Текст книги "Отраженная реальность"

Автор книги: Тери Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Тогда я еще не знал, что это была огромная ошибка, и поступи я иначе, наши жизни не были бы разрушены.

И жизнь Розмари тоже…

Глава 4. Хайден

Месяц назад…

Несколько месяцев непрерывного тупикового расследования окончательно сделали из меня параноика. От одного лишь упоминания о «Стиксе» начинается чесотка, а имя Уэйда Ройстона вызывает желание смахнуть со стола педантично структурированные принадлежности. За это время Дениз умудрилась обзавестись отношениями, и теперь разговоры по ту сторону перегородки переросли в телефонный флирт. Не могу сказать, что мы перестали друг друга раздражать, но как выяснилось, человек в конечном счете привыкает ко всему.

В один из наиболее напряженных дней Дениз прямо в лоб поведала, что я «социопатичный придурок с дурными наклонностями» – дословная цитата. Если бы она только знала, как далеко простирается диапазон этих наклонностей. Мое желание контролировать все от градуса поворота шариковой ручки, лежащей на столе, до температуры шумного кондиционера, по сей день нервирует ее до чертиков. Вдобавок я не особо разговорчив, если это не касается работы, а в периоды раздумий могу часами смотреть в одну точку, почти не двигаясь. Однажды один из нас сведет другого с ума, но пока вынужденный симбиоз достиг наивысшей степени принятия. Дениз старается не коситься на мои манипуляции с сэндвичами, оставив комментарии про геометрию ингредиентов при себе, а я согласился с тем, что два часа болтовни о скользких поцелуях и романтических пристрастиях ее бойфренда меня не убьют.

В конце концов ежечасная словесная рвота Дениз оказалась полезнее, чем я изначально решил: после всего пары коротких звонков ей удалось раздобыть пригласительный билет на благотворительное мероприятие, устраиваемое корпорацией «Атлантик Пьюрификейшн». Из собранных данных я практически уверен, что Ройстон планирует что-то прямо под носом у важных шишек, здесь также ожидается появление двух его сотрудников, выдающих себя за простых айтишников, и новоиспеченной невесты, включенной в уравнение совсем недавно.

Я инициировал столкновение с Ремеди Харрис в метро в надежде понаблюдать за реакцией Ройстона, ведь наша база данных ни слова не говорит о ней, а это уже сигнал. На удивление кроткая девушка сумела удивить, обнажив когти и проигнорировав недвусмысленную просьбу стать «кротом», так что теперь она тоже становится объектом моего пристального внимания.

Дениз сейчас шерстит архивы и устанавливает связи между всеми переменными расследования, я же порядком сыт выжиданием, наконец планирую перейти к более решительным действиям. Всего-то и нужно, обойдя прямые инструкции, собрать пару доказательств и закинуть их моему начальству, чтобы иметь разрешение на обыск и допрос. Поэтому я здесь в надежде вытянуть любую зацепку и скомпрометировать Ройстона. Смешиваюсь с толпой, учтиво кивая официанту, раздающему шампанское. Бокал в моей руке – всего лишь уловка, я планирую остаться в здравом уме и раздобыть больше информации и улик, чтобы прижать ублюдков.

Забавно, но час назад я ведь почти клюнул на приманку Ройстона, отправившись на другой конец города, чтобы проверить некоторые слухи о местной банде, именующей себя «Доберманами». Совпадение ли, что единственная порода собак, которую я ненавижу, послужила названием для какой-то второсортной преступной группировки? Так или иначе, отбрасываю воспоминания многолетней давности как можно дальше, шагая по залу, полному гостей. Огромной величины световые инсталляции обрамляют экраны с изображением морских обитателей, разговоры превращаются в фоновый шум, в потоке которого я пытаюсь поймать нужную мне частоту.

