Текст книги "Отраженная реальность"
Автор книги: Тери Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
– Доволен?
Если Хайдена и задело мое шоу, он не подает виду, стойко глядя не куда-нибудь, а прямо мне в глаза. Ну надо же, и впрямь джентльмен.
– Более чем. Сохрани этот настрой. – Впервые слышу что-то отдаленно похожее на уважение в его голосе. – Он поможет тебе на следующей тренировке. Мы закончили.
Внушительного вида стояк остается заметным, когда Хайден с раздраженным видом покидает ринг, оставляя меня одну под насмехающимся светом потолочной лампы.
Глава 12. Розмари
По выражению лица доктора становится ясно, что он думает о моем нежелании довериться квалифицированным рукам медсестры. Пока я как попало наматываю свежие бинты на повязки, закрывающие рубцы на запястьях, они вдвоем едва сдерживаются, чтобы не сделать все самим. Раны от гвоздей, вбитых в запястья и щиколотки – единственные увечья, которые исправили до того, как я очнулась в больнице. К счастью, кости не были задеты. Врачи провели серию восстановительных операций, а потом были адские три недели физиотерапии через боль, в основном от прикосновений. Так что нет, я не хочу, чтобы они трогали меня, и точка. Поэтому им придется выложиться на полную в попытках скрыть свою профессиональную уязвимость.
Наконец, спустя около двадцати минут борьбы с узлами я сижу перед столом, слушая рекомендации по уходу, когда в коридоре начинается какая-то возня. Женские крики буквально сотрясают стены, и я вскакиваю, чувствуя легкое удушье. Сразу два охранника врываются в кабинет врача, призывая меня не выходить в коридор.
– Что происходит? – голос врача почти пищащий звук на фоне другого, с угрожающими нотками, слышимого через приоткрытую дверь.
– Отойди в сторону, верзила! Я должна войти! РОЗИ! РОЗИ, я знаю, что ты там! – кричит девушка, и я узнаю этот тембр.
Дерьмо.
Первая мысль спрятаться за смотровую ширму, но кого я обманываю, даже кирпичная стена высотой в сотню телохранителей, обнесенная рвом с аллигаторами, не удержит Лею от проникновения. Жестами пытаюсь показать охране, что нарушительница спокойствия не представляет угрозы, но они остаются непреклонны, вставая между мной и дверью, отрезая путь. Трясу головой, сдвинув брови, и взмахом руки приказываю им отойти, но уже слишком поздно. Подруга с нечленораздельным набором криков прорывается в кабинет, расталкивая мужчин, как бесполезные кегли, находит меня глазами и несется на таран, заключая в самые крепкие в мире объятия.
– Я так зла на тебя, что готова придушить! – вопит она.
– Мисс, пожалуйста, не трогайте… – медсестра даже не успевает закончить фразу.
Боль взрывается в теле, но не от силы, с которой Лея прижимается ко мне. Участки открытой кожи в местах соприкосновения горят и кровоточат, и я отталкиваю подругу от себя, вырываясь и крича, пока охранник не заламывает ей руки, оттаскивая подальше.
Хаос длится совсем недолго, и все вскоре стихает.
Немую сцену и оглушительную тишину прерывает лишь мое шумное дыхание и стук колотящегося сердца. Искаженное смесью непонимания и боли лицо Леи опускается, она не сопротивляется, просто смотрит на меня с неподдельным шоком, наконец действительно глядя на лицо. Ее глаза пробегают по каждой черточке, и я вижу в них больше, чем можно высказать за целую жизнь: вопросы, обиду от предательства, шок и панику, разочарование, страх и заботу. Последняя заставляет Лею выдавить следующие слова:
– Ты в порядке, Рози?
Мне тошно за свою слабость и больно, но уже не физически, хотя отголоски прикосновений по-прежнему саднят. Я умираю в очередной раз где-то в глубине себя, где тлеет пустота, оставшаяся от моей души, выдранной с корнем.
Делаю знак охранникам, указывая на медперсонал и дверь, затем на себя и Лею, поднимая вверх один палец. Люди, владеющие языком жестов, сейчас кажутся настоящими героями. И мне стыдно перед каждым из тех, кто не может говорить на самом деле, а не просто вынужден притворяться.
