Текст книги "Пилигримы"

Автор книги: Уилл Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

Глава 24

Днем шли в быстром темпе – сначала миновали горный перевал, с обеих сторон сжимаемый подступавшими почти вплотную темно-серыми скалами, крутыми и безжизненными. Затем срезали путь, пройдя по холмистой, зеленой, весьма живописной местности, не встретив никакой опасности, не найдя даже людей в разбросанных и покинутых деревнях. Везде царила лишь тишина – абсолютная, если не считать ветра. Даже птицы здесь бесшумно наблюдали за окружающим миром, словно ждали чего-то – возможно, новых останков, которыми можно насытиться.

Кейс изо всех сил старался не жаловаться на суровое испытание в виде пешего марша по пересеченной местности, однако тащился в самом хвосте группы до тех пор, пока Анфен не приказал гиганту, Дуну, посадить старика на одно плечо. Луп, народный маг, тут же оккупировал второе. То и дело гигант что-то похрюкивал, колдун расшифровывал неопределенный звук как «Почеши спину, пожалуйста», и его кривые пальцы каждый раз безошибочно находили нужную точку. Иногда он произносил что-то вроде:

– Нет, там я чесать не собираюсь! Найди себе великаншу!

И каждый раз заливался счастливым смехом, словно произносил эту шутку впервые.

Дун отчасти был причиной, по которой Анфен, очевидно, считал, что можно рискнуть и ввязаться в схватку с тридцатью вооруженными, облаченными в доспехи солдатами из замка, прежде чем Инвия разобралась с ними вместо него.

– Мечи и стрелы Дуну не помеха, – доверительно сообщил Шарфи Эрику. – Если только на него не низвергнется настоящий их град. Я видел, как Дуну в спину угодили восемь копий, и только тогда он замедлил шаг. Затоптал воинов, метнувших их, вместе с лошадьми, а ведь на всех были тяжелые железные доспехи.

Киоун бочком придвинулся к иномирцу:

– Скоро ты начнешь понимать язык Шарфи не хуже родного. Вот тебе перевод: три копья, трое мужчин – легкие кольчуги или кожаные доспехи. Лошади преспокойно разбежались. Я там был. И все равно зрелище было весьма впечатляющее.

Эрик попытался подойти к Сиель и поговорить с ней, но она была слишком занята разведкой на правом фланге, держа лук наготове, и у него возникло впечатление, что женщину слегка раздражает то, что он постоянно крутится рядом. Видимо, Эрик сказал или сделал что-то, выдавшее его ложь: он не был принцем, и, видимо, она догадалась об этом…

Тогда иномирец сдался и пошел сзади, наблюдая за тем, как плавно покачиваются бедра девушки под выгоревшей кожей туники, однако быстро почувствовал себя преследователем и сделал над собой усилие, чтобы держаться от Сиель подальше. И все же он постоянно ловил себя на том, что не может отвести от нее взгляд, что бы ни происходило вокруг. Эрик ждал новой возможности остаться с ней наедине, повторить все, что у них было, – только куда более мягко, нежно и страстно, чтобы подняться и одеться без чувства вины и стыда.

Приблизилась ночь, и путешественники сошли с дороги, разбившись на два лагеря. Луп, Шарфи, Анфен, Эрик и Кейс сели вместе у одного костра. Киоун, разобидевшись на изгнание, дулся, греясь вместе с остальными чуть поодаль, в кустах, но Эрик заметил, как предводитель напрягается при звуках голоса рыжего, и не был удивлен. Некоторые разбойники уже через час после наступления темноты посапывали на не раскатанных толком матрацах. Птицы, молчавшие при свете дня, теперь запели на все лады, словно убаюкивая путников. Эрик увидел, что Киоун и Сиель укрылись одним одеялом, и ему показалось, что бездна разверзлась и поглотила его, отправив в пропасть, где хозяйничали лишь ледяные, завывающие ветра. Он прилег на свой матрац и отчаянно пытался подумать о чем-нибудь другом, о чем угодно.

