Текст книги "Отраженная реальность"
Автор книги: Тери Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Глава 27. Розмари
От Хайдена не было вестей целых три дня, и за это время я чуть не сошла с ума, затянутая в круговорот мыслей, мучивших меня с момента его ухода. На четвертый день у нас на пороге появились сразу три женщины, выглядящие настолько по-разному, что я поначалу опешила. Но поскольку им удалось дойти до особняка, миновав охрану и не получив возражений от отца, мне стало любопытно.
Первая Ремеди Ройстон, с которой я уже имела честь познакомиться на благотворительном вечере. В ее дерзком наряде, состоящем из черной кожаной куртки и таких же кожаных штанов, обтягивающих стройную фигуру, не было ничего милого. Ремеди заверила, что все они являются частью «Стикса» и пришли по просьбе Хайдена. Я не так много знала об организации и ее деятельности, но они разбирались со злом, и этого было достаточно, чтобы ослабить мою защиту.
Вторую девушку звали Наоми Рид, и она была даже ниже меня ростом. Похоже, ей нравилось носить одежду своего парня, поскольку мешковатый свитер выглядел как минимум на три размера больше и пах мужским одеколоном. А третья, самая яркая девушка, выглядела как лесная нимфа, живущая в бутоне фиалки, – Элси Грин. Вся ее одежда оказалась сиреневой, даже кончики светлых волос были выкрашены в тот же оттенок.
– Здесь есть уединенное местечко, где мы можем поговорить? – спрашивает Элси, осматриваясь в гостиной восточного крыла.
Я прищуриваюсь, ведь если они действительно от Хайдена, то должны знать, что разговор окажется односторонним.
– Мы уже в курсе, что ты талантливая актриса, – воркует Ремеди, щелкая наманикюренным пальцем мне по носу. – Так что веди туда, где нас не смогут подслушать.
Ладно, похоже, что Хайден доверяет им все секреты.
Так мы вчетвером оказываемся в моей комнате, но прежде чем кто-нибудь скажет хоть слово, Наоми включает свой планшет и сосредоточенно проверяет, нет ли поблизости подслушивающих устройств. Хайден делал то же самое, когда служба безопасности подверглась его дотошной проверке.
– Чисто! – оповещает Наоми, бесцеремонно плюхаясь на кровать прямо в ботинках.
– Итак. – Ремеди расхаживает по комнате, рассматривая стену с фотографиями и книжные полки (готова поспорить, она прямо сейчас делает какие-то мысленные заметки), в то время как Элси просто стоит перед окном, поглядывая в сад и улыбаясь. – Значит, ты и Дрейк, – улыбка на лице Ремеди немного пугающая.
– Мы думали, он сделан из железа и питается от генератора, – шутит Элси, аккуратно запрыгивая на подоконник и начиная болтать ногами.
Почему эти странные женщины здесь? И почему это не вызывает дискомфорта, а, наоборот, походит на пижамную вечеринку по типу тех, что мы с Леей устраивали в колледже? Ладно, технически мы ведь жили вместе, поэтому в то время каждый наш день был сплошной пижамной вечеринкой.
– Он куда более человечен, чем большинство людей, которых я знаю, – тихо говорю, прислонившись спиной к письменному столу. – И он не робот, – добавляю чуть более резко и оборонительно.
Наоми присвистывает, не спуская с меня пытливого взгляда серых глаз.
– Да ты влюбилась, девочка, – подытоживает она, садясь и скрещивая ноги. В ботинках.
– Так, ладно, разговоры о мужчинах, безусловно, круто, но зачем вы здесь? – надеюсь, мой нервный выпад не выглядит слишком невежливым.
– Формально нам поручено за тобой присмотреть. – Ремеди останавливается прямо передо мной, с интересом изучая бордовую грязь под ногтями, думаю, это может быть чья-нибудь запекшаяся кровь. Меня пробирает озноб. – Но почему бы не извлечь из этого выгоду? Так что у нас предложение.
– Мне не нужны няньки, – провожу рукой по шее, кончиком большого пальца касаясь маячка. Странным образом знание, что Хайден наблюдает, успокаивает.
