Текст книги "Пилигримы"

Автор книги: Уилл Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

Глава 63

Старик предположил, что судьба задолго до того, как представилась такая возможность, решила явить ему свои милости. В данный момент он ехал верхом на огромном волке, ощущая неожиданную легкость на душе и чувствуя себя абсолютно свободным.

Для Кейса первостепенное значение имел вопрос «как?». Раньше ему для прощания с миром потребовалась бы выпивка – тост за славные воспоминания, последним из которых была дружба Эрика. Шелли тоже – как она навещала его почти каждые выходные во время заключения, принося небольшие подарки. Его брат Чарльз, прежде чем они расстались навсегда, бросив друг другу множество ядовитых слов. Своего старого отца Кейс простил – по крайней мере, он так думал, хотя им так и не удалось примириться, – не повредит выпить и за него. Черт побери, да его первый пес и тот заслужил отдельного тоста. Как и день освобождения из тюрьмы и возвращения на пляж, как он всегда мечтал; хотя была зима, он лежал на песке, полностью одетым, много часов, не шевелясь, слушая, как волны ласково шепчут: «Свобода!» Это был хороший день.

Колено обожгло болью, когда волк тяжело прыгнул вперед, хватая пастью воздух и начиная мерзко вонять. Кейс ощутил некоторое сочувствие по отношению к магу и всему вообще, обреченному на физическое существование. Наконец они покинули лес, что, несомненно, было только к лучшему. Вскоре вышли на холмы, вдали показались горы, и ответ стал очевиден. Как только они поднимутся достаточно высоко… то есть приблизительно сейчас.

– Эй, приятель… Зоркий Глаз, верно? А меня называют Занозой в Заднице. Не могли бы мы чуток передохнуть? Было бы неплохо, наконец, размять ноги.

Волк и без того вымотался, поднимаясь со своей ношей вверх по склону холма. Он свернул с тропы и отыскал подходящее местечко в тени, а затем улегся, скрестив передние лапы. Похоже, он не собирался превращаться в человека. Волк наблюдал за Кейсом своими большими карими глазами.

Тот улыбнулся, желая несколько разрядить обстановку и облегчить исполнение своего намерения. Он чувствовал такую свободу, такую легкость духа!.. Тело его было достаточно наказано бесконечными переходами и путешествиями – как прекрасно было бы избавиться от всего этого. Он встал, потянулся и оглянулся на волка, который поднял голову, глядя на старика. Кейсу показалось, что у того скорбный вид. Он поднял руку, прощаясь:

– Думаю, ты все знаешь, верно? Скажи Эрику, пусть и дальше будет хорошим парнем. Скажи ему… Вот дерьмо, не знаю даже, что передать. Скажи, я велел держаться молодцом, передавал привет и спасибо за скотч.

Кейс, хромая, подошел к краю, перекрестился, раскинул руки, заулюлюкал и спрыгнул.

Волк только вздохнул.

Глава 64

Стена нависала над ними уже неделю, и теперь наконец они приблизились к ее основанию. Анфен стоял, глядя на дорогу, упирающуюся в Стену. Местность по обе стороны была ровной, трава не росла в коричневой грязи, оставшейся от многочисленных раскопок, проводившихся на протяжении веков искателями драгоценных чешуек. Стена была такой отвесной, что Шарфи все время казалось, что вот-вот она накренится и рухнет прямо на них.

Каменных гигантов стало видно уже давно, ведь они были воистину огромны. Серые, как базальт, коренастые, приземистые, с лицами, лишенными черт, и открытыми ртами, они походили бы на статуи, если бы не редкие повороты круглых плоских голов, обозревающих мир вокруг. Их непропорционально длинные пальцы изгибались и закручивались в узловатые кулаки. Они ждали, как часовые, стоя у Стены с востока на запад, и обладали достаточной мощью, чтобы уладить любые проблемы с людьми, если они возникнут. Однако гиганты не переносили друг друга на дух – как и вмешательство в дела человеческие. Стоящий с восточной стороны медленно повернул голову в том направлении, где на своих скакунах сидели Анфен и Шарфи. Видимо, для древнего стража они представляли собой весьма любопытное зрелище; очень редко люди осмеливались подходить к ним так близко, не считая тех, кто трудился в шахтах рабов далеко на востоке.