Остальные члены его группы следили за костром, так как ночь обещала быть холодной, используя дерево, которое Луп, не жалея времени, благословил. Со стороны это выглядело так, словно он что-то нашептывал, похлопывая по хворосту и поленьям. В результате свет и запах костра разносились не больше чем на несколько метров, позволив разбить лагерь прямо у дороги, чтобы слышать шаги проходящих патрулей. Анфен вообще-то не считал, что они сунутся сюда, заберутся так далеко, однако один отряд прошел мимо слаженным строем через некоторое время после того, как они устроились на ночлег.

– Еще полчаса на дороге – и мы бы столкнулись с ними, – вздохнул Анфен. – Кажется, удача Эрика постепенно передается нам.

– Может, они уже прослышали о том, что стряслось с их приятелями, – предположил Шарфи.

Предводитель кивнул:

– Остается лишь один вопрос. Кого они ищут – нас или Инвию? Кого они винят в том милом происшествии?

– А на кого им было бы лучше вину возложить, по-твоему? – уточнил Эрик.

Ответная улыбка Анфена вышла мрачной.

– Не на нас. Я не хочу, чтобы они меня боялись. Однажды они начали бояться людей Дуна. Теперь осталось очень немного полувеликанов. Рано или поздно они до нас доберутся. А вот у тех, кто занимает в списке врагов последние места, есть шанс прожить до конца своих дней. – Он вновь опустился на землю у огня и закрыл глаза. – Хотя я почему-то сомневаюсь, что они посылают пеших солдат за существом, которое обитает в небе.

Они съели собранные коренья и тушеное мясо мула, которое благословил Луп (после этой процедуры кусочки приобрели вкус сочного говяжьего стейка, приготовленного с использованием дюжины прекрасно сочетаемых приправ). Однако, проглотив мясо, Эрик обнаружил, что желудок так легко не проведешь, – он ощутил тошноту, едва опустошив тарелку.

– Если они не отправили магов по горячим следам, значит, не так уж сильно мы их беспокоим, – произнес Шарфи, чье лицо в свете костра выглядело как весьма удачно подобранная маска для Хеллоуина.

– Ты разве не заметил, что у двери маги тоже появились далеко не сразу? – отозвался Анфен. – Скорее всего, в замке пока просто пытаются выяснить, кто уничтожил целый отряд обученных воинов, не оставив никаких следов, кроме дыр на земле.

– А что сделало это? И когда?

– Видимо, то же самое существо, которое нападает на путешественников и вагоны на дальнем юге. Наш небольшой патруль разведчиков тоже исчез, словно растворившись. Мы-то решили поначалу, что это дело рук замка. В прошлом месяце перерезали целую шахту неподалеку от Конца Света. А там ведь работали прихвостни Ву. Возможно, та повозка, которую вы втроем ограбили в подземельях, пришла именно оттуда.

– А, хватит этих разговоров, – неожиданно вмешался Луп. Он немного побренчал тусклыми серебряными бусинами амулета и усмехнулся, когда свет костра начал отбрасывать жутковатые тени на его лицо, неожиданно сделав его похожим на нечисть, питающуюся человеческой плотью. – Я тут поработал немного с этой штучкой и кое-что узнал, сущую малость. А теперь расскажу, если вы перестали честить меня на все корки за то, что я рискнул сделать ваш ужин более приятным на вкус, а огонь – бездымным и так далее.

– Ладно уж, говори, что сумел узнать, старый притворщик! – отозвался Шарфи.

– Притворщик! Как же! Я видел, как ты с удовольствием хлебал этот суп! А мул, которого мы только что сожрали, был куда красивее тебя, живым или мертвым – или вообще переваренным!

Оба расхохотались, но смех Шарфи звучал надтреснуто, а потому фальшиво, словно последнее замечание старика его обидело, попав по больному месту.

– Такие амулетики, – произнес Луп, – о да, десять в одном! Все по отдельности довольно полезны, заметьте! Это хорошая штучка. – Он любящим жестом погладил ожерелье и одарил окружающих своей беззубой улыбкой, которая придавала магу отнюдь не мудрый вид. Все терпеливо ждали продолжения. – Она прожила дольше, чем иные города. Стара уже милашка, стара.