– А мы и не собираемся нянчиться, – Ремеди вскидывает бровь.
– Можно приготовить что-нибудь вкусненькое и посмотреть фильм, – предлагает Элси.
– Или, – растягивая слова, Наоми подползает к краю кровати. – Мы послушаем душещипательную историю любви бывшего агента и девушки с трастовым фондом, равным бюджету небольшого государства.
– У меня нет трастового фонда, – я упираю руки в бедра, принимая жесткую позу. Теоретически он все же есть, просто, как я уже говорила, мне нет никакого дела до отцовских денег. Как только я разберусь с дерьмом в своей голове, начну с нуля и… И что? Тяжело вздыхаю. – И сними свои чертовы ботинки!
Вместо ответа Наоми хихикает, скидывая обувь на пол, а потом кувыркается назад, закидывая стройные ноги на изголовье и глядя на меня вверх тормашками.
– Она мне нравится, – улыбается Элси. – Думаю, мы подружимся.
– Если ты прямо расскажешь, почему не разговариваешь с людьми, и откроешь некоторые волнующие нас детали, – говорит Ремеди, выдвигая стул, чтобы сесть передо мной, при этом слегка откатившись назад. Она делает несколько оборотов, вращаясь по комнате, пока не останавливается, вперив в меня взгляд синих, как океан, глаз. – Мы все боремся с мудаками, похищающими людей и проворачивающими свое грязное подпольное дерьмо. И мы были там, в комплексе, когда Дрейк выбивал дерьмо из Кука. Так расскажи все, что видела и знаешь, потому что прямо сейчас наши мужчины почти вслепую прочесывают то, что осталось от базы, и охотятся на сбежавших «доберманов».
Мой рот широко открывается, ведь я не знала. Все они последовали в цитадель зла, чтобы спасти меня и других девушек, неслыханно. Должно быть, каждая из этих фурий гораздо храбрее и смертоноснее, чем кажется на первый взгляд.
– Ну, меня там не было, я просто была на связи вместе с отцом, он бывший директор «Стикса», а сейчас его место заняли Уэйд, Джош и Линк, – тараторит Элси, играя с оборками на своем сарафане. – Так что да, нас много, и мы одна команда, но, чтобы работа была эффективна, нам нужна твоя помощь, Роуз. Я ведь могу называть тебя Роуз?
– Конечно, – слюна во рту становится вязкой. – Я и представить не могла… Подождите, что значит «охотятся на доберманов»? Хайдену угрожает опасность?
– Нам всем, если быть точными. Пока остаются слепые пятна, всегда будет риск потерпеть поражение, – говорит Наоми. – Есть несколько человек, которым удалось сбежать со склада до момента взрыва, например, банде под названием «Доберманы», которая ранее была городской легендой и скопищем неудачников. Но, как мы выяснили, за ними стоит огромная сила, технологии не хуже наших и черт знает сколько последователей. Кто-то сумел прибрать их к рукам вовремя, не попав под наши радары, а сейчас они прячутся, выжидают, набираются сил и, возможно, собирают небольшую армию. Хотя ты ведь уже это знаешь, да? Поэтому притворяешься немой? – Она снова садится, на этот раз выглядя искренне сочувствующей. – Это не спасет никого из тех, за кем решат прийти грязные псы. Так что завязывай притворяться и говори!
Ее слова заставляют мою злость вспыхнуть с новой силой.
– Да что тебе вообще известно о притворстве?
– ВСЕ! – взрывается Наоми. – Я знаю все, каждая капля лжи, протекая через меня, трансформировалась в уродливую правду жизни. Но я перестала закрывать глаза в надежде, что демоны исчезнут, и знаешь что? Как только мы с моими кошмарами встретились лицом к лицу, я поняла, что они вот такусенькие, – она приближает большой и указательный пальцы друг к другу, пока расстояние между ними не кажется меньше микрона. – Мы все пережили нечто ужасное, это невозможно стереть, исправить или хотя бы с этим смириться, но вот где рождается настоящая сила, Розмари! Ты хватаешь свои ужасы в кулак и куешь из них доспехи, девочка!