– Мы будем прямо за дверью, мисс Слейд, – напоследок говорит один из телохранителей, освобождая кабинет. Если доктор, идущий перед ним, и недоволен происходящим, он не подает вида – преимущество частных клиник и щедрого жалованья, которое платит отец.
– Ладно, я обещаю тебя не душить, просто могу я, черт возьми, обнять подругу, которая не отвечает на мои звонки и которую я не видела бог знает сколько? – Лея делает шаг ко мне, но я тут же отстраняюсь, выставив руку вперед. Она рассержена, я тоже, мы обе злимся на меня, и у нее на это чуть больше прав. – Какого черта?
Тяжело вздохнув, прохожу к столу, занимая место врача и бесцеремонно открывая на работающем ноутбуке свою не слишком длинную историю болезни. Здесь все, кроме полицейских отчетов и данных, которые ФБР засекретило. Но информации вполне достаточно, чтобы пролить свет на происходящее.
Уступив место подруге, усаживаюсь напротив стола. Недоверчиво проклиная меня, не особо стесняясь в выражениях, Лея опускается в кресло доктора, вчитываясь в слова и глядя на фотографии. Ее пытливый взгляд то и дело возвращается к моему лицу, пробегает по губам и уродливым повязкам на руках. Преимущество совместного проживания – мы слишком хорошо знаем и чувствуем друг друга. В нынешней ситуации это скорее минус, чем плюс, брови Леи несколько раз складываются в причудливые линии, после чего она наконец захлопывает ноутбук.
– Это ужасно, Рози. – Ее рот дрожит вместе с моим, а глаза покраснели, она проплакала все бесконечные десять минут чтения записей. – Но знаешь, что самое мерзкое во всей этой ситуации? – Когда я не отвечаю, она продолжает, и ее рыдания становятся сильнее. – То, что моя лучшая подруга даже не потрудилась сообщить, как чуть не погибла в чертовом рабстве!
На крик Леи телохранитель врывается в кабинет, но я оборачиваюсь, умоляюще качая головой. Он смотрит на нас добрых полминуты, прежде чем снова покинуть кабинет. Лея делает несколько глубоких вздохов, успокаиваясь.
– Почему нельзя было написать хоть одно сообщение с объяснениями? Ты вообще понимаешь, как я зла на тебя после нескольких недель отговорок? – спрашивает она, вставая и начиная расхаживать по кабинету. – Я чувствовала, что ты мне что-то недоговариваешь, прости за каламбур, – снова глубоко вздыхает, а я почти готова удариться головой о стол.
Не могу просто усадить родных перед собой и выболтать все как на духу. Отец сразу же начнет поиски возможных врагов, а Нина и Престон сойдут с ума. Поведение Леи может оказаться еще более непредсказуемым, ведь она каким-то образом способна докапываться до сути, идя напролом. Все это слишком опасно и опрометчиво, пусть лучше думают, что моя травма глубже Большого каньона. Иной раз спрашиваю себя, что было бы, согласись я на программу защиты свидетелей, но правда в том, что даже она заставляла бы меня оглядываться через плечо целую жизнь под новым именем где-то в другой точке земного шара.
Беру листок из стопки аккуратно сложенных рецептурных бланков и царапаю на обороте одно лишь слово, протягивая его подруге. Читая, Лея морщится и комкает бумагу, швыряя ее в меня так скоро, что не успеваю пригнуться.
– Прости? И это твой ответ? Серьезно? – Вытирая подсохшие слезы, она упирается бедром в край стола и сердито усмехается. – Ты ведь самая несгибаемая и упрямая из всех, кого я знаю, и я чертовски люблю это в тебе, Розмари Слейд. Ты давала отпор этой сучке Скарлетт с самого первого дня, одна за всю команду выигрывала дебаты и врала родителям, как покерный виртуоз. Я знаю тебя, дорогая подруга! Поэтому придется предложить что-то получше нескольких букв на клочке бумаги. Тебе не заставить меня поверить в эту чушь, Рози. – Она наклоняется над столом и громко шепчет: – Или сейчас же скажи это вслух, или я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.
До каких пор люди будут пытаться вытянуть из меня слова, прибегая к шантажу?