– Это можно сделать, – пробормотал Анфен себе под нос. – Они не стояли бы здесь, охраняя неизвестно что, если бы у Стены не было какой-нибудь слабины. Это можно сделать.

Шарфи не хотелось уточнять, но он все-таки спросил:

– Как именно, босс?

– Увидим. Едем еще пять миль к западу.

Они тронулись в путь и молчали всю дорогу. Шарфи очень хотелось надеяться, что приближается тот миг, когда до Анфена наконец дойдет бессмысленность попыток уничтожить Стену, что нужно вернуться в один из городов и доложиться первому же офицеру Совета мэров, на которого они наткнутся. Разумеется, ничего плохого они не сделали, если не считать кражи коней, чего в воцарившемся хаосе, скорее всего, никто не заметил. Предводителю стоило бы вновь отправиться к мэрам и попытаться убедить их помочь, если его безумная затея и впрямь способна переломить ход войны. Вряд ли вести об их бегстве доберутся до юга быстрее их самих… Насколько они знали, Эльвури вполне мог быть вновь отвоеван мэрами. Рано или поздно Анфен должен это понять. По крайней мере, Шарфи очень на это надеялся. По виду гостиниц можно было надеяться на удобные постели, и кому какое дело, хороший там наливают эль или нет? После этого путешествия даже самое дешевое пиво покажется нектаром, достойным Владетеля.

Воин ничего не знал о двух катапультах, которые ждали их там, куда Анфен просил мэра Извена доставить осадные сооружения. К их прибытию они уже были собраны. Все признаки, по которым можно было опознать город-поставщик – цвета, руны, обычно вырезаемые на панели из соответствующей древесины, – были убраны, однако низкая посадка и квадратная основа, по мнению Шарфи, говорили яснее ясного о том, что катапульты были сделаны в Йинфеле. Как любопытно. Не сказать, чтобы этот город прославился именно своими военными машинами; они даже не прибегали к помощи магов Инженеров, чтобы вдохнуть жизнь в свои осадные сооружения. Значит, один мэр точно в деле, и, скорее всего, единственный. Шарфи подумал, что с Анфена станется начать новую войну, если он не будет осторожен…

Высокие крепкие мужчины, чьей основной задачей в жизни было поднимание огромных камней, увидели Анфена и начали переговариваться. Шарфи про себя посмеялся – замечательная шутка. Катапульты? Они решили, что катапульты смогут свалить Стену? Воин не стал делиться своими мыслями и продолжил ждать, когда на Анфена, наконец, нахлынет озарение. Может, сначала понадобится запустить пару ядер в Стену. Однако предводитель, казалось, не собирался сразу отдавать такой приказ. Он сел на землю, скрестив ноги и положив голову на руки. Шарфи обратился к управляющим катапультами:

– Что ж, давайте попробуем. Стреляйте.

Мужчины неуверенно переглянулись.

– А, да, кстати, был один вопрос, который нас всех очень занимал. Во что стрелять, сэр?

– В то, на что они направлены. В Стену.

– Ах, в Стену, сэр… Кое-кто думал, что так и будет, только…

Мужчины обменялись выразительными взглядами, и Шарфи неожиданно для самого себя ощутил сильнейшее смущение.

– А вас не беспокоит гигант, который караулит вон там? – спросил другой, указав на охранника к западу от них, который как раз повернул голову, наблюдая за ними.

