Текст книги "Отраженная реальность"
Автор книги: Тери Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 23. Розмари
Боль еще никогда не казалась такой окрыляющей.
Руки Хайдена повсюду на моем теле, и я теряюсь в вихре ощущений, которых никогда в жизни не испытывала. Глядя в зеркало, перестаю различать себя или Хайдена, мое сознание расщепляется на осколки, а слова, сказанные в маленькой лавке в Новом Орлеане, отскакивают от стен. Теперь я вижу покровителя мертвых Геде Ла Фрамбо, обвивающего своим могучим телом Эрзули Ла Фрамбо, сливающегося с ней воедино в пламенном танце страсти. Свет торшера, играющий в медно-красных прядях мужчины, превращает их в огненный вихрь, и это так гармонирует с алой кровью в том месте, где их тела соединены в одно.
Хайден, обнажив ряд белых зубов, зловеще улыбается при виде моей крови, окрашивающей его большой член. Он делает движение, чтобы выйти, оставляя лишь малую часть себя внутри, а затем оскал становится острее, когда он снова неторопливо проталкивается внутрь с упоительным, почти звериным звуком, исходящим из его горла.
Завороженно смотрю на себя, распластанную перед зеркалом и широко раскрытую его голодному взгляду. Это зрелище превращает мои нервные окончания в оголенные провода, искрящиеся током, и все, что соприкасается с ними, мгновенно воспламеняется. Я никогда не представляла, каким будет мой первый раз, но, если бы хоть на минуту задумалась, не смогла бы придумать ничего более идеального.
Накатывающая волна за волной боль становится не такой сильной, отступая, а на ее место приходит удовольствие, затапливающее все тело и возносящее ощущения на новый, неведомый ранее уровень. Вскрикиваю, когда Хайден щиплет мои соски и кусает шею, вырывая из моей груди сладостный стон. Он прижимает меня к себе, мощным рывком вгоняя член на всю длину, и я вижу звезды! Они вовсе не ненавистны в этом новом фокусе, напротив, каждая вспышка света отдается в моих душе и теле неистовым теплом.
Подражая толчкам Хайдена, я снова и снова опускаюсь на него, вбирая в себя. Мне ненавистна мысль, что этот контакт рано или поздно прервется, потому что пока мы соединены, сила, растущая внутри меня, множится и выходит за все мыслимые рамки. В зеркале при неярком свете настенных бра мы выглядим как два диких животных, издающих первобытные звуки, сопровождаемые шлепками тел.
– Твоя прекрасная киска так хорошо обхватывает мой член, – скрежещущим голосом произносит Хайден, зарываясь лицом в мои волосы и глубоко вдыхая. – Мы должны поблагодарить ее за это, ты знаешь, как? – Его зубы смыкаются на мочке моего уха, а дыхание опаляет кожу.
– Нет, – всхлипываю, когда рука Хайдена в последний раз сжимает мою грудь, прежде чем наши пальцы переплетаются. Он ведет мою ладонь вниз, не останавливаясь, пока не достигает набухшего клитора.
– Потрогай себя для меня. Я хочу видеть, как ты кончаешь, пока мой член погребен глубоко в тебе, – он надавливает на мои пальцы, с профессиональной точностью находя точку восхитительного удовольствия. Кричу, чувствуя, как сжимаются внутренние стенки, пока вторая рука Хайдена тянет меня за волосы, чтобы откинуть голову назад и прижать наши рты друг к другу, заглушая еще один крик. – Ты удивительная крикунья, Морская Роса, – шепчет он после, но я не могу ответить, эта поза делает невозможным любой рвущийся из меня звук. Могу лишь принимать долгие чувственные поцелуи и облизывания, из-под полуприкрытых век наблюдая, как Хайден диким взглядом сверлит зеркало, не отрываясь от игры наших пальцев у меня между ног. Он делает перерыв, лишь чтобы глотнуть воздуха и прошептать: – Идеальная.
