Текст книги "Напиши меня для себя (ЛП)"

Автор книги: Тилли Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Я почувствовала, как краска мгновенно залила мои щеки, а на его губах появилась легкая ухмылка. Незнакомое ощущение пробежало по позвоночнику. Ни один парень никогда не называл меня красивой, даже не смотрел в мою сторону, а тем более такой, как он. Следом пришло сомнение. Потому что, глядя в зеркало в последние дни, я чувствовала себя кем угодно, только не красавицей.

Но, несмотря на смущение, я не могла заставить себя отвести взгляд. Парень быстро вытер руку о футболку и протянул ее мне.

– Я Джесси.

Я заставила себя отпустить блокнот, который сжимала на груди, и вложила свою руку в его.

– Джун. – В моем голосе слышалась застенчивость, но когда я заметила румянец, появившийся на его щеках, то поняла, что не одна испытываю это странное чувство.

Одного взгляда на отсутствующие под бейсболкой волосы было достаточно, чтобы понять: он тоже был одним из здешних пациентов. Я громко сглотнула, а сердце забилось сильнее, когда Джесси улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки. Он был высоким и, несмотря на болезнь, широкоплечим, с подкачанными руками. Парень держал футбольный мяч, а я – свой блокнот, и тут пришло осознание, что мы все еще держимся за руки...

Я быстро отдернула руку, и Джесси покачал головой.

– Извини, Джун. – Его голос был хриплым, как скрип гравия на подъездной дорожке.

– Все в порядке, – ответила я и попыталась уйти, но ноги не слушались. В этом парне было что-то такое, что удерживало меня рядом. И то же умиротворение, которое окутало меня в комнате, вновь разлилось по телу, так же, как и трепетное волнение и чувство, что я должна быть здесь.

Это бы предначертано.

Глава 3

Джесси

Карие глаза, слегка загорелая кожа и россыпь веснушек на аккуратном носике. Ростом где-то метр шестьдесят пять, с румянцем на нежных щеках. Я откашлялся, осозавая, что пялюсь на нее.

Джун.

По платку на голове я понял, что она, вероятно, восьмая пациентка, которая должна была прибыть сегодня, но я не ожидал увидеть кого-то вроде нее. Она была... потрясающей... прекрасной.

Я не мог подобрать слова, чтобы в полной мере описать ее.

Я сжал ладонь, которой только что пожимал ее руку, и почувствовал на ней горячий след, словно от оттиска. Джун прижимала к груди какой-то блокнот, будто щит. Ее взгляд бегал повсюду, только не по мне, но стоило ей снова взглянуть на меня, как на щеках вспыхнул румянец.

Зеленый цвет платка и платья заставлял ее темно-карие глаза сиять, словно глазированный темный шоколад. Я снова прокашлялся, понимая, что нужно что-то сказать.

– Так, Джун, ты здесь ради испытаний? – Мне хотелось дать себе подзатыльник. Учитывая, что проблем с волосами у нее было столько же, сколько и у меня, это было очевидно.

Какой тупой вопрос.

– Да, – ответила она, и ее мягкий голос с силой выпущенной пули врезался мне в грудь. Она посмотрела на свои ноги, затем робко встретилась со мной взглядом, жестом указывая на пространство вокруг нас. – Я хотела немного осмотреться, пока родители у Нини, и заблудилась.

Я улыбнулся. Она была восхитительна. Я не ожидал приехать на эти испытания и встретить ходячее воплощение мечты.

– Это место просто необъятное, – сказал я. – Я приехал два дня назад и до сих пор не могу во всем разобраться.

Улыбка, которой Джун одарила меня в ответ, чуть не сбила меня с ног.

– Хочешь познакомиться с другими? – указал я большим пальцем за спину, собравшись с духом,

Она сделала глубокий вдох, явно нервничая, но кивнула. Я был общительным и временами чересчур шумным, но Джун, похоже, была моей полной противоположностью. Я кивком позвал ее за собой. По привычке, я начал перебрасывать футбольный мяч из одной руки в другую. Я уже не мог вспомнить времена, когда его не было у меня под рукой.

– Итак, – начал я, – откуда ты?

– Из Северного Техаса, из маленького городка, – ответила она, следуя за мной по длинным коридорам. Она бросила на меня взволнованный взгляд. – А ты?

