Текст книги "Пилигримы"

Автор книги: Уилл Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Глава 38

Эрику не хватило воздуха даже для того, чтобы закричать. Он открыл глаза в тот миг, как огромная рука потянулась вниз. Ее ладонь – которая, казалось, была соткана из плоти самой ночи, только получилась чернее и выделялась на фоне темного неба – опустилась, накрыв всю платформу.

Из чего бы она ни была сделана, плоть Кошмара прошла сквозь Эрика и его спящих спутников, обдав их дуновением холодного воздуха, пахнущего озоном. Все почернело, и ветер на мгновение стих – пока огромная рука не поднялась снова ввысь, медленно возвращаясь на небо. Когда она отодвинулась достаточно далеко, Эрик обнаружил, что смотрит на лицо с размытыми чертами, то ли неясными сами по себе, то ли затертыми тенью пелены. Глаза, черные щелочки, слишком маленькие для огромного лица, были лишены человеческого выражения, но Эрик знал, что Дух смотрит прямо на него, и это изрядно напугало иномирца, но вместе с тем наполнило восторгом, равного которому он еще никогда не испытывал. Ниже располагался рот, неподвижное соединение нижней и верхней челюсти, больше всего напоминающее деревянные маски шаманов. Эта штука в небе до ужаса походила на Смерть. Но Эрик знал, что Великий Дух не причинит ему вреда.

Медленно разведя руки, Кошмар поплыл прочь по воздуху, как огромная туча, которую подгоняет ровный ветер. Эрик покосился на своих спутников. Стоит ли их будить? Поверят ли они ему поутру, услышав рассказ о происшедшем? Но он не стал никого поднимать, сочтя, что его товарищам нужен сон. К тому же Эрика захватило ощущение, что это было его мгновение, предназначенное лишь для него одного, и, как бы то ни было, он эгоистично отказался делиться им с кем-либо еще.

Кошмар безмятежно плыл прочь, пока не скрылся за горизонтом.

…Утром Киоун, как тот и предполагал, попросту не поверил Эрику.

– А потом что, польку станцевал? Вызвал тебя на поединок, предложив помериться силами в армрестлинге? Или послал воздушный поцелуйчик?

– Я хорошо знаю Эрика, и он сейчас не лжет, – осторожно встрял Кейс.

– Конечно, он тут был, – отозвался Киоун, закатив глаза. – Я в это верю. Может, он даже на нас смотрел. Но ни за что на свете он не стал бы тянуть руки и к нам прикасаться. Тебе привиделся сон, только и всего. Кошмар не прикасается к людям. Он просто существует. Вот в принципе все, чем он занят. Как наш приятель Кейс.

– А что, если это все-таки произошло? – не отставал Эрик. – Продолжим спор ради самого спора. Что бы это значило?

Киоун пожал плечами:

– Без понятия. Может, благословение, а может, и проклятие. Я и магов-то понять не могу, что уж говорить о Духах. Хм… Если ему было до тебя дело и он решил тебя проклясть, то мог бы убить вот так. – Для наглядности рыжий громко щелкнул пальцами. – Собственно, поэтому хорошо, что он не сделал того, что тебе приснилось. Яркие сны на этой башне… Ты далеко не первый. – Киоун снисходительно постучал Эрику по голове и улыбнулся. – А теперь хватит этой ерунды.

Утро выглядело так, словно чья-то заботливая рука постепенно снимает вуаль с прекрасного пейзажа. Дым поднимался густой, расплывчатой пеленой за склонами холмов из очагов в невидимых домах Хейна.

– Ешьте! – велел Киоун. – Малый Хейн – совсем не то место, где мы хотим оказаться. Жуткое и безумное. Население сидит за семью замками и умирает от голода. Именно туда толпами свозили неугодных, тех, кто отказался приносить клятву верности Ву и поклоняться ему как богу. Нужно сделать хороший крюк и пробраться в другую часть города. Дневной переход. И лучше бы нам держаться как можно дальше от дороги.