Не думаю, что здесь есть прослушка, чего не скажешь о нашем доме или транспорте, на котором меня доставили в клинику. Я не доверяю никому, включая охранников, сейчас все мое окружение разделилось на людей, которых приходится опасаться и которых нужно оберегать. Еще есть Хайден, и я пока не уверена, какое место отведено ему.
Зажмуриваюсь, делая глубокий вдох, и понижаю голос до слабого шепота. Время замирает, пока я, уставившись в стол, рассказываю большую часть случившегося, избегая кровавых и унизительных подробностей. Не хочу нанести травму психике лучшей подруги, а судя по тому, как часто она проводит пальцами по синему гребню волос на макушке, ей тяжело слышать все это. Для меня же рассказ – почти освобождение, слова вылетают удивительно легко, практически на одном дыхании.
– Кто бы ни посылал те сообщения, он ясно дал понять, что, если заговорю, все, кого я люблю, погибнут. – Поднимаю глаза, изучая реакцию Леи, но она, не сдерживая гнева, лишь смотрит на меня в упор.
– Ну пусть попробует прийти, я сделаю из его яиц омлет и скормлю своей кошке, – воинственно выпятив грудь, произносит она тем же шепотом. – Мы должны обратиться в полицию!
– Нет! – вскакиваю с места. – Мы не знаем, с кем имеем дело. Я не могу подвергать опасности тех, кто меня окружает, поэтому пока не найду решение, буду поддерживать легенду с психотравмой, так лучше для всех.
Лея внимательно слушает, после чего обходит стол и наклоняется так, что наши глаза теперь на одном уровне. Я благодарна за то, что она не предпринимает попыток снова дотронуться до моей руки или обнять, хоть и вижу тень грусти в сверкающих нефритовых радужках.
– Прости, что накричала, я испугалась, когда выяснилось, что ты посещаешь больницу чаще, чем библиотеку.
Я сглатываю.
– Откуда ты вообще знаешь?
– Встречалась с твоей экономкой, очень милый цербер, надо признать, одна стоит всей этой свиты охранников.
– Прости меня, Ли, знаю, что поступила жестоко, но я просто хочу, чтобы весь этот кошмар закончился.
Лея проводит рукой по заметно отросшему ирокезу, теперь стрижка больше напоминает мужскую, но ей идет. Она выпрямляется, переминаясь с ноги на ногу.
– Хочешь, я останусь в Бостоне? Слышала, что сучка Мэннинг перебралась сюда и собирается поступать в MIT.
В горле образовывается тугой комок, и я сглатываю от досады, что все вокруг продолжают проживать свои жизни, в то время как мне приходится просто существовать в тени своих страхов.
– Нет, возвращайся домой, чем меньше времени мы проведем вместе, тем безопаснее для тебя, я буду на связи, обещаю.
– Перестань геройствовать, твой отец снова уехал, я не брошу тебя справляться со всем в одиночку.
Сейчас бы самое время выкрутить регулятор лжи на максимум, но я устала от вранья.
– Я не одна, есть человек, который мне помогает. И он… – Лее требуется примерно миллисекунда, чтобы по выражению моего горящего волнением лица понять, куда дует ветер. – Когда он прикасается ко мне, я не чувствую боли.
– У тебя появился парень? – взвизгивает она, и я шикаю, прикладывая палец к губам.
– Нет, черт возьми! И, пожалуйста, говори тише! Он из ФБР, но временно отошел от службы, это долгая история, я бы не хотела обсуждать ее здесь.
– Ладно, но я не оставлю тебя в покое, пока не выпытаю все чертовы подробности. – Она грустно вздыхает. – Идем, провожу тебя хотя бы до машины.
Встаю и подхожу как можно ближе, на Лее достаточно одежды, чтобы попробовать хотя бы дотронуться до ее плеча, но моя ладонь остается неподвижной. Это не то же самое, что прижаться щекой к щеке или взяться за руки.
– Спасибо, что рядом, Ли, – шепчу напоследок, и мы выходим за дверь, где пара телохранителей сверлит взглядами белую стену, пока доктор и его помощница терпеливо разговаривают в сторонке. Они больше не навязываются со своими рекомендациями, желая хорошего дня и прощаясь до следующего осмотра.