– Из захолустья под названием Макинтайр в Западном Техасе. Но я его люблю. Это мой дом, и я уже по нему соскучился. – Я оглянулся на Джун и заметил, что она идет чуть медленнее обычного. Я увидел, что она слегка прихрамывает на правую ногу, и постарался не убегать далеко вперед.

– Прости, – сказала она, догоняя меня. – Моя нога уже не та, что была раньше.

– А у меня это рука. – Я знал, о чем она, и размял плечо, которым обычно бросаю.

Джун понимающе кивнула и улыбнулась, а у меня все перевернулось внутри. Что ж, это было что-то новенькое. Я не привык ко всяким «бабочкам в животе» и прочей чепухе, но, видимо, все бывает в первый раз. Мы повернули направо, и я услышал голоса остальных в гланой гостиной. Джун ничего не ответила, и я понял, что ей понадобится некоторое время, чтобы вылезти из своей скорлупы.

Мы подошли к двери, и я взглянул на нее сверху вниз.

– Готова познакомиться с бандой ОМЛ?

У нее вырвался тихий смешок.

– Готова. – Звук ее смеха... Боже. Я попал. Я открыл дверь, и показались остальные шесть участников испытания. Крис, с которым я больше всего сблизился за последние несколько дней, поднялся с дивана. Он был таким же спортсменом, как и я, но не футболист, а бейсболист. Крис тут же направился к нам.

– Кто это? – спросил он.

Я повернулся к Джун.

– Джунбаг³, это Крис. Крис, это Джун.

– Джунбаг? – Крис встретился со мной взглядом и едва заметно приподнял бровь.

– Джун, – поправила она, явно покраснев от этого прозвища. – Просто Джун.

– Ну что ж, Джун, добро пожаловать на испытания. – объявил Крис таким тоном, будто мы были в каком-то безумном реалити-шоу, а Джун рассмеялась тем самым мягким смехом, который мгновенно стал моим любимым звуком.

Остальные в комнате тоже засмеялись. Это было лучшее, что я нашел здесь: смех. Я боялся, что попаду в самое депрессивное место на свете, но все были воодушевлены тем, что выбрали именно их. В каком-то смысле мы вытянули счастливый билет в лотерее под названием жизнь – последний шанс на выживание. Как тут не радоваться?

– Привет, я Эмма. – Ее появление прервало мои размышления, когда она подошла знакомиться с Джун. Эмма была на несколько сантиметров выше Джун, и за те два дня, что я ее знал, показалась более общительной. А еще она была очень милой.

– Привет, – ответила Джун.

– Вижу, ты познакомилась с этой парочкой нарушителей спокойствия. – Эмма указала на меня и Криса, а Джун широко улыбнулась. – Мне нравится цвет. – Эмма кивнула на платок Джун. – Родственная душа. От париков голова очень чешется, – сказала она, указывая на свой красный платок.

– В точку! – сказала Джун, ее глаза засияли.

Остальные ребята тоже подошли представиться – Сайлас, Тоби, Кейт и Черри. Все они приехали в один день и уже успели собраться в свою компанию. Я больше всего сблизился с Крисом и Эммой. Надеюсь, Джун присоединится к нам, и мы станем неразлучной четверкой.

Когда все познакомились с Джун, я широко раскинул руки и сказал:

– Что ж, Джун, добро пожаловать на ранчо «Последний шанс»!

Эмма застонала и с раздражением запрокинула голову.

– Что? – недоверчиво переспросила Джун, но слегка посмеиваясь.

Я подошел к ней вплотную. Ее огромные карие глаза встретились с моими и буквально поймали меня на крючок.

– Так мы назвали это место. Да, ранчо «Гармония» – это мило, но нам больше нравится ранчо «Последний шанс».

– Ему нравится, – сказал Крис, пихнув меня локтем в бок. – Больше никто это место так не называет.

– Бро, полегче с ребрами. У меня кости хрупкие, – пробурчал я, потирая бок. Я шутил только наполовину. В последнее время я чувствовал себя хрупким, как стекло. Я рассчитывал, что это новое чудо-лечение вернет мне силы и здоровье, чтобы я мог вернуться на футбольное поле и делать то, что умею лучше всего.

– У нас у всех кости хрупкие, придурок, – сказал Крис.