– Мы уже поняли, что она – старая милашка, – сонно пробурчал Анфен. – Что еще ты можешь нам сказать?

Луп важно раздулся, явно наслаждаясь тем, что он оказался в центре внимания.

– Видите эти крохотные бусинки? Каждая из них сама по себе амулет. Некоторые из них сейчас активны, другие нет. Их можно включать или выключать, если знаешь как. Я лично не знаю. Мог бы научиться, наверное… Проблема в том, что мы сами не знаем, чего можем навключать! Может, некоторые вовсе не так дружелюбны! Лучше всего было бы дать ей немного отдохнуть, милашке надо восстановить силы. Сейчас работают три штуки. Вот эта, – он ткнул пальцем в бусину, с виду ничем не отличавшуюся от других, – укрывает своего владельца от посторонних глаз. Просто вот так! Ловкий и полезный фокус? О да. И к тому же мощная магия, очень мощная. Держу пари, она поможет спрятаться даже при ярком свете в комнате, полной народа. Даже мне никогда такого не сделать, как и большинству магов, которых я знаю. А вот спрятаться в дикой местности – совсем другое дело. Половина этого заклинания лежит на деревьях и кустах. – Луп дружелюбно подмигнул неизвестно кому, а затем взялся за другую бусинку. – Вот эта делает нечто совершенно иное. Сила течет внее, а не изнее и не бушует вокруг ураганом. Уверенным, конечно, быть нельзя, и мне не слишком-то нравится играться с ней, но я думаю, что-то от самого носителя поступает в этот амулет. Что именно? Что ж, остается только гадать – как вам, так и мне. В данный момент она практически заполнена. Внутрь поступает очень слабый поток, можно сказать, ручеек. Может, я смогу вытащить то, что уже внутри. Может, это как-то связано с этой третьей включенной штучкой, она находится вот тут. – Луп указал на третью тусклую серебряную бусинку. – Что с этим делать, я вообще не понимаю. Она создает в воздухе вокруг себя слишком странные узоры. А теперь предлагаю послушать рассказ удачливого джентльмена, который умудрился заполучить эту дорогую вещичку.

Кейса пришлось долго будить, чему он отнюдь не обрадовался, однако покорно прочистил горло и рассказал все, что смог вспомнить, не зная даже, о чем умалчивает или что именно исказила его память. Он немногое сумел вспомнить из разговора Ву с Архимагом. Шарфи и Луп были заинтригованы описанием покоев правителя и историей о его дочери.

– Не знаю, может, память меня подводит, – вздохнул Кейс. – Уже не впервые в своей жизни я вижу вещи, которых на самом деле нет.

– Она настоящая, – усмехнулся Луп. – Это юная Азиель сидит, как птичка в клетке. Поговаривают, Ву оплодотворил одну из служанок, из тех, что ходят в дурацких серых робах, хотела она того или нет. Неудивительно, вообще-то. Это было его старое хобби. Архимаг отговорил Ву от убийства матери – по крайней мере, если верить слухам. Он прозорлив, этот тип, о да. Но видит лишь глазами человека, заметьте, поэтому он не способен смотреть сразу во всех направлениях.

– Архимаг не показался мне типом, способным кого бы то ни было спасти, – возразил Кейс. – Он выглядит еще хуже, чем те рогатые страшилища, которые стояли у двери.

– О да, он такой, – серьезно подтвердил Луп. – Он страшнее, потому как является более великим магом, но еще хуже, что он разумнее, чем они. Он источает достаточно магии, чтобы запечь мозг любого рогатого в собственном соку, а его собственный по-прежнему сырой и работает. Ты верно сказал, он не стал бы спасать ничью жизнь по доброте душевной, этот тип-то. У них на этот замок большие планы, и Азиель, возможно, еще сыграет свою роль.

К удивлению Кейса, Анфена больше всего встревожила часть, в которой он упомянул о Незнакомке. Он задал о ней очень много вопросов – во что она была одета, как говорила, но у Кейса было не много дополнительных сведений.

– Я почувствовал ее, – понизив голос, сообщил Луп. – Она от нас не отходит. Была рядом с той последней драки. Иногда отдаляется, иногда вновь приближается.