Они едва закончили завтракать, когда их внимание привлек шум снизу. Какое-то армейское подразделение маршировало мимо, по двое в ряд. Процессия растянулась далеко на север, насколько хватало взгляда. Киоун обеспокоенно смотрел на нее, затем выдал:

– Хм-м-м… Это солдаты из собственной армии замка, не городские. Далековато они забрались от дома.

– И что это должно означать? – спросил Кейс.

– Для нас? Мы переждем здесь. Для других? Для других это проблема, и весьма серьезная.

Путешественники подождали, пока солдаты замка минуют башню, и начали осторожно спускаться. В это время на дороге появился еще один отряд, также построенный по двое. Киоун яростно выругался:

– Назад, назад, наверх! Лечь ничком! Какого?.. Это уже не солдаты из замка! На них городские цвета. Они из Речного Города!

Подобным образом прошел целый день. Киоун сгрыз ногти на руках до мяса. Как только одно подразделение проходило мимо и исчезало вдали, за ним тут же шло следующее – иногда маленький патруль, иногда такая же колонна, тянущаяся до самого горизонта. Городские солдаты в простой форме тех или иных цветов, солдаты замка в тусклых серых мундирах.

Киоун, похоже, воспринимал это как личное оскорбление. Временами он начинал буйствовать и ругаться как безумный, отказываясь успокаиваться. Ему больше не хотелось рисковать и спускаться вниз, даже если между шествующими отрядами появлялись вполне достаточные перерывы.

– К тому времени, как мы доберемся до подножия, появится следующий, – ворчал он. – Могу поспорить, они направляются в Эльвури, ублюдки. Обложат все дороги, перекроют любые лазейки. Я так и знал, что что-то затевается.

– На мой взгляд, затевается война, – предположил Кейс, который ничуть не возражал против вынужденного перерыва в путешествии. Он лежал, положив ногу на ногу и прикрыв глаза.

– Конечно война! – рявкнул рыжий. – Замок и Вольные города все время воюют. Проклятье! Меня ждут в Хейне! Эти проклятущие войска просто не могли пойти другим путем, верно?

Пришел вечер, и один из отрядов разбил лагерь неподалеку от дороги – как раз поблизости от того места, где начинались ступеньки. Похоже, выбора не было – им придется провести на этой площадке еще одну ночь. Ужин в этот раз был более скромным, чем раньше, поскольку припасы, выданные трактирщиком, постепенно начали подходить к концу.

– Что ж, у нас была возможность подумать об этом раньше. – Кейс выразительно посмотрел на Киоуна. – Но вместо этого мы предпочли отожраться как следует.

Пальцы рыжего нервно дернулись.

– Каждый раз, как ты открываешь рот, старик, у меня появляется весьма странное искушение вытащить меч и провести им по твоим губам. Не резать, не рубить, не драться с тобой. Просто нежно, любяще провести им по ним. Это весьма странное чувство.

– Делай что хочешь, – безмятежно отозвался пьяница. – Ты думаешь, мне есть хоть какое-то дело до того, разрежут ли меня на кусочки в ближайшие дни? Тогда ты совершенно меня не знаешь.

– О, зато я могу заставить тебя петь, если сделаю это очень медленно.

– Успокойтесь, вы, оба, – прервал их Эрик, уставший от жалоб своих спутников. – Может, Кошмар вернется сегодня, и тогда вы оба мне поверите.

Но Великий Дух не вернулся. Эрик напрасно лежал без сна, пока его спутники тихо храпели. Зато случилось кое-что, чего он совершенно не ожидал: он вернулся в комнату в доме Фауль.

Глава 39

Сначала на него нахлынула чернильная тьма сна, в которой звучал только голос Лупа, словно говорящего с самим собой:

«Это знание, которого наши умы попросту не могут удержать…»

«…Знать, что именно мы собираемся сделать. Мы сейчас вложим в наши тела и сознания частичку Самого Дракона. Смекаешь?»

«Эта крошечная чешуйка…»

«…Считает, что это опасно. О да, это может быть опасно, как и шагнуть ночью за порог дома».

«Девушка, которая приняла порошок, отказалась говорить, что она видела. Но она изменилась, потом-то».

«Все по Его воле! Анфен – дурак».

