Текст книги "Отраженная реальность"
Автор книги: Тери Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Розмари
Книга в моих руках – такой же бесполезный кусок дерева, как и кресло-качалка, отталкивающаяся от пола с каждым новым нервным подергиванием ноги. Разумно ли прятаться в библиотеке, пока наш гость все еще где-то в доме? Мой ответ – да! Свою порцию нетактичного поведения семьи Слейд он уже получил, едва ли ситуация может стать еще хуже.
Поверить не могу, что они вынули из колоды карту «спасителя», поставив меня в ситуацию, когда высказать благодарность было почти необходимо. Конечно, я знала, что некий агент ФБР спас меня и доставил в больницу, но вот кто именно им окажется, стало большим сюрпризом. И очередным напоминанием о том, как много я потеряла в тот вечер.
Слова на странице расплываются, черный текст перемешивается, напоминая о сообщении, полученном сегодня днем, сливаясь в одно беспросветное темное пятно. Я окончательно выхожу из себя, злобно рыча и швыряя сборник сочинений в дверь. Обернутый в кожаный переплет талмуд зависает в воздухе, не долетев до цели, пойманный внезапно появившейся в проеме рукой.
Мужчина как ни в чем не бывало входит в библиотеку, залитую светом читальной лампы, скорость его реакции ошеломляющая, и мое тело непроизвольно вжимается в спинку кресла-качалки. В простом темно-сером костюме он выглядит так же хорошо, как и в смокинге, хотя вряд ли существует одежда, способная испортить вид. Хайден без преувеличения хорош собой. Он из той категории мужчин, которым не нужна лучезарная располагающая улыбка, чтобы производить впечатление, просто оказываясь в помещении, он крадет весь кислород, мрачно осматриваясь вокруг, пока взгляд золотисто-карих глаз не задерживается на мне.
– Очень понимаю, – говорит Хайден, подходя ближе и оставляя тарелку, наполненную едой, на низком столике передо мной. Как по линейке разложенные закуски дразнят мой пустой желудок. Томик Хемингуэя, ставший орудием неудачного броска, зажат в другой его руке. – Но в качестве дополнительной гарантии я бы сжег все его книги.
Насмешливый взгляд Хайдена мечется к камину, и я вскакиваю, хватаясь за корешок, чтобы отнять дорогостоящий экземпляр. Но мужская хватка остается крепкой, и в итоге мы держимся за сборник, вцепившись в него с двух сторон, потому что я не уверена, что сказанное – всего лишь шутка, а он, по-видимому, намерен осуществить то, что только что озвучил. Губы подрагивают от желания прокричать: «Отдай!». Хайден опускает взгляд, который впивается в них так, словно ждет, что я вот-вот сдамся. Быть может, он так пялится по другой известной причине – я выгляжу безобразно, и его реакция стала очевидной еще за ужином. Снова дергаю изо всех сил, терпя поражение, когда книга выскальзывает из пальцев и оказывается поднятой высоко над нашими головами.
Чтобы просто злобно смотреть на Хайдена, мне приходится запрокинуть голову назад, почти падая, а чтобы добраться до книги, потребовалась бы стремянка или хороший удар в коленную чашечку. Поза устрашающая, но тем не менее Хайден не выглядит пугающим, а то, как его тело нависает над моим, даже несмотря на все произошедшее, не причиняет неудобства. Я не чувствую тревоги, совсем, ни в малейшей степени, только неистовый ошеломляющий трепет и покалывание в кончиках пальцев ног.
– Мне кажется странным, что в библиотеке защитника морской живности стоят труды человека, расстреливавшего акул из пулемета.
Мои брови взлетают высоко вверх.
– Ты не знала?
Конечно нет, откуда мне знать, я пришла сюда лишь потому, что ни разу с момента возвращения не зашла в библиотеку, и никому бы не пришло в голову меня здесь искать. Но каким-то образом он нашел. Отрицательно качаю головой, Хайдена, кажется, совсем не беспокоит мое молчание. Он отстраняется на приличное расстояние, с глубоко задумчивым видом начиная расхаживать по библиотеке, все это похоже на танец стервятника вокруг добычи. Что он здесь вынюхивает? Стараюсь не выпускать высокую фигуру из виду, поворачиваясь вместе с ним, пока не оказываюсь ровно посередине между пылающим огнем камина и рукой, держащей книгу.
– Еще он презирал умных и самостоятельных женщин, предпочитая, чтобы они лежали на спине, а не добивались успеха в карьере.