– У нас будет куча времени удрать, если он бросится сюда, – пожал плечами Шарфи, хотя его самого – теперь, когда они об этом упомянули, – гигант даже очень обеспокоил. – У нас прямо за спиной есть пещеры, в которых можно спрятаться. Валяйте, стреляйте.

Работники неуверенно пожали плечами, думая: «Еда в брюхе будет, пока нам платят, так какая разница, дурацкие приказы или нет», – и натянули поскрипывающие перекручивающиеся канаты, придающие механическую силу при запуске катапульты. Корзины споро зарядили тяжелыми камнями, покряхтывая и помогая друг другу. Метательный рычаг протестующие заскрипел, когда его оттянули назад, а затем резко рванулся вперед, выпуская снаряд. Тяжелый камень ударился о Стену, раскололся на части и упал. Выстрелила вторая катапульта; ее снаряд ударил чуть выше первого, но с тем же результатом.

Мужчины повернулись к Шарфи.

– Вас удовлетворил этот результат, сэр, так же как и нас? – спросил один.

Остальные рассмеялись.

– Продолжайте попытки, – произнес воин, еще больше смутившись.

Они выстрелили снова, потом еще раз и еще, и так до тех пор, пока не закончился запас снарядов. У работников были с собой огромные инструменты для откалывания крупных камней, если удастся отыскать валуны, однако они не изъявляли ни малейшего желания пустить их в дело. На мгновение Шарфи показалось, что он заметил царапины на Стене, но на самом деле к странной, словно стеклянной поверхности просто прилипли крошки расколовшихся снарядов. Ничего не выйдет.

Анфен все это время молча сидел, провожая взглядом каждый взмывавший в воздух снаряд, в середине эксперимента закрыв глаза. Шарфи готов был поклясться, что слышит в голове противный голос, ведущий отсчет до мига озарения. Оный приближался. Три… два… один…

Анфен расхохотался. Шарфи очень не понравился его смех, поскольку он был громким, безрассудным и обладал отчетливыми истерическими нотками. Он видел, как предводитель спокойно идет навстречу опасности и преодолевает любые испытания, но никогда не думал, что бывший Первый капитан способен на истерику.

Анфен вытащил меч из ножен и небрежно стиснул рукоять меча, а затем, спотыкаясь, направился к Стене. Шарфи последовал за ним. Работники, отдуваясь и смахивая пот с лиц, наблюдали за предводителем.

– Меч! – воскликнул один из них, и остальные рассмеялись. – А вот это отличная идея!

– Размягчи ее чуток, а там уж мы возьмемся! – завопил другой.

Оказавшись у Стены, Анфен поднял меч и ударил. Ни следа, ни трещины, ни царапины. Он снова занес оружие и снова, затем принялся колотить по Стене кулаками, то дико смеясь, то крича от гнева. Шарфи скривился, глядя на бесполезную трату прекрасного оружия, недавно купленного и все такое, наверное, еще долго никому не удастся выторговать меч у кузнеца из Эльвури. Хватая ртом воздух, Анфен наконец сел на землю, прислонившись спиной к стене и глядя прямо перед собой.

– Единение сил, – пробормотал он, – он упоминал об этом. Это можно сделать.

– Нам нужно вернуться и поговорить с мэрами, – произнес Шарфи. – Все изменилось. Они потеряли город. Теперь-то они к нам прислушаются. К тому же один и так уже на нашей стороне, если я правильно понял.

Анфен ничего не ответил.

– Неподалеку есть трактирчик. Пиво у них ничего, так ребята сказали.

Никакой реакции.

– Вот что, – начал Шарфи, разозлившись; в конце концов, если он не заслуживал того, чтобы его слушались, по крайней мере, к нему можно было прислушаться. – Лично я отправляюсь туда спать. Может, на целую неделю. – Он нервно покосился на каменного гиганта слева, который теперь наклонился к ним всем телом, проявляя явный интерес к пришельцам. Возможно, их не так легко расшевелить, этих древних стражей, а успокоить еще сложнее. – Если в ближайшие пару дней к тебе вернется разум, заходи выпить кружечку пива. – С этими словами Шарфи вскочил на коня и уехал по направлению к великой разделительной дороге.