Комната в доме Фауль медленно вращалась вокруг него, пока наконец не оказалась вверх ногами, вышвырнув его за пределы. Затем Эрик почувствовал, как дом исчезает с огромной скоростью и поверхность мира падает вместе с ним, все ниже и ниже, оказываясь далеко под ногами. А он затерялся в небе, как человек, нырнувший в океан и покачивающийся на вздымающихся волнах воздушных потоков.

Волосы и одежду взметнули ветра, которые не были таковыми – скорее потоки магии, той самой силы, которая проходила через тела магов и заставляла работать заклинания. Колдуны были способны видеть ее, а теперь и Эрик тоже: нити и потоки энергии ярко сияли, перекручиваясь и сплетаясь друг с другом, как струйки дыма.

Внизу расстилались леса, по которым они так долго шли, чтобы попасть к Фауль. Смотрел ли он сейчас в прошлое? Эрик увидел свою группу, когда его многократно усилившееся зрение пронзило зеленые вершины деревьев: вот Анфен, вот он сам тихо беседует с Кейсом, отстаивая свою точку зрения в каком-то споре, и они подходят все ближе и ближе к деревьям за залом охотников, Лейли неохотно следует за ними.

А вот огромный белый волк, мчащийся по лесу, гонящийся за кем-то в зеленом платье. Он знал, что, хотя на первый взгляд женщина отступала, на самом деле это она была охотницей и тянула волка за собой, играя в какую-то свою игру с целью, ясной только ей самой, пока оба они не исчезли из вида.

Он вновь вернулся и обозрел этот мир уже как карту. К западу Эрик увидел высокий конус рыжих волос, принадлежащий Киоуну, и широкие плечи Дуна; и то и другое, как в мультиках, превратилось в странные географические обозначения, словно специально поставленные для того, чтобы привлечь его внимание. Он пролетел над этой местностью, и его знакомцы снова приняли свои нормальные формы. Что-то должно было случиться, причем что-то очень нехорошее. Группа приблизилась к горному перевалу, Дун шел во главе, Киоун замыкал цепь. Армейский патруль ждал их за поворотом, зная, что идут разбойники. Без предупреждения в воздух поднялась туча стрел, которые густым потоком хлынули на землю. Вне досягаемости оказался один лишь Киоун, задержавшийся на дороге. Теперь он обнажил меч.

Остальные бандиты быстро прекратили сопротивление. Полувеликан сражался в одиночку, растоптав конницу, однако Киоун – нет, не может быть! Киоун бросился вперед, вонзив меч в спину Дуна резким, сильным движением. И солдаты даже не пытались стрелять в него.

Дун продолжал бороться, но острия алебард и копий прошили его, пригвоздив к месту, и стрелы вонзались одна за другой в сплошной плащ из бегущей алой крови. Меч Киоуна покачивался в спине. Полувеликан упал на одно колено, затем на спину. Расширенные от ужаса глаза увидели, как рыжий встал над ним, сначала жестоко ударив ботинком, затем мечом. Удары сыпались до тех пор, пока полувеликан не перестал сопротивляться и не затих. Мечники из патруля быстро прикончили остальных раненых.

Киоун, тяжело дыша, остановился переговорить с командиром, причем выглядело это так, словно он отдает приказы и весьма недоволен их выполнением. Воин кивнул с виноватым видом. Тогда Киоун указал на свое плечо и напрягся. Командир проткнул его стрелой, чтобы потом эту рану можно было показать остальным. Плечо поспешно перевязали.

Где-то поблизости раздался голос Лупа:

– Вот ты где, Эрик! Не самое приглядное зрелище, а? О нет… Выше, выше поднимайся, не трать время даром на такую чепуху. Думаю, мы уже достаточно насмотрелись на это зрелище.

Эрик огляделся в поисках народного мага, однако не нашел его, хотя голос Лупа звучал так громко, словно он говорит ему прямо в ухо.

