколько часов удлинившей путь, но при этом предоставившей полный обзор дороги, ведущей в город. Вскоре тайна армий, отправляющихся на юг, частично открылась, когда они миновали поворот на высоком уступе, едва ли не единственном среди отвесных скал, и посмотрели на серпантин, вьющийся к горному перевалу.

На полях и равнинах стояли лагерем самые разные войска, перекрыв единственный путь в город с севера. Не без причины они не рискнули соваться туда; всего лишь несколько сотен удачно размещенных защитников способны держать оборону и устроить настоящий ад даже такой армии, как эта; достаточно будет и искусственной лавины, чтобы запереть войска в проходе; с нее бы, скорее всего, и начали. А потом – упражнения в стрельбе по одиночным мишеням.

С такой высоты солдаты походили на ярких жучков, ползающих по полю; на большинстве были цвета разных Выровненных городов, на некоторых, разумеется, серые шинели замка. Это и близко не походило на то, что они могли послать, если и впрямь хотели попытаться взять город количеством, однако все эти люди представляли весьма грозную армию – по горстке от каждого города, чтобы не ослабить защиту ни одного из них. Даже сейчас было видно подводы с продовольствием и оружием, идущие к лагерю.

Анфен знал, какие усилия требуются хотя бы с точки зрения организации таких отрядов. Сомневаться не приходится, они здесь не просто так. Хотя если они сейчас видят начало осады…

– Катапульт нет, – резюмировал Шарфи. – Осадных башен тоже. Вообще никаких машин.

– И все-таки они торчат тут, их нужно кормить, продолжать тренировать и обучать; ребята уже забыли о мытье, если только не идет дождь, срать приходится в полях, к тому же быть вдали от жен вряд ли приятно. И при этом ожидать начала действий, которые вполне могут закончиться их смертью. А перед южными воротами войска не стоят. Так какой в этом смысл?

Пробираясь по тайным тропам, врезанным в скалы высоко над землей, над смертельно опасной полосой дороги, ведущей в город, разбойники и впрямь увидели защитников, расставленных в засадах, и, судя по их деятельности и разлившемуся в воздухе напряжению, они ожидали, что скоро что-то произойдет. Многие из них знали Анфена в лицо, и он знал пароль, который обеспечил ему и его спутникам свободный проход.

– И давно здесь войска? – спросил разбойник проходящего мимо офицера.

– Первая группа прибыла неделю назад. С тех пор только строят что-то. – Офицер заторопился прочь.

За ним следовала толпа нервных лучников-подростков.

– Неделя! – не веря собственным ушам, повторил Анфен. – Лучше просто нельзя было подготовиться к массовому убийству собственных солдат! Они дали городу целую неделю, чтобы подготовиться к осаде?!

– Ву спятил, – ответил Шарфи.

Это было правдой, и все же…

– Да, но его Генералы и Стратеги пока еще в здравом уме. Худшее, что можно сейчас сделать, – это предположить, будто происходящее здесь – лишь бред сумасшедшего, каприз. И не важно, что его действия больше всего смахивают на помешательство. Что-то нечистое затевается в этих местах, ветер несет с собой зло.

Наконец показались городские стены: высокие башни, на коих виднелись силуэты лучников, проемы в стене, ворота, у которых также стояли бойцы, около двадцати человек на уступе, и всем открывается прекрасный вид на дорогу. Тех захватчиков, кому удастся пережить путешествие по опасной горной дороге, ждет туча стрел, копий, камней из пращи, град из тяжелых валунов и многое, многое другое. Если замок и впрямь решил пойти на это, может, они не так далеки от истины и здесь действительно наблюдаются проявления безумия.

В город вели тайные тоннели для тех, кто приезжал по делам из Выровненного королевства. Банду обыскали пограничники, всех раздели, допросили – с угрозами, но без применения силы. Странники ожидали подобного обращения и перенесли унизительную процедуру без жалоб, но происходящее здорово отдавало истерикой; внутри города напряжение стало ощутимым физически. Повсюду сновали вооруженные люди, больше всего их было перед воротами, в воздухе разливался лязг мечей – воины тренировались, не тратя зря времени, и их шумные разговоры походили на рев морских волн.