Замечаю высокого накачанного блондина в очках, беседующего с худощавой на вид девушкой, чьи короткие русые волосы уложены в мокром стиле. Линкольн Голдберг и Наоми Рид, то что нужно, я бы предположил, что у них роман, учитывая электрическое напряжение, пронизывающее воздух в пространстве между парой. Ярко-красной макушки Ройстона нигде не видно, так что решаю держаться неподалеку, но недостаточно близко, чтобы не привлекать внимание.

Другой официант проходит мимо, останавливаясь, чтобы предложить закуски. Беру маленький крекер, покрытый желтым желе и украшенный разноцветной посыпкой. В животе с самого утра не было ни крошки, так что я хотя бы смогу вдоволь отведать всего, что может предложить высшее общество. Как только мои рецепторы встречаются с едой, я давлюсь, кривясь от отвращения. Глаза официанта расширяются в панике, пока я хватаю с подноса салфетку и выплевываю в нее закуску, кашляя на весь зал. Вот тебе и возможность не привлекать внимания.

– Что за чертова гадость? – вытираю рот, жалея, что не могу запить странный привкус. Галстук-бабочка давит на горло, и я проклинаю этот вечер.

– Дочь владельца компании помогала службе кейтеринга, не судите строго, иногда ей просто становится скучно.

Ну разумеется, избалованная принцесса решила отравить гостей ради забавы, стоит ли удивляться. Комкаю салфетку, бросая на поднос, и отправляюсь на поиски чего-нибудь безалкогольного.

Мои глаза не перестают сканировать помещение и вдруг останавливаются на девушке в бледно-розовом вечернем платье, застывшей посреди зала с приоткрытым ртом. Она резко выбивается из общей массы в основном потому, что просто окаменела и пялится, рука с бокалом повисла в воздухе, не достигнув рта, как если бы ее застали врасплох. Стоит только нашим взглядам столкнуться, как щеки незнакомки окрашиваются розовыми пятнами, сползающими вниз по тонкой шее вдоль очертаний медальона в форме звезды. Девушка слишком резко отводит светло-голубые глаза и краснеет еще гуще, делая жадный глоток, после чего морщится, вытирая рот тыльной стороной ладони, и, отвернувшись, уносится прочь.

БАМ!

Желание выяснить, что подтолкнуло ее к бегству, слишком велико, оно покалывает, как острота внезапно всколыхнувшихся мельчайших частичек, заставляющих воздух менять свою структуру. Уже долгое время я искал это чувство, и вот один спонтанный момент – какая-то неуместная секунда – переворачивает реальность с ног на голову.

Почти не думаю, оставляя позади объекты своего наблюдения, когда спешу за стремительно убегающей блондинкой, прорываясь сквозь толпу. С каждым шагом тело гудит все сильнее, словно кто-то намеренно пропускает электрические разряды внутри моего тела. Оно узнало необходимую энергию и сосредоточено лишь на одном. Черт возьми, вот оно! После стольких лет!

Нахожу девушку прислонившейся к перилам на открытой террасе, здесь еще около десятка гостей, так что выбор места подсказывает, что ее бегство – не обычное кокетство. Она явно не рассчитывала остаться со мной наедине, а действительно спешила скрыться из виду. Ну будь я проклят, если это не делает ситуацию еще лучше! Подходя ближе, пытаюсь вспомнить ее лицо и всех девушек, с которыми спал с момента прибытия в город, их было немного, и среди них уж точно не было миниатюрной блондинки, да и я бы наверняка запомнил эту вибрацию в теле. Выходит, мы не знакомы, тогда что во мне вызвало такую реакцию? А главное – что в ней дало этот зудящий отклик?

