Текст книги "Отраженная реальность"

Автор книги: Тери Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Бонусная глава

Уэйд

– Какого черта? – поворачиваю голову, чтобы взглянуть на экран телефона, но рука Ремеди твердо пресекает движение, удерживая мой подбородок. Ее ярко-красные волосы разметались по подушке, вторая рука скользит в мои черные пряди, почти впиваясь в кожу головы.

– Не смей останавливаться, – злобно рычит она прямо как тогда в клубе. Не хватает только ножа напротив моей яремной вены, потому что она хранит его в прикроватной тумбочке. – Я уже близко, – стонет Ремеди, встречая мои толчки, как хорошая девочка.

– Одну секунду, я должен проверить, – подавляя стремительно растущее бешенство, я быстро целую жену в шею, а затем полностью выхожу, слыша разочарованный стон.

– Просто выключи его. – Ремеди приподнимается на локтях, выставляя идеальную грудь напоказ. Выражение ее лица быстро сменяется от недовольного до игривого, а потом и вовсе становится встревоженным. – В чем дело?

Только теперь осознаю, что слишком долго пялюсь на свою прекрасную жену, продлевая момент и запечатлевая ее черты, как делал сотни раз до этого. Знаю, что как только произнесу следующие слова, все покатится к чертям, но я не хочу, чтобы она волновалась. Доля секунды уходит на обдумывание, прежде чем я сдаюсь.

– Сигнал отличался от обычного уведомления, – Ладно, возможно, я все же намерен потянуть время, обдумывая, не запереть ли мне жену дома, чтобы разобраться во всем самостоятельно. Но в таком случае вероятность, что я смогу продолжить начатое в ближайшее десятилетие, стремится к нулю, потому что она попросту отрежет мои яйца тем самым ножом.

– И твое лицо тоже отличается от обычного. В чем дело, Уэйд? – ее тон становится жестче, это мое последнее предупреждение перед взрывом.

– Протокол Роддса, кто-то его активировал.

Выразительные синие глаза моей жены широко распахиваются, и она вскакивает с кровати быстрее, чем обычно, не потрудившись натянуть на себя что-нибудь, прежде чем подлетает к куче одежды, раскиданной по полу и роется в кармане своей кожаной куртки. Я смотрю, как Ремеди пролистывает сообщения на своем телефоне, бормоча:

– Заткнись, Дороти, сейчас не время! – Она делает еще несколько нажатий на экран. – Знаю, знаю, но ты не помогаешь, я просто хотела провести время с мужем, или это теперь преступление?

Моя сумасшедшая жена все еще ведет диалоги сама с собой, и со временем я стал находить это все более забавным. Особенно сейчас, когда она стоит посреди нашей спальни полностью обнаженная, сосредоточенно хмурясь и читая слова на экране.

– Дерьмо! Одевайся, живо! – схватив с пола даже не мою футболку, она швыряет комок ткани мне в грудь, стремительно натягивая нижнее белье и брюки. – Коул! Нам надо предупредить Коула и вызвать кого-нибудь посидеть с ним.

Я встаю, все еще слишком завороженный ее образом, чтобы трезво мыслить, и медленно подхожу, заключая ее в объятия. На самом деле у нас нет времени на сентиментальное дерьмо, но мне плевать, если сейчас это то, что ей нужно, чтобы не слететь с катушек, потому что бог свидетель, когда моя жена выходит из себя, это похоже на торнадо. Мой Канзасский Торнадо.

– Он уже не ребенок и сможет побыть один несколько часов, пока мы со всем разберемся. Сделай глубокий вдох, я поговорю с ним и свяжусь с Линком, – целую ее в висок, прежде чем натянуть джинсы и выйти за дверь на поиски сына.

Ремеди

– Он прав, Коулу ведь уже пятнадцать, наш мальчик больше не ребенок. – Дороти пытается убедить меня в том, что я и так прекрасно знаю. Но видите ли, в чем загвоздка, для любой матери аргументы в сторону взросления ее ребенка – пустой звук. Не подумайте, я не какая-нибудь наседка, просто нынешняя ситуация вовсе не типична, и я должна убедиться, что Коул вернется с прогулки раньше, чем нам придется уехать из дома.

– В этом-то и проблема, – с горечью вздыхаю.