Тишина, повисшая после ее слов, режет уши, правда, витающая в воздухе, настолько объемна, что становится трудно вдыхать кислород, но она все равно проникает в меня, несмотря на попытки задержать дыхание. Эти женщины не боятся обрушить свой праведный гнев на выродков, превращающих мир в греховный карнавал дикости и безумия, так почему же я должна вести себя как-то иначе? Мне тоже есть что сказать своим демонам.
– Я не так много знаю, в основном только то, что они проводили жуткие инициации, подвергали девушек пыткам и унижению, морили их голодом… – я рассказываю про аукционы и пиршества на крови. Пока говорю все это, мои руки начинают трястись, а поднимая взгляд, я замечаю подрагивание плеч Элси, которая тихонько вытирает глаза, выглядя слишком подавленной. В глазах Наоми тоже стоят слезы, и после фразы про голод девушка едва заметно вздрагивает. Ремеди единственная в комнате, чье лицо остается бесстрастным.
– Что они сделали с тобой, Розмари? – тихо спрашивает она, придвигаясь ближе и глядя на меня снизу вверх. – Скажи нам, и мы вместе призовем их к ответу.
– Тот человек… Кукловод приказывал смотреть, как он насилует девушек, мне запрещалось кричать или плакать, потому что это отвлекало его, и он не мог кончить, – слова ранят рот изнутри, я чувствую привкус крови, когда прикусываю щеку, чтобы не сломаться. – Он был болен, думаю… Вы ведь видели комнату, в которой меня держали. Кто в здравом уме способен на такое извращение?
– Это он зашил тебе рот? – голос Наоми – дрожащий шепот.
Непроизвольно мой язык высовывается, чтобы смочить пересохшие губы, бугры от шрамов под ним пробуждают воспоминания.
– Однажды он был пьян, просто ввалился в мою комнату и попытался… думаю, это была попытка изнасилования. Но от алкоголя ему окончательно сорвало крышу, он царапал, бил, кусал и резал, злясь, что не может возбудиться… Хотел причинить любой ущерб, чтобы оправдать свою немощность. Я отбивалась и кричала так сильно, что заработала множество гематом, – даже сейчас это воспоминание заставляет полчища невидимых червей извиваться на моей коже. Чтобы прогнать подступающее видение, я закрываю глаза, представляя сильные руки Хайдена, его спокойный голос, нашептывающий слова утешения и обещания покарать моих обидчиков. – Не знаю, сколько он выпил, но мне удалось скинуть его на пол, а потом на звуки борьбы ворвались солдаты, и он приказал им держать меня, пока зашивал мне рот, чтобы я не кричала. Он все твердил, что исправит это уродство, а после приказал другим девушкам наложить тонну грима, чтобы скрыть следы от своих зубов и синяки, это было чудовищно. Я думала, что умру в ту ночь, пока не явился другой человек, тот, который меня похитил.
– Том? – удивленно спрашивает Ремеди. – Томас Кук? Что он сделал?
То, как живо ее интерес вторгается в мое сознание, заставляет говорить дальше.
– Он перенаправил гнев своего отца на других жертв, а меня снова запер. Это может показаться странным, но складывалось впечатление, что он пытался помочь.
– Вот дерьмо, это неожиданный поворот, – бормочет Наоми. – Но когда мы пришли, ты была…
– Распята, – перебиваю, не стараясь подобрать более корректное слово для того, что со мной сделали. – На следующее утро Кукловод еще больше вошел во вкус, наверно трезвое осознание своего провала ударило по его самолюбию. Он велел двум охранникам прибить меня к стене, чтобы я не могла бороться и спорить. Знаю, он собирался вернуться позже и закончить начатое, но вы успели до того, как ему удалось. Остальное я плохо помню: кто-то дал мне таблетки, и я уснула. Может, и к лучшему, не пришлось видеть этот кошмар снова…
Впиваюсь пальцами в край стола, чтобы не упасть. Заметив это, Ремеди встает напротив, и сожаление отражается в ее глазах вместе с солидарностью. Прилив тепла такой неожиданный, что я начинаю плакать, наблюдая, как по ее щеке тоже скатывается слеза.
