Текст книги "Напиши меня для себя (ЛП)"

Автор книги: Тилли Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28

Джун

– Джун... – выдохнула мама, застегивая последние пуговицы и отступая на шаг.

Я смотрела на свое отражение в зеркале. Белое кружевное платье мягко облегало фигуру. Высокий ворот, длинные рукава и узоры в виде перьев, влетенные в кружево. Оно было идеальным. В свадебном салоне для даже сшили платок из того же материала, расшив его кристаллами, чтобы добавить немного блеска.

Моя винтажная мечта.

Визажистка узнала о торжестве от Нини и специально приехала на ранчо, чтобы сделать мне макияж: мягкий «смоки айс», и естественный розовый цвет на губах.

Никогда не считала себя красивой, но сейчас, глядя на свое отражение, наконец почувствовала себя такой. Я не могла дождаться, когда Джесси меня увидит. Я подняла левую руку и провела пальцами по обручальному кольцу моей бабушки.

Свадьбу организовали всего за три коротких дня. Нина почти все устроила сама: рассказала о нашей свадьбе местной общине, и многие предложили свою помощь. Свадебный салон подарил платье, а кейтеринг-компания уже подготавливала все в официальной столовой, где мы должны были после ужинать. Компания по организации вечеринок монтировала танцпол в большом зале. Мне хотелось верить, что мистер Оуэнс тоже одобрил бы наш брак. Он так и не увидел, как выходит замуж его дочь; она умерла слишком молодой.

За моей спиной кто-то покашлял. Я обернулась и обнаружила папу в смокинге. Его взгляд смягчился, когда он увидел меня в платье, а мои губы задрожали.

– Тебе нравится? – спросила я, поглаживая рукой нежное кружево.

– Джун, – прошептал он, вытирая слезу с гладко выбритого лица. Папа подошел, взял меня за руку и, неровно дыша, промолвил: – Я в жизни не видел никого прекраснее.

– Ты тоже выгляишь очень солидно, папа, – сказала я и прикрепила желтую розу к его лацкану. – Ты видел Джесси? – Внутри все затрепетало от волнения. Но это было волнение в хорошем смысле слова. Если бы могла, я бы прямо сейчас побежала к алтарю, чтобы стать женой Джесси. Я так этого хотела.

– С ним все хорошо, – ответил папа. – Он уже в часовне. – Папа шутливо закатил глаза. – Уверен, что он пришел туда еще вчера вечером и с тех пор ждет тебя у алтаря.

Я улыбнулась так широко, что заболели щеки, и приподняла бровь.

– Он в своей кепке «Лонгхорнс»?

Папа засмеялся.

– Дорогая, если бы он надел эту поношенную кепку, я бы собственноручно сорвал ее с его головы и сжег к чертям. – Папа до сих пор не мог смириться с тем, что Джесси сделал мне в ней предложение.

Я засмеялась, а папа внезапно вновь стал серьезным.

– Он выглядит отлично, дорогая. И просто ждет свою прекрасную невесту.

– Тогда идем, – сказала я и взяла папу под руку.

Мама поцеловала меня в щеку.

– Ты самая прекрасная невеста, которую я когда-либо видела, – сказала она, выпрямив плечи. – Пойду в часовню, увидимся там. – Мама поцеловала папу, а затем оставила нас наедине.

– Пойдем? – спросила я.

Я сделала шаг, но папа преградил мне путь. Он посмотрел мне в глаза, и у меня застрял комок в горле от той смеси эмоций, которые я там увидела.

– Джун. Я никогда в жизни не гордился никем так, как тобой, – его голос дрогнул на последнем слове.

– Не заставляй меня плакать, папа, – слабо произнесла я.

Он большим пальцем смахнул слезу с моей щеки.

– Позволь мне сказать это, малышка, пожалуйста.

Я кивнула, поскольку должна была дать ему этот момент.