В ответ я показал ему средний палец.

Джун осматривала комнату, игнорируя нас, двух идиотов. Я проследил за ее взглядом: диваны, широкоэкранный телевизор и автоматы с продуктами в углу (в которых, разумеется, была только правильная и полезная еда).

– Это наша основная комната для посиделок, – сказал я.

Джун кивнула.

– Скорее всего, через несколько дней начнется лечение, поэтому я не знаю, как все пойдет дальше. Мы все просто цепляемся за свободу, пока она у нас есть.

Джун издала прерывистый вздох, но Эмма тут же подскочила к ней, отвлекая внимание.

– Хочешь чего-нибудь попить?

– Да, спасибо, – ответила Джун и пошла к автоматам.

– Чувак, – сказал Крис, закинув руку мне на плечо. – Да у тебя же все на лице написано! – Он покачал головой, посмеиваясь надо мной.

А мне было плевать. Я не мог оторвать глаз от Джун. Мне нечего было скрывать. Она была великолепна. Я никогда не отличался тонкой душевной организацией, но когда тебе говорят, что ты можешь не дожить до восемнадцати, это заставляет поторопиться с признаниями в чувствах и их проявлениями.

Я увидел, как Джун взяла бутылку воды у Эммы, другой рукой все так же прижимая блокнот к груди.

– Она идеальна, чувак, – сказал я Крису, а тот только застонал. Я проигнорировал его. – Ты когда-нибудь смотрел на девушку и думал: «Черт возьми»? Потому что сегодня это произошло со мной. – Я пожал плечами. – Такого раньше никогда не случалось со мной, но сейчас я не собираюсь это игнорировать.

– О боже, чувак, ты уже поплыл? – спросил Крис. – Мы только приехали! Ты же должен был стать моим сообщником по безумствам.

– Остынь, приятель, – сказал я. – Я просто говорю, что при виде Джун я будто пропустил удар челюсть. – В этот момент она повернулась ко мне, и когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как в груди что-то взорвалось. Она робко улыбнулась мне, и я с трудом выдохнул.

Великолепная.

Они с Эммой, похоже, быстро поладили.

– Мне было очень приятно со всеми вами познакомиться, но мне пора возвращаться в свою комнату, – сказала Джун, когда вернулась к нам с Крисом. – Мне вообще не следовало из нее выходить. Родители уже закончили с Нини и, наверное, гадают, куда я пропала.

– Какая у тебя комната? – спросил я.

– «Голубь».

Крис хлопнул меня по плечу и театрально застонал. Я рассмеялся над другом.

– Эмма! Иди-ка ко мне на диван, – позвал Крис.

– Зачем? – спросила она.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать. – Крис подмигнул мне.

Я закатил глаза. Не сомневался, что Эмма узнает о моей симпатии к Джун в мгновение ока.

– Я ничего не понимаю, – сказала Эмма, но все равно пошла за ним, а затем обернулась к Джун. – Почему парни такие странные? Слава Богу, что ты здесь, подруга. Ты мне нужна, чтобы я окончательно не сошла с ума.

Джун ответила ослепительной улыбкой и повернулась ко мне.

– Почему Крис так застонал? Что он рассказывает Эмме?

Я постучал пальцем по виску.

– Он просто немного того. Наверное, ему слишком много раз прилетало по голове бейсбольным мячом. – В этот момент пустая бутылка из-под воды угодила мне в затылок.

– Я все слышал! – выкрикнул Крис, очевидный виновник удара.

Я решил снова проигнорировать его.

– Идем, Джунбаг, – сказал я и открыл дверь гостиной, приглашая ее пройти со мной. – Провожу тебя в твою комнату.

– Ты знаешь, где она? – спросила Джун.

– Знаю. – По спине пробежал холодок, когда мы пошли по лабиринту коридоров – только мы вдвоем. Это было похоже на внезапную вспышку волнения.

Странно.

Я начал бросать мяч из руки в руку, чтобы успокоиться.

– Твои родители тоже остановились в гостевом доме? – спросила Джун.

– Нет, – покачал я головой, и тоска по дому мгновенно разлилась по венам. – Нас только четверо: я, мама и две младших сестры – мы живем без отца, – и они не смогли приехать.

– Ох, прости. Я не хотела... – заговорила она, запинаясь.