– Если он и вправду жив, Хайден найдет его и прикончит.
* * *
Ничто так не объединяет женщин, как желание отомстить общим врагам, страх за любимого мужчину и печенье, приготовленное Элси Грин.
Мы разместились в кухне, вытурив недовольного Престона и Нину, чей рот не переставал оставаться открытым до момента, пока за ней не захлопнулась входная дверь. В основном потому что она была слишком шокирована моим внезапно прорезавшимся голосом. Я больше не хотела лишать себя права на слова, чувствуя поддержку стольких людей и их готовность сражаться с нашим общим врагом. Нина порывалась обнять меня, но, увы, это все еще было невозможно, может быть, когда-нибудь я перестану ощущать, как нервные окончания разрываются под чужими пальцами, но не сегодня. В любом случае после долгой череды возмущенных возгласов она все же позволила мне остаться наедине с новыми подругами.
– Господи, где ты научилась этому? – Набивая рот сахарным печеньем, я блаженно закрываю глаза, затем хватаю с подноса второе, еще горячее, но такое желанное. Маслянистое тесто тает на языке. Только сейчас понимаю, что за четыре дня без Хайдена почти ничего не ела. – Ни для кого не секрет, что мои кулинарные изыскания ужасны, но пока я никого не отравила, мне нравится продолжать пытаться. Похоже, Хайден единственный, кто ест мои блюда без возражений, хорошо, что он не так привередлив, как другие.
– Если такой сноб, как Дрейк, добровольно позволяет тебе устраивать бунт в его желудке, это дорогого стоит, – говорит Элси, раскладывая угощения на красивом подносе. – Вчера в комплексе он выглядел немного зеленым, но ни разу не пожаловался, проигнорировав мою стряпню. Ты сорвала джекпот, Роуз.
– Точно, – вторит Наоми, поочередно откусывая сразу два печенья и запивая их молоком. Думаю, у нее пищевое расстройство, так как она виновато косится на окружающих каждый раз перед тем, как положить что-нибудь в рот. – Агент влюблен в тебя по уши, иначе не послал бы нас сюда, велев открыть все свои карты.
– Сейчас не время, – Элси пихает подругу локтем в бок, натягивая на лицо улыбку. – Ешьте, а то остынет!
– Нет, она должна знать, – вклинивается Ремеди, рыскающая в холодильнике в поисках второго пакета молока, при этом одной рукой удерживая лоток мороженого. – Раз у него не хватило яиц, чтобы признаться, это сделаем мы.
– Он бережет ее чувства, – примирительно говорит Элси.
– И не хочет получить по шарам, – пожимает плечами Нао.
– Кто-нибудь объяснит, почему вы несете непонятный бред так, словно меня здесь нет? – наконец взрываюсь я, ударяя по столешнице. Три пары глаз обращаются ко мне с сочувствием, Ремеди вытирает рот, захлопывая холодильник. Мороженое исчезло, теперь в ее руках две бутылки дорогого отцовского вина.
– Видит бог, нам это понадобится, – она ставит обе бутылки на стол, после чего тянется к ботинку, вынимает оттуда нож и каким-то джедайским трюком открывает вино, даже не потрудившись попросить штопор.
Элси уже принесла бокалы, при этом ее голова опущена, словно девушка избегает моего взгляда, из-за чего паника начинает скапливаться у меня в животе, вызывая дурное предчувствие.
– Да что такого важного он скрыл, что поручил именно вам рассказать мне все?
– Для начала пей! – Нао протягивает мне полный бокал и терпеливо ждет, пока я отпиваю. – До дна!
Прекрасно, главное не отключиться, пока не услышу правду. Я допиваю вино и опускаю бокал на столешницу, после вопросительно глядя на девушек.
– Ну?
– Ты что-нибудь знаешь о настоящей семье Хайдена? – спрашивает Ремеди, выдвигая один стул.
