Текст книги "Напиши меня для себя (ЛП)"

Автор книги: Тилли Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Это были слезы радости или горя?

Ждать ответа долго не пришлолсь, потому что вошла сама Черри с сияющей улыбкой на лице и сказала:

– Это сработало. – Казалось, она сама до конца не верила в это.

Я выдохнул воздух, который, даже не осознавая, задерживал в легких. Мистер и миссис Скотт вошли в комнату и сразу направились поздравить Черри и ее родителей.

– Это сработало, – в оцепенении повторила Эмма.

Думаю, в глубине души мы все слишком боялись по-настоящему поверить, что это возможно.

– Это, блядь, сработало! – громко воскликнул Крис, чуть не запрыгнув на меня от радости. – Ты это слышал?!

– Слышал. – восторг захватил и меня. – Я, блядь, слышал!

– Джесси, можно без мата, пожалуйста? – вставила Нини, но я видел, что даже она улыбается.

– Только ради тебя, Нини, – сказал я, и она лишь покачала головой в ответ на мою дерзость.

– Крис, твоя очередь. – Крис направился к двери вместе с родителями, широко улыбаясь и уверенно шагая. Черри сидела с Сайласом, Кейт и Тоби, в ней буквально кипела жизнь. Ее счастье было заразительным.

– Я так рада за нее, – прошептала Джун. Эмма кивнула. Мы собственными глазами видели, как сбываются чьи-то мечты.

Один за другим рябата заходили к врачу – Эмма, Сайлас, Тоби, Кейт, пока не настала моя очередь. У всех были положительные результаты. Я взял Джун за руку. Мне не хотелось, чтобы она была последней, но Джун ласково погладила меня по рукам с явным волнением.

– Я буду ждать тебя здесь, – пообещала она.

Подошли мистер и миссис Скотт.

– Нужно пойти с тобой, сынок? – спросил мистер Скотт, положив руку мне на плечо. – Я с радостью зайду.

От благодарности у меня мгновенно пересохло в горле.

– Нет, спасибо, сэр, – ответил я, откашлявшись. – Мы созвонимся с мамой по видеосвязи. Но я очень благодарен за предложение.

Мистер Скотт кивнул, а затем похлопал меня по руке в знак поддержки. Миссис Скотт крепко обняла меня, а Джун послала воздушный поцелуй. Я в оцепенении проследовал за Нини в кабинет врача. Быстро позвонил маме по видеосвязи. На экране появилось ее лицо, и я увидел в ее глазах нескрываемую тревогу.

– Перейду сразу к делу, – сказал доктор Дункан, глядя в монитор. Каждая мышца в моем теле замерла. – Рад сообщить, что ваши анализы крови и снимки показывают, что новая химиотерапия и целевая медикаментозная терапия оказывают положительное воздействие на вашу ОМЛ. – Я моргнул раз, другой, когда услышал, как мама начала плакать от облегчения. – Это только начало, и впереди еще много работы, но я очень доволен первыми результатами.

Доктор Дункан кивнул, и я опустил взгляд на телефон.

– Джесси... – сказала мама, подбирая слова. – Я так тобой горжусь.

– Спасибо, мам, – едва слышно произнес я от шока. С момента постановки диагноза не было ни одной хорошей новости. Ощущение было необычным. Оно было… даже не знаю каким.

– Позвони мне позже, солнышко, – сказала мама, и я, как зомби, на негнущихся ногах пошел в гостиную. Первыми я увидел Джун и ее родителей. Джун вскочила с места, широко раскрыв свои карие глаза.

– Это работает, – сказал я и услышал еще один триумфальный возглас Криса где-то в комнате. Лицо Джун озарилось счастьем, и она подбежала ко мне, обняв меня за талию. Она была миниатюрной, но мне казалось, что ее объятия полностью накрыли мое двухметровое тело.

Я обнял ее в ответ, но понимал, что теперь ей тоже нужно услышать эту новость.

– Джун, – позвала Нини.

Она отлепилась от меня.

– Вторая группа победит, – прохрипел я, протянув кулак.

– Вторая группа победит, – ответила она и стукнулась со мной кулаком. Я обхватил ее лицо ладонями, поцеловал в губы, а потом проводил взглядом до кабинета врача, куда она направлялась вместе с родителями.