…Анфен еще целый час сидел под Стеной, надеясь, что великан сейчас встанет, подойдет сюда и убьет его. Его то и дело окликали ребята с катапульт:

– Сэр? Хозяин?

Однако в конце концов они сдались и медленно начали разбирать громоздкие сооружения.

Постепенно сгущались сумерки. Анфен поднялся, взглянул на зазубрившийся, погнутый меч. Оружие неплохо выдержало испытание, если учесть, с какой силой он колотил по Стене. Внезапно Анфен словно взглянул на самого себя со стороны впервые за очень долгое время, и вид его изрядно обеспокоил. Приступ глупости, продлившийся целую неделю. «Какого черта я вообще здесь делаю?!»

Его начал разбирать смех. Куча разбившихся камней, погнутый меч, и все это время, направляясь сюда по великой разделительной дороге, он искренне полагал, что судьба этого мира отныне покоится только в его руках…

Поддавшись порыву, он расхохотался и увидел, как приближается кто-то еще. Судя по силуэту, появившемуся на фоне темнеющего неба, Анфен понял, что это она, однако в ту же секунду мелькнувшее зеленое платье снова исчезло.

– Эй! – крикнул он, обращаясь к работникам. – Вы ее видели?

Они обменялись веселыми взглядами.

– Да, добрый сэр! Мы ее видим. На нее вообще приятно смотреть, это уж точно. Хотите, оставим вас двоих наедине?

С этими словами они расхохотались. Анфен ощутил всплеск расплавленного добела гнева, однако понимал, что у работников было полное право высмеивать его, и не важно, что он не привык к такому обращению.

Он снова сел на землю, думая о Незнакомке, гадая, что она скажет или посоветует – если, конечно, женщина еще никуда не ушла. Она больше не показывалась на глаза, он даже не думал о ней с того утра, когда с трудом вышел из подземных переходов, устав убивать беззащитных людей.

Какая-то птица издала хриплый вопль, очень похожий на смех, показавшийся до странности громким, из кустов справа от катапульт. Этот звук напугал Анфена, он вздрогнул от неожиданности и обернулся, увидев несколько черных перьев, медленно опускавшихся на землю. Затем из-за кустов появилось новое существо, хромающее, словно изломанное, сжимающее серебряный посох в форме трезубца. Это определенно была не Незнакомка.

Анфен неуверенно поднялся на ноги. Сердце колотилось как бешеное. Эта хромота была известна всему Леваалю. Длинный хвост из черных перьев волочился по земле за спиной существа. Оно отбросило на спину капюшон, открывая взгляду три толстых тяжелых рога – два вьющихся вниз по обеим сторонам лица и один посередине, который, казалось, и заставлял его постоянно клониться к земле.

Архимаг повернулся к катапультам, остановился неподалеку от них и воздел обе руки. Его тело конвульсивно содрогнулось. Волна воздуха прокатилась от ладоней, сначала лишь растеревшая камни в пыль, а затем обратившая в мелкий мусор и катапульты, и работников, застывших в изумлении. В воздухе остались лишь алые полосы. Внутренности людей тонким слоем размазало по поверхности земли. Тишина, воцарившаяся после того, как осел последний кусок, была удивительно глубокой. Такой Анфен еще никогда не слышал.

Архимаг медленно повернулся к нему.

– Катапульты, – с намеком на веселье произнес он поставленным, глубоким голосом.

Анфен стоял, направив меч на противника и понимая, что сопротивляться бесполезно. Как можно избежать смерти сейчас? Сколько раз человек, желавший наконец войти в ее объятия, может попадать прямо в руки черной хозяйки и в следующий миг кубарем катиться прочь, когда столькие страстно желающие жить уже пожраны ею? Это не имеет значения, он нанесет удар, если враг подберется слишком близко. В голове неожиданно прояснилось, все стало на свои места. Наконец-то. Наконец-то.