Отрицательно качаю головой, откуда мне знать, если он никогда не рассказывал.
– Тогда тебе лучше присесть, – Нао мягко опускает руку мне на плечо, помогая занять место. Потом она тоже садится, начиная свой долгий рассказ. – Все началось давно, когда его мать вышла замуж за самую большую ошибку всего человечества…
Глава 28. Хайден
Мы в Вирджинии в здании Академии ФБР, и здесь полный бардак.
Даже хуже, чем тот, что устраивала Дениз. Кстати, именно она подала эту идею, ведь Линк убежден, что после его недавнего вторжения в цифровые архивы Бюро все данные начали передаваться на офлайн-сервер, из-за чего любая попытка удаленного взлома становится невозможной. Мне пришлось позвонить в местный архив, солгав, что как бывший студент и сын одного из выдающихся выпускников я хотел бы поискать записи об отце. Нынешний статус специального агента пригодился как нельзя кстати, и сейчас, пока моя помощница весьма ловко водит начальство за нос, я в сопровождении одного из лучших хакеров «Стикса» копаюсь в пыльных коробках с делами двадцатилетней давности.
Линк чихает, ругаясь себе под нос, пока тащит очередную партию коробок и ставит их на один из стульев в захламленной складской комнате.
– Вы, федералы, пытаетесь всегда успеть первыми, но не можете навести порядок в своих делах. Какой отсталый дегенерат придумал сортировать бумажки вместо того, чтобы просто сжечь все?
– И где бы, по-твоему, мы искали информацию, а, умник специального уровня доступа? Если бы ты не полез на серверы, вероятно, мы смогли бы управиться всего за час, не покидая Бостона. Так что большое тебе спасибо, продолжай работать!
Здоровяк лишь закатывает глаза.
– Она в надежных руках, не кипятись так, – его тон на удивление мягок. – Нао и девочки присмотрят за Розмари.
Я ничего не отвечаю, потому что не уверен, что это как-то поможет усмирить ту бурю, которая сейчас бушует внутри меня. Справляться с эмоциями, в которых ни хрена не разбираешься, сложнее, чем кажется со стороны. Даже обычный человек, пребывающий во взвинченном состоянии, не готов слышать простое «успокойся», потому что это слово выводит из себя еще больше, заставляя хотеть ударить в лицо того, кто раздает тупые советы.
Для меня есть лишь два способа обрести покой: первый – пустить себе пулю в лоб, второй – вернуться в чертов Бостон и обнять девушку, чей запах засел в мозгу настолько, что я ощущаю его призрачный шлейф даже среди всей этой пыли и аромата второсортного кофе из торгового автомата в коридоре.
– Похоже, у них девичник, – Линк нарочно дразнит меня, заставляя хотеть вырвать чертов планшет из его огромных рук и посмотреть на фото, которое отправила Наоми. Но вместо этого я как одержимый переворачиваю страницы выпускных альбомов, немного сминая обветшалую желтоватую бумагу. – И девочки передали твое послание.
БАМ!
Как будто кто-то в действительности нажал на курок. Выстрел прозвучал лишь в моем сознании, но я все равно истекаю кровью. Теперь она знает и будет презирать меня до конца дней. Вот почему не стоило вообще прикасаться к чему-то настолько прекрасному и невинному. Я не хотел запятнать Розмари своим уродливым прошлым, но все равно сделал это, потому что слишком сильно желал ее в своей жизни, своей постели, своем сердце…
– Хорошо, – внешне оставаясь бесстрастным, произношу, хоть и знаю, что Линкольн видит меня насквозь. Он так же прогнил изнутри, его руки запачканы в крови не меньше, чем мои. – Что с Маунт-Верноном? – Я смотрю на часы, удивляясь, как много времени мы проторчали в душном кабинете, так и не добившись ничего. Джош и Уэйд сейчас были на пути в мой родной город.