Тайный проход заканчивался на высоком уступе, огибавшем весь город, как ободок гигантской чаши. Здесь, на возвышении, стояли многие важные здания, вдали от потенциальной ярости городских масс. Этот урок правители города выучили по предыдущим векам существования Эльвури. Улицы под ними кипели, словно в городе все занимались обычными делами – люди сновали по базару, который размерами напоминал небольшой город. Здесь, в средоточии экономической жизни, бурлила суматоха, родная стихия торговцев и представителей гильдий, располагавшихся неподалеку.

Анфен знал, как и Совет Вольных городов, что в этих толпах хватало шпионов, работавших на замок. Он то и дело поглядывал вниз, пока они проходили последние шаги своего долгого пути, гадая, сколько здесь чужаков, надеющихся подняться по политической лестнице города, с жадностью высматривающих слабые места в обороне Эльвури, посылающих тайные отчеты. Сколько наемных убийц ждут приказа и появления своих жертв? Анфен знал, что занимает первую строчку в их списках.

Молодой охранник, проводивший их до гостиницы, отправил человека, чтобы предупредить мэров о прибытии Анфена.

– Мэры готовятся к отъезду, – пояснил юноша. – Видать, успели уже поверить в вашу смерть.

– Не могу сказать, что они сильно ошиблись, – пробормотал разбойник.

– Дорога, да? Много неприятностей? – Блеск в глазах молодого охранника слишком ясно говорил о том, как сильно он мечтает о подобных поручениях. Такую же жажду войны и крови ощущали многие молодые солдаты, наслушавшись красочных историй в тавернах, – до того мига, как приблизится их первая настоящая встреча со смертью.

Анфен моргнул и увидел, как лицо молодого человека, словно отделенное клинком, медленно сползает ему на рубашку вместе с полосой темной крови.

– Чересчур много, – вздохнул он, ощущая слишком сильную усталость, чтобы делиться с ним мудрыми наставлениями.

Парень и без того очень скоро на своей шкуре узнает, какова война на самом деле.

В гостинице, приберегаемой только для офицеров и официальных представителей мэров, Лейли изрядно поразилась оказавшейся в их распоряжении роскоши – еда, горячая ванна, музыканты, бани и массаж.

– Это твоя награда, – произнес Анфен, обращаясь к девушке, – за преданность. Ты была нам хорошей спутницей. Все это ожидает тебя и впредь, если ты продолжишь помогать нам.

Это было ложью – они бы прекрасно обошлись без девушки, за которой нужно было постоянно следить, привязывать, помогать в дороге. Она отставала иногда больше Лупа, у которого, по крайней мере, было оправдание – возраст. Но Анфену было нужно, чтобы девчонка рассказала мэрам свою историю. И свою собственную ему тоже придется поведать, а времени на подготовку почти не осталось – пришел новый посланец и призвал их предстать перед Советом.

Глава 49

Вольных городов было всего шесть, однако вокруг стола в форме полумесяца в тайном кабинете, построенном вдали от шума базара, доносящегося снизу, издалека, сидело семеро. Слово «тайный» было ключевым – слишком уж много мишеней собиралось сразу в одном месте. Огни города ярко сияли снаружи за высоким окном, протягиваясь дальше, чем хватало взора. Тарелки с деликатесами стояли на столе перед мэрами, которые их по большей части игнорировали. После недели, на протяжении которой приходилось питаться крольчатиной, кривыми корешками, найденными в лесу, и другим подножным кормом, у Анфена появилось жуткое искушение подойти и начать запихивать в рот руками холодное мясо, сыры и спелые ягоды.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, почему здесь сидели семь мэров – как это ни нелепо, Разрозненные народы наконец-то получили право голоса в вопросах, рассматриваемых Советом. По крайней мере, этот тип еще не был представлен как мэр, а назван лишь «делегатом» пары миллионов человек, раскиданных по бескрайним просторам, от маленьких групп кочевников до больших рыбацких деревень, стоящих у Моря Божьих Слез, которым недоставало разве что официального звания городов. Более того, представитель был родом из Высоких Скал, города, мэр которого и без того сидел за столом. Анфен никак не проявил своего неудовольствия от этого идиотизма, поскольку внутренняя политика городов никак его не касалась, однако, когда седьмого «мэра» представили остальным, он уловил схожую неприязнь со стороны двоих мужчин, сидящих за столом.

Остальные были ему знакомы, за исключением одного. Тситх вместо своего мэра отправил на совет официального представителя, советника – вне всякого сомнения, еще одна заноза в боку для всех собравшихся за столом в форме полумесяца. И еще одно препятствие для Анфена, если этот вопрос будет вынесен на голосование: советник мэра не обладает достаточной властью, чтобы подписаться от имени города на что-то вроде разрушения Стены в Конце Света. «Возможно, ваш мэр слишком стар и болен, чтобы выдержать путешествие до Эльвури, – сердито подумал Анфен. – В таком случае пора вам раздобыть себе нового».