Что-то внутри меня разбивается вдребезги, когда с очередным проникающим толчком Хайдена его глаза изучающе впиваются в мое лицо. Он смотрит на меня сверху вниз, кажется, целую вечность, но в сущности это просто обычный затяжной миг, когда силы взгляда становится достаточно, чтобы вырвать из меня мучительный стон и отправить за грань. И пока я кончаю, глядя в светящиеся золотым блеском глаза, смотрящие с одинаковой степенью одержимости и угрозы, мое бедное сердце проникается необъяснимым чувством. Подавляющее внимание Хайдена так и говорит «я уничтожу тебя, но тебе понравится каждая секунда этого», что пугает и освобождает, ведь я сама выбрала его, решив свою судьбу. Осознание испепеляющее, как и оргазм, сотрясающий мое тело.
Рот Хайдена снова обрушивается на мой, и несмотря на то, что шея затекла, я отвечаю на поцелуй, желая продлить момент единения насколько это возможно. Он стонет мне в губы, свирепо толкаясь и почти до боли сжимая бедра, а потом вытаскивает член, разбрызгивая свое удовольствие по моей разгоряченной коже. Горячая сперма стекает по животу и киске, смешанная с девственной кровью, она окрашена в розовый – цвет кукольного домика. Вздрагиваю, больше не чувствуя себя наполненной; теперь я опустошена, несмотря на отголоски удовольствия, делающие тело ватным.
Пока я борюсь с вакуумом, поглощающим все мое существо, Хайден поднимается, подхватывая меня на руки, и шагает в сторону ванной. Забавно, ведь все, что он делает далее, кажется куда более интимным, чем произошедшее перед зеркалом. Я снова молчу, когда он ставит меня под душ, проверяя температуру воды в кране, прежде чем включить тропическую насадку. Каждое прикосновение, каждый заботливый жест разрывает меня изнутри. Я почти знаю причину происходящего в моей голове, но боюсь проговорить название, ведь оно ужасает даже больше, чем кошмар, преследующий меня каждую ночь.
– Ты в порядке? – голос Хайдена мягкий, как и легкие касания его пальцев, растирающие гель для душа по моей голой коже. Он так сосредоточенно намывает меня, словно никак не может перестать дотрагиваться, как будто ему тоже есть дело до момента, когда все это закончится…
– Этого не должно было случиться, – почти невесомо произношу в основном для самой себя. Два пальца поддевают мой подбородок, вынуждая поднять голову.
– Чего именно? – теперь его тон достаточно резок, чтобы поранить, а глаза прожигают насквозь.
Того, что я влюбилась в подобного человека. Несмотря на сострадание и готовность стать частью моих глупых фантазий, Хайден не способен на ответные чувства. Я не настолько глупа, чтобы не понять – он преследует какие-то свои цели, просто пока мои стоят выше, позволяю себе закрывать глаза на его ложь. Но как только кокон разрушится, все сказанное и сделанное ударит по нам с удвоенной силой.
– Ты не джентльмен и не герой.
Вместо того чтобы сказать о своих чувствах, выдавливаю это, радуясь, что вода скрывает мои слезы. Хайден ухмыляется, притягивая меня к себе для жесткого поцелуя, а потом вкрадчиво произносит:
– Никому не нужны герои, Розмари, особенно тебе. Только злодею под силу убить другого злодея. – Говоря это, он выключает воду и по-джентльменски протягивает руку, помогая мне выйти из душа.
Стоя перед небольшим зеркалом в ванной комнате, я наблюдаю, как бережно Хайден высушивает мое тело полотенцем. Несколько раз наши глаза встречаются.
– Поэтому в твоем доме так много комиксов про Карателя?
Будучи жадной до новых знаний, я провела небольшое исследование, согласно которому Фрэнк Касл, он же Каратель, буквально супергерой, лишенный морального кодекса. Он убивает злодеев направо и налево, потому что не верит в концепцию второго шанса.
Хайден тихо посмеивается, пока ведет нас в спальню, и хотя мне хочется напомнить, что моя комната прямо напротив этой, в итоге решаю продлить иллюзию привязанности еще немного. Хайден позволяет мне забраться в постель, срывая с моего тела полотенце и бросая на пол. Сам он по-прежнему полностью обнажен, его член снова наполовину тверд, но мы оба делаем вид, что это не станет проблемой.