Будь мой сын обычным ребенком, я бы не волновалась по любому поводу. Но Коул вовсе не типичный подросток, проживающий переломный этап взросления, за его пубертатным бунтом кроется гораздо большее. Как только он стал старше, мы с Уэйдом начали замечать чрезмерный интерес ко всему, от чего так отчаянно стремились оградить нашу жизнь многие годы. Конечно, мой муж каждый раз сразу же успокаивал мой неуемный разум, рассказывая истории из собственной хулиганской юности. Он заверял, что Коул перерастет этот кризис и превратится в по-настоящему сильного и стойкого мужчину, а пока предлагал не вмешиваться.

Когда-то давно один человек уже велел мне не вмешиваться, и я ослушалась прямого приказа, поставив на кон собственную жизнь. Это привело нас в сегодняшний день, так что я бы не изменила ни секунды прожитого времени, а мой пример лишь укрепил веру в то, что всем нам нужен кто-то, кто будет присматривать и оберегать, оставаясь в тени.

Уэйд не знает, что пару недель назад во время уборки в доме я обнаружила тайник с огнестрельным оружием, не предназначенным для пятнадцатилетнего ребенка. С тех пор я не перестаю задаваться вопросом, в какой момент упустила из поля зрения такие важные компоненты воспитания, как честность и доверие. И откуда, черт возьми, у моего сына заряженный глок?

– Малышка, только не волнуйся, – раздается из-за спины, и я уже знаю, просто знаю, что как только обернусь, паника в глазах мужа даст толчок для разрастания моей собственной. Делаю глубокий вдох, на ватных ногах поворачивая тело, чтобы встретиться с ним взглядом. Темно-карие глаза впиваются в меня, выискивая признаки стресса, пока Уэйд чешет затылок. – Его нет у Питерсов, но… – он делает пару шагов в мою сторону, как будто пытается приручить бешеного опоссума силой мысли, и поднимает руки в успокаивающем жесте. – Я оставил ему кучу сообщений с угрозами, так что скоро он вернется, я обещаю. Он получит свое, не волнуйся, на этот раз домашний арест обеспечен.

Пока он продолжает говорить, я вылетаю из комнаты, бросаясь прямиком в кладовую, не зажигая свет падаю на колени и выламываю доски в полу, которые в прошлый раз показались мне слишком шаткими. Тайник по-прежнему на месте, но есть кое-что, что отличается от прошлого раза.

– Он забрал пистолет, – выдыхаю, оседая на пятки.

– Какой еще пистолет, о чем ты говоришь? – Две сильные руки тянут мое тело вверх, и снова те же глаза встречаются с моими. Теперь мой муж выглядит грозным и непреклонным, если бы не большой палец, аккуратно поглаживающий мое запястье, я бы решила, что он на критическом уровне злости.

– Уэйд, наш сын снова ввязался в запретное дерьмо. Это он активировал протокол.

Элси

Мой уютный дом – место, где всегда пахнет свежей выпечкой и сиренью, в любое время года, даже зимой. Наш уголок спокойствия и уюта, построенный после стольких лет борьбы за счастье. Он больше не похож на склеп с вечно закрытыми окнами, и я смотрю на приоткрытую дверь в задней части гостиной, наблюдая, как Джош учит нашего пятилетнего сына Джеймисона рисовать буквы. Тело моего мужа склонилось над садовым столиком, и наверняка это забавно – бывший наемник, полностью облаченный в черное, пытающийся идеально прочертить пунктирную линию цветными карандашами. Я почти жалею, что не различаю оттенки, чтобы сполна вкусить комичность ситуации.

– Пап, а когда кто-то обещает дать мороженое только после ужина, это шантаж? – спрашивает Джеймисон, глядя, как Джош сосредоточенно раскрашивает рисунок рядом с обведенной буквой. Темные волосы Джейме зачесаны назад и уложены, в точности повторяя мини-версию прически отца.

– Определенно, – усмехается Джош. Ему нравится учить нашего сына адвокатским терминам, потому что мой муж не теряет надежды, что однажды Джейме пойдет по его стопам. – А если кто-то ослушался и выпросил то же мороженое у более лояльного члена семьи до ужина – это уже мошенничество. – Джош отрывает глаза от листка, хитро прищуриваясь на меня.