«Посмотри, как высоко ты можешь взлететь, узнай, что Он хотел показать тебе. Я последую за тобой, если сумею. И не думай о том, что только что открылось тебе, иначе вернешься сюда же. Об этом подумать нужно будет позже, когда придешь в себя. Очисти сознание. Только смотри, смотри…»

Эрик попытался выбросить увиденное из головы, как и велел маг, и обнаружил, что сделать это несложно. Голос Лупа снова зазвучал у него в ушах:

«А теперь поднимаемся, парень…»

И Эрик покорно рванулся вверх, отталкиваясь ногами от воздуха и магии, словно всплывая из глубины к поверхности воды. Земля все больше отдалялась, оставаясь внизу, и наконец начало казаться, что весь мир лежит у него под ногами. Теперь он рассмотрел Левааль как следует – огромная продолговатая форма, отрезанная в самой южной части от того, что называлось Концом Света, огромным барьером. По другую сторону, на самом севере, находился замок; на тонкой полоске земли за ним – вход, та самая дверь. Неожиданно Эрик понял, словно ветер прошептал ему на ухо, что этот мир, Левааль, вовсе не был миром; это было место между мирами, он являлся цепью, соединяющей два шарика. С одной стороны была Земля, его нынешнее место обитания оказалось связующим звеном. Конец Света на самом деле лишь середина этого мира, оставалась еще вторая половина Левааля, а в ее самой южной точке – другой мир. Эта половина принадлежала Земле. Возможно, поэтому она в известной степени походила на мир Эрика. Но что же тогда на другой половине?..

Он вдохнул насыщенный магией ветер, вольно гуляющий в небесной выси, наполненный чистой и мощной силой. Она прекрасно сочеталась с маленькими крошками чешуйки, которые Эрик не так давно употребил. Он чувствовал, как они мягко жужжат внутри, постепенно растворяясь в крови, каждая крошка по-прежнему жива и ведет беседу с другой, обсуждая своего временного владельца. Ветер, сильный, резкий, властный, внезапно подхватил его в тоннеле и бросил к замку.

И вот уже на большой скорости приближается сплошная глыба белоснежного камня. Он почувствовал, что Дракон должен быть ближе к ней, поскольку там, среди видимого и ощутимого, находилась воля богозверя, вливаясь сплошным потоком в распахнутую пасть и заставляя реальность вокруг замка покрываться легкой рябью. Вихри магии, исходящие из его рта, разносились ветрами по всему миру.

Замок звал его, притягивал к себе, умолял взглянуть пристальнее.

Новообретенное зрение Эрика с легкостью преодолело расстояние и в деталях разглядело дороги, вдоль которых маршировали патрули, похожие на нездоровые тромбы на венах мира. Он видел, как они пересекают поросшие травой поля, пинком распахивают двери домов в деревнях, видел людей, убитых у обочины, тела, брошенные в канавы, как мусор. Он понял, что это сообщение предназначается ему: что бы ни произошло дальше в этом крошечном мирке, если ничего не изменится, люди погибнут, останутся лежать на дороге мертвее камней, усеивающих землю, а этого нельзя допустить по причинам, которые пока невозможно объяснить. Эрик метался в поисках более разумного ответа, пытаясь добиться его у маленьких частиц чешуи огромного Дракона, гудящих в его теле, однако, едва задав вопрос, он содрогнулся, словно пытаясь обрести понимание, неподъемное для ограниченного человеческого разума. Отпрянув, Эрик отвернулся от открывшегося внизу вида и лег вместо этого на спину, пока мощный ветер нес его к огромному белому замку.

Небо цвета слоновой кости было сделано из колоссальных плит светокамня. По мере того как они разгорались и угасали, день сменялся ночью. Это было не небо, а потолок! Эрик рассмеялся, поскольку это казалось невообразимо простым, очевидным и вместе с тем настоящим чудом. За этим толстым слоем темно-серого камня скрывался огромный выгнутый свод, накрывающий всю землю.

Эрик заметил на камне и темные пятна – проемы, которые определенно вели на крышу неба, достаточно широкие, чтобы через них могли пролететь Инвии. Взгляните-ка, вот одна из них минует окно, взмахивая крыльями и, видимо, собираясь поговорить с драконами. Открытые проемы в крыше были слишком малы, чтобы в них могли втиснуться молодые драконы, а каменный свод – слишком крепок даже для их когтей, какими бы великими и могучими эти создания ни были.