– Иногда я задумываюсь, что будет с миром, если исключить закон и оставить только карающую руку, – говорит Хайден, вплетая пальцы в мои волосы, рассыпавшиеся по его плечам и подушке, пока моя голова покоится на его твердой груди, и мой первый зевок пробивается наружу, когда мышцы окончательно расслабляются из-за этого жеста. Хайден не зевает в ответ, возможно, он психопат или робот, но мерный стук его сердца под моим ухом заставляет верить в обратное. – Так что нет, Морская Роса, я не герой, я гораздо хуже. А теперь спи, потому что я планирую уничтожить любой твой кошмар, – он целует мою макушку, и я отключаюсь.
* * *
Волнение стало слишком частым спутником, и прямо сейчас оно заполняет салон автомобиля Хайдена, от которого не ускользают мои нервные ерзающие движения. Я проснулась одна в его остывшей постели, чувствуя глубокое разочарование и боль между ног. Посреди ночи мы снова оказались сплетенными в тесный клубок противоречий, и на этот раз я отключилась почти сразу после того, как испытала один из сильнейших оргазмов, поэтому не обнаружить его виновника рядом поутру оказалось вдвойне обидно.
– Что это за место? – Он так и не ответил, куда меня везет, даже когда машина свернула на безлюдную дорогу в пригороде. Забавно, ведь нормальная девушка, пережившая ад, скорее всего перепугалась бы до смерти или выпрыгнула из машины на полном ходу, но я лишь пожала плечами, откинулась на сиденье и расслабилась. В непосредственной близости к такому злодею, как Хайден, чувствовать себя в безопасности оказалось проще всего. – Можешь не говорить, если не хочешь, мне все равно. Но нам придется обсудить прошлую ночь.
Я осмелела, воспользовавшись шансом загнать его в угол, при этом видя, как приближается большое двухэтажное строение, одиноко стоящее на холме. Отсюда оно напоминает больницу или пансион эпохи сухого закона.
– Тебе не понравилось? – Хайден не смотрит на меня, но сильные руки на руле красноречиво сжимаются. Интересно, что будет, если солгу?
– Просыпаться одной? Не очень-то, учитывая, что ты был инициатором нашей голой ночевки. – Обида в моем голосе не помогает разрядить напряжение. – Я могла бы уйти к себе и избежать утреннего позора.
– Интересно, ведь я в свою очередь решил, что будет неловко проснуться вместе, хотел, чтобы тебе было комфортно.
Какой бред.
– Мне комфортно, когда парень, трахнувший меня без защиты, не сбегает при свете солнца, как какой-нибудь вампир.
Хайден издает короткий смешок.
– Приму к сведению. Это тебя беспокоит?
– Твои роботизированные ответы или тот факт, что ты как минимум раз кончил в меня?
Машина резко останавливается посреди узкой дороги, и теперь, если кому-нибудь захочется проехать здесь, возникнет затор. Хотя не похоже, что здешние места пользуются большой популярностью.
Прерывая мои размышления, Хайден хватает меня за руку и перетаскивает к себе на колени, так что мои ноги оказываются по обе стороны от его мускулистых бедер. Коленями упираюсь в сиденье, шокированно уставившись в теплые карие глаза, смотрящие на меня со смесью похоти и веселья.
– Когда ты так часто упоминаешь о том, что моя сперма побывала в твоей киске, я снова хочу трахнуть тебя, чтобы вспомнить это ощущение, – гравийным голосом произносит Хайден, загипнотизированно уставившись на мои губы. Его руки уже забрались под юбку и теперь опасно близки к моей промежности. – Не волнуйся, я бы не стал спать с тобой без защиты, если бы не был уверен, что чист. По правде говоря, ты единственная женщина, с которой я не использовал презерватив.
Несмотря на призрачное упоминание других женщин, в моей груди поселяется проблеск гармонии.