– Мы с мамой так долго ждали тебя. Дети, видимо, не входили в планы Бога на наш счет, по крайней мере, мы так думали. Поэтому, когда мы узнали, что мама беременна тобой, ты стала воплощением всех наших мечтаний.

Я глубоко и медленно дышала, стараясь не расплакаться.

– Мы так и не смогли подарить тебе брата или сестру, поэтому вместо этого пытались подарить тебе весь мир. Мы любили тебя как могли, дорогая. Ты самый храбрый и милый человек на земле, и для меня было большой честью стать твоим отцом.

– Папа... – я уже не смогла сдержать слез.

– Сегодня вести тебя к алтарю к парню, которого, уверен, Бог создал специально для тебя... что ж малышка, это самая большая честь в моей жизни. И до конца своих дней я буду дорожить этим моментом. Я всегда буду ценить тебя за то, что ты показала мне, что такое безусловная любовь, и осуществила все мои мечты.

Я обняла его за шею и крепко прижалась к нему. Трудно было даже представить, как тяжело сейчас ему и маме.

Отстранившись, я слабо рассмеялась над нами обоими.

– Ну и видок у нас.

Папа покачал головой.

– Ты идеальна, дорогая.

Я сделала глубокий вдох и проверила свое лицо в зеркале. Все было в порядке. Визажистка хорошо выполнила свою работу и сделала водостойкий макияж. Повернувшись к папе, я сказала:

– На случай, если больше не представится шанс тебе это сказать: вы с мамой были самыми дорогими людьми в моей жизни. Я любила каждую секунду, проведенную с вами. И... – Дыхание сбилось, но заставила себя договорить: – И даже на небесах я буду скучать по вам. Очень сильно.

Папа обнял меня, и я наслаждалась каждым мгновением. В конце концов он все же отстранился.

– Пора выдавать тебя замуж, малышка, – сказал он хриплым голосом.

Я взяла папу под руку, и мы прошли по коридору к часовне. Нини ждала у входа и ахнула, когда увидела меня. Из-за ее спины ко мне выбежали Люси и Эмили, и мое сердце растаяло. Они были в маленьких белых платьицах, с корзинками, доверху наполненными желтыми лепестками роз. Сьюзен присматривала за ними, чтобы Синтия могла быть с Джесси в часовне.

Эмили и Люси стояли передо мной.

– Вы такие очаровательные, – сказала я девочкам. Мое сердце забилось чаще, когда в их глазах я увидела отражение Джесси. Их светлые волосы были завиты и закреплены цветочными заколками.

– Ты такая красивая, Джунбаг, – сказала Люси.

– Спасибо, – ответила я, и Сьюзен подошла и взяла их за руки.

– Это правда, дорогая, – добавила она и поцеловала меня в щеку. – Тот парень просто онемеет, когда увидит тебя.

Нини кивнула пианисту, и заиграла моя любимая классическая мелодия «River Flows in You» Yiruma. Сьюзен провела девочек к алтарю, а Нини взяла меня за руку.

– Ты прекрасна, Джун. – Она поцеловала меня в щеку и сказала: – Досчитай до двадцати и заходи.

Нини зашла в часовню, а я начала отсчет. Когда папа посмотрел на меня и одними губами произнес «двадцать», мы сделали шаг вперед и вышли из-за угла. Небольшая часовня была полна наших друзей и их семей, которые остановились в этом доме.

В конце каждого прохода были собраны букеты желтых роз. Белый ковер вел к алтарю, и я знала, что там в самом конце стоит Джесси, а рядом – Крис. Я еще не поднимала голову, поскольку не хотела видеть Джесси, пока не дойду до самого конца.

Я прошла мимо Сайласа, Тоби, Кейт и Черри. Все они смотрели на меня с улыбками на лицах. Там были также их мамы, папы и братья и сестры. Медперсонал сменил свои халаты на лучшие наряды. Даже доктор Дункан кивнул мне, когда я проходила мимо.