Лея продолжает болтать всю дорогу по коридору до парковки, изредка бросая косые взгляды в сторону охранников. Покалывание на поверхности кожи заставляет меня вскинуть голову, и взгляд безошибочно находит источник, изменивший структуру молекул воздуха так, что теперь они кажутся тяжелее. Хайден стоит, прислонившись к капоту своего автомобиля, на нем снова один из прекрасно сидящих костюмов, и я уже слышу протяжный вдох где-то слева от себя.
– Рози, кажется, я вижу ожившую карту Таро, только сделай вид, что мы не пялимся. – Но сама она конечно же продолжает глазеть на Хайдена так, словно умрет, если перестанет. И делает это, бесстыдно присвистывая. Я иду прямо к нему, меняя курс, в основном потому что должна выяснить, зачем он приехал, ведь мы не договаривались о встрече. – Стой, Рози! Ох, ну ладно, другого шанса может и не быть, так что дерзай. – Лея семенит рядом, но я не могу объяснить, в чем дело, пока охранники все еще рядом, да и любой может видеть нас.
– Я забираю мисс Слейд, – бросает Хайден поверх моего плеча, и телохранители не возражают, опасаясь игнорировать прямые приказы отца. С его легкой руки агент Дрейк теперь за главного на все время рабочей поездки папы. – Привет!
Киваю, слыша каждую грешную мысль, вращающуюся в голове Леи, а самое банальное то, что в моей их прямо сейчас еще больше. Учитывая, как мы расстались в последний раз, есть миллион слов, которые мне хочется сказать, от извинений за свой нервный выпад до новой тирады. Это сбивает с толку.
– О, так вы знакомы! – восклицает подруга. – Ну надо же, и он рыжий, как интересно! Привет, я Лея!
– Хайден, – отвечает он, не вынимая рук из карманов брюк и не переставая смотреть на меня. – У нас есть дело, – добавляет чертов робот, кивая в сторону пассажирского сиденья машины.
– Черт подери, я спрошу с тебя за это! Не забывай, что обещала быть на связи! – Ее глаза снова на секунду мечутся к Хайдену, наблюдающему за прощанием. – Раз уж я не могу обнять свою подругу, передай ей это, – и без предупреждения она подходит к мужчине, обнимая его за талию. Он в свою очередь по-прежнему держит руки в брюках и не двигается, выгибая бровь, обескураженный внезапным действием Леи. Та совершенно бестактно ощупывает мышцы Хайдена, после чего разрывает объятия и отходит назад, слегка пошатываясь. – Вау, Рози! Вселенная поцеловала тебя в лобик, под этим костюмом просто клад! – невозмутимо громко восторгается она.
Уголок рта Хайдена слегка приподнимается в усмешке, а я не решаюсь смотреть ему в глаза, испытывая самый большой испанский стыд всех времен.
* * *
– Пристегнись. – Хайден заводит двигатель, вырывая меня из транса, в который я впала, как только оказалась в тесном салоне автомобиля. Он мгновенно считывает мое состояние, выключая кондиционер и открывая оба окна, впуская внутрь свежий воздух. – Вот, а теперь пристегнись.
Я делаю, как велено, пока Хайден сосредоточенно отъезжает от больницы, выруливая на дорогу. Жду, когда поток машин поглотит нас, чтобы задать свой вопрос.
– Куда мы едем?
– Увидишь, – весь ответ, который я получаю.
Несмотря на теплый ветер, вихрем врывающийся в салон, я чувствую запах одеколона Хайдена, и мои внутренности сжимаются с нервирующей дрожью, укромно сосредоточенной внизу живота. От нечего делать перебираю руками завязки бинтов, которые едва держатся (может быть, стоило хотя бы попробовать позволить медсестре сделать свою работу).
Спустя десять минут напряженной молчаливой езды машина сворачивает на обочину и резко тормозит. Хайден выходит из нее, громко хлопая дверью, и сердитым шагом огибает капот. Открыв пассажирскую дверь, он совершенно бесцеремонно ныряет в салон, принимаясь рыться в бардачке, чем заставляет меня вжаться в сиденье. Не заботясь о том, как близко его тело нависает над моим, Хайден вынимает что-то вроде небольшой тканевой аптечки черного цвета, после чего резко поворачивается и прижимается ко мне всем телом, приобнимая за плечи.
– Что ты делаешь?