– Кто и что она? – требовательно спросил Анфен, выпрямившись и, судя по всему, разгневавшись.

– Сложно сказать, но маг она толковый, – признал Луп. – Сделать вино в чаше приятным на вкус? Да, на это я способен. Именно это я сделал сегодня с похлебкой! Создать кубок с вином из ничего? Видите ли, я лично о таком даже не слыхивал. Единственное призывание, которое мне довелось видеть, осуществляли три мага, и у них ушел на это целый день. И это не говоря о куче древних книжек и всем таком, что им помогало добиться своего. Но ей хватило смелости провернуть этот фокус прямо перед замком… – Луп присвистнул. – Думаю, эта дамочка может о себе позаботиться. Нам очень не повезет, если окажется, что она желает нам зла.

– Вот как? – Анфен потер переносицу и словно за мгновение постарел на пару лет.

– Если и так, то у нее уже был шанс нас достать, – напомнил Луп.

– Мне она показалась довольно милой, – признался Кейс, смущенный и несколько выбитый из колеи.

– Еще бы. – Луп обнажил голые десны в ухмылке. – И очень мило с ее стороны было не взять этот старенький амулетик. Уж она-то знала его истинную ценность! Может, она знает, что делают другие бусины, и поэтому не хочет его трогать. Может, она хочет увести его подальше от замка и наблюдает за нами, а затем позаботится о том, чтобы мы от него избавились. Этот премилый антиквариат может в придачу обладать отвратительным характером. Твоя Незнакомка, наверное, знает о нем кое-что еще.

– А она сейчас тоже поблизости? – требовательно спросил Анфен.

– Не-а, – лениво отозвался Луп. – Но она приходила – наблюдала за тем, как мы разбиваем лагерь.

– А почему ты не сказал мне о ней?

– О, но я-то ведь остаюсь начеку и наблюдаю за ней, – отозвался Луп, которого гнев предводителя ничуть не обеспокоил. – Она не подходит близко. Я сказал Сиель, чтобы она тоже была настороже. Мне плевать, какие там еще фокусы знает наша Незнакомка, но метко пущенная стрела остановит даже ее, если понадобится – если только у нее кожа не из камня. А вообще не думаю, что она желает нам зла. Не удивлюсь, если окажется, что она тоже приложила руку к той разборке на холме – тем или иным образом. Были там весьма загадочные странности, благодаря которым мы вышли сухими из воды. Она толковая девочка, уж в этом можешь не сомневаться.

Анфен лег на спину и тяжело вздохнул:

– Если она видит сквозь заклинания, которые не под силу преодолеть даже Архимагу из замка, то назвать ее толковой – преступное преуменьшение.

Луп, улыбнувшись, не согласился:

– Ни один маг не может быть хорош во всех областях сразу. Вот почему раньше, в старые времена, было пять различных школ! Если занимаешься одним типом магии, это еще не означает, что тебе будут подвластны и другие, хотя кое-какие смешения бывают. Некоторые маги убивают хороших. Другие проделывают разные штуки с мертвыми. Третьи работают с амулетами и чарами, используют их. Тот уродливый ублюдок на это не способен, судя по всему. Не важно, у него и без того хватает талантов. Об этом могли бы поведать очень многие мертвецы.

На протяжении еще получаса Анфен, Шарфи и Луп наперебой выспрашивали у Кейса различные подробности его путешествия по замку. Чем больше предводитель слышал, тем более обеспокоенным казался, хотя даже сам не смог бы сказать, что его тревожит.

Наконец, терпению Кейса пришел конец.

– Я рассказал вам уже все, что знаю! Хватит вопросов. И вероятно, я подзабыл огромные части истории, которые тоже важны. Я ж не мог запомнить каждое слово, которое мне довелось там услышать, я-то не магнитофон! – Увидев озадаченные лица неблагодарных слушателей, Кейс вздохнул. – Это такой прибор… Им пользуются у нас дома… Ладно, забудьте об этом.

– Это не имеет значения. – Луп ухмыльнулся и поднял ожерелье. – Наша старушка, возможно, тоже кое-что интересное знает. Придется у нее поинтересоваться, со всей возможной вежливостью, разумеется.