Поднимаю руки, будто сдаюсь.

– Виновата по всем статьям.

Джейме разражается смехом.

– Шантаж все же лучше, чем угрозы и вымогательство. – Джош заканчивает рисовать, передавая листок сыну. После чего поднимается на ноги, чтобы подойти ближе. – Он выглядит потрясающе.

Я разворачиваюсь в его объятиях, глядя на торт, который испекла по случаю юбилея отца.

– Думаешь, ему понравится? – За все эти годы мы с папой стали настолько близки, насколько это вообще возможно. Старые обиды со временем поблекли, а его забота о внуках восполнила пробелы, оставленные многолетним отсутствием отца в моей жизни.

– Поверь, он будет счастлив. – Джош кладет голову мне на плечо, что-то тихо напевая, пока я заканчиваю устанавливать украшения на второй ярус.

Джош

Моя прекрасная жена выглядит взволнованной, пытаясь выхватить из моих рук тяжелую коробку и помочь запихнуть ее на заднее сиденье машины. Когда ее попытки терпят провал, она терпеливо ждет, что я отойду в сторону, а потом ныряет в салон и пристегивает коробку ремнем безопасности.

– Ну вот, так-то лучше, – выдыхает Элси, заправляя за уши свои светлые волосы с вкраплением сиреневых прядей. Она не перестает подкрашивать кончики, и я чертовски этому рад. – Где Дженни? Дженни! – кричит она в сторону дома, но в ответ лишь тишина. Проверяю время на часах.

– Я приведу ее, садитесь в машину. – Мы уже опаздываем к Роддсу, чтобы сделать ему сюрприз.

Моя шестнадцатилетняя дочь, скорее всего, беззаботно проводит время в наушниках, пока красится и танцует перед зеркалом. Она обожает наряжаться в немного нелепые наряды и примерять на себя различные образы. Мы с Элси обычно поощряем любые проявления ее подростковой индивидуальности, но я вызвался подняться просто для того, чтобы проверить, что на этот раз юбка моего ребенка не окажется слишком неуместно короткой. Не могу сказать, что готов к протестам и очередной тираде о правах и свободах женщин, потому что доказывать Дженни, что она еще слишком юна, чтобы называться женщиной, с каждым разом становится все сложнее. Даже мне, как бывшему адвокату и ее отцу. Но так уж вышло, что, когда этот крохотный комочек впервые оказался у меня на руках, все, о чем я мог думать, – это количество патронов, которыми придется запастись, чтобы отгонять от нее паршивых мальчишек.

– Милая, – стучу в дверь, смиренно ожидая ответа. Тишина по другую сторону деревянной перегородки начинает действовать на нервы, но я не вхожу, предпочитая постучать еще раз и еще, не вторгаясь в личное пространство своей дочери.

– Мы опаздываем! – Элси врывается на этаж, немного запыхавшись. – Дженни! – Она распахивает дверь, полагая, что моих попыток было более чем достаточно, лишь для того, чтобы обнаружить, что комната пуста. Свет горит, но внутри никого нет. – Так, ну это меняет дело. – Элси выхватывает из рук мой телефон, на котором уже идет набор номера Дженни, и прислушивается, проверяя, не раздастся ли в комнате звонок.

– Номер недоступен, – подсказываю я, не в первый раз за период отцовства ощущая, как паника понемногу расползается внутри, мешая мыслить. – Она не отпрашивалась к подругам? Давно ты ее проверяла?

– Всего пару часов назад. – Элси бледнеет. – Джош, с ней же ничего не случилось?

– Конечно нет, я попробую отследить телефон, может быть, сигнал все еще доступен. – Шагаю в свой кабинет, но не успеваю зайти, когда слышу, как автомобиль, стоящий на подъездной дорожке, срывается с места.

– Джейме! Там внутри Джейме! – вопит моя жена, слетая с катушек, и уносится вниз по лестнице, пока я бегу следом, настигая ее. Какого долбаного хрена происходит?

Мой телефон разрывает звук тревожной сирены, и это еще один сигнал, подобный детскому плачу или всхлипам Элси, в панике вышагивающей туда-сюда передо мной. Все эти звуки разрывают мне сердце, но хуже всего название протокола, мигающее на экране.