Рука Мучителя лежала в мешке у ног разбойника. Собравшиеся то и дело бросали на сумку любопытные взгляды, проходя через бессмысленные формальности. Анфен тяжело опустился на стул, прежде чем мэры успели закончить представление присутствующих – легкое нарушение протокола, за которое он заработал суровое покашливание мэра Фейфена. «Если она сейчас начнет метаться по комнате не хуже Инвии, будем считать, что это само по себе наказание», – кисло подумал предводитель.

– Дорога долгая? – поинтересовался Ильгрези, мэр Эльвури.

Улыбка избороздила морщинами его щеки, собралась в складках у глаз, черных и слепых, как два камня, и не отражающих ничего.

– Я подумал, что можно опустить некоторые… – Анфен чуть не сказал «глупости», но поспешно поправился: – Любезности, особенно если учесть, что у вас на пороге сидит вражеская армия, мэр.

– О да. Вас предупредили о последних новостях? – уточнил Ильгрези, улыбнувшись еще шире и с искренней веселостью.

Анфен про себя горячо пожелал, чтобы мэр этого не делал, поскольку зубы у него были металлические и давно уже стали такими же черными, как и его глаза.

– Нет, но по пути сюда я увидел, что они строят лагерь. Я прибыл несколько часов назад. По моим оценкам, здесь собралось не меньше десяти тысяч.

– По-вашему, это осада? – уточнил мэр.

– Если бы не явная нехватка артиллерии, я бы сказал – да.

– И если бы не нехватка сил у южных ворот! Но, возможно, они еще пришлют кого-нибудь и туда. В конце концов, они попросили у нас права прохода.

Анфен моргнул:

– Какая нелепость… И куда они собираются идти?

– А, вот этого они как раз говорить не хотят. Они отправили сюда своего посланца с каменным лицом, который попросил позволить им миновать перевал, а затем двинуться по восточным дорогам в обход городских стен. Что, по Его воле, даст им доступ к нашим южным воротам.

– И что вы думаете по этому поводу? – спросила Лиха, наклонившись к Анфену.

Мэр Фейфена была единственной женщиной среди собравшихся.

– Я не знаю, что думать, – ответил разбойник, прекрасно понимая, что они уже обсудили все стороны этого вопроса со своими гениальными помощниками и советниками – так зачем терзать еще и его? Если только не затевается очередная проверка на преданность или компетенцию… – Возможно, эта просьба сводится лишь к одной цели – потянуть время, или же у них слишком много солдат, а потому их не жалко отправить на любое самоубийственное задание, а заодно узнать ваши оборонительные возможности и силы, чтобы предложить какой-нибудь невыгодный договор.

– Заодно в наших войсках появились бы ветераны. – Ильгрези пожал плечами: мол, пусть их… – В нашей армии только молодежь, в конце концов. Им бы не повредил боевой опыт.

Анфен застонал про себя. Им бы не повредило угодить в резню? Каким образом? Неужели вы думаете, что они жаждут узреть льющуюся кровь и расколотые черепа? Это поможет им крепче спать по ночам? Сваливать огромные валуны вниз по крутому утесу и выпускать стрелы в долину по беззащитным мишеням – это не бой.

Он прочел эхо своих мыслей на лицах двоих мэров, которым самим довелось побывать в настоящем бою и которые знали, что это не просто красивая абстракция. Один из них, Таук, тоже бывший чемпион в состязаниях Шлем Доблести, нынешний мэр Тантона, сказал:

– За них все скажут их действия. Пока они поворачиваются, чтобы выбрать другую дорогу, подлиннее. Скорее, они ждут – и получают все больше сил. А теперь давайте послушаем вести, которые принес Анфен. Он проделал долгий путь, а мы делаем его еще длиннее.

Разбойник поинтересовался:

– Один вопрос. Вы послали за мной Зоркого Глаза. Могу я узнать почему?

– Узнать, жив ли ты еще, и заодно дать тебе провожатого, если такой нужен, – пояснил Таук. Выражение его лица ясно говорило о том, что он сказал правду – но не всю. – Мы должны были уехать – города ведь не управляются сами по себе. Отдельные амбициозные граждане уже начали сочинять прочувствованные речи. Уверен, то, что я попал в плен и скончался в страшных муках, уже известно всему моему городу. – Остальные мэры согласно рассмеялись. – Полагаю, твой рассказ объяснит отсутствие Зоркого Глаза среди твоих спутников.