И теперь Эрик сам проник ввысь через один из замеченных проемов, словно просочившись между прутьями клетки. Вверх, вверх по длинному извилистому каменному тоннелю поднимался он, погружаясь в пещеры неба-крыши. Впереди открылся проход, через трещину блеснули два глаза, как тусклые звезды. Лапа, покрытая сверкающей чешуей, потянулась вниз через проем, кончики когтей скребли камень вслепую, пытаясь ухватить хоть что-то за пределами своей тюрьмы. Этого плененного дракона звали Вьин. Как он мечтал о свободе, как все молодые драконы мечтали о ней! А они были заперты в этих небесных клетках с тех пор, как люди начали рыскать по миру, которым некогда они владели безраздельно.

Плененные. По воле бога Дракона.

Вьин обратил на него свои глаза, похожие на тусклые звезды, – на Эрика, бывшего здесь лишь мимолетной тенью от облака. Однако эти мудрые глаза многое видели. Челюсти дракона приоткрылись, и он произнес одно-единственное слово, эхом разнесшееся по миру, наполненное таким глубоким смыслом, что разум обычного человека не был способен вместить его, это все равно что ловить водопад обычной миской. Все остальное в тот же миг было сметено в сторону, повторяющееся слово все лилось и лилось, и лишь малая часть значения удержалась в ничтожном сосуде. Разум Эрика кое-как перевел сказанное, однако оно превратилось после этого в сущую бессмыслицу, звучавшую как «Все вещи – все вещи, все вещи – все вещи, все вещи, все вещи».

Эрик плыл прочь, оглушенный, не в силах ни о чем думать, возвращаясь по небесным пещерам в само небо, а Инвии, сплетничавшие возле небесных темниц, чтобы драконы слышали каждое слово, всей гурьбой бросились в проем и нырнули вниз – влево, вправо, расправляя крылья и разлетаясь во всех направлениях. Одна из них промчалась совсем рядом с Эриком, замерла в воздухе, склонив голову сначала в одну, затем в другую сторону. Рубиново-красные волосы развевались за ее спиной, алый ротик приоткрылся. Затем Инвия схватила Эрика в объятия, прижала его к своему обнаженному телу и нырнула вниз, унося его как можно дальше от неба, прежде чем замок затянет его в свою зияющую пасть, что, несомненно, было его целью.

Однако вместо этого они бросились к дому Фауль. Крыша приближалась с головокружительной скоростью. Инвия позволила Эрику упасть туда, где его безжизненное тело распласталось на полу, однако она заметила Метку Анфена. Инвия взмыла ввысь, отправившись на поиски сестер, способных помочь ей убить такого опасного человека.

Но об этом Эрик уже ничего не знал. Его уши, разум и душа были наполнены тем самым единственным словом, которое обронил дракон по имени Вьин. В нем было слишком много значения, несмотря на то что Эрик понял часть. Он знал, что пойдет по пути, который уже начал, понимая, что все идет так, как должно быть, и не следует отклоняться от него, хотя угрозы и опасности могут либо сталкивать его с тропы насильно, либо манить к себе.

Глава 40

Ночь царила по-прежнему. Эрик, потрясенный, с трудом открыл глаза и позволил воспоминаниям о видении вернуться; кусочки мозаики один за другим вставали на место, словно он заново переживал сон, который можно запомнить до мельчайших деталей. Иномирец почувствовал, что видение закончилось не так, как должно было, что он мог увидеть что-то еще… возможно, что-то внутри замка, куда его отчаянно тянуло, прежде чем Инвия схватила его, нарушив естественное течение, и вернула его в тело.

Почему она так поступила? Эрик ощутил пустоту в животе, сообразив, что это он привел Инвий в дом Фауль, это он был причиной этой катастрофы. Луп ошибался. Анфен отнюдь не был дураком. Он очень хорошо понимал, что с видениями связано множество опасностей.