Очередной случайный циничный факт из жизни такого же случайного известного человека заставляет меня задуматься, как много Хайден знает о мире. Его холодный ум – одна из вещей, привлекших мое внимание в тот злополучный вечер, тогда мне нравилось отвечать на спонтанные нелепые колкости, я ощущала себя равной. Сейчас я понятия не имею, что чувствую, голова кружится, а мысли теряют форму.
Далее происходит то, к чему я совсем не готова. Решительным движением Хайден сдвигает меня в сторону и устремляется вперед, собираясь бросить книгу в огонь, я не думаю, резко выпаливая громкое: «НЕТ!», бросаясь наперерез. Не знаю, почему вообще защищаю этот несчастный сборник рассказов, может быть, потому что все когда-то кем-то написанное – огромный титанический труд, даже если этот кто-то – ужасный по своей природе мизогин и убийца животных.
Что сделано, то сделано.
Наши тела сталкиваются, свободная рука Хайдена ложится на мою талию, и все стихает, а книга падает на пол к нашим ногам, нетронутая пламенем. Так почему же тогда все вокруг полыхает так ярко, что приходится зажмурить глаза?
Однажды ученые физики выяснили, что прикосновений в самом деле не существует. То, что наше тело считывает за контакт, – всего лишь результат отталкивания электронов на поверхности нашего тела от электронов на теле другого человека. По-настоящему же никакие обнаруженные частицы во Вселенной не соприкасаются друг с другом. Величайший обман физики оказался благословением и мыслью, за которую я цеплялась после выписки, когда папино внезапное прикосновение причинило боль. И вот теперь, стоя в объятиях Хайдена, я почти готова погрузиться в его твердое тело целиком, ощущая острую потребность в том, чтобы нарушить законы физики и вырваться из лап кошмара, согреваемая руками своего спасителя. Кончик его мизинца медленно проводит по открывшейся полоске кожи на моей пояснице…
БАМ!
Неизвестно откуда взявшийся шорох деревянных бусин появляется так же внезапно, как холод, вьющийся по ногам, пророческие слова Рашель набатом отдаются в каждой клеточке тела, резонируя и становясь миллионами голосов в моих ушах. Вибрация от них вызывает гудение, а дрожь по силе сравнима с небольшим землетрясением. Я одна это чувствую?
– Так я и знал, – просто произносит Хайден, его дыхание обжигает мое лицо. Я открываю один глаз, затем другой, пойманная с поличным. Теперь он все расскажет папе, и опасность, нависшая невидимым грузом, обрушится…
Делаю шаг назад, глядя на него исподлобья со смесью мольбы и паники, я так зла на себя и свою опрометчивость. Мне удавалось сохранять контроль, пока он не ворвался в наш дом и все не испортил. Пока я все не испортила.
– Скажешь что-нибудь в свое оправдание? – испытующий взгляд прожигает сквозь тонкую кожу, Хайден поднимает между нами руку, которой только что ко мне прикасался, и сжимает ее в кулак. Когда я слишком долго молчу, он кивает, запуская руку в карман пиджака. – Вот, позвони, если голос к тебе вернется, – в моих руках оказывается простая белая визитная карточка с черными буквами и номером телефона. Хайден разворачивается, чтобы уйти, но на пороге задерживается, бросая в мою сторону последний взгляд, в котором читается обещание – он никому не расскажет.
Я остаюсь в библиотеке до самой глубокой ночи, не решаясь вернуться в комнату, где оставила телефон, а кошмары впитались в накрахмаленные простыни, сколько бы раз их ни стирали. На самом деле не имеет значения, где спать, в уютной спальне с умершими детскими воспоминаниями или в неудобном кресле безлюдной библиотеки, монстры живут глубоко в моей голове, и от них нет спасения.
Глава 9. Розмари
Ну да, я – самая большая лгунья в мире, и что с того? А как бы вы поступили, зная, что от молчания зависит благополучие вашей семьи? Я не знаю, кто посылает сообщения на мой телефон, но самого факта достаточно, чтобы заставить меня жить в страхе. Иногда задаюсь вопросом, планировал ли он отпустить меня после того, как поиздевался вдоволь. Так или иначе, появление Хайдена все изменило.