Они по большей части молчали, пока Анфен рассказывал обо всем, что произошло. План разместить базу непосредственно под замком провалился из-за земляных людей, хотя воин и не ожидал иного исхода – несмотря на освобождение некоторых рабов, принадлежащих к их народу, в качестве жеста доброй воли и на огромные взятки. Он понял по выражениям лиц членов Совета, что они отправят его – или кого-то другого – попытаться еще раз. Анфен отчитался об успехах в нанесении на карты отдельных секций тоннелей, расположенных ближе к замку и даже непосредственно под ним, поскольку они обнаружили весьма солидную территорию подземелий, очевидно неизвестных даже тамошним жителям, как раз рядом с входом в Иномирье.

Это, в свою очередь, привело его к рассказу о пилигримах. Эта часть повествования определенно заинтересовала мэров. Он видел, что с их губ готовы сорваться сотни вопросов. Анфен рассказал им обо всем, что им было нужно знать, и невольно ощутил раздражение, поняв, что больше всего их интересуют совершенно тривиальные вещи – личность иномирцев, их одежда, вещи… Он поднял руки:

– Прошу вас. Мы зря теряем время. Вы должны услышать не о них самих, а об амулете, который я нашел у Кейса. Старику его дала Инвия, которая затем подняла его на верхние этажи замка.

Эта новость заинтересовала их еще больше. Анфену удалось удержать внимание слушателей, рассказав им с убедительностью и в подробностях о том, что он видел в амулете – разговор между Ву и Архимагом, ужас первого, вызванный возможным разрушением Стены, его очевидный страх перед заговором, имеющим целью уничтожить ее. Но Анфен прочел на лицах мэров скептицизм и сомнения.

– Мы примем решение насчет этой затеи со Стеной путем голосования, – произнес мэр другого Великого Вольного города, Йинфеля. – Полагаю, тебе есть что добавить? Пора уже показать нам содержимое этой сумки, лежащей у твоих ног.

Анфену было нелегко пронести ее мимо охраны. Он расстегнул пряжки. Внутри лежала рука Мучителя, похожая на вывернутые нити темного стеклянного волокна, сплетенного в мышцы и покрытого шипами. Она перестала дергаться только два дня назад и немного съежилась, но шипы пальцев по-прежнему были острее кинжалов. Анфен продемонстрировал это, погрузив пальцы в пол у своих ног. Они вошли в дерево, как в масло.

Он произнес:

– Пришла пора вам познакомиться с нашей Лейли. Она ждет снаружи. Мне привести ее сюда? Могу сразу предупредить вас: она культистка Инферно. Я говорю об этом в настоящем времени, поскольку она еще не отрекалась от своей веры – по крайней мере, при мне.

Это тоже привлекло внимание мэров. Извен, мэр единственного города в этом мире, где культистам Инферно позволялось жить в пределах стен, поглядел на реакцию остальных и покачал головой, словно изрядно озадаченный ею.

– Конечно, веди ее сюда!

– И пусть чувствует себя как дома, – саркастически заметил один из других.

Извен, который явно считал себя более просвещенным, чем другие, закатил глаза. Остальные только улыбнулись, глядя на это представление.

…Лейли, казалось, не знала, то ли ей рычать на мэров, оскалив зубы, то ли застенчиво молчать и прятать лицо в ладонях. Со своей стороны те довольно смело и холодно уставились на нее, молча ожидая начала рассказа. Анфен попытался подготовить ее к подобной встрече, помимо всего остального, но, похоже, не слишком преуспел. Увидев руку Мучителя, торчащую из пола, девушка завопила и бросилась прочь. Анфен схватил ее в охапку.

– Ну же. – Извен добродушно улыбнулся ей – и по сравнению с другими его лицо и впрямь казалось добрым. Он был невысоким, мягким на вид человеком, который куда уместнее смотрелся бы в библиотеке, окруженный книгами, нежели на военном собрании. – Тебе нет нужды бояться. Я заберу тебя с собой в Йинфель, где живут такие же, как ты. Есть, правда, определенные правила. Некоторые ритуалы запрещены в городе и с нашими гражданами, однако никто тебя не обидит.