R.O.D.D.S.

– Твою мать!

Линкольн

Усмешка не покидает моих губ, пока краем глаза смотрю на Наоми, даже не пытающуюся скрыть вожделение во взгляде, пока ее глаза жадно скользят по моему телу. Я не перестаю рубить дрова, которые уже некуда складывать, упиваясь обожанием на лице своей прекрасной жены. Еще одна причина кроется в том, что пока я тут устраиваю шоу, она не замечает, как один за другим проглатывает маленькие кусочки индейки, приготовленной мною во время перерыва. Изящные пальцы обмакивают мясной кубик в соус, и Нао не глядя запихивает его в рот, медленно пережевывая. Хорошая девочка!

– Ты капаешь на клавиатуру, мам, – ворчит Руми.

Нао отвлекается от разглядывания моего обнаженного торса, чтобы взглянуть на дочь.

– А? Что? У меня потек соус? – Нао смотрит вниз на ноутбук, лежащий на коленях, затем на свою футболку и снова на Руми.

– Нет, мам, твоя слюна, она вот-вот зальет клавиатуру. – Брезгливость в голосе девятилетней дочери убивает мое самолюбие, так что я прекращаю свое занятие, чтобы отыскать и надеть футболку.

– Папа, твой телефон звонит. – Ким выбегает из дома, но спотыкаясь на пороге, падает с громким звуком, а мой телефон летит через всю террасу, кувыркаясь в воздухе и улетая в кусты.

Ким немного растяпа; в отличие от сестры, родившейся двумя минутами ранее, она вообще не умеет налаживать контакт с телом. Наши девятилетние двойняшки настолько разные, насколько вообще могло быть. Они обе блондинки с серыми глазами и мягкими чертами лица, но на этом какое-либо сходство заканчивается, что не удивительно для разнояйцевых близнецов. Руми не стесняется высказывать свое мнение и танцует, как ангел, в то время как Ким общается избирательно, предпочитая затворничество шумным компаниям, а ее танцы больше похожи на предсмертные конвульсии.

Я запрыгиваю на террасу, в мгновение ока оказываясь перед дочерью.

– Ты в порядке? Дай посмотрю, – беру ее руки в свои. Маленькие ладошки на фоне моих выглядят почти игрушечными.

– Все нормально, пап. Прости за телефон. – Она поднимает глаза, но не встречается со мной взглядом, вместо этого ее пристальный взор задерживается на изображении одного из воинов, вытатуированных по всему моему телу.

– Ничего страшного, малышка, уверен, он мягко приземлился.

– Почему я такая неуклюжая, пап? – шепчет Ким, заставляя мои внутренности сжиматься от ее слов. – Руми нормальная, а я…

– Даже не смей заканчивать предложение, – сурово говорю, помогая дочери встать на ноги и увлекая ее в сторону дома, чтобы обработать ссадины на ладонях. – Некоторые из нас становятся воинами не сразу, чтобы выковать свой меч, нужно время, усердие и знаешь что еще? – Моя малышка качает головой, усаживаясь за кухонный стол, пока я разворачиваю аптечку и смачиваю вату в антисептике. – Вера в себя! Пока ты набираешься мужества, чтобы надрать миру задницу, я буду твоим воином, идет?

Лучезарная улыбка расцветает на губах моей девочки, и лед, сковавший мое тело, мгновенно тает. Я живу ради таких моментов со своей семьей.

– Я только что услышала слово «задница»! – раздается с порога. Ким звонко хохочет, пытаясь прикрыть рот, но вспоминает о ссадинах и вновь протягивает руки вперед.

– И ты в ней по пояс, отец, – злорадно бормочет Руми, шагая в сторону холодильника, пока я прикусываю губу, стыдливо глядя на жену в попытке сдержать смех.

Наоми

– Румико Голдберг! – рявкаю я, вкладывая всю силу в голос. Порой эта девочка переходит границы, а ведь ей всего девять. Не знаю, помогли ли мне советы лучшей подруги, но похоже, что бы там ни говорила Элси, я не готова узнать, что нас ждет в переходном возрасте.

