Текст книги "Напиши меня для себя (ЛП)"

Автор книги: Тилли Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 30

Джесси

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, когда Джун уставилась в окно автомобиля. Книжный магазин прислал за нами машину – как пафосно. Погода была ясная и теплая, а в голубом небе сияло солнце.

Джун была в облегающем зеленом платье в пол без рукавов, от которого ее глаза казались похожими на темные шоколадные омуты. Я все еще числился в больнице, но на прошлой неделе получил результаты последних анализов: «признаков заболевания не обнаружено». Мне оставалось всего несколько недель лечения, и скоро я буду официально в ремиссии.

Я не мог в это поверить. После месяцев химиотерапии и иммунотерапии, бесконечной боли и постоянной поддержки Джун мы наконец-то преодолели это.

Я был измотан, чувствовал слабость и боль в теле, но ни за что не пропустил бы это событие. Джун повернулась ко мне и глубоко вздохнула. Она все еще носила каре и выглядела прекрасно. Но для меня она всегда была такой.

– Я начинаю сожалеть о своем решении, – сказала она, нервно подергивая губами. Я поцеловал тыльную сторону ее ладони. Кожа немного побледнела от тревоги. – А что, если никто не придет? А если событие окажется провальным? – паниковала она.

– Джунбаг, – я придвинулся к ней ближе на заднем сиденье. – Посмотри на меня. – Я погладил ее по щеке. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох от моего прикосновения. – Нашу историю прочитали миллионы людей в сети. Поверь, ты даже не представляешь, что тебя там ждет.

Она широко распахнула глаза.

– В хорошем смысле, крошка. В самом лучшем. – Я поцеловал ее в лоб, и ее короткая челка защекотала мне нос. – Я прочитал комментарии к каждой главе, которую ты опубликовала.

– Правда? – удивилась Джун. Она перестала их читать давно, когда число читателей стало немыслимым, и это начало ее пугать. Это была наша история. История о нас, если бы мы не выбрались с ранчо «Гармония». Она была особенной для нас, и Джун чувствовала себя уязвимой, решительно настроившись защищать тех Джесси и Джун всем сердцем. Она обожала их. Мы обожали их, мы были ими. И берегли их в своих сердцах. Джун не хотела, чтобы чьи-то комментарии как-то их обидели.

Я кивнул.

– Их любят, – сказал я. – Твои слова помогли стольким людям, Джунбаг. Ты даже не представляешь. Ты дала смертельно больным Джесси и Джун шанс жить в сердцах миллионов людей, отдав им должное.

– Мы почти на месте, – прервал нас водитель.

Я выглянул в окно и протер глаза, чтобы убедиться, что мне не чудится.

– Джун, – прошептал я. Гордость, мощная и неоспоримая, хлынула по моим венам. Приобняв ее за плечи, я подтянул Джун к окну, чтобы она тоже посмотрела.

– О, Боже мой, – выдохнула она, не веря своим глазам. Очередь в книжный магазин растянулась на весь квартал. Она была такой длинной, что мы не видели конца. – Они же не... – Джун осеклась. – Они же здесь не из-за меня?

Когда мы подъехали ближе, то увидели взволнованные лица сотен людей – в основном подростков, которые терпеливо ждали очереди.

Они пришли ради Джунбаг. Они пришли ради нашей истории.

Машина остановилась у заднего входа, где ждали Эмма и Крис. Как и на моих играх «Лонгхорнс», они хотели поддержать Джун и «Клуб химии» навсегда! К тому же Эмма помогала Джун все организовать и не пропустила бы это ни за что на свете.

Мы несколько раз ездили к ним в колледж, чтобы навестить. И мы планировали позже в этом году посмотреть, как Крис там играет в бейсбол. Эмма оставила музыку, которой занималась в школе, чтобы сосредоточиться на математике. Это были наши лучшие друзья на всю жизнь. И после пережитого мы никогда не будем принимать друг друга как должное. Любой из нас мог не выжить, как в истории Джун. Я не мог представить мир, где такое могло произойти. Нас четверых связывала нить, которую ничто не могло разорвать.

Я первым вылез из машины и обнял Криса и Эмму. Когда я обернулся, Джун все еще неподвижно сидела на заднем сиденье, глядя прямо перед собой, парализованная паникой.