Снова, как и за несколько недель до сокрушительного визита агента Дрейка, усаживаюсь на плед в саду, надеясь, что на этот раз меня оставят в покое. Сегодня почти безветренно, но это не мешает ждать мягкого воздушного касания. Стоило прийти в сознание в больнице после происшествия, вскрылась первая поломка в моем мозгу – все до единого телесные контакты вызывали жгучую физическую боль. Следы от игл, вонзенных в тело, и каждый след от укуса заново кровоточили в моем сознании, а место, где раскаленный металл вдавливали в кожу, горело огнем.
Это обновленное восприятие реальности выворачивало мой прежний мир наизнанку. С раннего детства я любила засыпать, ощущая, как пальцы Нины невесомо скользят по волосам, а когда папа подшучивая нажимал на кончик моего носа, приходила в бешеный восторг. Объятия, которые не отвергал даже ворчливый Престон, считались наивысшим проявлением теплоты и заботы, и я представить не могла, как в одночасье лишусь возможности проявлять любовь лучшим из способов и потеряю способность принимать ее в ответ. Теперь любое касание похоже на удар кнута, и мой разум вопит и противится им.
Вот почему, ускользая в темноту, я выхожу в сад, предаваясь далеким светлым воспоминаниям о детстве, обнимая себя руками и представляя, как однажды вместо ветра до меня дотронется чья-то рука, живая и осязаемая, не несущая боли. Я закрываю глаза и грежу несбыточными вещами, хороню в памяти человеческое тепло.
Ветер бьет по лицу, приказывая встряхнуться.
Вспоминаю, как Хайден точно так же без предупреждения влетел в мою жизнь, заставив все вокруг содрогнуться. Было достаточно одного спонтанного порыва, когда он схватил меня, прижав к себе так просто и так исцеляюще. Как будто имел полное право прикасаться ко мне таким образом, без спроса, без преград, без ужасных последствий.
Дважды за одну минуту земля под ногами обрушилась: в первый раз, когда слово протеста соскользнуло с губ и прозвучало в потрескивающей тишине библиотеки, во второй, когда тело отозвалось на невысказанный зов этого мужчины. С того момента все научные изыскания больше не имеют силы, моя вера в абсурдные и необъяснимые вещи укрепляется, как бы нелепо это ни звучало. Но что, если Хайден и есть человек из предсказания? От одной только этой мысли мурашки снова бегут по спине, исчезая под рассыпавшимися по плечам волосами, и озноб, вызванный желанием как можно скорее выяснить пределы своей ненормальности, усиливается. Мне нужна ясная голова, так что все-таки предпочту воспользоваться проверенной схемой – превращу все это в небольшой научный эксперимент.
Как опытный физик я прекрасно знаю, что в контролируемой среде поведение объектов предсказать куда проще. Если просто взять и перевести вещество в конденсированное состояние, я смогу понять, как оно работает, изучить свойства, удержать контроль. Другими словами, я создам ситуацию или несколько подобных, когда нам снова придется столкнуться так близко, и изучу реакцию своего тела. Если это не простое совпадение, возможно, слова Рашель – вовсе не бред, и мне действительно стоит снять это чертово проклятье… В конце концов, что может быть хуже, чем то, что уже случилось?
Звук мелодии телефона заполняет тишину сада. Я почти не пользовалась им с момента получения последнего жуткого сообщения, но вот Лея вернулась из поездки к родителям и теперь изнывает от желания узнать последние сплетни. Моя подруга – еще один человек, которого приходится удерживать как можно дальше от правды. Сообщения не прекращают сыпаться бешеным неукротимым потоком, пока я отмахиваюсь от звонков, ссылаясь на больное горло, а в прошлый раз легенда была другая, неудивительно, если скоро идеи закончатся, как и не безграничное терпение подруги. Информация, просочившаяся в СМИ, давно вычищена отцом и его службой безопасности, поэтому Лея понятия не имеет, в какой кошмар я попала за время ее отъезда, и пусть так все и останется, пока я не придумаю, как объяснить свое изуродованное лицо и шрамы по всему телу.
Взгляд предательски следит за словами, появляющимися во всплывающих друг за другом сообщениях.
Лея: Уже нашла квартиру в НЙ?
Не выдерживая давления, беру устройство, чтобы напечатать очередное вранье, но пальцы дрожат так сильно, что не попадают по буквам. Горькое осознание того, что в плену были украдены даже мои амбициозные планы, вызывает внутри внезапный прилив злости. Первый порыв – швырнуть телефон через лужайку, пока он не разобьется о дерево или одну из статуй. Но потом я вспоминаю кое-что, пролистывая список контактов: среди номеров есть один новый, сохраненный перед тем, как визитную карточку поглотил огонь камина.