Эрик лежал, чувствуя под спиной прохладную поверхность каменной башни. Киоун и Кейс храпели по обеим сторонам от него. Почему-то он чувствовал себя отдохнувшим, словно проспал всю ночь, а то и больше. Его глаза еще не лишились своеобразных побочных эффектов видения, например смотреть на свет теперь было странно. Перед глазами вставали разноцветные искрящиеся вихри, по ночному небу тянулись вены, пульсирующие светом. Эрик моргнул, потер глаза, но цвета никуда не делись. В своих грезах он тоже видел их и знал, что это такое. Магия. Это магия, то, что заставляет работать заклинания. Он по-прежнему видел их, только теперь нити выглядели куда тоньше, нежели они казались сверху.

Эрик провел рукой по лицу, и нити исчезли. Значит, это не иллюзия, не отражение, оставшееся на сетчатке, они настоящие – магические нити действительно были там, с самого начала, только скрытые. Он вспомнил слова Лупа: «…Отказалась говорить, что она видела. Но она изменилась, потом-то. Была рада, что рискнула, о да. Много сделала, эта девчонка…»

Может, Луп тоже был прав, как и Анфен? Возможно, видения тоже достаточно важны, и ради них порой стоит рискнуть, невзирая на то что многое может пойти не так? Эрик покосился на Киоуна, по-прежнему спящего бок о бок с ним, издавая раскатистый храп. Первая часть видения неожиданно ярко вспыхнула у него перед глазами.

С бешено бьющимся сердцем Эрик осторожно поднялся, выбравшись из-под их общего одеяла, и отошел в сторону, наблюдая за лицом спящего Киоуна – тот лежал склонив голову и раскрыв рот, словно пытаясь поймать дождевые капли. Храп стих на мгновение, когда иномирец потревожил рыжего, однако тот не проснулся. Эрик неожиданно ощутил страх за Кейса, лежащего рядом. И за себя.

«Сохраняй спокойствие, – велел себе иномирец. – Киоун мог с легкостью убить нас. Но его план заключается не в этом. Он намерен сделать что-то другое». В памяти начали всплывать обрывки разговоров, несущественные на первый взгляд. «Меня ждут в Хейне…» Город ведь принадлежал к Выровненным – так с чего Киоуна там должен кто-то ждать? И каким образом он дал им понять, что его нужно ждать?

«Анфен передает привет». Проявление глупой импульсивности во время набега на вагонетку? Отнюдь. Намеренное действие, которое должно выглядеть случайным. Послание «начальникам», как он назвал их. Каким очевидным его предательство казалось теперь…

А та «смелость», с которой Киоун приблизился к придорожному патрулю… Скорее всего, он знал, что никто не причинит ему вреда. Ожидали ли они своего шпиона? И снова голос Киоуна: «А между тем такие ребята и впрямь существуют. Их называют Охотниками, я таких встречал».

У Эрика теперь не было пистолета – оружие осталось у Кейса. Несложно вытащить его и разобраться с рыжим раз и навсегда, пока он спит. «Разобраться? – переспросил себя Эрик. – Какая изящная фраза. Ты хотел сказать, убить его. Прицел, щелчок, выстрел. Прямо во сне, или ты предпочитаешь предупредить свою жертву о том, что ей предстоит распрощаться с жизнью? Сначала посмотреть ему в глаза? Это будет не самое лучшее зрелище. И оно останется с тобой до конца жизни. Так что будь поосторожнее с этим…»

А если он этого не сделает, приведет ли их Киоун в конечном счете к смерти? Ждет ли его щедрое вознаграждение за двоих иномирцев в Хейне? Но если он на стороне замка, то почему заставил их все это время торчать на башне, чтобы избежать проходящих мимо отрядов и патрулей? К тому же эта маленькая незадача – они застряли здесь, в Выровненном королевстве, с быстро истощающимися припасами. «Которые, кстати, так быстро потрачены по его настоянию, чтобы мы еще больше зависели от него…»

Эрик бросил взгляд на горизонт, жалея о том, что не знает, сколько часов ушло на видение. На ночном небе пока не было заметно ни единого признака скорого рассвета. Он начал мерить площадку шагами, чувствуя, как колотится сердце, и не зная, что делать. Нужно подумать. Луп сказал тогда: «Так задумано».