Все только закатили глаза, слушая это; еще одна больная мозоль, ведь ни один из законов Йинфеля не запрещал культистам использовать в своих обрядах людей из других городов. После недолгих уговоров Лейли поведала им свою историю.

Мэр Фейфена спросила:

– Дорогая, возможно, тебе больно вспоминать об этом, но как именно они убивают? Я вижу, что у них острые пальцы, но что делает их хуже, чем, скажем, воины, вооруженные мечами?

– Все замедляется, – отозвалась Лейли тихо. – Как будто застрял в грязи.

– Когда просто оказываешься рядом с ними?

– Не совсем. Один протягивает к тебе руку, и ты бежишь. Но ноги двигаются очень медленно, как и все остальное вокруг.

– А они двигаются быстро, когда ты замедляешься?

Лейли закрыла глаза, сосредотачиваясь на воспоминаниях.

– Нет… они тоже двигаются медленно. Время постоянно меняется – то быстро, то медленно, и ты попросту теряешься, уже не зная, прятаться или драться. А когда они начинают резать тебя на кусочки, то делают это очень медленно. Но если наблюдать за тем, как они делают это с другими, скорость кажется нормальной.

– Откуда ты знаешь? На вид ты не пострадала…

– Один из них потянулся за мной. Он еще не закончил с тем, кого резал. Я вроде как… вроде как попала в то, что казалось неким пузырем странного, сбившегося времени. Он делал все медленно, резал его на части и смотрел, как тот чувствовал все это – на протяжении очень, очень долгого времени… – Она осеклась.

– Как тебе удалось выжить, дорогая?

Лейли не поднимала на них глаз.

– Верховный Жрец был очень крупным человеком. Я была… я была его любимицей. Он увидел, как эта тварь погналась за мной, бросил топор и отвлек его. Это он отрубил вот это. – Она указала на руку, торчащую из половиц. – Он убил Верховного Жреца. Но поскольку у него осталась только одна рука, он пострадал меньше, чем другие. Труп был достаточно большой, чтобы можно было… спрятаться… в его… остове… – Она сглотнула. – Я забралась в…

– Достаточно, дорогая, достаточно. Мы поняли.

Мэры отослали девушку за дверь, позволив Анфену продолжить отчет, и он рассказал им о Новых магах, переживая заново собственное потрясение, а они требовали все новых и новых подробностей и пояснений – совсем как у Лейли. Наконец, Ильгрези произнес:

– Прими нашу благодарность, Анфен. Мы можем услышать твои рассуждения по поводу всего происходящего, прежде чем ты оставишь нас?

Если бы Анфен так не устал с дороги, он произнес бы страстную речь, призывающую к действию. Он знал это. Однако предводитель разбойников говорил уже несколько часов, его голос казался пустым и безвольным, усталым – даже для его собственных ушей. Значит, и для чужих тоже. Он сказал:

– Я верю, что мы нашли нечто, способное изменить ход истории. У правителей замка тоже есть вечный, непреходящий страх. Благодаря Инвиям и пилигримам мы узнали, в чем он заключается. Стена в Конце Света должна быть разрушена. Я еще не знаю, как воплотить в жизнь эту затею, однако, со слов самого Архимага, это можно сделать, и сама эта возможность наполняет их ужасом. Мы найдем способ, если объединим свои усилия и решимость. Захватчики, оказавшиеся у вашего порога, – верный признак, что война близится к завершению. Ваши города пока держались, но они не смогут сопротивляться вечно. Как только на их сторону станут Новые маги, счет пойдет на секунды.

Повисло тяжелое молчание. Анфен почувствовал настроение мэров, и в сердце поселилось отчаяние.

– А что произойдет, если Стена падет? – спросила Лиха из Фейфена. – Что нам известно?

Анфен был вынужден честно признать:

– Ничего. Мы ничего не знаем о ней.

Лиха откинулась на спинку кресла, словно этот ответ ознаменовал конец дискуссии.

– Поправочка, – Анфена мало-помалу начал охватывать гнев, – мы знаем, что в нынешнем положении победа невозможна. Мы знаем, что тяжелый маятник войны качается против нас. Мы знаем, что, если он откачнется достаточно сильно, слишком многие города останутся лежать в руинах и старый мир никогда уже не оправится. Один безумный человек, обладающий властью, к которой все стремятся, может решить, что остальные – то есть мы – больше не нужны. Он может убить всех в мире – и если ему захочется, он это сделает. Мы знаем, что Вольные города обречены и рок надвигается – неумолимо и неотвратимо, и если когда-либо приходила пора действовать решительно, даже если результаты предсказать невозможно, то она пришла сейчас.