Прошлые попытки удовлетворить мою потребность не увенчались успехом, я даже попытался прибегнуть к крайности, о которой чуть не пожалел. Ведя поиски, мне удалось выяснить, что Ройстон и Голдберг владеют клубом, о котором мало что известно, решив, что там они и проворачивают все это темное дерьмо. Переодевшись в гражданское, сняв значок и оставив оружие, я отправился на место, на удивление легко пройдя охрану. Вместо ожидаемой базы «Стикса» клуб оказался сборищем людей с сомнительными сексуальными пристрастиями, раскрепощенными до невозможного и жаждущими новых впечатлений. Я не нашел того, что искал, хоть и продолжал наведываться туда еще несколько раз, поэтому теперь задаюсь вопросом, нарочно ли вышибала игнорировал мои документы. Все женщины, с которыми я знакомился, были слишком… предсказуемыми и требовательными, их неутонченная и явная игра оставляла желать лучшего, в конечном итоге я оставил эту затею.

До сегодняшнего вечера…

Я должен подойти ближе с целью удостовериться, что девушка, стоящая ко мне спиной, не очередная уловка или что-нибудь в этом роде. Может быть, молниеносный побег в ее случае – простая защитная реакция при столкновении с парнем? Для неопытных женщин это не редкость. Надеюсь, я не ошибаюсь, но небольшая проверка не повредит.

Так же, как и в случае с Дениз, я озадачен, ведь несмотря на весь опыт работы в ФБР, навыки социальных взаимодействий между людьми остаются для меня большой загадкой. Мне не чужды эмоции и чувства, но они скачут в хаотичном порядке, как буквы перед дислексиком, и я порой прихожу в ступор, пытаясь понять, что послужило толчком для тех или иных реакций в моем мозгу. У этого нет точного названия, поскольку я не могу обратиться к врачу, рискуя вылететь со службы. Да и нужен ли вообще четкий диагноз, если и без него понятно, что мой мозг работает иначе? Я импульсивен, иногда крайне агрессивен, равнодушен к чувствам других людей, подвержен зацикливанию на определенных триггерах и тотально желаю контролировать все и вся – это лишь крохотный набор качеств, недопустимых для специального агента ФБР.

Может быть, причина кроется в моем детстве или травме головы, полученной во время плена, ну или, что гораздо более правдиво, я изначально родился дефектным. Многолетнее изучение поведенческих реакций, постоянные попытки считывания людей, огромная теоретическая база и десятки проштудированных исследований помогают… Но сейчас я как никогда взбудоражен не только бегством незнакомки, но и своим желанием последовать за ней сюда на террасу, где она твердой хваткой вцепилась в перила, делая вид, что не чувствует моего присутствия.

Идеально прямая осанка и легкое дрожание плеч выдают все, о чем стоит знать. Она знает, что я прямо за спиной, и чертовски этим напугана. Ее миндалевидное тело в мозгу уже изменило химический состав пота, теперь он состоит из страха, и мои ноздри благодарно подергиваются. Разве не идеально?

– Если решаете, спрыгнуть или нет, я бы не советовал, – вставая рядом, демонстративно перегибаю корпус через перила, осматривая землю под нами. Как по линейке стриженая лужайка и ровная линия освещения вдоль подъездной дорожки определенно лучшее в этом напыщенно-дорогом особняке. – Высоты достаточно, чтобы сломать лодыжку, тогда сбежать будет еще труднее.

Девушка, съеживаясь, издает легкий вздох и тоже смотрит вниз, как будто и правда оценивает возможность прыжка, после чего, не глядя на меня, выдает:

– Я и не собиралась.

Ложь.

– Прыгать или сбегать?

– Ничего из этого, мне просто захотелось подышать свежим воздухом, – вздернув подбородок, она встречается со мной взглядом, в котором проскальзывает тень упрямства. Но розоватые пятна, окрашивающие ее щеки и шею, спускающиеся к линии декольте, которую я упорно стараюсь игнорировать, выдают нервозность. Может быть, осознав провал, она наконец признается. – Если честно, вы пугающе наблюдательны.

– Звучит как комплимент для меня.

– Скорее жалоба, замаскированная под него. – Несмотря на скованность, она улыбается, поворачиваясь к саду и покручивая в руках опустевший бокал. Вспоминаю, как ловко она опустошила его по пути сюда. – Почему вы пошли за мной?