Мой взгляд остановился на Синтии, которая сидела в первом ряду, и я с трудом сдержала слезы, увидев ее мокрые щеки и широкую улыбку. Я знала ее недолго, но всем сердцем любила маму Джесси. Это она воспитала его таким, какой он есть. Даже если бы я никогда ее не встретила, то знала бы, что она была хорошим человеком, раз сумела воспитал такую прекрасную душу. Я бы любила ее просто за то, что она подарила мне мою родственную душу.

Мама перехватила мою руку, когда я проходила мимо, и сжала ее. Внезапно я остановилась, потому что на отдельном стуле с большой фотографии мне улыбалось красивое лицо Эммы. Перед ней лежала одна желтая роза.

Наклонившись, я коснулась кончиками пальцев своих губ, а затем – ее щеки. В груди защемило от того, как сильно мне ее не хватало. Я просто знала, что это Крис позаботился о том, чтобы моя лучшая подруга стояла на самом лучшем месте на моей свадьбе. Эмма бы это оценила. Она была бы подружкой невесты. Я надеялась, что где бы Эмма ни находилась, она смотрит на нас и поддерживает.

Я выпрямилась, взяла себя в руки и пошла дальше к алтарю. Зажмурившись, сосчитала до пяти, открыла глаза и подняла взгляд.

Мое сердце пропустило удар, когда я увидела перед собой самого красивого парня на свете. Папа развернул меня к себе и поцеловал в щеку. Он пожал руку Джесси, а затем встал рядом с мамой.

Пастор Ноэль стоял перед алтарем, терпеливо ожидая. Джесси протянул мне руку, и в то мгновение, когда я вложила свою ладонь в его, когда одно сердце встретилось с другим, на меня снизошло чувство абсолютного покоя и правильности происходящего. Я не понимала, почему моя жизнь должна оборваться так рано, и никогда не пойму, как человека с такой душой, как у Джесси, можно лишить долгой жизни. Но в ту секунду я знала, что мы предназначены быть мужем и женой.

Я скользила по нему взглядом. На нем был черный смокинг, который сидел идеально. Губы растянулись в улыбке, когда я увидела, что на голове нет кепки.

Джесси, видимо, заметил мое веселье, потому что наклонился и прошептал:

– Я подумал, твой папа убьет меня, если надену ее, поэтому не решился. Не хотелось бы лишиться тех нескольких недель, которые мне остались.

Я сжала его руку, его шутка была только для моих ушей. Но потом веселье Джесси угасло, когда он шагнул ко мне и произнес:

– Вау... а ты красавица. – Я запрокиула голову и смеялась, пока не закружилась голова от радости.

Это была первая фраза, которую Джесси когда-то сказал мне. Мне показалось символичным, что наше вступление в новую жизнь в качестве мужа и жены начиналось точно так же.

– Ты тоже очень красивый, малыш, – сказала я, и Джесси наклонился, чтобы поцеловать меня.

Раздалось деликатное покашливание, и мы отпрянули друг от друга.

– Это происходит только в конце, сынок. Но на этот раз я сделаю исключение, – сказал пастор Ноэль, и наши друзья и родственники засмеялись.

– Не удержался, – сказал Джесси, коснувшись моей щеки. – Вы видели мою девочку? – Я почувствовала, как лицо вспыхнуло, когда Джесси игриво подмигнул мне.

Смех утих, Джесси взял мои руки в свои, и пастор Ноэль начал церемонию. Это была проповедь, полная радости и надежды, рассказ о том, как родственные души находят друг друга.

Когда пришло время клятв, выяснилось, что и Джесси, и я написали свои собственные.

Он начал первым.

– Джунбаг, – я уловила дрожь в его голосе. – Если бы кто-то несколько месяцев назад сказал мне, что я буду стоять здесь и женюсь на девушке своей мечты, ни за что бы не поверил. – Он одарил меня своей фирменной улыбкой и добавил: – Но с того самого дня, как я случайно столкнулся с тобой в коридоре, ты завладело моим сердцем.