– Хочешь присесть? – спросила Эмма и похлопала по дивану между ней и Крисом. Я покачал головой. Мое тело было натянутым как струна, пока я ждал, когда Джун скажут то же самое, что и всем в этой комнате.

– У нее все будет в порядке, ты же знаешь, – сказал Крис, но я даже не взглянул на друга. Я не отрывал взгляда от двери, не слыша ничего, кроме белого шума, и замер во времени в ожидании, когда моя девушка вернется.

Я не знал, сколько минут прошло, прежде чем Джун вышла из кабинета в коридор. Я затаил дыхание, пульс стучал в ушах. Но потом она повернулась ко мне, и на ее губах заиграла радостная улыбка. Я не стал ждать, пока она войдет в комнату. Вместо этого я выбежал в коридор и подхватил ее на руки, крепко прижав к себе, ее ноги болтались в воздухе.

– Это сработало? – спросил я, отодвинувшись ровно настолько, чтобы видеть ее лицо.

– Сработало, – повторила она, и я поцеловал ее.

Я целовал ее снова и снова, пока мистер Скотт в шутку не начал нас разнимать. Но родители Джун улыбались от счастья. И облегчения.

Лечение работало. Мы должны были пройти через это. И моя Джунбаг была рядом со мной. Жизнь становилась только лучше. И в ней больше не было места раку.

Когда глава закончилась, по всему телу пробежали мурашки. Джун все еще держала

меня за руку, но по ее внезапной неподвижности было ясно: она поняла, что я закончил.

– Ты такая талантливая, – сказал я и осторожно закрыл блокнот.

Джун выдохнула, а затем сказала:

– Я хочу, чтобы это случилось со всеми нами. Хочу, чтобы доктор Дункан сообщил нам всем эту новость.

– Ты же написала об этом, – сказал я, – значит, так и будет. Верно? – В моем голосе чувствовалась усмешка, но в глубине души я тоже этого хотел.

Джун улыбнулась.

– Не уверена, что это так работает, Джесси.

– Кто знает. Может, твоя ручка обладает особой силой – прямой связью с Богом или Вселенной.

Джун закатила глаза.

– Продолжай, – сказал я, бросив шутки. – Я хочу знать, что будет дальше.

– Правда? – спросила Джун. Она явно не осознавала своего таланта, раз задавала такие вопросы.

Я был заинтересован и, накрыв ее ладонь своей, сказал:

– Покажи мне наше будущее, Джунбаг. Потому что отсюда, с моего места, оно выглядит чертовски удивительным.

– Хорошо, – сказала она, с облегчением выдохнув, и прижалась ко мне.

Уже начался обратный отсчет до тех результатов, о которых она написала. Я смотрел на звезды, снова и снова прокручивая ее слова в голове, пытаясь почувствовать ту радость, которую я испытал при прочтении истории, в которой мы все отреагировали на лечение и рак перестал распространяться.

Джун положила голову мне на грудь, прислушиваясь к биению сердца. Если все сложится так, как мы хотим, она будет слушать его вот так в течение многих-многих лет.

Это было похоже на рай.

Глава 10

Джун

Несколько недель спустя...

– Ты уже закончила? – спросил Крис, раскрыв рот. – Невозможно!

– Наверное, в этом преимущество быть ботаником, да, Крис? – съязвила Эмма, и я рассмеялась, когда тот отмахнулся от нее рукой. Похоже, им с Джесси еще оставалось несколько страниц задания.

Когда я проходила мимо Джесси, тот схватил меня за руку.

– Иди сюда, книжный червь. – Он притянул меня к себе и наклонил голову, чтобы поцеловать. Наши губы соприкоснулись, и только Эмма, потянув меня за другую руку, заставила оторваться от него.

– Я краду твою девушку на пару часов. Мне надоело, что ты единолично распоряжаешься ее временем, – сказала она. – Теперь моя очередь. Привилегии лучшей подруги.

– Тебе и так полагается «час лучшей подруги» каждый вечер, – возразил Джесси.

Эмма пренебрежительно махнула рукой.

– А я думала, мне достанется больше часа! Но тут появился ты пришел и вскружил ей голову. – Эмма кивнула в сторону Криса. – А мне тем временем приходится развлекаться с этим, пока ты держишь Джун в заточении.