Моя мать заслужила свою унцию тихой жизни. Покалывающее ощущение на задней поверхности шеи никак не оставляло меня с тех пор, как я покинул базу военно-морских пехотинцев и решил стать федералом, поэтому я позаботился о том, чтобы как можно реже бывать в ее доме, где теперь всегда стояла только высококлассная охранная система. Мы не отдалились, просто оба выбрали собственный комфорт, и так уж вышло, что он не заключался в тихих семейных вечерах и частых созвонах. Думаю, она по-своему счастлива и потихоньку забывает об ужасах последних лет своего неудачного брака.
– Уже должны добраться, – поправляя очки, отвечает Линкольн. – Они свяжутся с нами, как только прибудут на место, ты сможешь поговорить с ней.
Ребята отправились к маме, чтобы проверить и убедиться, что за ней не идет слежка, так было безопаснее, чем если бы поехал я. Это еще и мое извинение перед Ройстоном за то, что вся его семья была расстреляна после того, как я и мой первый напарник Картер явились по его душу много лет назад. Кто бы в Бюро ни инициировал нашу поездку, вслед за которой случилась зачистка гражданских, он получит по заслугам, как только мы докопаемся до правды. Вот только из-за того, что слишком много не сходится, мы решили идти с самого начала.
– Итак, что нам известно, так это то, что твой отец трагически погиб на задании, после чего грязный выродок Кук приударил за миссис Дрейк и притащил с собой еще одно отродье. – Линк делает заметки в таблице, не стесняясь в выражениях. Если бы он хоть слово лишнее сказал о моей матери, я бы сорвался и приложил его головой о планшет несколько раз, пока тот бы не треснул сразу в нескольких местах. Видя мое зреющее недовольство, Линк поднимает руку в примирительном жесте и продолжает: – Далее твой мутный напарник увольняется, и его находят пьяным, захлебнувшимся в луже собственной рвоты. Что весьма странно для парня, который почти не пил и, по словам бывших коллег, радовался уходу в отставку.
– Думаю, он был как-то связан с той грязью, что прилипает к ботинкам в коридорах Бюро, поэтому и свинтил, – рассуждаю вслух, убирая один альбом и переключаясь на другой, хотя череда лиц на фото уже примелькалась и слилась в одно. Осталось всего три альбома в небольшой стопке, мои пальцы сжимаются от досады.
– А твой отчим? – Я непроизвольно напрягаюсь, испытывая всепоглощающее чувство ненависти к упомянутому человеку. – Ты видел тело?
Вот мы и переходим к настоящей причине всей этой операции.
Изначально, когда Розмари упомянула, что видела своего похитителя перед тем, как у нее случилась паническая атака, я предположил, что это следствие глубокой работы доктора Коллинз. Я ошибался во многом, ведь если бы был достаточно сосредоточен, то заметил бы, что Розмари никогда не называла похитителя по имени. Вот почему я считал, что это Том, чью смерть невозможно было подделать во второй раз. Но ведь кто-то помог ему с первой постановочной гибелью. Кто-то очень опытный в сокрытии улик и подделывании фактов. Кто-то, кто уже однажды подстроил свою собственную смерть.
Какая идиотская насмешка.
Стоило мне взглянуть на рисунок Розмари, и все внутри оборвалось. Маршалл не просто стоял во главе подпольной организации, похищавшей девушек, ведь если я прав, то мы все это время не покидали пределов преисподней, в которой я вырос.
– Нет, я не видел гребаное тело, потому что, когда узнал о случившемся, Кук предположительно уже покоился глубоко под землей.
Как по сигналу, телефон Линкольна начинает звонить, он берет трубку и молча слушает собеседника, глядя на мои руки и сужая глаза. Одна из страниц старого альбома вырвана, там нет общей фотографии группы курсантов, и я пролистываю весь альбом снова, пока Линк ведет напряженную беседу, по всей видимости, с Наоми. Когда он сбрасывает вызов, я вопросительно выгибаю бровь.
– Он писал ей, Нао взломала файлы с разбитого телефона Розмари и нашла фантомный чат с неизвестным отправителем. – Линк поворачивает планшет экраном ко мне, его лицо пустое, но глаза горят яростью.