– Джунбаг? – тихо сказал я.

– Я нервничаю, – ответила она, и мое сердце растаяло.

– Они любят тебя, малышка. Так же, как мы любим тебя. Нечего бояться. – Я указал на себя, Эмму и Криса. – Нервничать – это нормально, но они просто хотят познакомиться с тобой и поблагодарить за твои слова. – Я протянул ей руку.

Джун быстро схватила ее и сжала так, как будто никогда не отпустит.

– Останься со мной, – сказала она, и я поцеловал ее руку.

– Всегда.

Я помог Джун выйти из машины, и Эмма тут же бросилась ей на шею.

– Ты будешь просто великолепна, – восторженно крикнула она, когда открылась дверь книжного магазина.

– Добрый день. Вы, должно быть, Дж. Тейлор? – спросил менеджер книжного магазина, и мое сердце пропустило удар. Оно всегда замирало, когда упоминали псевдоним Джун. Он крутился в моей голове снова и снова, и я молился, чтобы вскоре это перестало быть просто псевдонимом, а стало ее настоящим именем.

– Да, мэм, – ответила Джун, и в тот момент она показалась мне такой юной. Мы были так молоды для того, что с нами произошло. Но успех Джун... Ей было восемнадцать, и она достигла большего, чем некоторые люди, вдвое старше.

Держась за руки, мы вошли в книжный магазин.

– Сначала ответим на вопросы, – сказала менеджер. – Хорошо?

– Да, мэм, – снова ответила Джун. Нас провели в комнату, расположенную за сценой.

– Ладно, это эпично, – вставил Крис. – Как думаете, они спросят обо мне? Я же один из главных героев истории.

Мы все засмеялись, и я закатил глаза, но тут же обнял Джун, заметив, что она по-прежнему нервничает.

– Просто будь собой, – шепнул я ей. – Они будут в восторге от тебя.

Джун кивнула, а затем вернулась менеджер.

– Вы готовы, мисс Тейлор? – Это фамилия снова заставила внутренности перевернуться. Выбирая псевдоним, она хотела включить в него нас обоих, ведь это была наша общая история. Поэтому Джун взяла «Тейлор». Это была самая большая честь в моей жизни. Я мог придумать только одну вещь, которая переплюнет это.

Джун кивнула и вышла в зал. Как только она появилась в поле зрения, люди, которые сидели и терпеливо ждали, начали аплодировать. Джун на секунду замешкалась, но я помог ей подняться на сцену.

Она встретилась со мной взглядом, в ее глазах отражалось удивление, и я поцеловал ее ладонь, а затем перевернул ее, чтобы коснуться губами нарисованного анатомического сердца.

– Я буду в первом ряду, – сказал я и указал на места, которые Эмма зарезервировала для нас.

Джун глубоко вдохнула, выпрямилась и повернулась к толпе. В магазине не было свободных мест, некоторым читателям даже пришлось стоять.

Она помахала рукой, и ее щеки залил румянец. Когда я сел, у меня перехватило дыхание – не из-за лечения, а потому, что моя девочка там, на сцене, окруженная вниманием, которого заслуживала (и которого боялась). С того момента, как встретил ее, я знал, что она особенная. И сейчас это лишь подтвердилось.

Джун села, и толпа затихла. Воцарилась полная тишина, пока она отвечала на каждый вопрос: о творческом процессе, о любви к книгам и о том, почему она захотела стать писательницей.

Когда пришла очередь вопросов из зала, одна девушка встала.

– Мне очень нравится история Джесси и Джун. Она такая красивая, но в то же время такая трагичная. Ходят слухи, что она основана на реальных событиях. Вы можете нам сказать, это правда?

Карие глаза Джун нашли мои. Я чувствовал, как люди следят за ее взглядом, по рядам пронесся шепот. Я знал, на что они смотрят. На меня в кепке «Лонгхорнс» и мою лысую голову.

– Отчасти, – ответила Джун, а затем с немым вопросом во взгляде посмотрела на меня.

«Можно ли упомянуть о нас? О нашем пути? Можно ли рассказать об этом публично?» Я твердо кивнул. Наша история в обоих мирах была прекрасной. Я хотел, чтобы она прокричала о ней с крыш.