– Эй! – возмутился Крис.

Джесси шутливо указал на себя. На нем была обычная футболка и джинсы.

– Джунбаг ничего не может с собой поделать, Эм. Она не в силах устоять перед таким красавчиком, как я. – Джесси поясничал, но его слова была доля правды. Я влюблялась в него с каждым днем все сильнее.

Эмма изобразила рвотный позыв, а Джесси подмигнул мне, когда мы выходили из класса.

Как и было обещано, занятия начались, но график был гибким. Мы физически не могли писать эссе, когда едва вставли с постели. Но, как и в случае с «Клубом химии», наша четверка решила учиться вместе, и это нам очень помогло.

– Может, пойдем к тебе в комнату? Она ближе, – сказала Эмма, шагая по коридору и подхватив меня под руку. Мы в основном проводили время у нее, потому что ее комната была ближе к кухне и гостиной.

– Конечно, – ответила я. Пока мы шли, я прокручивала в голове ее слова о том, что мы проводим вместе меньше времени, чем ей хотелось бы. Меня накрыло чувство вины. Я обожала Эмму и любила проводить с ней время. Но она была права: мы действительно слишком много времени проводили с Джесси вместе. Особенно в последнее время. Но теперь я планировала уделить ей больше внимания.

Когда мы вошли в мою комнату, Эмма остановилась, увидев на стене тот самый рисунок, где Джесси изобразил меня и Имбирчика. Мама купила мне деревянную рамку, чтобы сохранить рисунок, и он висел прямо напротив моей кровати, поэтому я видела его каждый раз, когда ложилась спать.

– Э-э... кто это нарисовал? – спросила она. Сначала я хранила рисунки Джесси для себя. Но чем больше он рисовал, тем больше я убеждалась, что их должны видеть другие.

– Джесси, – ответила я, и Эмма от удивления раскрыла рот.

– Что ж... вот черт. Видимо, он не только гора футбольных мышц и поставщик дурацких шуткок.

Я засмеялась и поманила ее к своей кровати. Включила телевизор, готовясь продолжить сериал, который мы смотрели.

Эмма устроилась рядом со мной, но ее взгляд то и дело возвращался к рисункам.

– Как они могут быть такими реалистичными? – спросила она, и я поставила на паузу только что начавшуюся серию. – Детализация такая, что кажется, будто это фотографии. – Эмма прищурилась. – Уверена, что это не фотошоп?

– Эмма! – сказала я, укоризненно стукнув ее по руке.

– Что? – сказала она, игриво отталкивая меня. – Просто мы уже здесь прилично по времени, видимся каждый день, а я никогда не видела, чтобы он рисовал.

– Он делает это в уединении. – Я пожала плечами. – Рисует почти каждую ночь, пока я пишу. – В ответ повисла тишина. Когда я подняла взгляд на Эмму, ее брови вскочили вверх.

– Ох, ну об этом мы точно поговорим поподробнее, – сказала она. – Ночью? Ночью? Какой это такой «ночью»? – Кровь прилила к лицу, когда поняла, что именно сказала. – О, нет, – сказала Эмма. – Не вздумай строить из себя скромницу, принцесса, только не когда ты сбегаешь в полночь со своим кавалером. – Эмма захлопала ресницами, поддразнивая меня.

Я не собиралась это говорить, и у меня не было секретов от Эммы. Но... я не знала. Наверное, время, которое мы с Джесси проводили на улице, пока весь мир спал, казалось нам нашим личным кусочком вечности. Когда существовали только я, он и искусство, которое заставляло наши сердца петь.

– С моим «кавалером»? – Я засмеялась.

– Я жду, – отрезала Эмма, когда я проигнорировала ее главный вопрос.

Правда была в том, что мне и самой хотелось поделиться этим с Эммой. Если быть честной, то это потому, что иногда я сама не верила, что это происходит наяву. Почему Джесси так тянуло ко мне? Мне казалось, что он мог заполучить любую девушку, которую только захочет. И как бы я ни старалась осознать, что он влюбился именно в меня, барьер неуверенности все равно заставлял меня сомневаться в этом.