– Что находится по другую сторону Стены? – спросила Лиха тоном, который больше подошел бы строгой школьной учительнице.

– Мы не знаем этого, – снова признал Анфен.

– Да. Что ж, об этом поговаривают… Мучители явились с той стороны. Это опять же, разумеется, только слухи. Мы попросту ничего не знаем. – Она вновь откинулась на спинку кресла, заставив Анфена закипеть: и этим все сказано.

– Подумайте вот о чем, – терпеливо отозвался предводитель. – Архимаг сказал, что ему уже известно о заговоре, цель которого сделать это. Поскольку никто из нас ни о чем подобном даже не подозревал, возможно, это лишь порождение их паранойи, или же некий неизвестный нам союзник в каком-нибудь Выровненном городе набрел на знание, которым не обладаем мы. Однако замок считает, что этот заговор – наша затея. Что означает, в свою очередь: это не может противостоять нашим интересам, как некоторым, возможно, показалось.

Лиха взглянула на разбойника почти с жалостью.

– Мы не знаем даже, кто эти вероятные заговорщики. Возможно, какому-нибудь дураку с суицидальными наклонностями захотелось весь мир покрыть пеплом. Может, какой-то пьяница на углу улицы наболтал о придуманной им чепухе или из пленного под пытками выбили «признание». Возможно, кого-то неправильно поняли. Заговорщиком может быть кто угодно. Или вообще никто. К тому же мы сейчас еще дальше от того, что знаем наверняка. Не думаю, что это дело заслуживает голосования. – Остальные молчали. – Мы не видели тот амулет, о котором ты говорил.

– Но ведь мои сведения пока казались вам вполне правдоподобными? – спросил Анфен, догадываясь, что дело безнадежно. – В военных действиях всегда есть определенная цель – и цена. Наша цена неизвестна. Наша цель заключается в том, чтобы забрать украденную у двенадцати городов власть, отданную в руки одного человека.

Мэр Йинфеля, Извен, добавил:

– Цель: оставить Стену в покое, не подвергая себя неизвестным последствиям. Цена: Ву остается у власти и однажды подчиняет себе все города. Цена неприемлема. Я достаточно услышал. Голосую за предложение Анфена.

Разбойник удивленно моргнул, молча ожидая продолжения.

Тантон и Высокие Скалы были двумя городами из шести, расположенными в виду Стены. Их мэры сидели с мрачными лицами, ничего не говоря и не участвуя в развернувшейся дискуссии. Анфен и не ожидал поддержки с их стороны. И разумеется, мэр Оусен из Высоких Скал произнес с сарказмом:

– И как ты предлагаешь это сделать? Ты видел Стену, Анфен?

– Я никогда не заходил так далеко на юг.

– В таком случае позволь мне просветить тебя. Она тянется из-под земли к верхней точке в небе. Она врыта так глубоко, что мы не способны даже прокопать тоннель под ней. Сама же Стена может оказаться тонкой, как стекло, – или толстой, как гора. Каменные гиганты охраняют ее, стоя на страже. Они ничему и никому не позволяют приблизиться к Стене, даже другим великанам.

Эркаирн, представитель Разрозненных народов, заметил возможность заручиться доверием остальных мэров и не мешкая ухватился за нее:

– Ты когда-нибудь видел каменного великана, Анфен? Они размером с Великого Духа. Как ты намерен биться с ними? Весь твой план – чистое безумие!

– Достаточно мнения Высоких Скал. Эркаирн, вы не будете голосовать в этом вопросе, если только мои коллеги не решат оспорить сие решение, – сказал Ильгрези. Эркаирн начал было протестовать, однако мэр Эльвури не обратил на него ни малейшего внимания. Его черные зубы вновь обнажились в странной гримасе, адресованной Анфену. – Что же до цели этого обсуждения, давайте предположим, что это можно сделать. Разговор пойдет не о том, как можно реализовать столь смелый план, а о том, стоит ли вообще это делать. И хотя предложение Анфена определенно заслуживает голосования, Лиха, я принял решение. – Ильгрези сделал глубокий вдох и выдал: – Я против.

Оусен из Высоких Скал снова выступил:

– Против. Мой город ближе всего к Стене. Покажите мне послание, сохранившееся в вашем таинственном амулете, и я обдумаю этот вопрос еще раз.