Тогда Джун протянула мне руку. Я встал, услышав вздохи и восторженный шепот. Поднявшись на сцену вместе с ней, я понял, что сейчас толпа видит, как оживают их любимые герои.

Сотрудник книжного магазина поставил для меня стул рядом с Джун. Я сел и взял ее за руку.

– Это Джесси, – сказала Джун, и реакция толпы стала еще громче. – А я Джун, – Ее глаза сияли, когда она посмотрела на меня и добавила: – Мы познакомились на ранчо «Гармония» во время клинических испытаний для подростков с острой миелоидной лейкемией четвертой стадии. И именно там мы влюбились. – Джун рассказала нашу историю, а когда закончила, у всего зала глаза были мокрыми от слез.

Другая читательница встала.

– Кажется, вы приближаетесь к финалу «Напиши меня для себя». Я... – Ее голос дрогнул. – Я не уверена, что готова к концу.

Джун кивнула, я знал, что она чувствует то же самое.

– В книге Джун пишет «Джесси и Джун. Долго и счастливо», а в реальной жизни вы пишете «Напиши меня для себя». – Читательница склонила голову. – Какая история кажется вам более реальной?

Джун подумала над вопросом, а затем сказала:

– Обе. – Она посмотрела на меня. – Давно Джесси рассказывал мне о параллельных вселенных, что, возможно, истории, которые мы пишем в этой жизни, происходят в другой. Вот почему я решила написать книгу: чтобы исследовать, что случилось, если бы рак не поддался лечению.

– Джесси? – спросила читательница, обращаясь и ко мне. – А что вы думаете?

– Я думаю, что как читатель, вы сами можете решить, какая версия нашей истории является настоящей. Любовь Джесси и Джун в «Напиши меня для себя» мощная и, возможно, более прекрасная, потому что у них нет времени. Все кажется ярче, поскольку их время вместе более сжато, конечно, ограничено. – Я придвинулся к Джун, чувствуя боль в груди от одного упоминания о том, что у нас могло не быть столько времени, сколько есть сейчас. – В «Джесси и Джун. Долго и счастливо» их любовь слаще, потому что у них есть время жить и делиться опытом. – Я улыбнулся, борясь с комом, подступавшими к горлу. – У них будут морщины, седые волосы, и они станут старой супружеской парой на крыльце. – Я наклонился и поцеловал Джун в щеку. Она встретила мой взгляд, и я обратился непосредственно к ней. – Я вижу живущими обеими жизнями одновременно. – Я подмигнул залу. – Что будет в конце, ну, это решать вам.

Аплодисменты были оглушительными, и Джун прижалась лбом к моему.

– Я одержима тобой, – прошептала она, и я засмеялся.

– Взаимно.

Джун еще несколько часов раздавала автографы и разговаривала со своими любимыми читателями. После этого агент, с которым она переписывалась несколько месяцев, еще час обсуждал с ней ее будущее в издательском бизнесе. Я сидел и смотрел на все это, чувствуя себя самым счастливым парнем на планете.

Когда в магазине начали готовиться к закрытию, я встал и подошел к Джун. Ее глаза сияли от волнения, но я видел, что моя девушка устала.

– Мы оставим вас на сегодня, но увидимся завтра? – спросила Эмма.

– Звучит как план, – ответила Джун.

Эмма обняла ее и добавила:

– Я так горжусь тобой.

– Спасибо за помощь.

Помахав на прощание, мы сели в машину, которая ждала нас снаружи. На заднем сиденье я обхватил лицо Джун ладонями и поцеловал ее. Мне хотелось показать, как сильно я горжусь ею. Тем, насколько сильными оказались ее слова и как сильно она меняла жизни людей.

– Никогда не теряй этого, – сказал я, отстранившись. – Никогда не теряй этого счастья, которое я вижу на твоем лице. Твоя цель, причина, по которой ты пишешь, причина, по которой ты выжила, делает мир лучше, Джунбаг.

– Я счастлива благодаря тебе, – ответила Джун. – Ты сказал мне на ранчо «напиши меня для себя», и я сделала это. Ты изменил мою жизнь во всех смыслах. – Джун обвила руками мою шею. – Я люблю тебя, Джесси Тейлор. Очень сильно.