– Мы сидим на улице каждую ночь, – сказала я, чувствуя нетерпение Эммы. – За исключением тех нескольких раз, когда кому-то из нас было совсем плохо после процедур. – Я посмотрела ей в глаза. – Но даже тогда мы пробираемся в комнату друг к другу, чтобы быть рядом.

– Джун Мэри Скотт, не думала, что ты на такое способна.

Я замерла и посмотрела в ее голубые глаза.

– Мое второе имя не Мэри.

– Это не имеет значения. – Эмма махнула рукой. – Меня интересуешь только ты и Джесси. – Она наклонила голову набок, изучая на меня. – Любой заметит, как вы близки. Как думаешь, это будет продолжаться и за пределами «Гармонии»? – спросила она.

– Да, – ответила я, зная, что это было правдой и для Джесси, и для меня. Даже как-то нелепо, насколько сильно я влюбилась в этого парня. – Не могу это объяснить, – призналась я Эмме. – Не знаю, может, дело в том, что мы все здесь и неизлечимо больны, но все ощущается во сто крат сильнее.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала Эмма. – Как будто все ощущается острее. Солнце кажется ярче. Жара – интенсивнее. Любимые запахи – слаще.

– Именно, – подтвердила я. Я уставилась на эскиз на стене, где было нарисовано мое лицо. Джесси действительно видел меня такой. Когда я смотрела в зеркало, то виделасовершенно другую девушку. На рисунке Джесси я выглядела... прекрасно. Мне верилось с трудом, что в его глазах я была именно такой: красивой. Я никогда не думала о себе в таком ключе, но его эскизы показали мне меня его глазами, и это было потрясающе.

– Эм? – позвала я, и подруга встретила мой взгляд. Я опустила глаза, и сердце забилось быстрее от того, что я собиралась спросить. Я никому не рассказывала о своей неуверенности, но я любила Эмму. Она действительно была той самой лучшей подругой, о которой я всегда мечтала. И я знала, что она не осудит. – Ты... как ты думаешь, я... подхожу Джесси?

Эмма молча смотрела на меня чуть дольше положенного. Я опустила взгляд на свою руку. Она все еще принадлежала мне.

– Джун, – сказала Эмма, выводя меня из оцепенения. – Пожалуйста, посмотри на меня.

Я выполнила ее просьбу, чувствуя, как сжимается горло. Лицо Эммы было предельно серьезным. В ее взгляде читалась решимость.

– Я говорю то, что думаю на самом деле, и ты должна это услышать: ты – лучшая подруга, которая когда-либо у меня была. Ты милая и добрая, и в тебе скрыта внутренняя сила целого римского легиона. – Мои глаза наполнились слезами, и Эмма взяла меня за руки и крепко сжала их. – И ты потрясающая, – отчеканила она. – Красивая, необыкновенно очаровательная, бомбическая.

Я рассмеялась сквозь слезы, пока она перечисляла эти эпитеты.

Эмма внезапно посерьезнела:

– Я видела, как ты смотришь на себя, крошка. И знаю, что ты не пошла плавать в тот день перед процедурами, потому что тебе не нравится, как ты выглядишь. Но я очень честный человек – спроси Криса. И я говорю тебе: ты – гребаная десятка из десяти.

Я снова засмеялась, и Эмма отпустила одну мою руку, чтобы вытереть слезы с моей щеки.

– Ты мне веришь? – Она наклонила голову набок.

Я глубоко вздохнула.

– Я стараюсь, – сказала я. – Раньше я не особо переживала из-за своей внешности. Но когда я потеряла волосы, когда кожа отреагировала на лечение, а стероиды изменили мое тело, и все остальное, что сопровождает борьбу с раком... – Я пожала плечами. – Видимо, я где-то по пути растеряла уверенность в себе.

– Я понимаю. У меня тоже бывают такие дни.

– Правда? – спросила я. Эмма всегда казалась такой уверенной в себе. – Я бы никогда не догадалась.

– А как иначе? По всем тем же причинам, которые ты перечислила. Но... – Эмма замолчала.

– Но что? – спросила я, вслушиваясь в каждое ее слово.

Она улыбнулась.

– Но я знаю себе цену и знаю, через что прошла, чтобы остаться здесь, на этой земле, и дышать. И это напоминает мне о том, что я знала всегда.