Перевожу взгляд на экран, но почти ничего не вижу сквозь кровавую пелену, застилающую зрение. Этот ублюдок писал каждую неделю один и тот же текст, но его вполне достаточно, чтобы проникнуть под кожу и заставить жить в постоянном страхе. Он даже не поленился придумать для Розмари долбаное прозвище. Смотрю на дату и время отправки последней угрозы, и пазлы встают в голове: вот что толкнуло ее упасть в мои объятия. Сама того не зная, она искала защиты и утешения у пасынка этого грязного выродка.
Закрываю глаза, пытаясь рассеять свой гнев, но он становится только мощнее.
– Ебаный чертов извращенец! Я разыщу его и убью нахуй! – только на этот раз удостоверюсь, что он не воскреснет. С силой захлопываю альбом, швыряя его через всю комнату. Мне не нужно идти к охране и пролистывать журнал посещений, чтобы знать, что имени ублюдка там не будет. Я получил ответ на свой вопрос, им стала вырванная страница отцовского курса в альбоме.
– Мы немедленно возвращаемся! – встаю и выхожу из комнаты, даже не дожидаясь, пока Линк пойдет следом. Кто-нибудь уберет этот бардак, мы все равно просто потратили уйму времени зря. – Пусть Наоми отследит, откуда отправлено сообщение.
– Кажется, планы меняются. – Я оглядываюсь, обнаруживая, что Линк остановился в самом конце коридора, он помешан на своих гаджетах, и то, как его глаза прямо сейчас впиваются в экран, мне снова ни капли не нравится.
– Что еще? – Только бы с Розмари все было в порядке. Эта часть, где я бессилен перед чем-то, что может ей угрожать, пугает не меньше, чем боязнь увидеть отвращение и боль в дорогих мне глазах. Сопротивляюсь желанию выхватить свой телефон и набрать ее номер, только чтобы услышать этот мелодичный тихий голос.
– Джош только что написал, что твоей матери нет дома.
Я отправил сообщение, предупредив, что мои друзья прибудут ненадолго, просто проверить систему безопасности, это стандартная процедура, которую я обычно провожу сам примерно раз в полгода. Проверяю свое устройство и вижу, что сообщение осталось непрочитанным. Начинаю звонить, но натыкаюсь на голосовую почту.
– Пусть дежурят там, пока она не появится. – Я стараюсь быть хладнокровным, но тревога не покидает тело, как бы ни пытался выровнять дыхание. Продолжаю звонить и осыпать мамин телефон сообщениями. – Мы можем узнать ее локацию?
– Дай мне десять минут, – отвечает Линк, пока мы идем к арендованной машине. Я сажусь за руль, поскольку ему нужны обе свободные руки, выезжаю на трассу в сторону Маунт-Вернона. Это всего около часа езды без пробок, но я рассчитываю нарушить все правила, чтобы доехать быстрее.
* * *
Мы добираемся гораздо быстрее, и я знаю, что ребята уже проверили дом, но все равно вхожу внутрь и провожу тщательный обыск. Ничего не повреждено и не сломано, система безопасности работает в обычном режиме, так что, если бы внутрь проник посторонний, я бы узнал. Сигнал от маминого телефона обнаружить не удалось, а я не могу прибегнуть к помощи Бюро, поскольку больше не доверяю никому, кроме своей новой команды. Мы топчемся на пороге, продумывая варианты. Мама может быть уже мертва, но это маловероятно, если Маршаллу нужен я. Так что просто жду, что он, блять, перестанет прятаться и выдаст себя.
Планшет Линкольна издает сигнал.
– Это Нао, – говорит он, прежде чем ответить на видеозвонок. Я стою вне поля обзора камеры, но мои глаза как магнитом притянуты к экрану. За спиной Наоми комната Розмари, и я почти не дышу, ожидая, что она появится в маленьком окошке в углу экрана. – Есть новости, красавица?