– Я тоже люблю тебя.

Слова казались недостаточными, поэтому я решил просто показать ей это.

Я лежал в больничной койке, а Джун была рядом. Я поглаживал ее по волосам и чувствовал, как внутри нарастает волнение. Наконец, глубоко вздохнув, я потянулся к тумбочке и достал свой альбом для рисования.

Джун подняла голову с моей груди, явно гадая, что я задумал.

– Хочешь порисовать? – спросила она, а я покачал головой.

Джун нахмурилась.

Я положил альбом перед ней.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела.

Она была смущена, но, когда открыла первую страницу, ее смущение превратилось в нежность.

– Джесси, – сказала она и провела пальцами по рисунку, на котором мы сидели на ранчо в наших креслах-коконах.

– Листай дальше, – попросил я, и Джун перевернула страницу. На рисунке мы улыбались и держали в руках дипломы на выпускном на ранчо. Следующим было изображение Джун рядом со мной после моей первой игры за «Лонгхорнс».

У нее вырвался всхлип, когда она перевернула следующую страницу, на которой мы были изображены в этой самой комнате. Я был под капельницей на химиотерапии, а Джун держала меня за руку и смотрела так, как будто я – центр ее вселенной.

– Джесси, что это? – спросила она с удивлением.

– Мы, – ответил я. – Моя версия нашей истории. У тебя есть твои слова, а у меня – рисунки.

– Мне очень нравится, – сказала она.

– Есть еще один, – сказал я, чувствуя, как сжимается сердце.

Джун замерла, когда перевернула страницу. Она подняла глаза, в которых стояли слезы, а я достал из кармана кольцо ее бабушки, то самое из нашей книжной истории любви. Ее отец отдал его мне, когда я попросил его руки его дочери.

– Джесси, – прошептала Джун, потеряв дар речи.

– Выйдешь за меня, Джунбаг? – Я взял ее ладонь, отвлекая от рисунка, на котором на ее левом пальце тоже красовалось это кольцо. – Выйдешь за меня? Сегодня, завтра, на следующей неделе, в следующем году – мне все равно. Только скажи, что будешь моей навсегда.

Джун

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

Полные надежды, страсти, и лесной зелени глаза ждали моего ответа. Мое сердце было готово разорваться от любви. Я посмотрела на рисунок Джесси. На нем была моя рука, а на левом безымянном пальце – обручальное кольцо, которое сейчас предлагали мне. Я узнала его, оно принадлежало моей бабушке. Это означало, что Джесси попросил разрешения у моего отца.

Мое сердце снова взорвалось от нежности.

– Да, – сказала я, потому что другого ответа быть не могло. Я посмотрела на Джесси. – Да. Да, я выйду за тебя. В любой жизни, в любой истории любви я всегда буду выбирать тебя.

Джесси ответил восторженной улыбкой. Дрожащими руками он достал кольцо из коробки и надел его мне на палец.

Оно идеально подошло.

Джесси поцеловал меня, и я ответила ему всей душой. С полным обожанием. Когда я отстранилась, то засмеялась и сказала:

– Мы поженимся!

– Мы поженимся, – повторил Джесси. Глядя на него на больничной кровати, за несколько недель до того, как он снова вернул свою жизнь, я поняла, что не хочу ждать.

– Сейчас, – сказала я Джесси, и его губы дрогнули. – Я хочу выйти за тебя замуж как можно скорее. – Джесси убрал прядь волос с моего лица. – Я люблю тебя, ты любишь меня, ты выздоравливаешь, и я просто хочу, чтобы наша жизнь началась. Если я чему-то и научилась за последний год, так это тому, что мы не можем тратить время впустую. – Спокойствие накрыло меня с головой. – Ты попросил меня выйти за тебя сегодня, завтра или когда я захочу.

Джесси затаил дыхание.

– Я выбираю как можно скорее, – сказала я, а затем замерла, ожидая его ответа.