– О чем именно? – спросила я.

Улыбка Эммы превратилась в широкую ухмылку.

– О том, что я, блядь, великолепна.

Я рассмеялась так сильно, что Эмма присоединилась ко мне, и мы обе завалились на подушки.

Когда наш смех утих, Эмма сказала:

– Джесси обожает тебя, Джун. Только посмотри! – Она указала на все его рисунки.

– Я представляют его бывших девушек: чирлидерши с идеальными волосами, – сказала я, чувствуя, как сжимается грудь. Моя неуверенность никуда не делась.

– Но они не были тобой, и именно тебя он обожает.

– Но я часто задумываюсь, обратил бы он на меня внимание, если бы мы не были здесь, на ранчо? И это меня беспокоит, – призналась я.

– Детка, этот парень уложил бы весь мир на лопатки, чтобы найти тебя, если бы знал, что ты существуешь.

– Уверена, что квотербеки не укладывают никого на лопатки, – сказала я, стараясь сдержать улыбку, но чувствуя, как этот разговор исцеляет мою душу.

Эмма закатила глаза.

– Ради тебя он сделал бы исключение. – Она чмокнула меня в щеку и добавила: – Смирись, Джун, Джесси Тейлор по уши влюбился в тебя. Он у тебя под каблуком. – Мое тело наполнилось теплом.

Прежде чем я успела осознать, слова сами сорвались с моих губ.

– Когда я его встретила, мне показалось, будто в самой ткани мироздания что-то дрогнуло. Типа: «Вау, кажется, я нашла своего человека». – Я замолчала и встретилась взглядом с Эммой. – Ты знаешь легенду о родственных душах? Историю о том, что Бог разделил одно существо на две части, и они должны были снова найти друг друга на земле?

– Да, – тихо сказала Эмма.

– Для меня это ощущается именно так. Да, все произошло быстро. Но месяц назад мы все думали, что умрем. Возможно, это все еще так. Мы не можем себе позволить такую роскошь: годами искать счастье. – Я улыбнулась. – Что касается Джесси… не уверена, что смогла бы не влюбиться в него так быстро, даже если бы мы были совершенно здоровы.

– Ты любишь его, – сказала Эмма. Это был не вопрос, а утверждение.

– Я влюблена в него, Эмма. По уши, – призналась я.

Она рванула вперед, опрокинув меня на кровать.

– Я не могу дышать! – прохрипела я, когда она тискала меня в объятиях.

– Мне все равно, – сказала она, снова чмокнув меня в щеку. – Я просто так рада за тебя.

Я в шутку столкнула ее с себя. Эмма засмеялась, а потом распласталась на подушках.

– А как насчет тебя? – спросила я. – Тебе нравится Крис?

– Как друг, – твердо ответила Эмма, и я знала, что это правда. Они были идеальной платонической парой, но между ними не было ни малейшей искры романтики. Эмма замолчала, а потом добавила: – Если серьезно, Джун, я надеюсь, что однажды у меня будет то же, что у тебя. Было бы здорово узнать, каково это.

– У тебя обязательно будет, – сказала я, сжимая ее руку. Эмма уставилась в окно, погрузившись в свои мысли. – Ты нервничаешь из-за завтрашнего дня? – спросила я после нескольких минут молчания.

– Да, – сказала она. – Я знаю, что Нини и доктор Дункан советовали стараться быть позитивными, но трудно всегда оставаться в этом состоянии, а порой даже вредно. Мне хочется просто чувствовать то, через что прохожу, без принудительного оптимизма. Иногда я не могу отделаться от страха, что лечение не поможет. Я хочу чувствовать этот страх, ужас. Будем честны: нам всем это уже говорили раньше, поэтому мы и здесь. Нам не привыкать к плохим новостям.

– Я знаю, – сказала я, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони. – Но я изо всех сил стараюсь представлять только хорошее. И это мне помогает. Это мне помогло. Сильнее, чем ты думаешь. – Я улыбнулась Эмме, и она ответила мне тем же. – И я вижу нас всех в будущем, мы по-прежнему лучшие друзья. Ты приезжаешь ко мне в Техасский университет и рассказываешь, что встретила парня своей мечты и безумно влюблена.