Я так отчетливо вспомнила тот день. Потому что чувствовала то же самое. Одна встреча – и в моем животе закружились бабочки.

– Мы не знали, чем закончатся испытания, не знали, будет ли у нас шанс на жизнь. – В комнате воцарилась тишина, тема была тяжелой. – И, хотя все сложилось не так, как мы надеялись, сегодня ты – воплощение мечты, о которой я даже не подозревал. И я бы не променял нашу историю ни на что в мире. Если все, что нам осталось, это несколько недель в качестве мужа и жены, то я назову наш брак триумфальным успехом.

Я пыталась сдержать эмоции, как могла, но руки дрожали, а губы подрагивалии.

– Ты – любовь всей моей жизни, и я буду рядом с тобой, сколько бы времени нам ни осталось на этой земле и везде, куда бы мы ни отправились потом. – Я кивнула в знак согласия. – Я люблю тебя, Джунбаг. – Затем Джесси поднял руку и сжал ее в кулак. Я издала слабый смешок, когда он сказал: – Вторая группа победит.

Я стукнулась с ним кулаком, а затем пастор Ноэль повернулся ко мне.

– Джун, произнеси свою клятву.

Отбросив волнениеь, я сосредоточилась исключительно на Джесси, пока остальная часть комнаты не исчезла и остались только мы двое. Он поднес мои ладони к своим губам и поцеловал каждую, не отрывая своих глаз оттенка густой лесной зелени от моих.

– Джесси, – сказала я, стараясь говорить четко и уверенно. – Я всегда мечтала стать писательницей. Хотела написать самую прекрасную историю любви, которую когда-либо знало человечество. – Я улыбнулась и посмотрела на маму и папу. – У моих родителей самый лучший брак, который я когда-либо видела. Они любят друг друга с подросткового возраста, и я мечтала, что в моей жизни будет такая же любовь. – Я сглотнула. – Когда мне сказали, что у меня терминальная стадия рака и лечение не помогает, я была уверена, что это уже никогда не случится.

– Джун, – прошептал Джесси, чувствуя мою боль.

Я подошла ближе и положила ладонь на его щеку. Джесси прильнул к моей руке.

– Тогда я приехала сюда, чтобы получить второй шанс. Приехала, чтобы исцелиться и поправиться, чтобы выйти в мир и найти эту любовь. – Я покачала головой. – Я и подумать не могла, что найду самую большую любовь на ранчо под Остином. Что моей второй половинкой станет дерзкий футболист, живущий по соседству.

Джесси широко улыбнулся.

– Правда в том, что я хотела великой любви и хотела о ней написать. И я это сделала. Но не осознавала, что величайшая история любви, которую я когда-либо узнаю, это та, которой я буду жить. Со всеми взлетами и падениями, со всеми трудностями и... ну, еще большими трудностями.

Все в зале негромко засмеялись.

– Джесси Тейлор, ты покорил мое сердце. И хотя нам не суждено было быть вместе долго, подобно той сгоревшей звезде за четыре тысячи световых лет отсюда, наша любовь будет сиять еще долго после нашего ухода. Потому что мы с тобой были предназначены друг другу. Джесси и его Джун. Навсегда.

Слеза скатилась по щеке Джесси. Она упала на лепесток желтой розы на его лацкане.

– Ты держишь мое сердце в своей руке, а я – твое в своей. Навеки. – Следуя его примеру, я подняла кулак. – Вторая группа победит.

Джесси засмеялся, а затем стукнул своим кулаком по моему.

– Теперь обменяйтесь обручальными кольцами, – сказал пастор Ноэль, и мы надели кольца друг другу на пальцы, не разрывая взгляда. – С величайшим удовольствием объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

Джесси двинулся вперед, как будто не мог ждать больше ни секунды, чтобы поцелуем скрепить наш брак, но в последний момент остановился и повернулся к моему отцу:

– Возможно, вам лучше отвернуться, сэр.