Хороший вопрос, не правда ли, Хайден?!

– Вы смотрели на меня в зале, – перехожу к сути, и поскольку в профиль прочитать выражение ее лица сложнее, чем кажется, я читаю язык тела. – А потом резко сорвались с места и удрали. Я вас чем-то смутил?

Ранее я целый час носился по городу за пустышкой и даже ввязался в легкую драку с человеком, которого принял за доверенное лицо Ройстона, быть может, на мне все еще оставались следы насилия. У меня не было возможности забежать в туалет, поэтому приводил себя в порядок в машине.

– Ну… вы выглядите так, будто… – она осекается, бросая в мою сторону короткий взгляд, чуть дольше задерживая его на волосах, и добавляет мягкости в голос. – Вы не похожи на человека, который расхаживает по благотворительным мероприятиям, только чтобы поболтать с незнакомками.

Действительно, если бы я выбирал досуг по интересам, этого вечера даже не было бы в списке. Не знаю, с чего вдруг, но мне хочется рассмеяться.

– Я не говорю со всеми, только с теми, кто стоит в углу и делает вид, что не смотрел, – протягиваю руку, вынуждая ее снова взглянуть на меня. – Хайден.

– Розмари, – отвечает девушка после небольшой паузы и с легким пожатием выдергивает свою ладонь из моей, едва коснувшись. Крохотные волоски на ее руках встают дыбом, и мое нутро ликует. Определенно не шпионка.

– Так вы умеете читать людей, Розмари? – Наш диалог совсем короткий, а я уже не могу для себя решить, что приятно на слух больше, ее имя или звук чарующе плавного голоса. В момент, когда она из страха замирает, делая паузы в словах, в нем появляется придыхание.

В большинстве ситуаций я предпочитаю, чтобы собеседник помалкивал, а высокочастотные женские голоса и вовсе особенно сильно вызывают подергивание в челюсти. Но сейчас мне хочется вытягивать из собеседницы слова, наслаждаясь их звучанием. Довольно приятный и непривычный опыт. Видимо, ежедневный телефонный треп Дениз закалил мои слуховые рецепторы, сделав их более устойчивыми.

– Скажем так, слишком часто приходилось бывать на подобных мероприятиях, чтобы суметь отличить новичка даже посреди нескольких сотен гостей.

Вот и ответ, она просто распознала аномалию в рядах толстосумов и преступников. Я подавляю улыбку, задаваясь вопросом, как же Розмари попала на этот парад тщеславия. Мне нужно вернуться внутрь и заняться работой, но я остаюсь вопреки здравому смыслу, давая себе короткую передышку от бесконечной беготни и подозрений. Другой вид погони теперь кажется предпочтительней поимки банды Ройстона.

Компания неподалеку от нас взрывается хохотом, когда один из парней становится на садовое кресло, зачитывая научную цитату. С важным видом он оспаривает что-то, что было сказано ранее, упоминая Дарвина, затем спрыгивает, похлопывая приятеля по плечу. Но только идиот не разглядит суть выступления, его блуждающий взгляд слишком красноречив – это трюк, наживка, скорее всего они придумали его заранее, чтобы произвести впечатление на девушек в своем окружении.

– Дарвин женился на собственной кузине, – зачем-то говорю, отводя взгляд от компании и поворачиваясь к Розмари всем телом. Слегка подаюсь вперед и наблюдаю за реакцией.

– Он бы не предал генетику! – Одна ее рука взлетает ко рту, в то время как вторая крепче сжимает хрустальную ножку. Темный ободок вокруг зеркально-голубой радужки становится объемнее, я практически вижу свое отражение.

– Черта с два. Великий теоретик отбора облажался по-королевски. Видимо, на практике теория эволюции давала сбои.

Розмари смотрит на меня неверящим взглядом, и снова бунт прорывает тонкую пленку ее сдержанности, как будто она привыкла к многочасовым дебатам и вот-вот поспешит опровергнуть сказанное.