Как и всегда, у меня внутри все сжалось от боли, когда кто-то касался темы моей семьи. Я потер шею, делая вид, что мне это безразлично.

– Никаких проблем, Джунбаг, – сказал я, нацепив на лицо отрепетированную улыбку. – Мама не может быть здесь со мной. Она работает на дому и не смогла взять отпуск. К тому же, младшие сестры учатся в школе, и мне не хотелось отрывать их от учебы. Так что я здесь один. Я созваниваюсь с ними каждый день по несколько раз, а они будут приезжать ко мне по выходным. – Я пожал плечами, надеясь, что звучу так же невозмутимо, как пытаюсь казаться. За годы я научился масиерски скрывать свои чувства.

Я понимал, почему моя семья не может быть здесь со мной, правда. Мама растила нас одна, работала за копейки и заботилась о двух моих младших сестрах. Она и так уже погрязла в долгах из-за химиотерапии и процедур за последние месяцы. Большую часть нового лечения оплатила фармацевтическая компания и моя страховка, что немного снимало финансовое бремя с маминых плеч. Такой шанс нельзя было упускать.

То, что их не было рядом, отзывалось режущей болью в груди, но у меня не было другого выбора, кроме как смириться. Мой непутевый папаша вряд ли собирался вернуться и помочь. Нет, для него это было бы слишком.

Я тихо и глубоко вздохнул, чтобы Джун не заметила моих внутренних противоречий. Мне было семнадцать. Я мог справиться один. Я должен был это сделать. К тому же, у меня были товарищи по болезни, на которых можно было положиться, и все они были довольно классными ребятами. Теперь, когда я был здесь, все не казалось таким уж плохим.

Я смогу это сделать...

Молчание Джун заставило меня переключить внимание на нее. Она явно почувствовала тяжесть моего взгляда и посмотрела мне в глаза.

– Мне так жаль, что они не смогли приехать. – В ее голосе звучало искреннее сострадание. От этого у меня перехватило дыхание. Я не привык, чтобы кто-то, кроме моей маленькой семьи, так переживал обо мне. Это было... приятно. Непривычно, и тем не менее приятно. Я даже не знал, как к этому относиться.

– Все нормально, – сказал я небрежно. – Я собираюсь вернуться полностью здоровым и прожить остаток жизни в добром здравии. – И я верил в каждое сказанное слово.

Джун ответила ослепительной улыбкой.

– Я верю, что так и будет, – сказала она. Я улыбнулся в ответ, когда мы повернули за угол к ее комнате. – Ой, спасибо! – В ее мягком голосе послышались нотки юмора. – Я бы никогда сама не нашла дорогу. Пришлось бы кричать SOS. – Мы остановились у ее двери. Она повернулась лицом ко мне. – Ты за несколько дней здесь, похоже, во всем здесь разобрался, да?

– Э, не совсем. – Я театрально отступил на несколько шагов назад, пока не оказался перед дверью соседней комнаты. – Это моя, – сказал я, постучав по табличке на двери. – Олень.

– Твоя комната рядом? – выдохнула Джун, будто у нее перехватило дыхание.

– Похоже на то.

– А, вот ты где! – мужской голос раздался за спиной Джун, еще до того, как его обладатель появился в поле зрения. Это был мужчина был средних лет, очень похожий на Джун. Я предположил, что это ее отец. Следом за ним шла женщина, которая, видимо, была ее мамой. Нини шла последней.

– Джесси, – окликнула меня Нини, заметив у двери. – Вижу, ты уже познакомился с Джун.

– Да. – Я посмотрел на Джун и подмигнул ей.

Она покраснела.

– Я Грег Скотт, отец Джун, – сказал мужчина, и я пожал ему руку.

– Приятно познакомиться, сэр. Я Джесси Тейлор.

– Тот самый Джесси Тейлор, который в следующем году должен присоединиться к «Лонгхорнс»? – сказал мистер Скотт, взглянув на мою бейсболку. – Джесси Тейлор, лучший нападающий года, квотербек?