Крис заулюлюкал, а гости взорвались аплодисментами. И тогда я растворилась в поцелуе Джесси, став с ним одним целым перед лицом семьи, друзей и Бога.

Мы поженились.

Он официально связал свою душу с моей.

Я стала миссис Джун Тейлор.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой.

Глава 29

Джесси

Мы вышли из часовни под аплодисменты и радостные крики. Сегодня не было места для грусти. Этот день был посвящен празднику и любви. Потому что, черт возьми, я только что женился на своей Джунбаг.

Она была моей женой.

Гости направлялись в столовую. Я чувствовал запах вкусной еды даже отсюда, но мы с Джун немного отстали, и я затянул ее в нишу в коридоре, чтобы побыть наедине. Я прижал ее к стене, а она улыбнулась мне, как будто я был для нее всем миром.

Она была моей, так что я понимал это чувство.

Отступив на шаг, я просто любовался ею.

– Джунбаг, – выдохнул я. – Ты выглядишь невероятно. – Каждый сантиметр кружевного платья облегал ее миниатюрную фигуру. И платок на голове был идеальным, все было идеальным. Она была воплощением красоты. Ее щеки все еще горели румянцем, а розовые губы просто просили поцелуев.

И я целовал ее. Целовал до тех пор, пока мы не начали задыхаться, что в наши дни было несложно.

Я отстранился, а Джун взяла мою левую руку, разглядывая простое золотое кольцо на моем безымянном пальце. Она посмотрела на меня, и в ее карих глазах была только любовь.

– Ты мой муж, – прошептала она с трепетом, и эти слова прозвучали как рай.

Я взял ее левую руку и провел большим пальцем по ткому же золотому ободку – обручальному кольцу ее бабушки.

– Миссис Тейлор, – сказал я. – Почему мне чертовски нравится, как это звучит?

– Мы женаты, малыш, – ответила Джун, и от одного только ее сияющего лица я почувствовал, будто воспарил на десять метров в высоту. Это была одна из ее грез. Я не мог дать ей больше времени. Не мог дать ей морщины или седину. Я не мог дать ей глубокие складки от смеха или детей. Но я мог сделать ее своей во всех смыслах, и в конце концов, этого было бы более чем достаточно для нас обоих.

Я поцеловал ее в последний раз, глубоко и со всей страстью, на которую был способен, а затем спросил:

– Пойдем на нашу свадьбу? – Я протянул руку, и Джун крепко схватилась за нее.

Пока мы шли по коридору, я игнорировал ноющую боль в мышцах и хруст в суставах. Игнорировал то, что мы оба задыхались, а Джун все больше хромала. Смерть сегодня на нашу свадьбу не приглашали.

Когда мы повернули за угол и вошли в столовую, мистер Скотт поднял бокал шампанского и провозгласил:

– Представляю вам, мистера и миссис Тейлор!

Гости взорвались аплодисментами.

Мы сели за стол, и атмосфера была непринужденной и веселой. Даже те немногие тосты, что прозвучали, были легкими и позитивными. Мы просили, чтобы этот вечер был просто праздничным, и наши родные и друзья помогли нам это осуществить.

К тому времени, как мы перешли к вечерней части в большом зале, усталость окончательно навалилась на нас. Мы сидели, держась за руки, Джун положила голову на мое плечо, и мы наблюдали за танцующими гостями. Джун смеялась, глядя, как Эмили и Люси нарезали круги возле Криса, который был совершенно измотан к концу их игры.

Я улыбнулся, увидев, как мама танцует с пастором Ноэлем, на мгновение забыв о своей печали. Родители Джун редко покидали танцпол, прижавшись щека к щеке, и я понял, почему она выросла с огромной верой в истинную любовь, имея их в качестве примера. Мы наслаждались каждым мгновением.