– Подруга попросила обнять тебя, – за словами Хайдена следует щелчок моего ремня, мужчина отстраняется, приседая на корточки и вытряхивая содержимое аптечки мне на колени.
– Вообще не похоже на объятия, – сухо бормочу, пытаясь сложить руки на груди, но Хайден ловит оба моих запястья, фиксируя на коленях, а после начиная поочередно распутывать бинты.
– Хочешь, чтобы я попрактиковался еще немного? – Он снова тянется ко мне, но я настолько не доверяю своему телу, что упираюсь кончиками пальцев в твердую грудь. – Так я и думал, – усмехается Хайден, возвращаясь к методичному избавлению от бинтов.
Зубами он разрывает упаковку, вынимая из нее новый стерильный материал, и аккуратно, с легким нажимом оборачивает его вокруг моего запястья, проверяя натяжение. Если бы прямо сейчас меня попросили описать чувства, бушующие внутри, едва ли я смогла бы найти нужные слова. Во Вселенной существует множество загадочных явлений, таких как темная материя и темная энергия, которые составляют большую часть всей массы и энергии, но природа которых пока непонятна. И все же самым неясным из числа таинственных объектов изучения для меня оказывается мужчина по имени Хайден Дрейк.
– Похоже, у тебя было много практики, специальный агент, – рассуждаю, рассматривая шрамы на его костяшках. Он не отвечает, перебинтовывая вторую руку и избавляясь от остатков материала. Затем нехарактерно нежно подхватывает оба моих запястья и проводит большими пальцами по только что наложенным повязкам, задумчиво рассматривая свою работу. У меня замирает сердце.
– Больше, чем хотелось бы. – Хайден поднимает на меня глаза, и я вижу скорбь, запечатленную внутри янтарной оболочки.
Затем как ни в чем не бывало он собирает все обратно в аптечку, возвращая ее в бардачок, и поворачивает голову, почти задевая мой кончик носа своим.
– Пристегнись. – Его горячее дыхание касается моих губ. Не соображаю, куда вдруг подевался весь кислород.
Хайден выныривает из салона, бесшумно захлопывая дверь и спокойным шагом возвращаясь обратно на водительское место, пока я превращаюсь в жалкое месиво, абсолютно выбитая из колеи грубой, неограненной заботой.
Глава 13. Розмари
Автомобиль плавно движется по разбитой дороге, ведущей черт знает куда. Я на все сто процентов спятила, раз снова без вопросов доверилась Хайдену, но какой вообще был выбор? Единственное, что не дает покоя, – боль, вернувшаяся в тело, как только он отпустил мои руки. Удивительно, но каждый раз, когда он ко мне прикасается, я забываю о том, что вообще должна ее чувствовать.
Сквозь лобовое стекло машины мир распадается на пыль, трещины асфальта и выстроенные как по линейке деревья с редеющими кронами, становится зябко. Всю оставшуюся часть пути я молчу – не потому что обижена или зла, просто… экономлю кислород, силы и бережно храню то хрупкое равновесие, которое каким-то чудом держится между мной и Хайденом.
Он тоже не спешит заговорить первым, расслабленно удерживая руки на руле, но при этом сосредоточенным взглядом неотрывно следя за дорогой. Я украдкой поглядываю на острую линию его плотно сжатой челюсти, понимая, что иногда мне кажется, будто внутри Хайдена сидят два совершенно разных человека. В один момент он умело флиртует на светских вечерах и посылает горячие ухмылки, но потом как по щелчку становится холодным и собранным. Он стоически держится, являя миру образ каноничного служителя закона, но стоит сделать неверный шаг, и тебя сомнут, как бесполезный кусок бумаги. Обманчивая джентльменская маска слетает, являя миру варварскую натуру.
Я морщусь от собственных мыслей, снова терзая бинты, хотя запястья ноют даже от того, как я просто держу их на коленях.
– Надеюсь, в сегодняшней программе не будет отжиманий или отработки боксерских ударов, – бурчу, глядя в открытое окно и стараясь не сталкиваться с Хайденом взглядом.
– Нет, – односложно отвечает он, но щека горит, значит, его взгляд теперь сосредоточен не на дороге.
– Хоть намекни, куда мы едем. Если, конечно, в план тренировок не входит ориентирование на местности.