– Звучит хорошо, – сказала Эмма, и ее взгляд немного затуманился. – На самом деле, это звучит идеально.

Глава 11

Джун

Сердце в груди билось так, будто оно вот-вот выскочит. Мы все собрались в гостиной, как и договаривались. Наши родители тоже были здесь. К этому моменту Сайлас, Тоби и Крис уже побывали у доктора Дункана, и, в точности как я и писала, их лечение давало результаты.

Это происходило наяву.

То, о чем мы все мечтали, сбывалось... Это казалось нереальным. Я непроизвольно дергала ногой, пока ждала возвращения Эммы. Джесси держал меня за руку. Никто из нас двоих еще не был в кабинете, и у меня внутри все сжималось в узел.

Мама с папой сидели рядом, и каждый раз, когда кто-то из моих друзей входил в комнату с улыбкой, я видела, как папа распрямляет спину, а лицо мамы озаряется надеждой.

– Джун, – позвал Джесси, и я подняла голову и увидела, как Эмма идет к нам. Она широко улыбалась и смотрела прямо на меня. Эмма раскрыла объятия, и я вскочила на ноги. Я выпустила руку Джесси, и бросилась к ней.

– Я так рада за тебя, – сказала я и почувствовала, как Эмма дрожит в моих объятиях. Радость за нее накрывала меня как цунами.

– Спасибо, – сказала она, отстраняясь. – Пока что у всех нас все хорошо. – Она была права, и я не могла сдержать волну воодушевления, которая охватила меня. Мы все могли это получить. Мы все могли идти к ремиссии.

– Джесси, – позвала Нини. Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились.

– Ну, погнали, – выдохнул он.

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

– Вторая группа победит, – на этот раз я сказала это первой и протянула кулак.

Джесси улыбнулся и стукнулся со мной кулаком.

– Вторая группа победит. – Он пошел за Нини в кабинет доктора Дункана, а я не могла оторвать взгляд от двери, ожидая его возвращения. Прямо как в той главе, которую я написала для Джесси, все вокруг померкло, и я сосредоточилась только на ожидании возвращения моего парня.

«Парень» – это звучало слишком просто для того, что было между нами.

– Я только в туалет, – сказал Крис и выскочил из комнаты. – Хочу успеть к возвращению Джесси.

Минуты тянулись. Мне казалось, что он находился там дольше остальных, и я начала волноваться. А может, это было не так? Я не понимала, казалось ли мне так только потому, что это был Джесси.

Звук приближающихся шагов заставил мое сердце подскочить к горлу. Даже мои родители поднялись. В дверях показался Крис с широкой улыбкой на лице. Мои плечи снова поникли. Почему Джесси так долго?

– Почему ты так улыбаешься? – спросила Эмма. Да, Крис был явно счастлив, что получил хорошие новости, но он у него буквально застыл восторге на лице. Я пыталась разглядеть Джесси за его плечом, но коридор был все еще пуст.

– Я только что видел Джесси, – сказал Крис, и все мое внимание переключилось на него. Сердце забилось в груди.

– Что он сказал? – спросила я с нервной дрожью в голосе.

– Он разговаривал по телефону, – ответил Крис. – С мамой, кажется. Но он улыбнулся мне и показал большой палец вверх.

Облегчение наступило мгновенно.

– Правда? – сказала я, и мой голос зазвучал тверже. Крис решительно кивнул, а Эмма обхватила меня за плечи, радуясь этому моменту. Она крепко сжала меня в объятиях, и меня накрыло волной счастья. Джесси... это сработало. Лечение работало, и с ним будет все в порядке. Я не осознавала, как сильно мне нужно было это услышать, до этого момента.

– Джун? – позвала Нини, и я почувствовала мамину руку на своей спине.

– Нам нужно идти, дорогая, – сказала мама. Я снова оглядела коридор в поисках Джесси, потому что хотела увидеть его перед тем, как войти, но он, видимо, все еще разговаривал по телефону с мамой. Она будет так счастлива. Он, наверное, вне себя от радости.

Когда я взяла маму и папу под руку, то почувствовала это: почувствовала, что меня ждут хорошие новости. Я уже видела вдали оранжевое сияние Техасского университета. Мечта, которая, как я думала, никогда не сбудется, снова была у меня в руках.