Архимаг, хромая, подошел чуть ближе; почерневшая, скукожившаяся нога не толще самой кости не сгибалась, но при этом выглядела так, словно в любой момент может треснуть, не выдержав веса тела. Густые клубы дыма поднимались ввысь от рогов.

– Катапульты, – весело повторил он. – Не важно, крепись. Я чувствую, что твоя миссия завершится успешно.

Не обращая внимания на слова Архимага, Анфен держал оружие, чувствуя себя уже побежденным и глядя на существо, подбирающееся все ближе к нему. Из среднего рога в центре лба дым шел тонкой струйкой. Квадратный драгоценный камень в глазнице, вставленный словно в охлажденный воск, вращался, натягивая плоть по обеим сторонам, которая шла мелкой рябью от каждого движения. Если ему хватит наглости подобраться на расстояние удара…

– С чего ты вдруг решил поговорить со мной? Почему бы не закончить это сейчас же?

– Ты косвенно полезен мне живым. – Голос был насыщенный, глубокий, ласкающий слух. – Возможно, что ты закончишь свою жизнь, чувствуя боль и горечь или же просто желая досадить мне, но это не имеет особого значения. Совет Вольных городов знает, что ты отправился в путь, взяв на себя эту миссию. Я позаботился об этом. Вскоре они узнают также, что тебе удалось достичь цели, и все, что ты им скажешь, уже не будет иметь значения, начнешь ты доказывать мое участие или нет. Ответственность за последствия также будет на тебе, а не на мне. Об участии Йинфеля в твоем проекте также вскоре станет известно, можешь в этом не сомневаться. Об этом уже знают. В данный момент мэр, скорее всего, пытается объяснить свое решение остальным. Их совещание, наверное, напоминает сбор квохчущих клуш в курятнике.

– Ты видел старика и его амулет.

– Конечно. Еще в Зале Окон. Я бы предпочел, конечно, чтобы оба пилигрима были сейчас рядом с тобой, но это не должно повлечь за собой особых изменений. Не имеет значения и то, что амулет и заключенное в нем послание не достигли твоих мэров, а также что их решение никак не повлияло на твое мнение. Мне повезло.

Анфен про себя отмерял расстояние, шаг за шагом, и готов был уже броситься на Архимага, когда тот плавно взмахнул рукой, и меч, кувыркаясь в воздухе, полетел прочь и вонзился в землю. Уродец остановился недалеко от Анфена и посмотрел на него. Выражение изувеченного лица было не так легко понять, хотя в голосе появились нотки сожаления.

– Это правда, тебя использовали. Не все из нас способны сидеть на тронах, и враги не всегда причиняют нам вред. Запомни это, ибо я говорю искренне. Убеждение и упорство, которые ты продемонстрировал, и намерения, которые взлелеял, сами по себе неплохи. А вот невежественный разум, неверно обрабатывающий сведения, привел к ужасающим результатам. Ты помог Проекту, и это хорошо, хотя ты, возможно, так не считаешь. Пусть же мои слова, в свою очередь, окажут влияние на решение, которое ты примешь, гадая, достоин ли ты жить.

Анфен не сумел воспротивиться порыву броситься и ударить Архимага по изуродованному лицу. Тот спокойно наблюдал за приближением противника, затем развернулся, и Анфен неожиданно понял, что мчится прямо в Стену. Он больно ударился всем телом. Архимаг произнес, словно себе под нос:

– Само по себе неплохо, желание ударить меня. Я оскорбил твою честь, использовал тебя как бездушное оружие, очернил твое имя. Все верно. – Маг смерил взглядом Стену. – Но за это твоя голова, боюсь, теперь будет не способна выполнять свою задачу.