– Куда двинемся завтра? – спросил Шарфи, когда народный маг накрыл пламя одеялом.

– Постараемся держаться как можно дальше от дороги, – отозвался Анфен. – Мы отправимся к дому Фауль, побудем там, пока здесь все не утихомирятся. Тут происходит что-то очень странное, и нам известна лишь малая часть. В этом я уверен.

– Мы же не пойдем через эти леса? – не веря собственным ушам, уточнил Шарфи.

Анфен улыбнулся:

– Это самый безопасный путь для нас. Ты и сам знаешь, кого благодарить за то, что на дорогах теперь появляться нельзя.

– В чем дело? – шепнул Эрик Шарфи, удивленный редким проявлением страха с его стороны.

– Эти леса прокляты, – отозвался воин. – Войдя под сень, уже не выбраться оттуда, если только ты не умеешь говорить с мертвыми.

– Луп умеет, – сонно пробормотал Анфен. – Так что можешь расслабиться.

Глава 25

Эрик то засыпал, то просыпался, видя во сне то ли Сиель, то ли женщину, очень на нее похожую, бегущую прочь от него, бесплотную как призрак. Ее веселый, задорный смех звенел в ушах. Она смеялась над какой-то глупостью, которую он совершил, а затем мчалась прочь огромной тенью, простираясь впереди, а старый, но в то же время молодой Владетель возвышался сзади.

Дважды той ночью путешественники просыпались, услышав приглушенный звук бряцающих цепей и тяжелых ботинок, марширующих мимо. И каждый раз Эрик спросонья гадал, где он находится. Присутствие товарищей успокаивало, и не имело особого значения, давно они знакомы или нет. Он вспомнил, как в детстве ходил в походы вместе со скаутами, учился вязать разные узлы, драться на кулаках – то были видения из другого мира, бывшие давным-давно, и внезапно они показались Эрику придуманными. На протяжении всей его жизни, оказывается, существовал этот мир, со своими бедами и проблемами, не менее серьезными, чем таковые в соседнем. Ни в одном воспоминании, которое приходило на ум, он не проводил ночь под совершенно другим небом.

Кейс спал рядом, но Эрик даже не пошевелился, когда старик поднялся, чтобы сходить в кустики. Еще было темно, хотя время близилось к рассвету. Неподалеку от лагеря ближе к дороге Кейс увидел силуэт человека, стоящего на страже, – вроде бы одна из женщин. Стараясь не наступать на ветки, которые чертовски громко трещали в неестественной ночной тишине, старик отошел от лагеря так далеко, как только осмелился. Затем его внимание привлек мелькнувший между ближайшими деревьями зеленый силуэт. Она.

Сердце бешено забилось, но вовсе не от страха.

– Мисс? – прошептал пьяница. – Незнакомка?

Ответа не было, и он, напрягая зрение, вгляделся в темноту. Она была неподалеку. Затем что-то просвистело в воздухе поблизости и вонзилось в ствол дерева. Сиель была прямо за ним с луком в руках, снова натягивая потрескивающую тетиву.

– Возвращайся, – бросила она.

– Ты в нее выстрелила?! – прошептал разгневанный Кейс. – Ты выстрелила в мою подругу?!

– Твоя подруга должна подойти и представиться. В дневное время.

– Она уже представилась – мне!

Сиель, открыв рот, уставилась на Кейса, удивившись тому, что отчитывает престарелого человека.

– Ты же здесь не почетный гость! А фактически новорожденный в этом мире. Тебе многому предстоит научиться! Возвращайся к костру и ложись спать. Не разбуди остальных.

Кейс с не меньшим изумлением обнаружил, что его отчитывает девчонка, которой он годится в дедушки, да еще с такой яростью. Потеряв дар речи, он сердито попыхтел еще пару минут и сделал так, как она велела.

* * *

Они зарыли остатки костра еще до рассвета. Только, разумеется, здесь солнце не всходило. Небо само по себе постепенно светлело и разгоралось, восточная часть его была ничуть не ярче остальных.