Но этот парень, этот игривый, непослушный деревенский парень, только улыбнулся в ответ и сказал:

– Нам понадобится свидетельство. – Я кивнула, пытаясь быстро обдумать семантику в голове. – А еще в больнице на первом этаже есть часовня. – Эта идея повисла в воздухе над нами, взорвавшись как фейерверк. Джесси прикоснулся губами к обручальному кольцу, которое теперь счастливо красовалось на моем пальце. – Ты будешь моей женой, Джунбаг. Моей женой.

Я поцеловала его в губы и прошептала:

– Мой муж. – Я дала этим словам окончательно связать нас, а затем добавила: – Не могу дождаться.

Глава 31

Джун

Теплый ветерок обдувал нас, пока я изо всех сил пыталась продолжать писать. Даже одно предложение теперь занимало у меня очень много времени. Но я была уже близка к финалу истории и была решительно настроена закончить.

Наши кислородные баллоны давали нам обоим столь необходимый воздух, и усталость начала смыкать мои веки.

Джесси уже спал рядом на кресле-коконе. Я провела пальцем по его лицу. Прошло три недели со дня нашей свадьбы. Три недели разговоров, любви и покоя в объятиях друг друга.

И три недели стремительного падения в объятия загробного мира. Мы уже не могли ходить, а некоторые дни спали круглосуточно, потому что из-за обезболивающих лекарств было слишком трудно бодрствовать. Но мы все еще были здесь, любили, смеялись и ценили каждое дыхание.

Я поцеловала обнаженную руку Джесси.

– Малыш, – позвала я, решив, что нам пора возвращаться внутрь. Наступала ночь, и по небу тянулся оранжевый закат, который мы так любили. Имбирчик щипал траву неподалеку. Он не отходил от нашего места уже несколько недель, словно мы оба знали, что однажды перестанем приходить сюда.

– Джесси, – повторила я, но он не шелохнулся. Паника охватила меня, когда я попыталась разбудить его. Когда его рука безжизненно упала вдоль тела, мое сердце разорвалось. – Джесси! – крикнула я уже громче. Я нажала тревожную кнопку на шее, и Сьюзен с Бейли выбежали из нашей комнаты на крыльцо.

– Я не могу его разбудить! – крикнула я слабым голосом. – Я не могу его разбудить!

Сьюзен подняла меня и пересадила в инвалидную коляску. Бейли даже не стал возиться с креслом Джесси. Вместо этого он подхватил его и отнес в нашу спальню, уложив на кровать. Пока он это делал, кепка Джесси с логотипом «Лонгхорнс» упала на пол.

Бейли начал оказывать ему первую помощь, вызывая бригаду врачей, но я не могла отвести взгляд от бейсболки. Джесси никогда ее не снимал. Она должна быть у него на голове. Через несколько секунд дверь открылась, и в комнату ворвались доктор Дункан и его ассистенты.

– Помогите ему, – беспомощно сказала я, желая, чтобы ноги слушались, и я могла подбежать к нему. Я заметила, как рука Джесси свесилась с края кровати. Для меня это был знак. Мне нужно было держать его за руку. Мне это было необходимо.

– Сьюзен, отвезите меня туда, – попросила я, когда мы еще стояли в дверях.

– Джун, им нужно...

– Пожалуйста! – умоляла я, слезы текли по щекам. – Он не может так уйти. Я должна его увидеть. Ему нужна его кепка. Я должна быть с ним. Пожалуйста, Сьюзен. Это мой муж. Я хочу быть со своим мужем.

Она толкнула меня внутрь, задержавшись, чтобы поднять кепку, которую я тут же крепко прижала к себе. Я поднесла ее к носу. Она пахла им – лесом и дымом.

Оказавшись внутри, я попыталась дотянуться до его руки. Мне удалось схватить его за кончики пальцев как раз в тот момент, когда в комнату вошли мои родители, а за ними – мама Джесси.

– Нет! – закричала Синтия, и все повернулись ко мне, ожидая объяснений.

– Он не просыпался, – сказала я дрожащим голосом, пока персонал продолжал оказывать ему помощь. – Я не могла его разбудить. – Я не видела лица Джесси и отчаянно этого хотела. Хотела увидеть, как он откроет глаза, как улыбнется мне и скажет, что все это было ошибкой, что с ним все в порядке.