День был идеальным, но, правда заключалась в том, что мы совершенно выбились из сил. Заметив это, Нини подошла и спросила:

– Первый танец, а потом мы можем всем сказать «спокойной ночи»?

– Да, пожалуйста, – сказала Джун и повернулась ко мне. – Какую песню ты выбрал для нашего первого танца?

– Увидишь, – ответил я, и Джун обреченно застонала.

– Ответ не внушает мне доверия, Джесси.

– Миссис Тейлор! – я с наслаждением наблюдал, как Джун сияет от своего нового имени. – Ты не доверяешь мне? Своему мужу?

Джун вздохнула, и я взял ее за руку. Помог ей встать, и нам понадобилось больше времени, чем хотелось бы, чтобы добраться до центра танцпола. Я кивнул Нине, и заиграли первые аккорды песни Alphaville «Forever Young».

Джун прижалась головой к моей груди, обняв меня, и прошептала:

– Слишком прямолинейно, не находишь, Джесси?

Я пожал плечами, но по тому, как задрожали ее плечи, понял, что она считает это так же смешным, как и я.

– Мне показалось это уместным. – Я поцеловал Джун в макушку. – Вечно семнадцать, – сказал я и прижался щекой к ее голове. – Вечно твой, – по тому, как Джун сжала мою руку, я понял, что это дополнение ей понравилось больше.

Мы медленно покачивались, будучи не в силах сделать что-то большее. Я хотел насладиться каждой минутой этой ночи. Не знал, что будет с нами дальше, не знал, сколько времени нам осталось. Но эта ночь всегда останется нашей. Мы всегда будем вместе.

Когда песня закончилась, подошли мама и родители Джун. Эмили и Люси спали на скамейках в углу комнаты. Мама поцеловала меня в щеку и обняла Джун.

– Я невероятно счастлива за вас. Увидимся завтра. Пойду уложу этих двоих спать. – Она указала на моих сестер.

Мистер и миссис Скотт жестом позвали нас пройти за ними в коридор. Я приобнял Джун, помогая ей идти. Сердце сжалось от того, как тяжело ей давался каждый шаг. Вскоре ей понадобится инвалидная коляска, чтобы передвигаться. Но я знал, как она была решительно настроена провести этот день без посторонней помощи.

Меня охватила паника. Это эгоистично, но я не хотел прожить без нее ни дня. Даже если я уйду следом всего через несколько дней, каждая минута без нее будет казаться вечностью одиночества.

– Джесси? – Джун коснулась моего лица. Она была измотана. Я посмотрел на мистера Скотта, и он, видимо, тоже это заметил, судя по морщинам на его лице.

– Я в порядке, малышка. Давай просто пойдем спать. – Я не хотел, чтобы она видела, что я волнуюсь за нее.

– Кстати об этом, – сказала миссис Скотт, остановившись у более просторной комнаты недалеко от наших прежних. Мы с Джун удивленно посмотрели на нее.

Миссис Скотт открыла дверь, и мы увидели, что все наши вещи уже были там. В центре стояла огромная кровать, на одной тумбочке лежал блокнот Джун с нашим почти законченным «долго и счастливо», а на другой – мой альбом для эскизов и карандаши.

– Мама? – прошептала Джун, увидев на стене мои рисунки, которые раньше висели в ее комнате.

– Вы теперь женаты, – сказал мистер Скотт. – Это ваш новый дом. Общий.

Я почесал нос, чтобы избавиться от щекотки, вызванной подступившими слезами.

– Спасибо, сэр, – сказал я и пожал ему руку.

– Давайте внутрь. – Он ясно видел, что мы измотаны. Мы слишком перенапряглись сегодня, но оно того стоило.

– До завтра, – сказали родители Джун и закрыли за нами дверь.

Я помог Джун сесть на кровать. Она оглядывалась вокруг, затаив дыхание. Это было прекрасно.

– Тебе помочь с платьем? – спросил я, и Джун кивнула.