Теперь они вошли глубоко в лес, где земля поросла колючей травой, а дневного света, рассеиваемого кронами, хватало лишь на то, чтобы видеть в нескольких метрах перед собой. Молодые побеги и старые ветки хрустели под ногами.

Настроение Анфена заметно улучшилось, и уже на первом привале стало ясно почему – он собирался расстаться с Киоуном и частью банды. Созвав всех, предводитель объявил:

– Отсюда мы пойдем разными путями. Шарфи, Луп, Сиель, пилигримы и я – в одной команде. Остальные, держитесь ближе к нашим связным у Моря Божьих Слез, пока за вами не придет кто-то из своих. Наслаждайтесь рыбкой, но старайтесь, чтобы вас по возможности не заметили. Дун, мы навестим твою тетю, я передам ей привет. Но ты должен остаться с этой группой, чтобы защищать всех. Киоун лучше других знает все дороги, поэтому он поведет вас – надеюсь, разумно. Берегите себя.

Вторая группа послушно тронулась в путь, хотя было ясно, что большинству из них приказы предводителя пришлись не по вкусу.

– Берегитесь сорок, – напоследок бросил Киоун, обращаясь к Анфену. – В следующий раз меня там не будет, чтобы спасать твою шкуру.

Предводитель сделал вид, что ничего не слышал. Тогда Киоун повернулся к Эрику:

– Эй, ты! Я бы многое сделал для тебя ради той черной чешуйки! Ни в коем случае не превращай ее в порошок для видений. И остерегайся Шарфи. В его коллекции тайн хватает темных секретов, и среди них есть… скажем так, привязанность к видениям. Он просто не может удержаться, подожди и увидишь. – Склонившись ближе к иномирцу, рыжий понизил голос: – Я вижу, как ты смотришь на нее. И знаю, как ты смотришь на меня. Ты не одобряешь того, как вчера мы все устроились на ночлег. Возможно, я тебе вообще не нравлюсь. Я это понимаю! Но дело не пошло дальше совместного сна под одним одеялом. Я никогда не спал с ней в полном смысле этого слова и не сделаю этого впредь. Будь осторожен, влюбленный бедняга. Она – убийца. Пусть ее возраст тебя не обманывает.

Эрик нахмурился:

– Ее возраст?.. Погоди-ка минутку, а сколько ей лет?

– Четырнадцать. Спасибо за тот галстук. Береги себя!..

Когда команда Анфена была готова покинуть стоянку, Луп отвел предводителя в сторону, где состоялся длинный тихий разговор, которым тот явно остался доволен и, подойдя к Кейсу, хлопнул его по плечу:

– Луп открыл кое-какие секреты твоего амулета! Ты, друг мой, полон бесценных сокровищ. Это, наверное, поворотный момент в истории. Молодчина!

Однако к этому Анфен ничего не прибавил и впредь даже не упоминал о разговоре. Их небольшой отряд ушел в гущу деревьев, слабо освещаемых тусклым светом дня.

– Рад, что он доволен, – пробормотал Кейс.

Эрик по-прежнему с трудом боролся с тошнотворными, головокружительными угрызениями совести. Он рявкнул:

– Да что с тобой такое?!

– Я не доверяю этим типам, Эрик. То, что я видел в замке, по-настоящему жутко, но пока мне не представилось ни одного доказательства того, что этиребята хорошие.

– Хорошие ребята? Кейс, это, по-твоему, кино или отчаянная попытка выжить в неизвестном мире?

– Не знаю, но единственные существа, проявившие ко мне доброту и участие, – это Незнакомка и та крылатая женщина, как они их там называют…

– Разве не Инвия с самого начала подставила тебя под удар? Она отправила тебя в замок и заставила насмотреться ужасов.

– У нее были на то причины.

– Да брось ты!

– А еще она дала мне этот амулет и спасла, когда я чуть не свалился в пропасть. Видел бы ты их вблизи, Эрик! Они прекрасны! А прошлой ночью Незнакомка пришла сюда, остановилась совсем неподалеку от лагеря. А та женщина, которая никогда не улыбается и не говорит, выпустила в нее стрелу!

– Не женщина, Кейс. Девушка.