– Пожалуйста... – умоляла я всех и никого одновременно.

Моя мольба канула в пустоту.

Доктор Дункан начал подключать Джесси к аппаратам. В конце концов, он спокойно повернулся к присутствующим и сказал:

– Его тело истощено, и органы отказывают. Я дал ему лекарство, чтобы облегчить состояние. Но боюсь, что это ненадолго.

Я сорвалась на рыдания, которые сотрясали все тело.

– Он проснется? Мы сможем попрощаться? – спросила мама Джесси.

– Возможно. Он может приходить в сознание и снова засыпать, – ответил доктор Дункан. – Надеемся, что вы успеете попрощаться.

– Сказать «спокойной ночи», – поправила я, качая головой. – Мы не прощаемся, только желаем спокойной ночи.

Бейли положил Джесси на нашу кровать, чтобы ему было удобно. Когда он закончил, папа пересадил меня рядом с ним. Я сдвинулась, чтобы положить голову ему на грудь. Синтия сидела с другой стороны, держа его за руку.

Я знала, что этот момент наступит для нас обоих. Но теперь, когда он наступил, я... я не могла. Не могла его потерять. Мои родители сидели рядом, положив руки мне на ноги, чтобы поддержать.

В этой комнате было столько любви, что ее можно было ощутить кончиками пальцев. Столько силы, что я хотела, чтобы Джесси проснулся и почувствовал это.

Я лежала так, не зная, сколько времени прошло, когда тело Джесси шевельнулось под моей щекой. Я приподнялась, затаив дыхание, ожидая... Глаза Джесси медленно открылись, и он растерянным взглядом осмотрел комнату.

Синтия посмотрела на сына.

Затем его затуманенный взгляд остановился на мне, и дымка в его зеленых глазах рассеялась.

– Джунбаг, – прошептал он, поморщившись, как будто от боли в горле. – Что...? – Он тяжело дышал и, похоже, понял по моим испуганным глазам, что происходит. Его глаза наполнились слезами. – Не... плачь... Джунбаг, – прохрипел он и поднял слабую руку, чтобы смахнуть мои слезы.

Я наклонилась и поцеловала его. Поцеловала каждую черточку его лица. Поцеловала губы и руки.

– Я люблю тебя, – твердила я, и на лице Джесси мелькнуло понимание. – Люблю тебя, Люблю тебя.

– Сколько? – спросил он.

– Я не знаю, – сказала я и расплакалась. Я опустилась ему на грудь, а он провел рукой по моей голове.

– Мои... сестры, – сказал Джесси, обращаясь, видимо, к своей маме.

– Я их приведу, сынок, – ответил мой папа.

Я не могла отпустить его. Мне хотелось умереть вместе с ним. Я не хотела жить без него. Мы должны были сделать это вместе. Я не хотела оставаться одна.

– Все... хорошо... Джунбаг, – сказал он, и его голос становился чуть четче.

Я подняла голову, и он вытер мне слезы.

– Не оставляй меня, – умоляла я, и в глазах Джесси отразилась боль.

Дверь в нашу комнату открылась, и вошел Крис. Он шел на поправку. Ходил уверенней, лицу вернулся здоровый цвет. Он делал это. Он выживал и собирался выйти отсюда здоровым.

– Привет, бро, – сказал Крис, и единственным, что выдавало его чувства, была рука, сжатая в кулак. – Как дела?

Джесси заставил себя улыбнуться, и мое сердце разлетелось на куски.

– Ох... ты знаешь... процветаю.

Крис засмеялся, но смех оборвался приглушенным всхлипом. Он наклонился и обнял Джесси.

– Я буду скучать по тебе, друг.

Когда из уголка глаза Джесси выкатилась слеза, я почувствовала, что больше не смогу выносить эту боль.

Отстранившись, Крис прошептал:

– Передавай привет Эмме.

Джесси кивнул и с трудом выговорил:

– Проживи хорошую жизнь... за всех нас.

– Обещаю, – прохрипел Крис, наклонившись и поцеловав меня в щеку. – Люблю вас, ребята. Очень сильно.

И в тот момент я поняла, что он прощается и со мной.