Как и ожидалось, Руми закатывает глаза, она ненавидит свое имя. Однажды она пробурчала, что сменит его, как только вырастет, что ж, вперед! Обе мои дочери названы в честь людей, которые погибли ради того, чтобы я выжила, так что эта крохотная дань уважения отдана. По достижении совершеннолетия маленькая бунтарка может делать все, что хочет.

– Что, мам? – Надо отдать должное, в том, как воинственно она складывает руки на груди, есть слишком много от меня.

– Следи за языком! – Я выгибаю бровь, склоняя голову и пресекая попытку продолжить перепалку. – И ты тоже. – Теперь смотрю на Линка, который слишком мило дует на ладони Ким, чтобы я могла злиться и дальше.

Этот мужчина в роли отца настолько органичен, что мои яичники каждый день спрашивают, почему я все еще не забеременела снова. Ответ прост – мы на пороге разработки важнейшего программного обеспечения, которое перевернет всю судьбу «Стикса», поэтому я не могу позволить себе снова оказаться по пояс в подгузниках.

Покончив с обработкой раны, Линк улыбается, подмигивает мне и треплет Руми по волосам, когда проходит мимо нее в сторону террасы, огибающей дом. Полагаю, он собирается отыскать свой телефон. Я же ставлю пустую тарелку в раковину, радуясь, что сегодня мое расстройство не одержало верх. Линк задерживается, глядя на меня с неподдельной гордостью и смесью эмоций, которую я могу описать только как безусловную любовь.

– Ты отлично справилась, красавица! – шепчет Линк только мне на ухо, а затем целует в висок, выходя из дома. Всего через минуту он возвращается, останавливаясь посреди кухни, телефон в его руках треснул от силы, с которой Линк сжал устройство. – Собирай девочек! Нам нужно на базу!

Я не спрашиваю, что это значит, ведь в моей жизни было слишком много непредвиденных ситуаций и потрясений, чтобы понимать, что лучше не терять время на разговоры. Линк не так часто раздает приказы, но если он это делает, значит, всерьез беспокоится за меня и девочек, и наша задача заключается лишь в том, чтобы следовать его указанию. Уже через час мы сидим в машине, девочки смотрят мультфильм, натянув наушники, пока мой муж везет нас в убежище «Стикса».

– Тебе не кажется странным, что активация произошла спустя годы после того, как полковник создал протокол? – спрашиваю, уже зная ответ.

– В том-то и дело, он ни разу не инициировал его после покушения на свою жизнь, пока Элси была в бегах или пока мы рыли землю, чтобы прижать Кука. – Линк стискивает челюсти, одной рукой сжимая руль, а вторую кладет на мое бедро, мягко поглаживая и сжимая, чтобы успокоить нервы. Всю поездку я изучаю нынешние протоколы безопасности и камеры из комплекса.

Мы постоянно проводим время в его стенах, несмотря на то, что большая часть работы передана новым сотрудникам. Ребята по-прежнему руководят отделами, следя за тем, чтобы работа организации не была нарушена или скомпрометирована.

– Я пробую связаться с Хайденом, но кто-то перехватывает сигнал… – бормочу, тщетно вводя один и тот же код уже в четвертый раз за поездку.

– Это странно. – Линк не сводит глаз с дороги, а потом вдруг резко дергает головой, словно в нее пришла донельзя странная идея. Он смотрит в зеркало заднего вида. – У вас все хорошо, девочки?

Руми отлипает от планшета первой, пихая сестру локтем, чтобы та молчала.

– Все прекрасно, папочка, – ее голос щебечет так сладко, что я тоже прищуриваюсь, поглядывая на экран своего планшета. Широкая улыбка дочери становится еще ярче. – Мне нравится этот фильм, – она кивает в сторону планшета, разрывая зрительный контакт.

Мы с Линком переглядываемся, полагаю, думая об одном и том же, а потом мой муж громко фыркает, без слов говоря «да быть такого не может», и возвращает внимание на дорогу.

Хайден

Я наношу точные удары по корпусу тренировочной установки, отрабатывая новый стиль, пока Розмари разговаривает по телефону, шагая туда-сюда в дальней части спортивного зала. Несмотря на большой, очень круглый живот, она бойко жестикулирует и топает ногами, споря с отцом по поводу того, в какой клинике лучше рожать. Закари предоставил бы первоклассных врачей и самое современное оборудование, но моя жена глубоко убеждена, что ребенок номер два должен появиться на свет не где-нибудь, а в клинике «Стикса». Там же, где семь лет назад издал свой первый крик наш сын Артур.