О Хайдене я больше не слышала, как и о том, что привело его в наш дом. Почему-то я сомневаюсь, что ему нужна была благодарность или поддержка высокопоставленной элиты, чем редко гнушались другие служители правопорядка. Крохотная часть меня слабо надеется, что ему не все равно, как складывалась моя рутина после спасения, и если это так, мой чокнутый план в сущности может сработать.
На следующий день после своей нетактичной выходки папа, Нина и Престон организовали игру в «Скраббл», где от меня требовалось составлять слова, не произнося их, такой вот плохо завуалированный компромисс. Я выиграла, не испытывая ни капли вины за молчание, после чего удалилась к себе с высоко поднятой головой и нарочитой грацией истинного победителя.
Все вернулось в прежнее русло, отцу вскоре предстоит очередное плавание в рамках кампании по внедрению очистительных станций на международном форуме. Понятия не имею, кто придумал устраивать званые вечера на яхтах, где каждый пятый норовит выбросить окурок или плюнуть за борт. Это было романтично в «Титанике», но в реальной жизни грозит огромным штрафом, если ребята из Sea Safe окажутся неподалеку. Как бы то ни было, грядущее событие даст мне небольшую передышку от вездесущего папиного контроля.
Набираю короткий текст, стараясь не думать о своем бесспорно жалком положении. Начну с малого, двигаясь небольшими шагами, как делала всю свою жизнь, стремясь достичь желаемого. Хайдену не обязательно знать, что я задумала, пока не придет время.
Я: Это Розмари Слейд. Я хочу встретиться.
Проходит около десяти минут, прежде чем мой телефон издает сигнал о входящем сообщении. Руки дрожат сильнее, чем прежде, и я открываю текст, стараясь ничем не выдать свою нервозность, зная, что папа все еще изредка поглядывает на меня в окно.
Прозвище? Ну и ну, неужели холодный сдержанный сухарь на секунду уступил место тому парню с благотворительного вечера? Если у него расщепление личности, то работы предстоит больше, чем я наивно полагала. Но это меньшая из моих забот, поскольку теперь, когда он согласился, нужно придумать алиби и вспомнить о том, как незаметно перелезать через заборы.
* * *
На входе в ничем не примечательное кафе витают запахи сырости и сгоревшего кофе, вывеска гласит, что здесь подают завтраки по фиксированной цене весь день до самого закрытия. От одного вида яичницы на ламинированном фото при входе мой собственный завтрак, съеденный много часов назад, просится наружу. Неоновая вывеска моргает, скорее отпугивая, чем приглашая переступить порог, слабое подрагивание светодиода напоминает нервный тик. Я должна поблагодарить Хайдена за выбор места, здесь уж точно никому не придет в голову меня искать, к тому же за ужином я сослалась на усталость и отправилась «спать».
Не теряя времени и не давая себе возможности струсить, я вхожу в помещение, выискивая глазами объект нового исследования. И тут же замираю на пороге, в основном потому что каждый раз, стоит ему появиться на горизонте, как я впадаю в ступор не по своей воле. Сидя спиной к стене со стопкой аккуратно сложенных салфеток и задумчивым видом, Хайден резко отличается от тусующихся за соседним столиком старшекурсников, в его строгом образе нет обычной небрежности, свойственной парням моего возраста. Он ухожен до кончиков аккуратно подстриженных ногтей, каждый атом в его теле собран и, как будто опровергая законы физики, статичен. Есть ощущение, что внешняя выверенность и приведение всего вокруг в упорядоченный вид каким-то образом помогают ему удерживать хаос, рвущийся изнутри.
Что-то в животе шевелится от предвкушения предстоящего разговора; так долго приходилось молчать, что волнение опутывает горло, сдавливая его, и я спешу сесть прямо напротив Хайдена, нечаянно ударяясь о стол. Чашка чая подпрыгивает от силы толчка, и молочная жидкость разливается по пленочной скатерти, впитываясь в сооружение из салфеток.
– Привет, извини за это. – Отличное начало, именно то что нужно, чтобы расположить кого-то к себе.
Хайден педантично вытирает каждую пролитую каплю, гора испорченных салфеток исчезает со стола по щелчку пальцев, и официантка торопливо оставляет меню для меня, убегая, чтобы принять чужой заказ.