– Так точно, сэр, – ответил я, и, как это обычно бывало, его взгляд наполнился сочувствием. Я стал быстрее перебрасывать мяч из руки в руку, поскольек на данный момент он был частью меня и помогал успокоиться. – Но сначала нужно навалять этому раку, – сказал я, стараясь разрядить обстановку. Мне нужно было сохранять позитивный настрой. На этом ранчо я не допускал иной мысли, кроме полного выздоровления, поэтому не оставлял места для альтернативных вариантов. У меня были мечты, которые нужно было воплотить, и цели, которых нужно было достичь, а времени на это оставалось совсем немного.

– Ты умудрялся играть в футбол, будучи больным? – потрясенно спросила Джун, и тот самый узел в моем животе затянулся снова. Правда была в том, что мы не знали.

«Мы не распознали признаки, Джесси. Мне очень жаль. Мы думали, это последствия травм, а не вот это», – сказал врач команды, положив руку мне на плечо. – «Не знаю, как ты тянул каждую игру, сынок, каждую тренировку. Ты невероятно упорный. Если кто и сможет победить, то только ты».

Вспышка воспоминаний о нескольких месяцах назад заставили напрячься каждую клеточку моего тела. Я снова потер шею. Когда я почувствовал, как начинает сжиматься желудок, то меньше всего хотел, чтобы кто-то это заметил. Я был тем самым Джесси – душой компании. Джесси – лучшим квотербеком. Джесси, который победит рак и поступит в Техасский университет в следующем году.

Я не был слабым.

Мистер Скотт откашлялся, и когда я посмотрел на него, то запаниковал, что он видит меня насквозь. Видит трещины в том образе, который я пытаюсь создать.

– Искренне желаю тебе всего наилучшего, сынок, – сказал он. – Правда. Я видел нарезку из твоих лучших моментов на местном футбольном канале. У тебя большой талант, и я надеюсь скоро увидеть тебя на поле «Лонгхорнс».

– Спасибо, сэр, – сказал я, и это было от чистого сердца. Я заметил, как Джун нахмурилась в замешательстве, но, к счастью, ничего не спросила. – Вы выпускник Техасского университета?

– Да, – ответил он, положив руку на плечо жены с гордым видом. – Мы оба там учились. Там и познакомились на первом курсе. – Затем он приобнял Джун. – Джун тоже собирается туда поступать. – Он внезапно переменился в лице. – После того, как...

– После того, как она тоже наваляет раку, – перебил я и наблюдал, как тревога на лице Джун сменилась веселым изумлением.

– Именно так, – сказал мистер Скотт. – Ох, как невежливо! Это моя жена, Клэр.

Я пожал руку миссис Скотт. Словно увидел Джун в будущем.

– Приятно познакомиться, – сказал я, а потом перевел взгляд на Джун. – Думаю, скоро увидимся, Джунбаг. – Я кивнул всем и развернулся, чтобы уйти.

Я направился обратно в сторону гостиной, а Джун заканчивала обустраиваться, и вдруг услышал:

– До свидания, Джесси.

Я оглянулся через плечо. Родители Джун и Нини зашли в ее комнату, но она все еще стояла там, одна, с зеленым платком на голове, прижимая к груди свой блокнот и не сводя с меня своих прекрасных карих глаз.

– Первое правило ранчо «Последний шанс», Джунбаг: мы никогда не говорим «прощай», только «спокойной ночи».

Джун рассмеялась.

– Спокойной ночи, Джунбаг, – подчеркнул я.

Джун улыбнулась и ответила:

– Спи крепко, Джесси. – Она скрылась в своей комнате, густо краснея. Мое сердце заколотилось как безумное, а по коже пробежали мурашки.

Джун Скотт... какое открытие. Внезапно мое пребывание здесь перестало казаться таким уж мрачным.

Глава 4

Джун

Я пристально рассматривала девушку в зеркале перед собой. Провела пальцами по щекам, которые стали слегка опухшими из-за долгих месяцев приема стероидов. Я сжала губы, гсто смазанные бальзамом, который наносила постоянно, чтобы они не трескались.

Затем коснулась пальцами груди в том месте, где раньше был установлен порт для химиотерапии. Даже спустя два года он казался мне чем-то инородным. Сколько бы я ни вглядывалась в свое отражение, мне все равно требовалось время, чтобы себя узнать.

– Привет, Джун, – прошептала я, напоследок проведя ладонями по лысой голове и голым бровям. Это был ежедневный ритуал: заново знакомиться с «Джун, больной раком». И как бы мне ни было трудно поверить, что эта девушка – я сама, своего рода самозванка, я не могла не любить ее за то, как самоотверженно она боролась за нас.