– Этому должно быть рациональное объяснение. – Качая головой, Розмари, кажется, ищет варианты. – Может, он просто был… влюбленным романтиком. – Собственное утверждение снова посылает россыпь алых пятен блуждать по ее коже, и она слегка пожимает плечом. Вид ее, краснеющей под этим платьем, как мираж, предстает перед глазами, и я провожу языком по нижней губе.

– Или трусом. Выбирать то, что лежит под носом, проще, но это уже не эволюция, а инцест в обертке комфорта – универсальная формула слабаков. Мы все бежим к знакомому, особенно когда чего-то боимся.

– Немного цинично, на мой вкус, – ее голос приобретает силу, а взгляд зажигается азартом. – Бояться – не преступление. Ставлю сотню на то, что вы тоже чего-то боитесь, хоть и делаете вид, что это не так. Верно, Хайден?

Вопрос выбивает из колеи на добрых полминуты, потому что мое имя, сказанное этим вкрадчивым низким тоном, делает внезапную реакцию моего организма еще более низменной. Вместо замешательства перед ответом и желания покончить с разговором я чувствую, что как никогда возбужден. Причем до такой степени, что практически делаю необдуманный шаг, тесня Розмари назад к перилам, ее едва заметный вздох ласкает слух, как соблазнительная мелодия. Вместо того чтобы просто пойти и заняться чертовой работой, я совершаю один глупый поступок за другим. Теперь вот расстегиваю смокинг, вытаскивая бумажник, и не отрывая взгляда от растерянного лица Розмари, отсчитываю пять двадцаток, протягивая их ей в знак глубокого уважения. Да, мне не чужды страхи, но вместо правды об их природе предпочитаю солгать.

– Например, что кто-нибудь задаст вопрос, на который у меня нет ответа.

Розмари дважды моргает, выходя из оцепенения, выпрямляет спину, чтобы казаться более уверенной. Она молча забирает деньги, передавая мне бокал, и заталкивает купюры в маленькую сумочку, после чего поднимает голову, с интересом изучая меня. Взгляд ее светло-голубых глаз останавливается на моих волосах, и она снова задерживает дыхание. У меня не так много опыта в общении с женщинами, и я имею в виду реальное общение, а не допросы или разговоры по типу тех, что принято вести из банальной вежливости перед тем, как заняться ничего не значащим сексом. Но что-то подсказывает, что несмотря на странную реакцию относительно моей прически, Розмари нравится то, что она видит. Беглого взгляда на ее грудь достаточно, чтобы подтвердить теорию – она тоже возбуждена.

– Что ж, попробую как-нибудь для разнообразия отдаться в руки незнакомца, если страх одолеет, – выпаливает Розмари и лишь спустя несколько долгих мгновений под тяжестью моего молчания понимает, как двусмысленно это прозвучало. Ее глаза тут же расширяются в панике, а я с трудом подавляю нечеловеческое рычание.

Забавно, как только происходящее превращается в танец вокруг очевидного желания трахнуть друг друга, она отступает, и я бы надавил, усилив игру, но чутье подсказывает, что это не тот случай, когда наступление принесет плоды. Решаю немного потянуть время и покончить с тем, за чем явился, прежде чем вернуться к нашей маленькой прелюдии.

Прокручивая в голове сказанное, я мог бы грязно отшутиться или ответить, что преодоление невозможно без риска, это одно из правил, которое было вбито в меня еще в юном возрасте. Но Розмари ни к чему школа выживания в стрессовых ситуациях и жестокая правда о мире, она выглядит слишком юной для столкновения с неизвестностью. А мне уже пора возвращаться внутрь, но какая-то неведомая сила не дает мне уйти просто так.

На время собираясь избавить девушку от неловкости, я киваю в сторону пустого бокала, что по-прежнему держу в руке.

– Как насчет того, чтобы принести вам еще шампанского?

Она наклоняет голову и слегка улыбается, легонько кивая.