– Я не принимаю противозачаточные, – говоря это, не могу удержаться от того, чтобы качнуть тазом, чувствуя растущую под собой эрекцию. Хайден вымученно стонет, прикрывая глаза и откидываясь на подголовник.
– Тебе стоит начать, потому что как только мы здесь закончим, я планирую вытрахать из тебя всю неуверенность. – На этот раз крылья бабочек, порхающих в моем животе, не отравляют изнутри. Щекочущее чувство распространяется по всему телу до кончиков пальцев, и я улыбаюсь, глядя, как медленно глаза Хайдена открываются, встречаясь с моими. В довершение, словно уже не украл огромную часть моего сердца, он протягивает руку, нежно касаясь моей щеки.
Я жду, что он что-нибудь скажет, но он просто изучает мое лицо, безмолвно поглаживая щеку кончиком большого пальца. Понятия не имею, какие тайны он скрывает, о чем думает и почему так сложно не поддаваться чувствам, которые я обещала держать под замком. Единственное, что я знаю, когда Хайден Дрейк исчезнет, боль вернется, и она будет самой сильной из всех.
Глава 24
Розмари
Место, в котором мы находимся, напоминает небольшой кусочек рая, спрятанный от людских глаз. Обманчиво-устрашающая система охраны на входе и множество видеокамер – единственное, что хоть как-то делает его современным. В остальном двухэтажный комплекс выглядит безобидным: повсюду цветущие растения, раритетные, со вкусом подобранные предметы декора и картины в резных рамах. Двигаясь за Хайденом по коридору, я уже знаю, что или кого найду по ту сторону раздвижных дверей, ведущих на задний двор.
Как только мы оказываемся в небольшом патио, ведущем на лужайку, простирающуюся за пределами строения, мое сердце начинает биться в два раза быстрее, а дыхание перехватывает. Останавливаюсь, пытаясь собраться с силами, пока пальцы Хайдена переплетаются с моими, он сжимает их в знак поддержки, и я не могу найти слов благодарности, все еще пребывая в шоке от неожиданности.
– Их так много. – Слезы наворачиваются на глаза при мысли, что все эти люди оказались в той же ситуации, что и я.
– Ты справишься, – слова звучат твердо и уверенно, а рука, удерживающая мою, придает сил. – Я буду здесь, иди, они ждут тебя.
Хайден поглаживает мое запястье большим пальцем, прежде чем отпустить. Он усаживается на деревянный садовый стул в тени патио, а я начинаю двигаться вперед, пока не передумала. Несколько девушек, сидящих в кругу на траве, оглядываются, заметив мое приближение, одна из них сбрасывает плед со своих плеч и бежит в мою сторону. Длинные волосы развеваются на ветру, и я узнаю Джианну.
– Я знала, знала, что это ты! Когда они сказали, что приедет гостья, я просто знала, – тараторит она без остановки. Девушка улыбается, в ее глазах тоже стоят слезы, но они остаются непролитыми, несмотря на всю мощь эмоций, которые мы обе испытываем.
Я совсем не знаю ее, как и остальных собравшихся, но есть нечто, что нас объединяет и делает родственными душами.
– Идем же скорее, занятие скоро начнется, я так рада видеть тебя здесь! – она почти бежит впереди, заставляя меня поспевать и быстрее перебирать ногами. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Хайдена.
Он наблюдает за нами из тени с мрачной полуулыбкой на греховно красивых губах, и когда наши глаза встречаются по разные стороны лужайки, мое сердце пропускает удар. Надо же, Хайден был прав, оно вовсе не бьется размеренно: стоило ему озвучить это знание, как я стала замечать слабые кувырки в своей грудной клетке. Этот мужчина оказался верным слову и еще на шаг приблизил меня к свободе от кошмаров, приведя сюда. Он сделал это для меня, чем заставил восхищаться собой еще больше, совсем не типичный супергерой Хайден Дрейк.
Хайден
Стать полноправным членом «Стикса» всего через несколько месяцев после начала своей охоты на организацию – лучшая шутка от жизни. Я бы смеялся громче, если бы не очевидные плюсы нынешнего положения, одним из которых стала возможность привести Розмари в дом для жертв, спасенных Уэйдом и его командой.