Что именно задумано? Может, он должен был увидеть это сейчас, а не до того, как пускаться в путь в компании Киоуна. Почему?

«Если бы это видение пришло раньше, – подумал Эрик, – я бы мог пристрелить его в гостинице тем же утром».

И они бы бродили по здешним просторам в одиночестве, заблудившись, не имея цели, возможно, бросились бы прямиком в ловушку, угодив в плен, а то и на виселицу. Так, возможно, задумано, чтобы он путешествовал вместе с предателем, шпионом? Должен ли Киоун вести их до определенного момента? Но как узнать, что момент настал, что пора бежать?

Если он увидел видение сейчас, то, возможно, нужно уходить сейчас…

Беспорядочно мечась по башне, Эрик даже не заметил, что рыжий перестал храпеть, открыл глаза и следит за ним.

– Что, Кошмар вернулся? – спросил он сонно. – Возможно, он желает попросить твоего совета, о Эрик, покоритель дорог?

Иномирец нервно рассмеялся:

– Никак не могу заснуть.

– Хм… Видно, странное место твой мир. Когда мы хотим уснуть, то в первую очередь ложимся. Что ж, хорошо тебе походить.

Глаза Киоуна снова закрылись, и через некоторое время над площадкой снова разнесся его храп.

…За завтраком Эрик постарался не выдать того, что ему все известно; оставалось только надеяться, что невеселые размышления не написаны у него на лбу. Как бы ему хотелось хоть на пять минут остаться наедине с Кейсом и поговорить с другом! Но он опасался, что рыжий может заподозрить неладное, если попросить его ненадолго оставить их вдвоем. Киоун же ничуть не изменился, по-прежнему пронзительно щебеча и иронично насмехаясь над ними и болтая о той роскоши, которая ждет их в городе. Если он и заподозрил, что иномирцу что-то известно, то не подал вида. Он то и дело поддразнивал Эрика насчет появления Кошмара, пока они подъедали остатки припасов трактирщика. Хлеб уже успел зачерстветь, но мясо и фрукты ничуть не испортились. Отряд, расположившийся на ночлег у дороги, уже ушел.

– Остался последний дневной переход, – сказал рыжий, поднимаясь на ноги и потягиваясь. – Горячая ванна, шлюхи, нормальная еда. Все это ждет нас, о Эрик, поедатель завтрака, о Кейс, его верный конь. Я собираюсь снять сразу троих девочек и приплатить им побольше, чтобы они дрались голышом за право сесть на мой член. Победительница будет первой. Остальным же придется обойтись тем, что есть. На время.

– Неужели все эти радости доступны в Выровненном городе? – спросил Эрик, надеясь, что вопрос прозвучал вполне невинно.

– Если знать верные места и нужных людей, – отозвался Киоун, глядя на дым, вырывающийся из невидимых труб за холмами. – Или ненужных. С ними обычно веселее. И да, я знаю и тех и других. Одно то, что замок владеет тем или иным городом, еще не означает, будто все жители поголовно согласны с этим и прониклись пламенной любовью к Ву. В большинстве случаев дело обстоит как раз наоборот, и местные мечтают убраться оттуда. Но не могут. Солдаты и несколько наблюдателей – вот все, кто живет в городах хорошо.

– А ты точно уверен, что мы будем в безопасности в подобном месте?

Вот теперь Киоун одарил его оценивающим взглядом, однако уже через мгновение выражение его глаз изменилось. Он ответил:

– В безопасности, говоришь… Сейчас нигде не безопасно. Даже если бы мы управляли одним из Вольных городов, я бы и то не сказал, что нам ничто не угрожает. Мир вокруг смертельно опасен, о Эрик робкий. Разве ты не заметил этого?

Молодой человек ровно выговорил:

– Заметил, разумеется. Здесь у опасности есть дурная привычка… подкрадываться к тебе незамеченной, что ли, да притом еще и настигать в тот момент, когда ты этого не ждешь. Стоит только повернуться к ней спиной. Так бывало.