Анфен кое-как поднялся на ноги и встал, покачиваясь. Где-то вдалеке раздался звук тяжелых шагов. Гигант наконец-то решил, что ему не нравятся назойливые людишки, и подошел на пару шагов, чтобы рассмотреть их получше.

– Вот! – наставительно сказал Архимаг, снова кивнув. – У этих, полагаю, головы покрепче твоей. Анфен, ты можешь меня оставить. Ты мне здесь не нужен. Иди себе, решай, жить тебе или умереть. Боюсь, твоя лошадь убежала, когда я уничтожил катапульты. Пешком путь неблизкий. Прекрасная возможность как следует поразмыслить.

Анфен притворился, что уходит понурив голову, а сам круто развернулся и снова бросился на Архимага, зная, что это бесполезно; разумеется, – тот только всплеснул руками в воздухе, и разбойник понял, что летит прочь. Он тяжело приземлился на бок.

– Иди куда подальше, – повторил Архимаг. – И будет гораздо легче идти на здоровых ногах, чем на сломанных, а следующее нападение на меня, вне всякого сомнения, закончится серьезной травмой. Есть у тебя меч или нет, шансы нанести мне сколько-нибудь серьезный урон смехотворны. Урок может оказаться весьма болезненным. Выбирать тебе. А у меня еще есть дело.

Глава 65

Архимаг устремил взгляд на горизонт, где заметил нечто, весьма его обеспокоившее: Кошмар летел в небе, глядя в их сторону. А чуть дальше к востоку он заметил еще один проблеск света, который придвинулся чуть ближе, – видимо, это Мудрость. Пока на землю не опустится ночь, будет трудно сказать наверняка, однако в воздухе ощущалось несомненное присутствие Великого Духа.

Их появление в известном смысле обнадеживало – разве они оказались бы здесь, если бы ему, Архимагу, не было суждено преуспеть? Он был уверен в том, что достигнет цели; разумеется, предсказание никогда не было его сильной стороной, однако это событие было слишком крупной отметкой в строке истории, и даже почти слепой человек вроде него не мог не заметить ее – одно и то же событие, от которого отходит пять или шесть вариантов будущего. Однако как поведут себя Великие Духи впоследствии? Лучше справиться с задачей поскорее…

Архимаг присел на корточки и начал плести иллюзию. Она была очень сложной, оригинальное заклятие, разработанное им лично. Если бы школы магии еще существовали, они бы воспели хвалу этому творению; кто сказал, что, кроме некромантии и боевых заклинаний, он ни на что не способен? (Да, уничтоженные школы не отказывали ему в этих талантах – по крайней мере, после того, как храмы были уничтожены у них на глазах.)

Он втянул силу из воздуха, изобилующего магией (колдовать здесь было почти так же легко, как во дворе замка), и произнес заклинание на колдовском языке. Он просил реальность разделить с ним потрясающее произведение его ума. Сила, беснующаяся внутри и снаружи, улеглась контуром вокруг произнесенных слов, вспыхивающих перед его внутренним взором, словно их писали быстрым пером на странице. Так оно и было, ведь на протяжении многих лет он разрабатывал свои заклятия у себя в покоях. Затем было мгновение разъединения с реальностью, наступавшее всегда после плетения мощного заклинания. На мгновение, которое ему показалось невыносимо долгим, а для любого стороннего наблюдателя ничем не отличалось от предыдущего и следующего, он стал легче воздуха, отстранившись от своей физической оболочки, словно погрузившись в общение с основополагающими силами природы, правящими этим миром, чтобы стать узором, сотканным на ветру. И все это ради краткой беседы наедине с окружающей реальностью, замершей на миг вокруг, притянутой ближе силой заклинания и тщательно подобранных слов, чтобы разделить с ним его представления, чтобы сделать уже созданный магом макет – его личную реальность, произведенную лишь силой мысли, – частью широкой реальности, безразличной к мысли, чтобы ее приняли творения любой из основополагающих сил и удержали в полете. Реальность охотно восприняла заклинание как звук и согласилась с тем, что его воздействие действительно существует. Мощь потоком хлынула вперед. Отработанная сила покинула его тело, как вытолкнутый легкими воздух.