Крис вышел из комнаты, еще раз оглянувшись на нас через плечо, с лицом, искаженным от боли и горя. Я вытерла слезу со щеки Джесси, когда в комнату вошли Люси и Эмили, притихшие и напуганные.

Синтия обняла их свободной рукой. Как и я, она не могла отпустить своего сына, даже на секунду, потому что секунды – это все, что нам осталось.

– Люси, Эмили, вы должны пожелать Джесси спокойной ночи, – сказала она, и я почувствовала, как кусок живой плоти оторвался от моего медленно бьющегося сердца. Мне было непонятно, как Синтии удавалось сохранять голос. Она была невероятной женщиной с несравненной силой.

Папа поднял Люси и Эмили на кровать.

– Привет, гремлины, – сказал Джесси, и я увидела, как еще одна слеза катится по его лицу.

– Ты куда-то уходишь? – спросила Люси, как всегда прямолинейно. Но в ее голосе была дрожь, как будто она понимала, что это не просто поездка на ранчо, чтобы поправиться.

– На небеса, – просто ответил Джесси.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала Эмили, и я на мгновение отвернулась, будучи не в силах на это смотреть. Я увидел лицо мамы. На ее лице застыла гримасса невыносимой боли.

– Помните, что я вам говорил? – спросил Джесси.

– Что ты будешь нашим ангелом-хранителем, – ответила Эмили, повторяя слова Джесси, которыми он несколько недель назад объяснил своим сестрам, что происходит.

Он кивнул.

– Я всегда буду присматривать за вами. Обещаю.

Эмили посмотрела на свои руки, а затем бросилась на грудь Джесси. Он обнял ее и поцеловал, а затем и Люси.

– Я буду скучать по тебе, – сказала Эмили, стараясь быть сильной, несмотря на возраст.

– Я буду скучать по тебе еще больше, – голос Джесси сорвался.

– Я отведу их к Сьюзен, – сказал мой папа, когда девочки попрощались.

Глядя им вслед, Джесси окончательно сломался. Я обняла его, и Синтия тоже. Две женщины, которые любили его больше всего на свете, утешали его с такой любовью в последние минуты.

Я отстранилась, все еще держа его за руку, пока мама гладила его по голове.

– Я так тебя люблю, солнышко, – шептала она. – Спасибо, что был со мной в самые тяжелые времена. Спасибо, что научил меня быть мамой. Это было лучшее, что я делала в жизни, и все благодаря тебе.

– Я люблю тебя, мам, – сказал Джесси, а затем обнял Синтию так крепко, что мне стало больно.

Джесси повернул голову ко мне, а его мама села на стул.

– Джунбаг, – он раскрыл объятия.

Я прильнула к нему со всей силой, которая у меня осталась.

– Я не смогу без тебя, – рыдания душили меня.

Джесси отодвинулся и приподнял мой подбородок пальцем.

– Ты должна закончить книгу, крошка. Должна дописать наше «долго и счастливо». – Я покачала головой, но тогда он добавил: – Помни, что сказал пастор Ноэль.

Я помнила. Джесси рассказал мне об их разговоре в часовне, о том, как люди видят что-то или кого-то, когда умирают. Что любисые приходят за ними, чтобы помочь перейти в другой мир.

– Не уходи на небо без меня, – сказала я. – Будь рядом, пока я не уйду.

Джесси кивнул.

Я говорила о его душе. Я просила, если он уйдет первым, то должен ждать меня.

– Мы уйдем вместе, – сказал Джесси. Это было наше соглашение.

– Обещай, что это будешь ты. – Я дважды сжала его руку. – Вот так. Чтобы я знала, что это ты. – Джесси дважды сжал мою руку, показывая мне, что именно так он и сделает.

Мы просто смотрели друг на друга, наслаждаясь этими последними минутами. Я изучала его лицо, ямочки на щеках, гладкую кожу, каждую крапинку в зеленых глазах. И чем дольше мы лежали, тем слабее он сжимал мою руку.

Слыша, что его дыхание Джесси тяжелеет, я наклонилась поближе и сказала:

– Ты сделал меня счастливее, чем я могла мечтать, малыш. И я любила каждую секунду, проведенную с тобой в качестве твоей жены. Спасибо тебе.