– Да, было бы здорово запить глупость, которую я только что сморозила. – Ее самоирония в попытке признать оплошность, а не замаскировать ее под кокетливым взглядом, настолько очаровательна, что я почти восхищен.

– Стоит захватить бутылку?

Розмари смеется, впервые за весь диалог расслабляясь.

– Ну уж нет, если, конечно, не хотите еще с десяток незапланированных непристойностей.

– А что, если хочу? – Мои пальцы бессильны перед желанием прикоснуться к этой сливочной коже, и я уступаю, позволяя им скользнуть по ее щеке. Ощущение как от удара электрошокером, но я не опускаю руку, позволяя пальцам скользить вниз до подбородка, чуть приподнимая голову Розмари, чтобы смотреть ей прямо в глаза. – Обычно я не останавливаюсь, пока не получаю желаемое.

Вечер еще не окончен и шампанское выветрится прежде, чем мы окажемся где-нибудь за пределами этого порядком поднадоевшего снобистского рассадника. В моей голове уже целая стопка сценариев касательно обнаженной Розмари, лежащей передо мной, как подношение.

Она отстраняется от прикосновения, быстрым движением облизывая губы.

– Господи, вы до чертиков прямолинейны, теперь мне точно нужно проветрить голову, – торопливо бросает Розмари, понятия не имея, насколько далека от истины прямо сейчас. Если бы я озвучил хоть половину мыслей, она бы сбежала и никогда больше не вернулась. Наблюдаю, как плавно Розмари поворачивается, двигаясь в сторону распашных дверей, и от меня не ускользает, что она сердито бормочет себе под нос.

– У вас есть десять минут, прежде чем я сочту, что вы сбежали и бросили меня на растерзание всем этим людям. Тогда, боюсь, придется начать охоту.

Этого времени будет достаточно, чтобы по дороге к бару найти Ройстона и подбросить жучок.

– Если к назначенному времени меня здесь не будет, считайте, что я не эволюционировала и выбрала кузена, – не оборачиваясь, отвечает Розмари.

Что-то подсказывает, что у нее нет кузена, но я все равно не могу сдержать смешок. Она уходит, а я проталкиваюсь в направлении бара с ее бокалом и впервые за долгое время по-настоящему ликую. Я не ошибся в выборе жертвы, хотя бы потому что ей не стоило доверять незнакомцу приготовление своего напитка.

Проходит чертова уйма времени, прежде чем понимаю, что Ройстона и его людей нет на горизонте. Начинаю жалеть, что не дал Розмари передышку побольше, но, может быть, после того, как она вернется, мы обменяемся номерами или переберемся в шумный зал, откуда будет проще вести наблюдение, хотя с одноразовым трахом придется подождать.

Решение принимать не приходится, поскольку начинается стрельба, за которой следует серия взрывов; я отбрасываю бокал, распахивая пиджак, но вспоминаю, что у меня нет при себе оружия. Знакомый силуэт проплывает в дымном тумане оседающей пыли, но это либо иллюзия, вызванная хаосом, либо простое совпадение. Мужчина, так похожий на Томми, с легкостью проскальзывает в сторону уборных, скрываясь в тени. Даже движения кажутся точь-в-точь такими, как у моего брата, из-за чего глубокое подавляющее чувство страха возникает внутри, и я шагаю вперед, но очередной взрыв отбрасывает меня назад, отправляя обратно на воздух. Часть террасы обрушена, я едва успеваю схватиться рукой за край, ранее служивший ограждением, но выступ слишком хрупкий и небольшой, чтобы удержаться, камень под моей рукой откалывается, и я лечу вслед за ним, падая на спину.

Боли нет, как и всегда, но я не спешу подниматься, проверяя подвижность конечностей, не имея понятия, все ли цело. Крики толпы гаснут в шуме стрельбы, я перекатываюсь, начиная подниматься, и вот тогда последствия от удара о землю настигают меня, окончательно выводя из игры.