– А я уже начал думать, что мне померещилось, – вместо приветствия говорит Хайден, теперь его пытливый взгляд изучает меня с особой остротой, он хмурится и, кажется, злится. На мне медицинская маска, так что изуродованная часть лица скрыта от любопытных глаз, также она служит барьером, скрывающим тот факт, что мои губы шевелятся в разговоре.
Прочищаю горло, чтобы избавиться от хрипа, глоток воды был бы сейчас настоящим милосердием. Хайден снова подзывает официантку и смотрит на меня с нервирующим выжиданием, ему не терпится услышать мой заказ. Взгляд мечется к его напитку, который по меньшей мере слишком британский для захудалой забегаловки вроде этой, и я не рискую углубляться в природу снобистского выбора, выдавливая лишь:
– Просто воды и соломинку. Пожалуйста, – скрываясь за занавесом из волос, передаю меню официантке, складываю руки на коленях. Все это время Хайден не перестает пялиться на мое лицо, как будто ждет, что я сниму маску. Чтобы сгладить неловкость, перехожу к отрепетированному началу. – Думаю, я должна сказать спасибо. – Когда он сверлит меня бесстрастными глазами и не отвечает, добавляю: – За все, что ты сделал.
Взгляд Хайдена на долю секунды темнеет, он выдергивает салфетку из держателя и начинает методично сворачивать ее в гармошку идеально ровными линиями, после каждого раза прижимая к столу. Не могу заставить себя отвести глаза, прослеживая выверенные движения длинных пальцев, кожа на костяшках которых покрыта старыми побелевшими и огрубевшими шрамами, я заметила их еще за ужином в нашем доме.
– Я не сделал ничего особенного, так что давай оставим любезности и перейдем к сути. Ты молчишь по какой-то конкретной причине, и я хочу знать почему.
– Посттравматическое расстройство, слышал о таком?
– Ответ неверный. Попробуй еще раз.
Есть что-то освобождающее в прямоте Хайдена, надеюсь только, что за ней не стоит желание как можно скорее избавиться от меня, потому что это не то, за чем я пришла. Среди вариантов развития событий есть даже тот, в котором придется умолять. Давай же, Роуз, просто, как выдрать заусенец, кроваво и больно, но отчего-то кажется стоящим!
– Это гарантия безопасности для меня и моей семьи.
Если Хайден и удивлен сказанным, он не подает виду, короткая усмешка вспыхивает так же неожиданно, как исчезает.
– Я знал уйму людей, которые несли чушь без остановки, чтобы спасти свою шкуру, но это что-то новенькое.
– Вы прячете под программой защиты свидетелей достаточно молчунов, – пожимаю плечом.
– Да, но перед тем как сменить личность, их заставляют высказаться, так обычно работает система – информация за безопасность. Ты бы знала это, если бы дала согласие, твой отец не был против, Бюро назначило бы лучшего из маршалов для защиты…
– Я не собираюсь прятаться, – теперь мой тон более резок. Стакан воды, как ни странно, помог, голос обрел силу. Разумеется, еще в больнице мне предлагали сотрудничать со следствием, но потом дело свернули, а я так и не проронила ни слова. Это тоже трусость, но другого сорта. – Поэтому я здесь. Мне нужна помощь.
– Хочешь в программу?
– Нет, не совсем так…
– Тогда что? – медно-рыжая бровь выгибается.
– Ты поможешь сделать так, чтобы я могла не бояться, – звучит весьма размыто, но просто сказать правду было бы в два раза более неловко.
Маленькими шагами!
Пальцы Хайдена замирают на середине движения, салфетка, свернутая в идеальную фигуру, летит в чашку с остывшим чаем, плавая на поверхности, она напоминает оболочку, лишенную прежней формы. Это именно тот сигнал, который мне нужен, чтобы продолжать.
– Тебе нечего бояться, Розмари! Все, кто мог причинить вред, мертвы, я убедился лично. Комплекс тоже уничтожен.
Упрямо молчу, не отводя глаз, челюсть Хайдена сильно сжимается.
– У твоей семьи достаточно охраны, разве нет?
Киваю в ответ, но узел в моем животе не ослабевает даже от осознания, что он говорит правду. Хайден был там, он видел все собственными глазами, и он был одним из тех, кто покончил с моими похитителями, но… Стоит мне закрыть глаза, и все возвращается: боль, злой смех, мои крики… Когда звезда умирает, рождается черная дыра, и одна прямо сейчас грозит затянуть все, что от меня осталось, в темную безвозвратную пустоту. Я должна что-нибудь сделать, пока еще не слишком поздно.