Все еще боролась.

Это было головокружительное ощущение.

Как раз когда я завязывала длинный бледно-розовый платок вокруг головы, закрепляя его на затылке, раздался стук в дверь. Я еще раз взглянула в зеркало. На мне была простая белая футболка, удобные, поношенные джинсы, а на поясе я повязала розовый свитер на случай, если вдруг почувствую озноб.

Я открыла дверь и увидела Джесси Тейлора, который непринужденно прислонился к дверному косяку.

– Доброе утро, Джунбаг, – сказал он, и мое сердце пропустило удар. Он был так красив. Мне казалось, что могу утонуть в его глазах оттенка густой лесной зелени, которая напоминала мне деревья за моим домом. Он был одет в футболку с логотипом «Лонгхорнс» и джинсы, а на голове была та же оранжевая бейсболка, что и вчера, конечно же, козырьком назад.

Настоящий деревенский парень.

– Доброе утро, Джесси, – сказала я, стараясь унять волнение. Прошлой ночью я пыталась уснуть. И хотя причиной бессонницы должно было стать начало лечения через пару дней, на самом деле всему виной был этот парень, стремительно вошедший в мою жизнь при самых невероятных обстоятельствах. Парень, который, насколько мне было известно, спал прямо за стеной моей спальни.

Я не была тщеславной и никогда не считала себя какой-то особенной – не красивица, но и не дурнушка. Что-то среднее. Миловидная посредственность. Но с тех пор как вчера встретила Джесси, я была сама не своя. Он назвал меня красавицей. Меня. Этот суперзвездный квотербек, которому пророчили великое будущее и который, уверена, был самым популярным парнем в школе, назвал меня красавицей.

Я не видела в своем лице той красоты, которой был так восхищен Джесси.

Я была в замешательстве.

– Мы с Крисом и Эммой идем прогуляться, осмотреть территорию и просто потусить. Хотим успеть, пока не началось лечение и мы не заблевали весь Техас. Ты идешь? – спросил он с игривой улыбкой на пухлых губах. Обаяния Джесси Тейлору было не занимать. Но в нем не было высокомерия. Он был по-детски самоуверенным и дерзким. Откровенно говоря, он обладал невероятным магнетизмом. Когда я оказывалась рядом с ним, чувствовала, как меня неумолимо затягивало на его орбиту.

Я рассмеялась его шутке, но от приглашения в животе запорхали бабочки. Он снова интересовался мной.

– Конечно, – ответила я и вышла вслед за ним. – Ой, подожди! – Я забежала обратно в комнату, чтобы захватить блокнот.

– Когда-нибудь тебе придется рассказать мне, что за история с этим блокнотом, Джунбаг, – указал Джесси на него, когда я вернулась.

– Может, когда-нибудь и расскажу... – Я пожала плечами. – Если тебе повезет.

Джесси повернулся ко мне лицом, пройдя несколько шагов задом наперед.

– Джунбаг Скотт! Ты флиртуешь со мной? – спросил он, притворно раскрыв рот от изумления.

Я замерла, охваченная внезапным волнением.

– Я-я-я... – заикнулась я. Неужели я делала это? Я понятия не имела, как флиртовать, не говоря уже о том, чтобы делать это намеренно.

– Не переживай, – сказал он, снова зашагав рядом на долю секунды чуть ближе, чем раньше. – Мне понравилось.

Я посмотрела на него и выдохнула, укоризненно покачав головой.

– Ты – ходячая проблема.

– Джунбаг. – Джесси приложил руку к груди, словно его это задело. – Как ты могла такое сказать? Я же милый, приличный маменькин сынок. – Я закатила глаза. – Ладно, – сказал он и сжал указательный и большой пальцы. – Может, я немного и проблемный. Но только в хорошем смысле.

И хотя мы просто шутили, я ему верила. Этот парень озарял своим светом любую комнату, в которую входил, словно работал от собственной электросети. Я поняла это, зная его всего лишь сутки. Я и представить не могла, каково будет находиться рядом с ним через несколько месяцев. Хотя вчера, когда я спросила его о футболе, что-то промелькнуло в его глазах – трещина в броне, которая заставила меня прекратить дальнейшие расспросы. А прошлой ночью, когда мне не спалось, я задумалась: действительно ли Джесси был таким беззаботным, каким хотел казаться?