Не все из тех, кому довелось выжить, хотят вернуться к своим семьям, кому-то попросту некуда возвращаться, и тогда «Стикс» предлагает альтернативы: помимо вербовки собственной команды Мстителей они дают спасенным новый дом, безопасность и покой. Глядя на Розмари, идущую вслед за другой девушкой, я вспоминаю прошлую ночь, все наши разговоры и тепло ее тела, прижатого к моему. Она слишком открыта миру, несмотря на все, что он с ней сотворил, и как бы я ни завидовал этому умению, доверчивость Розмари губительна. Вчера мы оба это почувствовали: короткий миг ее замешательства в ванной привел меня к мысли, что ложь способна все разрушить. Я должен рассказать ей о Томе, попросить прощения за тяжкие последствия его действий, а потом отпустить ее.
Но как я могу, если даже сейчас, держа Розмари в поле зрения, но будучи достаточно далеко, я ощущаю себя оторванным от жизни? Все, чего я когда-либо хотел, – справедливость для этого прогнившего мира, но справедливо ли продолжать скрывать правду и потакать тому, чему не суждено быть. Розмари права, я не тот человек, который ей нужен, даже если заявляю обратное. Одна только мысль, что она очистится от прошлого и шагнет в лучшее будущее, но уже без меня, калечащим лезвием уничтожает изнутри.
Оказывается, я тоже могу испытывать боль, просто не физическую.
Сегодня у девушек терапия на открытом воздухе, они разговаривают, общаясь друг с другом под наблюдением врачей и психологов, живущих в центре. Я решил остаться просто на всякий случай, потому что последний сеанс с психотерапевтом вышел не то чтобы удачным. Все присутствующие предупреждены, что касаться Розмари запрещено, но я никому не доверяю на сто процентов. Стараясь надолго не выпускать девушку из поля зрения, я проверяю телефон, читая отчеты Дениз о проделанной работе; она не знает о моей должности в «Стиксе», поэтому все еще зарабатывает очки в попытке помочь взять главу Бюро с поличным.
Внезапное чувство, заставляющее меня поднять глаза, не обманывает, и все существующие проблемы отходят на второй план, кажутся несущественными, когда Розмари Слейд смотрит на меня вот так. Если вы никогда не видели, как человек может улыбаться одними глазами, вы многое потеряли. Кажется, это ее душа говорит с моей через теплый блеск радужной оболочки, из-за чего в груди становится легко и разочаровывающее давящее жжение больше не управляет моими мыслями. Все их занимает эта девушка, грациозно восседающая на лужайке, смело шагающая в темную комнату, несмотря на страхи, чтобы встретиться с монстрами лицом к лицу и призвать их к ответу. Она самоотверженно молчит, потому что все еще верит, что за ней следят люди Тома. Но единственный человек, который всегда знает, где она и чем занята, – это я, эгоистично упивающийся звуком ее голоса.
Собрание вскоре заканчивается, Розмари и ее новая подруга некоторое время остаются сидеть на местах, пока вторая не перестает болтать, что наверно является неплохим знаком. Розмари нужны друзья и поддержка, может быть, так она скорее вернется к своей прежней жизни и позабудет обо всем случившемся.
В груди снова колет.
– Думаю, вам стоит взглянуть, – подходя ко мне, говорит психолог из команды, которой руководит доктор Коллинз. Все они работают на «Стикс» и были лично отобраны Уэйдом, поэтому я не сомневаюсь в их методах, даже если они на первый взгляд кажутся сомнительными. Погружение в транс, несмотря на вспышку паники, в итоге сработало, вытащив из головы Розмари часть ее страхов, а это куда лучше, чем запирать все под замок, уж поверьте, я знаю.
– Что это? – На мой вопрос женщина в ярко-зеленом платье до колена лучезарно улыбается, словно я тоже нуждаюсь в ее терапии.