– Без предупреждения, без единого слова, сразу – фьють! Они пытались убить Незнакомку, Эрик, после того как она помогла мне выбраться оттуда и попасть сюда, к тебе.

– Они еще не знают, кто она. Разве ты ничего не слышал? Они занервничали, потому что эта женщина способна творить очень серьезную магию. В любом случае почему бы ей и впрямь не подойти и не представиться как положено?

– Возможно, вчера она как раз попыталась это сделать. И кстати, мы тут на положении пленников или они отпустят нас, добравшись до какого-нибудь города или деревни?

Эрику очень не хотелось признавать правоту Кейса в нынешнем его настроении, и он задумался, насколько сильно старику нужно выпить. И все же…

– Мы… Я думаю, мы не совсем пленники, но вместе с тем и не свободны.

– Вот видишь! – торжествующе воскликнул пьяница. – Я хочу выбраться отсюда, Эрик. Я хочу вернуть этот амулет и уйти.

Эрик невесело рассмеялся:

– Кейс! И куда же ты пойдешь? Карты у тебя нет, и ты ничегошеньки не знаешь об этом мире.

– Мне плевать. С меня уже хватит. Если какая-нибудь тварь и впрямь до меня доберется, тем лучше. Надоели мне эти сомнительные личности. Они никогда не говорят прямо, кто они или куда идут. Останься с ними и держи пистолет при себе. Только не говори им, что я собираюсь делать.

– Может, и следует сказать, прежде чем тебя убьют по твоей собственной глупости.

– О нет, не следует. Если меня убьют, то это мое личное дело, и мне плевать. У тебя впереди еще много лет, а у меня остались недели или дни. И я их проведу так, как хочу. Меня бы вообще тут не было… – Кейс поспешно замолчал, судя по всему проглотив слова вроде «Если бы ты не прыгнул в дверь, как мышка в норку».

– Кейс, я был бы весьма благодарен за окончание этого разговора, потому что мне еще предстоит загладить очень серьезный проступок, из-за которого я чувствую себя безмерно виноватым. Но позволь мне задать один вопрос – только не злись, ладно? Эта Незнакомка… Она что, действительно вернулась вчера, чтобы повидать тебя? Ты думаешь, она будет следовать за тобой и заботиться о твоей безопасности, если ты оставишь отряд? – «А то и сотворит тебе еще кубок-другой вина? И может, в глубине души ты мечтаешь сорвать поцелуйчик?»

Эти слова, судя по всему, ударили по больному месту, и то, о чем Эрик умолчал, – с не меньшей эффективностью, нежели сказанное. Кейс гневно пошел прочь, яростно шепнув напоследок:

– Вот что я тебе скажу: я дождусь подходящего момента. И не смей им рассказывать. По крайней мере, это ты мне должен.

– Полагаю, ты высчитывал, кто кому что должен, думая не о материальных благах, – заметил Эрик, вспоминая о деньгах, которые он потратил только на одну выпивку для старого пьяницы.

Кейс нахмурился:

– И что это должно значить?

– Ничего. Забудь. Ладно, Кейс, пусть будет по-твоему. Я – могила.

Прошло несколько часов, прежде чем выяснилось, что насчет возраста Сиель Киоун пошутил. На самом деле ей было девятнадцать. Когда Шарфи сказал ему об этом, Эрика внезапно охватило острое сожаление, что Анфен не оторвал рыжему голову сразу, хотя испытанное им облегчение было настоящим подарком небес.

Тем временем стало ясно, что лес не припас для них подходящей тропы – пришлось брести по скользкому чернозему, продираясь через густой кустарник, изредка расступающийся и открывающий поляны, заросшие жесткой травой. Деревья по большей части походили на знакомые иномирцам сосны и эвкалипты, некоторые с толстыми, крепкими сучьями, другие – тонкие, ломкие и с виду напоминающие скелеты. Можно было поохотиться по дороге за существами, имевшими большое сходство с оленями и кроликами. Поймать их оказалось несложно, и мясо оказалось хорошим – похоже, жили они на свете лишь для того, чтобы кормить путешественников. Эрик пытался не думать о том, что беспокоило его в этих зверьках и почему они казались не вполне реальными. Словно наброски, сделанные другой природой. Каждый похож на другого, принадлежащего к тому же виду. Но с людьми ведь совсем не так. Да и с животными, которые встречаются в нашем мире, тоже: они все разные – вороны, собаки, лошади…