Мама была вне себя от счастья, они с Леей и Джианной все время суетились около Розмари, и я злился, что они воруют мое время с ней. К тому же с тех пор, как ее живот увеличился, я больше не мог держать жену в нашей любимой позе, и мое тело скучало по этому ощущению. Радовало лишь то, что я все еще был единственным в мире, кто может к ней прикасаться. Знаю, это ублюдочно, упиваться знанием, что больше никто не посмеет дотронуться до нее, даже самые близкие, но одержимой стороне меня было плевать.

Розмари боялась, что будет, когда Артур появится на свет, но наши опасения растворились, когда через сутки после наркоза врачи принесли маленькое чудо, сотворенное из хаоса и любви. Она прижимала его к груди так крепко, заливаясь слезами, что я сам чуть было не расплакался, глядя на доказательство существования высших сил, подаривших нам это счастье. Так что, когда наша дочь появится на свет, я снова буду там, чтобы не упустить ни секунды вселенской магии.

Свет в помещении внезапно гаснет, и я замираю, но всего на секунду, ожидая включения аварийного освещения. Когда этого не происходит, включается сигнал, оповещающий о том, что кто-то активировал протокол Роддса, из-за чего узел скручивается у меня в животе. Сегодня в комплексе только мы, пара уборщиков и внешняя охрана, так какого хрена происходит?

– Хайден, – тихий шепот слышится из угла, где моя жена, должно быть, тоже остановилась, прислушиваясь к шорохам.

– Все в порядке, Морская Роса, я держу тебя. – Перепрыгиваю через канаты и как можно быстрее пробираюсь к ней, обхватывая руками дрожащее тело. Пальцы Розмари впиваются в мою футболку, сжимая ткань, пока я целую ее в висок, успокаивая. – Останься здесь, я проверю систему и свяжусь с отделом безопасности, это всего лишь небольшой сбой.

Я почти уверен, что, учитывая занятость Линка и Нао, их отдел сейчас просто работает не так слаженно, как раньше, наверняка какой-нибудь болван допустил ошибку.

– Артур в игровой с няней, – шепчет она, как будто если повысит голос, не сможет расслышать посторонние звуки. Но за исключением сигнала от моего телефона, в здании царит тишина. – Сначала мы должны проверить его.

– Конечно, я позвоню Рите и предупрежу, чтобы она не покидала игровую. Все будет в порядке, – пытаюсь отойти, но Розмари еще крепче впивается ногтями в ткань моей футболки. – Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста, – надломленность ее голоса взывает к моему собственническому чувству.

– Хорошо, идем, но держись позади. – Как бы я ни был уверен в том, что ситуация под контролем, вероятность угрозы всегда существует. Вот почему мы не бросаем то, чем занимаемся, и почти каждый день я возвращаюсь сюда, чтобы тренировать лучших бойцов «Стикса».

Голос на том конце телефонной линии подсказывает, что номер няни недоступен, мы достигаем игровой в считаные минуты, но комната пуста. Пара консолей лежит на диванчике, открытые чипсы разбросаны по полу, а на экране застыли два бойца, не имеющие возможности закончить начатый бой.

– Хайден, – моя жена начинает плакать, и я, блять, готов обрушить небо к ее ногам, лишь бы этот надрывный звук прекратился. – Что происходит?

Колесики в голове вращаются так же быстро, как я начинаю прочесывать комплекс. Ни одного охранника не попадается на пути, плачущая Розмари отказывается подождать в безопасном месте, пока мы не разыщем сына. И вот тогда в мое тело снова возвращается боль, которую я научился испытывать, как только обзавелся семьей, потому что каждое их потрясение ощущаю как свое собственное. Они – самое дорогое, что у меня есть, без них моя жизнь – ничто. Поэтому, озверев, я с ноги выбиваю закрытые двери в комнату охраны, чтобы проверить камеры наблюдения, глаза обшаривают экран, пока Розмари не указывает на шесть темных силуэтов, передвигающихся в темноте, как ниндзя.

Очень маленькие ниндзя…

– Какого хрена?