Я подняла руку и сжала ее в кулак. Джесси попытался рассмеяться, но его грудь едва шевельнулась.

– Вторая группа победит, – слабо сказала я.

Джесси смотрел на мой кулак. Пальцы едва коснулись его, и он прошептал:

– Мы победили... Джунбаг. Мы... не победили... рак, но мы... обрели друг друга... в конце.

– Мы победили, – сказала я, и глаза Джесси начали закрываться.

Я в панике посмотрела на Синтию, и она подскочила и поцеловала его в щеку.

– Спи, мой мальчик. Мы скоро снова увидемся.

Джесси из последних сил открыл глаза, посмотрел на меня и прошептал:

– Спокойной ночи, Джунбаг.

Я поцеловала его закрывающиеся веки и выдохнула:

– Спи крепко.

Затем Джесси погрузился в глубокий сон. Он проспал чуть больше часа, прежде чем его дыхание начало замедляться. Я положила голову ему на сердце, крепко держа его за руку, пока его вдохи и выдохи не сменились тишиной.

Доктор Дункан осмотрел его и тихо сказал:

– Сожалею о вашей потере.

Потоки слез стекали по моим щекам, и я плакала, пока во мне не осталось ничего, кроме пустоты. Джесси лежал неподвижно под мной, и я молилась, чтобы он открыл глаза и выдал какую-то неуместную шутку.

Но когда я проводила пальцами по его лбу и щекам, в ответ была лишь тишина.

– Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, – шептала я снова и снова, пока горло не начало болеть.

Рука на спине заставила меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела своего отца.

– Его должны забрать, дорогая, – сказал он, глядя на меня с грустью.

Сьюзен и Бейли стояли в дверях. Я покачала головой.

– Нет, – сказала я. – Нет, вы не можете. Он должен остаться со мной. Он обещал мне, что останется.

– Милая, – сказала Синтия и коснулась моей щеки. – Он ушел. Мы должны отпустить его.

Я прижалась к нему еще сильнее. Джесси не мог меня оставить. Мы никуда не ходили по отдельности.

– Он спит рядом со мной, – сказала я, пытаясь заставить их понять. – Он мой муж. Он... – Я задыхалась от рыданий. – Он мой муж, и это наша кровать. Он спит рядом со мной.

Я услышала, как мама разрыдалась, но папа сел рядом и положил руку мне на спину.

– Пора отпустить его, – сказал он.

На улице было темно, как в аду. Мне было так холодно. Все смотрели на то, как я цепляюсь за своего мужа, и в их глазах была невыносимая боль.

– Мы должны были жить, – прошептала я, и папа прислонился головой к моей спине. – Мы должны были жить, папа. Нашу мечта о старости на крыльце должна была сбыться.

Я снова прижалась к груди Джесси и оставалась так, пока наконец не подняла голову и не увидела по его лицу, что он действительно ушел. Свет, который жил в его глазах, исчез. Дрожь его губ утихла, и любовь, которую я чувствовала от его сердца, теперь жила только во мне.

Я в последний раз посмотрела на его прекрасное лицо, поцеловала его в губы и прошептала:

– Сдержи свое обещание. Приходи за мной поскорее. – Затем я отпустила его и смотрела, как Бейли и Сьюзен перекладывают его на каталку и увозят.

Я сидела посреди нашей кровати, не зная, что делать. Посмотрев вниз, я поняла, что все еще держу в руке его кепку. Я прижала ее к груди, как будто обнимала самого Джесси.

– Мне так жаль, малышка, – сказала мама, и я бездумно кивнула. Оглядев комнату, нашу комнату, я поняла, что не хочу здесь больше оставаться. Мое счастье ушло вместе с моим мужем. Тогда мое внимание привлек рисунок на стене – наша мечта, наше крыльцо.

«Ты должна закончить книгу, крошка. Должна дописать наше «долго и счастливо».

Джесси был прав. Я должна была закончить ее. Я должна была дописать наш счастливый финал, чтобы где-то там, в другой жизни и другой вселенной, нам не пришлось проживать этот момент. Я взяла ручку и открыла блокнот. И начала писать. Я закончу эту книгу, а потом попрощаюсь. И буду ждать, пока мой муж придет за мной.