Папа поцеловал меня в макушку, и я знала, что он молча разделяет мое волнение. Мы вошли в кабинет доктора Дункана, но тот избегал наших взглядов, уставившись в монитор.

– Мне очень жаль это говорить, Джун, но первые результаты показывают, что в твоем случае лечение не работает так хорошо, как мы надеялись.

После его слов ощущение было такое, будто меня окатили ведром ледяной воды. От шока мое сердце сбилось с ритма, и я услышала, как папа прошептал:

– Что?

Руки начали дрожать, и мама подошла и крепко сжала их в своих ладонях.

– Ты прошла только первую фазу лечения, но эта новая форма моноклональных антител очень интенсивная, и у тебя уже должна были появиться улучшения. Наши результаты говорят о том, что твой острый миелоидный лейкоз прогрессирует.

Я стояла неподвижно, будто мое тело было заперто в клетке, из которой невозможно выбраться.

– Первая фаза для тебя не была успешной, но у нас еще есть вторая. И мы надеемся, что еще один курс лечения может сработать.

Мама, казалось, была шокирована не меньше меня: она молчала, пытаясь осмыслить эту неожиданную новость.

– Каковы шансы? – спросил папа. – Каковы шансы на выздоровление во второй фазе?

– Когда это тестировалось в лаборатории, показатели не превышали десяти процентов, – ответил доктор Дункан, переходя прямо к делу. – Но это было не на людях, поэтому у нас нет окончательных данных. Шансов может быть больше или меньше. Мы не узнаем, пока не попробуем следующую фазу.

Я сглотнула.

– А если к концу второй фазы улучшений не будет? – спросил папа, и я приготовилась к худшему.

– Тогда лечение в рамках испытания будет признано неудачным для Джун, – объяснил доктор Дункан. – И рак Джун продолжит прогрессировать. Если после следующей фазы улучшений не последует, Джун переведут на паллиативное лечение. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы облегчить ее боль, но необходимости в дальнейшей химиотерапии или иммунотерапии больше не будет.

Все, что я слышала, – это как сердце бьется о ребра. Еще одна фаза. У меня осталась всего одна фаза, которая могла изменить ситуацию, хотя это и казалось маловероятным, и, возможно, всего несколько месяцев жизни, если лечение не поможет.

Тошнота подступила к горлу, и я вскочила с места.

– Я умру? – спросила я, глядя доктору Дункану прямо в глаза.

– Как я уже сказал, у меня пока нет таких данных, – ответил он.

Я покачала головой. Такого ответа мне было недостаточно. Я чувствовала, как меня охватывает паника.

– По вашему мнению, как вы считаете, начнет ли лечение действовать на следующей фазе? – Я знала, что была слишком прямолинейной, заставляя его повторяться, но мне просто... просто нужно было услышать это еще раз. Чтобы наконец-то осознать.

– Как я уже сказал, лабораторные исследования показывают около десяти процентов. Шансы невелики, но мы обязаны продолжать, потому что человеческий организм может лучше отреагировать на терапию. Мы увеличим дозу иммунотерапии и будем наблюдать за тобой, чтобы убедиться, что твой организм выдержит. Надежда есть, Джун. Небольшая, но есть. Нам нельзя сдаваться раньше времени.

Девяносто процентов. С девяностопроцентной вероятностью это лечение мне не поможет.

– Джун? – Мама подошла ко мне. По ее лицу градом текли слезы.

Папа тоже встал; он выглядел совршенно раздавленным. Тогда я подумала о Джесси. Об улыбке на его лице, о том, как он будет воодушевлен тем, что его лечение работает, и о его уверенности в том, что я получу такие же новости, как и все остальные.

Моя мечта о том, что мы будем вместе в Техасском университете, испарилась. Мысль о том, что я покину это ранчо без рака, казалась теперь идиотской мечтой, а не реальностью.

Я вышла из кабинета и замерла в коридоре. Из гостиной доносился смех. Я не могла туда зайти. Ноги будто приросли к полу.

– Давай, милая. Пойдем в твою комнату, – сказала мама, но я покачала головой. Я не хотела идти в свою комнату. Я вообще не знала, чего хочу.