– Линк, нам только что принесли приглашение на имя Розмари. – Она показывает черно-красную карточку и читает вслух. – Моя дорогая… – Наоми делает запинку, глядя куда-то поверх камеры, затем прочищает горло. Мои руки в этот момент с силой сжимают перила крыльца, оставляя вмятины на выцветшем дереве. – Моя дорогая Куколка, с радостью сообщаю, что в этот вторник состоится величайший бой всех времен. Жду тебя в качестве почетного зрителя и моей спутницы. – Нао замолкает, и в кадре появляется жена Уэйда.
– Курьер – обычный парень, его запугали до полусмерти. В конверте было это, – она показывает золотую цепочку, которая была на Розмари в вечер ее похищения. Но рядом с кулоном в форме звезды есть еще одна знакомая мне деталь – мамин крестик. Мне приходится на секунду прикрыть глаза. – Адреса места проведения нет.
– И что это, мать его, значит? – спрашивает Джош, изучая слова на приглашении.
– Что я должен явиться в качестве бойца, – не успеваю договорить, как слышу громкое «НЕТ!».
Сердце надломленно стонет.
– Хайден, это ловушка, – произносит Розмари, и наконец ее прекрасное лицо появляется в кадре. Она не видит меня с этого ракурса, но я имею отличный обзор на нее и не могу перестать впитывать этот образ. Мои пальцы покалывает от желания прикоснуться к ней снова, но я не могу, и дело не в расстоянии в сотни миль.
– Я должен спасти маму и убить его.
Розмари вздрагивает, слыша, как отчаянно звучит мой голос. В нем есть и извинение за то, что вырос не с теми людьми. Я должен сказать вслух все, о чем сожалею, но у меня нет сил, чтобы повернуть экран и посмотреть ей в глаза.
– Тогда я буду там, в конце концов приглашение на мое имя, – с жаром в голосе говорит Розмари, и я вижу, как ее глаза вспыхивают яростью.
– Через мой труп! – вот что заставляет меня выхватить планшет из рук Линкольна и посмотреть на ту, которая раз за разом превращает мой мозг в сахарную вату. – Ты останешься в Бостоне, это даже не обсуждается.
– Я не спрашивала твое мнение, – рычит Розмари, приближая лицо к экрану. Если бы не цифровой барьер, я с легкостью мог бы поцеловать ее прямо сейчас.
– А я все равно высказался!
– Так, ну хватит, любовнички, у нас нет времени на предварительные ласки. – Уэйд прерывает нашу перепалку, размышляя над чем-то. – В «Стиксе» достаточно ресурсов, чтобы противостоять ему, проблема лишь в том, что он видит поле целиком, а мы частично слепы. И не знаем, где пройдет бой. Какой вообще долбаный смысл в приглашении?
– Потому что оно не для Розмари, – меня осеняет. – Покажи карточку еще раз, – я обращаюсь к девушке, что смотрит на меня через экран с такой интенсивностью, словно хочет собственноручно придушить. Видит бог, я бы не стал сопротивляться.
Розмари протягивает картон ближе к моему лицу, и вот оно! Я вижу эмблему ранчо, которое все еще по документам принадлежит покойнику. За столько лет никто даже не проверил это место, а во мне не было ни капли желания снова приближаться к нему.
– Я знаю, где состоится бой.
– Что-то мне подсказывает, что это то же место, откуда приходили сообщения на телефон Роуз, – слышится голос Наоми. Взгляд Розмари тускнеет, она отводит глаза, потому что скорее всего стыдится того, что не рассказала мне об угрозах. – Я не смогла отследить точное местоположение, потому что точка все время менялась, но радиус довольно небольшой.
Мы сверяем адрес, и это практически то место, где Маршалл устраивал нам с Томом школу выживания.
– Нам нужен план, – взгляд Джоша поочередно скользит по нам троим.
Уэйд изучает мое лицо с особой тщательностью, он знает, что мне придется принять вызов Маршалла, иного пути нет, пока мама у него. Также мы не можем прибегнуть к помощи извне, поэтому вынуждены будем действовать своими силами.
– Как надолго ты умеешь задерживать дыхание, Дрейк?
Я усмехаюсь:
– Ты спрашиваешь морпеха.