Для любого мага, оказавшегося поблизости, видимые колебания сил – остаточный эффект заклинания – показались бы ужасающими. Не говоря уже о волне жара, прокатившегося по всему телу. Он уже был слишком сильным, не сравнить с тренировками в замке, и все это из-за менее насыщенного магией воздуха. Впрочем, если бы таковой вокруг было еще меньше, то сила заклятия просто разорвала бы его на части, тело бы треснуло, как перезревшая дыня. Заранее заряженные охранные амулеты, висевшие у него на шее – редкие, бесценные, сейчас таких не достать, – уже поглотили большую часть жара, который иначе убил бы мага. Они по-прежнему оставались прохладными на ощупь, однако остаточная вспышка, доставшаяся телу, была весьма и весьма неприятна.

И началось: стекловидные нити, совершенно бесцветные, вытянулись из его ног и взвились вверх, сплетаясь в огромный конус и устремляясь, подобно огромной колонне, высоко в небо. Она расширилась, разрослась и через несколько мгновений приобрела человекообразную форму. Цвет изменился на базальтово-серый.

Когда он отрабатывал заклинание в замке, слуги с ужасом разбежались, увидев гиганта во дворе. Каменный страж тоже купился на эту иллюзию – он недовольно заскрежетал, заметив нового великана, стоящего в оскорбительной близости к доверенной ему священной территории. Земля дрожала под тяжелыми шагами – гигант перешел на бег, приближаясь неуклюже, переваливаясь с боку на бок. Длинные пальцы неправильной формы сжались в угловатые кулаки. К ним повернулся великан, стоящий с восточной стороны. Его губы приоткрылись, и из них тоже вырвался боевой клич – один чужак уже находился на его территории, а второй быстро приближался к ней.

Архимаг попятился к Стене. План заключался в том, чтобы каким-то образом подманить великана и заставить его броситься на препятствие. Теперь ему стало ясно, что надеяться на это было слишком смело; иллюзию было весьма нелегко поддерживать даже в спокойных условиях, даже пожертвовав деталями и правдоподобными оттенками. Кулак настоящего великана, как надеялся Архимаг, пройдет сквозь иллюзорное тело и ударит по Стене с чудовищной силой, на которую не способно ни одно живое существо, ни один механизм – ею распоряжались лишь каменные гиганты.

Пока все шло неплохо: настоящий гигант быстро приближался, ему оставалось промчаться лишь несколько метров. Он заревел, не понимая, почему предполагаемый противник стоит на месте. Драться так близко от Стены было запрещено; в этом случае их действия могли повредить то, что гигантам было предписано охранять. Этот новый тип, видимо, не знал правил. Настоящая рука скользнула по воздуху, медленно, словно в густом киселе. Кулак прошел сквозь иллюзорное тело и с сокрушительной силой врезался в Стену мощным ударом, от которого задрожала земля.

Она вновь затряслась, когда второй гигант, подбежавший с востока, тоже бросился на фантом. Архимаг спокойно стоял на содрогающейся земле между живыми колоннами и вспомнил, что открылось ему в этих вариантах будущего: «Все свершится; так предрешено». Кулаки двоих разгневанных великанов врезались по очереди в одну и ту же часть Стены, иногда сталкиваясь друг с другом в пределах иллюзии, созданной Архимагом.

На Стене начали появляться огромные трещины.

…Каменные гиганты, стоявшие дальше к востоку и западу, медленно повернули головы на отдаленный рокот и начали задумываться о том, что, возможно, стоит отправиться к источнику шума и выяснить, в чем дело, поскольку Стена за их спинами начала дрожать.