– И все-таки охрана ничего не смогла сделать, когда за мной пришли. – Следующие мои слова разъедают рот: – Хочу быть готовой просто на всякий случай…
Хайден наклоняется так близко, что это пугает, а убедившись, что мое внимание полностью приковано к его лицу, он произносит вкрадчивым убийственным тоном:
– Это не повторится. Никто никогда больше не причинит тебе боли.
Но он не прав. Каждое прикосновение уже вызывает боль, осознание, что я навсегда останусь заложницей собственной головы, тоже ее причиняет. Я хочу освободиться, хочу отыскать хоть частичку себя прежней, хочу почувствовать, что сильна духом и телом.
– Помоги мне, и я сделаю все, о чем ты попросишь.
Золотистые радужки хищно вспыхивают, время то замедляется, то проносится вокруг с огромной скоростью, пока мы смотрим друг на друга в попытке разгадать все, что скрыто.
– На твоем месте я бы не разбрасывался обещаниями. Я могу попросить о вещах, которые ты дать не готова. – Делая паузу, Хайден откидывается на сиденье. – Твой отец знает, где его дочь прямо сейчас?
Отрицательно качаю головой.
– И ты ему не скажешь. – Это не вопрос. Хайден не выдал меня в прошлый раз, не выдаст и в этот. А еще он спас меня, и вопреки всему по какой-то глупой причине я ему доверяю. Вот почему сижу здесь почти готовая перейти к мольбе. После затянувшейся борьбы взглядов он наконец вздыхает.
– Сформулируй просьбу достаточно четко, чтобы я понимал, с чем имею дело. Потому что пока складывается впечатление, что ты лучше других справляешься с ролью человека, побывавшего в эпицентре дерьмовой бури и оставшегося в здравом уме.
– Так мило, что ты называешь вещи своими именами, – язвительно замечаю, прожигая его злобным взглядом. И этого парня я выбрала на роль своего помощника, браво мне!
– Судя по тому, что я уже видел и слышал, психологическая характеристика, составленная доктором, не имеет ничего общего с правдой. Ты лгунья, но в тебе больше стойкости, чем в стальном жезле, залитом в бетонное основание.
– Ты бы удивился, если бы узнал правду, – сухо смеюсь. Не разваливаться на части стоит неимоверных усилий, хотя в присутствии Хайдена это дается проще, чем в родном доме. – Научи меня защищаться, драться, стрелять…
– Чтобы что? – обрывает на полуслове. – Ты в одиночку собралась разбираться с гипотетическими врагами?
Боже, почему он так невыносим? Разжалобить робота было бы куда проще, но это скорее плюс, чем минус, потому что чувства в мой план совсем не входят. Осознаю, что будет чертовски тяжело добиться желаемого, поэтому решаю вывалить половину правды в надежде на понимание.
– Я просто хочу не бояться, не вздрагивать от каждого шороха в доме, не оглядываться в панике, если колышется занавеска. Простой набор навыков, которые заставят меня почувствовать контроль над ситуацией, – на слове «контроль» делаю нажим, не сомневаясь, что это слово течет по его венам вперемешку с кровью.
После целой минуты молчания Хайден наконец вынимает бумажник, бросая на стол несколько аккуратно свернутых купюр. Затем методично складывает их поверх друг друга, выравнивая по углам. Я разочарованно вздыхаю, открывая рот, чтобы попросить его забыть обо всем, что было сказано, но следующие слова приковывают меня к месту.
– За этим кафе есть переулок, ведущий через мост на другую сторону реки. Доберись до кампуса MIT и хорошенько спрячься, даю час.
– Прости, но мне на секунду показалось, что ты сказал спрятаться. – Мой смешок встречается с его каменным лицом. Слабое пугающее гудение в теле не очень похоже на то, чего я добивалась. – Это какая-то шутка?
– Нет, – отрезает Хайден, поднимаясь из-за стола.
– Подожди, куда ты идешь? И что значит спрятаться?
Хайден упирается руками в поверхность передо мной, нависая, как огромная мрачная тень.
– Это значит, Розмари, что если я найду тебя раньше чем через час, будут последствия. Никакого транспорта, время пошло!
Я нервно сглатываю.
– Но это граница другого города. Ты, скорее всего, на машине, а я нет.
– Не моя проблема. – С этими словами он встает и, как подобает первоклассному мудаку, выходит, не попрощавшись.