– Это работа вашей девушки. Поскольку она не говорит, то запечатлела свои страхи доступным способом. Я подумала, вам стоит взглянуть. Доктор Коллинз просила держать вас в курсе всего…
Дальше я не слушаю. Первый взгляд на уродливые картинки, нарисованные неумелой рукой Розмари, вызывает желание рассмеяться. Но потом я вдумываюсь в их смысл. Она запечатлела то, чего боится, и одна из иллюстраций изображает человека в костюме, чьи волосы медно-рыжие, как у меня. Голова резко взлетает вверх, глаза находят горе-художницу, но она увлечена, слушая то, что говорит собеседница, и я не смею вскочить, прервать диалог и спросить, боится ли она меня. Затем замечаю в руке мужчины анатомическое сердце, с которого стекает капля крови.
Если минуту назад я еще сомневался, что сокровенные рисунки Розмари должен видеть кто-то посторонний, включая меня, то теперь вовсе не возражаю заглянуть прямиком в ее голову.
– На обороте есть еще, – подсказывает навязчивая женщина, вынуждая перевернуть листок. Мне приходится стрельнуть в нее недобрым взглядом, чтобы прогнать и остаться наедине с собой и тем, что мешает Розмари двигаться дальше. Поджав губы, психолог уходит, даже не оглянувшись, и мой взгляд возвращается к бумаге.
На обратной стороне листка изображена девушка, поразительно похожая на ту, что занимает мои мысли все чаще и чаще, а в центре ее грудной клетки огромная черная дыра, из которой, полагаю, и вырвано окровавленное сердце. Будь я проклят, если мое собственное сейчас не ноет, путаясь в догадках. Но это еще не все, потому что пульс еще больше учащается, и наверно впервые за годы пребывания в состоянии относительной стабильности я испытываю такой шквал эмоций, что понимаю, вот-вот произойдет непоправимое.
Вскакиваю быстрее, чем могу додумать следующую мысль, и несусь через лужайку, делая большие свирепые шаги. Сходство рисунка может быть неточным при учете дерьмовых художественных навыков Розмари, но есть деталь, которую я, блять, узнаю где угодно.
Она видит мое приближение и радостно встает, но улыбка почти сразу сползает с прекрасного лица, которое омрачается тенью страха и непонимания. Должно быть, сейчас я и впрямь выгляжу пугающе.
– Кто это? – тычу пальцем в рисунок, ощущая, как вопрос, заданный ею на балу, наконец находит отклик.
«Вы тоже чего-то боитесь, хоть и делаете вид, что это не так, верно, Хайден?»
Забавно, что я могу осознать свой страх и прочувствовать его ярче, чем когда-либо прежде, потому что наконец все переменные, формирующие его, находятся на своих местах.
Зрачки Розмари расширяются, она в панике смотрит на новую подругу, после на рисунок, затем снова на меня, во взгляде сквозит мольба. Вот только у меня нет времени играть в театр, ведь если моя догадка подтвердится, возможно, мы в полной жопе, а я чертовски сильно заблуждался, думая, что жизнь не поимеет меня при первой же возможности. Кладу руки на плечи девушки и наклоняюсь к ее лицу, чувствуя, как ее неровное дыхание сталкивается с моим.
– Послушай, это очень важно, я должен знать, – каждое слово произношу как можно ровнее и вкрадчивей. – Кто тот человек, которого ты нарисовала?
Розмари едва дышит, ее глаза мгновенно наполняются слезами, подбородок дрожит, она подается еще ближе, к самому моему уху и шепчет:
– Он – Кукловод.
БАМ!
Сколько раз реальность должна измениться, чтобы все пришло в равновесие?
Приложив сжатый кулак к губам, отступаю от Розмари, чьи щеки покрыты солеными дорожками слез. Она так хрупка и так сильно сейчас нуждается в моей поддержке, но я не могу подойти ближе, продолжая делать небольшие шаги спиной вперед, комкая в руке листок, на котором изображен гребаный одноглазый человек. Его лицо я не раз видел в кошмарах, и по какому-то чудовищному совпадению именно он стал худшим злодеем в истории Розмари.