Джесси снова начал перебрасывать мяч из одной руки в другую, и я заметила на ребре левой ладони довольно большое пятно, похожее на след от карандаша или угля.

– Ты рисуешь? – спросила я, и он перестал подбрасывать мяч, как будто мой вопрос застал его врасплох.

Он повернул руку боком, сам разглядывая пятно, а затем посмотрел на меня.

– Что? Думаешь, спортсмены не могут быть талантливыми художниками?

– Ты хоть когда-нибудь отвечаешь серьезно на вопросы? – Я не смогла удержать громкий смех.

Джесси шагнул ко мне; теперь нас разделяли несколько сантиметров.

– Я же сказал, что ты красивая, разве нет? Никогда в жизни я еще не был таким серьезным.

Время словно замедлилось перед нами, дыхание стало частым и громко отдавалось в ушах. Обложка блокнота скрипнула под моими пальцами – так сильно я его сжала. Сердце забилось быстрее, и, когда Джесси ухмыльнулся, я поняла, что мои щеки стали ярко-красного цвета.

Джесси шагнул еще ближе, так близко, что я почувствовала мускусный аромат, должно быть, его легкого парфюма. Он напомнил мне летние ночи на террасе – немного древесный и землистый, с теплыми нотками костра.

– Джун, – сказал он, протягивая руку к моей щеке.

Я затаила дыхание в предвкушении, и тогда...

– Джесси? Джун? Это вы там? – Знакомый голос Криса долетел до нас по коридору. Джесси в шутку закатил глаза, опустил руку и отступил ровно в тот момент, когда Крис вышел из-за угла. Но тот все равно округлил глаза, когда увидел, насколько близко мы стоим друг к другу.

– Э-э-э... – Он неловко указал большим пальцем за плечо. – Мы с Эм заждались ваши медленные задницы, и я вызвался броситься на поиски. – Его взгляд метался от одного к другому, как шарик в пинг-понге. – Мы идем гулять или как?

Я нервно играла кончиком платка, свисавшего с моего плеча, затем пригнулась и проскользнула мимо Джесси, чтобы не встречаться с его тяжелым взглядом. Проходя мимо Криса, я выдавила вежливую улыбку, а затем поспешила дальше по коридору, пока не увидела Эмму у выхода.

Она помахала рукой, улыбаясь, но ее улыбка тут же погасла, стоило ей увидеть мое лицо.

– Ты в порядке?

Я кивнула ровно в тот момент, когда Крис и Джесси подошли к нам сзади. Я знала, что мои щеки горят, чувствовала этот жар на коже. Оборачиваться я не стала: мне не хотелось сейчас смотреть на Джесси.

Что это вообще было?

Кожа зудела так, что хотелось вылезти из собственного тела. Я посмотрела на свою руку. Я все еще чувствовала себя собой, хотя сердце неслось вскачь, словно лошадь по ипподрому. Оцепенения не было, но не было и паники.

Я приложила руку к сердцу. Это не было побочным эффектом рака. Это был побочный эффект симпатии к Джесси Тейлору.

Я толкнула дверь наружу и мгновенно вдохнула теплый загородный воздух, закрыв глаза и позволяя ему наполнить легкие. За спиной я слышала голоса Джесси и Криса, а потом кто-то схватил меня под руку, приобняв.

– Ты что, пытаешься сбежать от меня, Джун? – спросила Эмма, и я невольно рассмеялась. Рядом с ней мое сердце немного успокоилось.

– Никаких побегов, – сказала я и похлопала себя по колену. – Не уверена, что оно выдержит, если я попытаюсь.

Эмма засмеялась.

– Эй! – вскрикнула она, когда Крис пробежал мимо с бутылкой воды в руке. Я повернулась к Эмме и увидела, что Крис на бегу брызнул в нее водой.

– Я тебе это припомню, Кристофер, – прищурилась Эмма. Я хихикнула от того, как официально она назвала его полным именем.

Легкий рывок за кончик моего платка заставил меня обернуться. Джесси пронесся мимо, одарив меня убийственной улыбкой, а затем бросился за Крисом.