И я не могла видеть Джесси, который наверняка уже вернулся в гостиную, не могла видеть Эмму, Криса и всех остальных. Ох, Боже, Джесси... Мое лечение не помогло. Его – работает, он выздоровеет и продолжит свою жизнь без меня.

– Мне нужно побыть одной, – выпалила я и попятилась от кабинета к выходу на улицу. Папа попытался пойти за мной, но я выставила вперед руки. – Пожалуйста, – сказала я, и моя нижняя губа задрожала. – Мне просто нужно... Пожалуйста, не ходите за мной. Дай мне побыть одной. – Я выбежала из здания и почувствовала теплый ветерок. Но меня бил озноб.

«Шок», – подумала я. Сняла свитер с пояса и натянула его, шагая максимально быстро, игнорируя боль в ноге. Теперь она казалась еще сильнее.

Я ускорила шаг, а слова доктора Дункана кружились в голове, как торнадо.

Десять процентов. У меня всего десять процентов вероятности, что лечение будет эффективным. Я замедлила шаг, почувствовав соль на губах, и поняла, что из глаз катятся слезы.

Это было несправедливо. Почему мое тело не могло просто принять это новое лечение? Или старое, если уж на то пошло? Что во мне такого, что отвергает любое исцеление?

Казалось, будто мое сердце разрывается с каждым шагом. Я остановилась только тогда, когда оказалась возле конюшни.

– Джун? – Ко мне подошла Оливия, заведующая конюшней. – Ты в порядке?

– Можно я почищу Имбирчика?

На лице Оливии отразилось беспокойство, но она кивнула.

– Я принесу узду. – Когда она вернулась, то спросила: – Хочешь, я приведу его сама?

Я посмотрела на свои дрожащие руки.

– Да, пожалуйста, – прошептала я. Когда Оливия шла к загону за конем, я смотрела на свои руки и снова почувствовала оцепенение.

Я сжала кулаки, но они больше не казались моими.

Мозг снова перешел в режим защиты, но ничто не могло защитить от подобного.

Я блуждала взглядом по загонам, наблюдая как деревья мерно покачиваются на легком ветру. Вдыхала успокаивающий запах лошадей и чувствовала твердую землю под ногами. Мне нужно было заземлиться, вернуться в собственное тело. Нужно было почувствовать, что я жива.

Стук подков по твердой земле заставил меня поднять голову. Оливия привязала повод Имбирчика к стойлу и принесла мне щетки. Она сочувственно кивнула и оставила меня наедине с конем. Словно чувствуя, что я меня разрывает от эмоциональной боли, Имбирчик повернул голову в мою сторону, и я прижалась к его шее. Он даже не шевельнулся, когда мои слезы намочили его шерсть. Казалось, будто он обнимал меня.

Заставив себя успокоиться, я взяла щетку и начала медленно и ритмично водить ею по телу Имбирчика, пытаясь успокоить сердце. Я работала над дыханием. При этом я пыталась переключить мысли, изо всх сил цепляясь за те самые десять процентов. Проходили минуты, и меня охватило онемение. Монотонные движения щеткой уменьшили дрожь в руках и успокоили мои расшатанные нервы.

– Джунбаг?

Я стояла спиной к выходу, поэтому не увидела, как он подошел. Я замерла, не двигаясь. Не могла повернуться и посмотреть на Джесси. Не могла признаться ему, что наши пути, возможно, разойдутся.

– Джун? – попробовал он снова, мягко взяв меня за локоть.

Меня накрыла новая волна страха, но не страха смерти, а страха лишиться времени с этим парнем, который так меня очаровал.

– Пожалуйста... посмотри на меня, – умолял он.

Тяжело выдохнув, я обернулась – он стоял там. В своей выцветшей оранжевой футболке «Лонгхорнс», которая была мягкой от частого ношения, джинсах и бейсболке, надетой козырьком назад. Больше всего мне хотелось только одного – раствориться в его объятиях. Он смотрел на меня со страхом в своих глубоких зеленых глазах.

– Новости плохие, – прошептала я, а голос дрожал на каждом слове.

Джесси побледнел и попытался приблизиться ко мне, чтобы успокоить.

Я выставила руку, чтобы остановить его. Он не должен был прикасаться ко мне, иначе я бы просто рассыпалась на куски.