По мере того как дни сменяли друг друга, отряд погружался все глубже в леса; вездесущий туман окутывал все вокруг, как призрачное молочно-белое одеяло, не поднимаясь ни на миг. Местами он оказался настолько густым, что приходилось идти вслепую, вытянув вперед руки, чтобы не наталкиваться на деревья. Пока не было ни единого признака, что здесь и впрямь обитают привидения, которых так боялся Шарфи, если только не считать таковыми своеобразные голоса птиц, которых они ни разу еще не видели. Возможно, эти звуки и исходили из призрачных глоток, отмечая продвижение незваных гостей.

Периодически в просеках и на больших полянах странники находили останки старых деревень – бревенчатые хижины или каменные домики, в которых давно никто не обитал. Путешественники то и дело останавливались, чтобы исследовать покинутые жилища, ни разу не найдя признаков недавнего пребывания здесь людей или животных; в этих местах были лишь заброшенные колодцы и деревья, молчаливо стоящие на страже. Ноги то и дело спотыкались о древние кости, торчащие из земли. Эрик подслушал тихий разговор Шарфи и Анфена о резне и массовых казнях солдат, оставшихся от загнанных в ловушку войск противника и бродивших здесь. Их тела гнили сваленными в неглубокие канавы без достойного захоронения, а потому в лесах осталось множество неупокоенных и весьма недовольных этим обстоятельством духов.

Путники купались в холодных ручьях, когда удавалось на них набрести, – все вместе, поскольку не самое подходящее было время выказывать скромность или смущение, даже если туман редел ненадолго. Эрик вскоре разглядел, что у Шарфи столько же шрамов на покрытой волосами спине, сколько и на голове и руках, а глубокие пересекающиеся белые линии могли быть только памяткой о порке плетьми. Сиель почти не говорила с ним – как и с кем-либо другим, лишь сообщая что-то важное или необходимое. Она отдалилась явно не просто так, и Эрик до сих пор не понимал почему. Снова и снова он мысленно возвращался к сцене на холме и все время видел, как она отворачивается, не давая поцеловать себя, а затем пассивно принимает его ласку, глядя в сторону, в никуда, словно ожидая, чтобы он поторопился и закончил то, что начала она. Можно подумать, это он схватил ее и уложил на землю. «А разве не так? – подумал Эрик. – Если она сочла, что ты принц, разве не эта ложь заставила ее в итоге предложить тебе свое тело? Так какая разница?» По мере того как проходили дни и путешественники забирались все дальше и дальше в чащу, отдаляясь от мира, который он знал, в нем нарастало желание сделать именно так: отбросив в сторону рассуждения о добре и зле, схватить ее, бросить на землю и снова взять.

Одинокие ночи они проводили порознь, боковым зрением замечая белые силуэты, которые словно приносили с собой пронизывающий холод. Ветер, которого никто из путников не ощущал, нашептывал что-то свое, шурша в траве и кустарнике, словно кто-то вздыхал от боли и начинал плакать. Однако, стоило обернуться и приглядеться, видения ускользали, оставаясь при этом в пределах видимости бокового зрения.

– Глупые старые призраки! – как-то ночью заорал Луп, когда силуэты не разбежались, а устроились на краю маленькой просеки на вершине холма, озарив лагерь потусторонним мерцающим сиянием. – Идите прочь, оставьте нас в покое хоть ненадолго. Вы со своими всхлипами и стонами пытаетесь на всех нас наслать кошмары. Ну так идите сюда! Следуйте за мной и расскажите о своих проблемах – и покончим с этим! Да, да, у вас тоже есть проблемы, как и у живых, будь они неладны, так что пройдемте…

И он, ворча что-то себе под нос, направился за кусты, а светящиеся силуэты действительно полетели за ним следом. Лупа долгое время не было видно, однако вернулся он уже без призраков.