Я наблюдала, как они мчались по тропе впереди нас, настолько быстро, насколько позволяли их ослабленные тела. Мы шли следом. Указатель, который мы миновали, показывал, что эта тропа вела к нескольким маршрутам через ранчо. Эмма держала меня под руку, и это было... приятно. У меня никогда не было подруги, которая делала бы так.

– Клянусь, все парни одинаковые. Они никогда не взрослеют. – Эмма покачала головой, глядя на Криса и Джесси, но в ее взгляде читалась искренняя симпатия к ним. – Итак, Джун, – сказала она, переключая свое внимание на меня. – Расскажи о себе.

Вдали Крис и Джесси склонились над изгородью. На поле паслись коровы породы лонгхорн⁴, и я слышала, как Крис пытается подозвать их к себе.

– Не о чем особо рассказывать. – Я пожала плечами. – Обычная семнадцатилетняя девчонка из маленького городка... прилежная, тихая, не очень разговорчивая.

– Парень? – спросила Эмма, хитро прищурившись.

– Никаких парней, – отрезала я решительно.

– Понимаю, – кивнула она, а затем наклонилась ко мне. – Мой бывший бросил меня, когда я потеряла волосы. Ну и пошел он, наверное.

– Эмма... – Мое сердце сжалось. – Это ужасно.

– Сам виноват. – Она пожала плечами, притворно отбрасывая воображаемые волосы через плечо. – Я прекрасна вне завимости от того, сколько у меня волос. – Я рассмеялась, и Эмма обняла меня крепче. – Да шучу, но мой бывший и правда придурок. Он нехороший человек.

– У тебя сейчас тоже никого нет? – спросила я.

– Не-а, – ответила Эмма. – Я решила дождаться мужчину своей мечты. Он ждет меня где-то в будущем, я это чувствую.

По какой-то причине я подняла голову и поймала взгляд Джесси. Он все еще стоял у изгороди с коровами и смеялся над Крисом, который пытался скормить одной из них пучок травы, сорванной с земли. Словно почувствовав мой взгляд, Джесси посмотрел в мою сторону, и его взгляд смягчился. Сердце снова пустилось вскачь.

Эмма прочистила горло.

– Джесси симпатяжка. – Я резко повернулась к Эмме, вылупив на нее глаза. Она наклонилась вперед и захохотала. – Джун, видела бы ты свое лицо. – Она рассмеялась еще громче. Я не смогла сдержать ответную улыбку. Когда она успокоилась, то добавила: – Знаешь, это нормально – считать парня симпатичным.

Я молчала, пока мы сокращали расстояние между нами и парнями. С Эммой было на удивление легко. Ее душа была такой же теплой, как и ее улыбка, и я внезапно призналась:

– У меня никогда не было парня. – Я видела краем глаза, как Эмма посмотрела на меня, но я продолжала смотреть строго перед собой. – Я даже никогда не целовалась.

– Послушай, Джун, я знаю тебя всего лишь сутки, но уже сейчас могу сказать, что парень, который украдет твое сердце, будет настоящим счастливчиком. – Эмма обняла меня еще крепче.

Мои щеки вспыхнули, и я изо всех сил пыталась игнорировать противный голос внутри, которое подсказывал мне, что такой парень, как Джесси, никогда не посмотрит на девчонку, как я. Мне не хотелось сейчас, во время прогулки, тонуть в своих комплексах. Я просто хотела насладиться этим проблеском свободы перед лечением и завести подругу.

– Спасибо.

– А теперь, – заявила Эмма, – давай поговорим о чем-нибудь, что не касается парней. Мы сильные, независимые женщины, которым есть что предложить этому миру.

– Идет, – улыбнулась я.

– Расскажи о своих друзьях, – сказала она, и этот вопрос задел меня сильнее, чем расспросы о парнях. Я притихла, и Эмма это заметила. – Ты в порядке?

– Да, – Я откашлялась, пытаясь придумать ответ, который бы не звучал жалко. Пожав плечами, я призналась: – На самом деле у меня нет друзей. – Эмма крепко сжала мою руку. Мне было слишком неловко смотреть на нее. – В детстве у меня было много знакомых ребят, с которыми я играла, в классе со многими общалась. Но не было никого по-настоящему близкого. А потом, когда началось лечение... – Я замялась.