Она повернулась спиной, и я начал расстегивать длинный ряд пуговиц, идущий до самого низа спины. Платье соскользнуло, и осталось только шелковое белье.

Ее щеки вспыхнули от моего пристального взгляда. Я снял костюм, оставшись в одних боксерах. Мы и раньше занимались любовью и спали в объятиях друг друга почти каждую ночь. Но сейчас все казалось более интимным. Каким-то более значимым.

Джун зевнула, и я засмеялся.

– Это не потому что мне скучно, – пошутила она.

Откинув одеяло с кровати, я скомандовал:

– В кровать, Джунбаг.

– Ты что, пытаешься меня соблазнить? – Она попыталась подмигнуть в шутку.

– Джунбаг, – сказал я, – мы оба сейчас принимаем столько лекарств, что не смогли бы ничего сделать, даже если очень захотели.

Ее легкий смех разнесся по комнате. Я забрался ней, снял платок и выключил основной свет. Остался только тусклый свет прикроватной лампы.

Мы легли лицом друг к другу и переплели пальцы, просто глядя глаза в глаза.

«Мистер и миссис Тейлор». Я до сих пор не мог в это поверить.

– Я люблю тебя, – прошептала Джун, и даже эти три слова теперь звучали как-то весомее.

– Я тоже люблю тебя, – ответил я и поцеловал ее, провел рукой по талии, по шелковой сорочке, и добавил: – Просто чтобы ты знала: будь я сейчас в форме, я бы тебя съел.

– Ох, охотно верю, – хихикнула она. Я тоже засмеялся. – Обожаю твои ямочки. – Она провела по ним кончиками пальцев, а потом снова зевнула. – Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, но, кажется, сейчас отрублюсь.

– Подожди, прежде чем уснешь… – сказал я и потянулся к ящику тумбочки. Очень надеялся, что родители Джун положили мой свадебный подарок туда же, где он лежал в моей старой комнате.

К счастью, так и было. Я достал оттуда картину в рамке, завернутую в белую бумагу. Джун попыталась сесть, и когда ей это наконец удалось, я вручил ей сверток.

– А я для тебя ничего не приготовила, – она виновато прикусила губу.

– Ты подарила мне себя, Джунбаг. Этого более чем достаточно. – Я постучал по рамке. – Открывай.

Джун осторожно развернула рисунок. Увидев его, она ахнула, а ее глаза наполнились слезами.

– Джесси... – сказала она, провела пальцами по стеклу и повернулась ко мне с грустной улыбкой. – Наша мечта.

Я проглотил комок в горле.

– Я не смог дать тебе это в этой жизни. Возможно, это ждет нас в нашем «долго и счастливо», не знаю. Но я хотел, чтобы ты это получила, даже если это только картинка из моего воображения.

Джун прижала рамку к груди и закрыла глаза. А когда снова их открыла, то посмотрела на меня и сказала:

– Я тоже вижу это именно так.

Мое сердце было готово разорваться от нежности, когда она наклонилась и поцеловала меня, не выпуская рисунок из рук.

– У нас это обязательно будет, малыш. На небесах нас ждет эта мечта.

– Знаю, – прошептал я и целовал пальцы Джун, пока она засыпала. После вытащил рамку из ее рук, чтобы она не разбилась. Взглянув на рисунок, я закрыл глаза и увидел его в своем воображении. Мы сидели на качелях на крыльце, глядя на задний двор нашего дома. Наши головы прижаты друг к другу, и мы старики. Перед нами были наши дети и внуки, которые играли во дворе, пока мы присматривали за ними.

Это была самая заветная мечта Джун.

Я должен был подарить ей и это. Должен был исполнить еще одну ее мечту, даже если она была лишь наброском карандаша.

Я подарил бы ей весь мир, если бы только мог.

Но мне пришлось довольствоваться тем, что я дал ей свою фамилию, и для нас это уже было ожившей мечтой.