Едва произнеся это, Эрик горько пожалел, что не может сделать такой глубокий вдох, чтобы слова втянулись обратно. «Зачем, зачем превращать это в нелепую игру?» – с яростью спросил он самого себя. Ответ был прост: ему захотелось убедиться, что видение было правдивым, прежде чем отнять у человека жизнь. Да, происходящее казалось вполне настоящим, и он по-прежнему чувствовал это, однако здесь и сейчас, при свете дня…

И его желание исполнилось. Киоун покосился на него, ничего не ответив, казалось потрясенный услышанным. Явно рыжий насторожился. Наконец он издал запоздалый – и весьма принужденный – смешок.

– Да-да-да! Ты совершенно прав! Можно даже сказать, что здесь не бывает мест, в которых тебя не поджидает непредвиденная опасность. Но как загадочно ты сегодня говоришь, о Эрик прирожденный интриган! Видимо, ты что-то задумал?

– Нет. – Эрик вернулся к небрежному тону, хотя почувствовал, что теперь притворяется напрасно.

Он поднялся и принялся собирать свои пожитки.

Киоун по-прежнему не сводил с него напряженного взгляда:

– Плохой сон, Эрик?

– Да. Не беспокойся. Ничего страшного. Мне приснилось, что мы вошли в город и там с нами случилось нечто плохое.

Киоун кивнул:

– Когда ты… когда ты повернулся спиной? Так бывало.

– Ну… да.

– Прошу прощения, – раздраженно встрял Кейс, – вы, два поэта, не могли бы меня немного просветить касательно темы? Вы тут говорите о чем-то, и, судя по всему, это довольно-таки серьезно. Не хотите объяснить все простыми словами одному старичку?

Киоун пожал плечами, словно это Эрик вел себя странно. Однако, казалось, он успокоился после вспышки Кейса; возможно, получил подтверждение тому, что иномирцы не замыслили никакого заговора и не обменялись подозрениями. Он начал напевать какую-то мелодию, собирая мягкую траву и сворачивая ее в тючки, которые они оставят для следующих путешественников, придавив камнями. Затем он направился к краю площадки, который они заранее выбрали для отправления естественных нужд, и помочился на стену.

Эрик не стал упускать такую замечательную возможность. Он прошептал:

– Кейс, когда я скажу «сейчас», надень амулет и достань пистолет. Будь готов стрелять в него. Я серьезно.

– К чему все это? – прошептал Кейс.

Но времени поговорить нормально у них не было.

– Ну что, трогаемся в путь, – позвал Киоун, низко поклонившись.

Эрик на мгновение усомнился в своей правоте. Затем вспомнил о том, что им предстоит идти вниз, по крутой лестнице без перил. И Киоун может с легкостью расправиться с ними обоими.

– Кейс, сейчас.

Киоун вопросительно взглянул на них обоих. Кейс поколебался, затем засунул руки в карманы. В одной руке закачался амулет, пальцы другой стиснули рукоять пистолета. Он показал оружие Киоуну и исчез из вида.

– Постойте-ка, постойте-ка, – запротестовал рыжий, неуверенно положив руку на рукоять меча. – Что это вы вдвоем тут затеваете?

– Сначала позволь кое-что тебе рассказать, – остановил его Эрик. Его сердце учащенно билось, однако он пытался говорить ровно. – Не приближайся к нам, не пытайся убежать. Я умолчал кое о чем, когда рассказывал тебе о смерти Инвии.

– Ты сказал, что ранил ее…

– Да, почти смертельно. Я принес кое-что с собой из Иномирья. Оружие. У вас тут есть магия, у нас там есть технологии. Может, разница между ними не такая уж большая, но одно отличие имеется. Технологиями может пользоваться любой дурак. Мое оружие сравнительно несложное. Прицелиться, нажать на спуск – и бум!

Киоун расхохотался, разведя руками:

– О Эрик странный! К чему весь этот разговор? Тебе пришлось не по нраву твое положение у Анфена и ты взалкал свободы? На самом деле случилось это, и такова причина столь поспешного отъезда? Послушай! Все просто! Торгуйся с ним. Или с мэром, в руки которого ты в конце концов попадешь. Потребуй хорошую цену за свои услуги. Ты ее получишь. Сможешь разбогатеть.