Хриплый смешок заставляет повернуться, и я сталкиваюсь с весельем в теплых светло-карих радужках напротив.
– Почти угадала. Ты всегда язвишь, когда малознакомый парень везет тебя в неизвестном направлении?
– Если это единственный шанс на борьбу и протест, почему бы его не использовать? – достаю телефон, чтобы проверить время и включить навигацию. Последняя открытая вкладка показывает страницу сайта тату-салона, где эффективно перекрывают шрамы. Машина дергается, и я понимаю, что Хайден отвлекся на мой экран. Он смотрит на телефон с отвращением, и я крепче сжимаю устройство пальцами обеих рук, опасаясь, как бы он не вырвал его и не запустил в окно.
– Что-то имеешь против татуировок?
Пару секунд он молчит, стискивая руль, прежде чем подобрать слова.
– Узоры на теле не скроют случившегося, Морская Роса, – говорит, как будто я и сама не знаю. Но Хайден на этом не останавливается. – Если мир не готов принять тебя такой, какая ты есть, то пошел он к черту! Ты достаточно сильна духом, чтобы не подстраиваться под чьи-то стандарты или обращать внимание на осуждение случайных зевак.
Хайден замолкает, переключая передачу, а я блокирую телефон, забыв о времени, навигации, татуировках и чувствуя, как узел в моей груди постепенно развязывается.
* * *
Через десять минут город заканчивается, потом заканчивается даже сама идея о существовании цивилизации. Ровно до тех пор, пока пыльный серый гигант не вырастает перед нами, поднимаясь на несколько этажей вверх. Склад или бывшая фабрика выглядит забытым отголоском промышленной эпохи, в любом случае, что бы это ни было, оно заброшено и огромно. Стекла в оконных рамах выбиты, обшарпанные стены обезображены граффити, ржавыми пятнами, безжалостным временем.
Я знаю этот тип строений, потому что однажды уже бывала в подобном, спрятанном в недрах заповедника на границе США и Канады, глубоко под землей. У таких мест прочная память на все, что скажет далекое коридорное эхо. Его отзвуки цепляются за кости, и ты не можешь заснуть, даже будучи полностью изможденным, прислушиваясь к каждому шороху. Поэтому я не спешу покинуть салон машины.
Хайден выходит первым, оглядываясь по сторонам и выискивая что-то в пустующих кратерах темных окон, его походка, как всегда, говорит больше, чем любые слова. В ней так и сквозит контроль, жажда, преднамеренность.
– В багажнике комплект одежды и удобная обувь для тебя, – говоря это, он обходит машину, скрываясь где-то позади, затем возвращается, проталкивая сумку в окно, и снова уходит, не давая возможности поблагодарить или возмутиться.
Перебравшись на заднее сиденье, я расстегиваю замок, вытаскивая пару кроссовок и комплект спортивной одежды, состоящий из плотных леггинсов и простого черного рашгарда на молнии. Материал приятный, и глядя на бирки, я уже понимаю, что он будет обтягивать тело, как вторая кожа, при этом закрывая все неидеальные, на мой взгляд, места. Я не берусь анализировать, откуда этот властный засранец знает размер, сразу же приступая к переодеванию, после чего зашнуровываю кроссовки и собираю волосы в короткий хвост. Про себя отмечаю, что ворот закрывает заднюю часть шеи, Хайден позаботился даже об этом. Несмотря на сказанное ранее, он предусмотрел все, даже мои внутренние противоречия его тираде.
Уже готовая вылезаю из машины, слыша, как захлопывается багажник: Хайден тоже сменил костюм на более удобный, теперь на нем тренировочная форма темно-серого цвета с эмблемой ФБР на груди, и это в сто тысяч раз горячее, чем любая другая одежда. У меня пересыхает во рту при виде тугих мышц, обтянутых футболкой.
– Мы будем стрелять по мишеням? – прочистив горло, предпринимаю еще одну попытку угадать.
– Нет. Сегодня ты учишься убегать. – Хайден смотрит на наручные часы, настраивая в них что-то.
– Разве в прошлый раз мы не делали то же самое? – оторопело оглядываюсь на комплекс позади себя. – Ты еще жульничал, помнишь?
Хайден отрывает взгляд от часов, делая шаг в моем направлении, снова приходится заставлять себя оставаться на месте, не прибегая к попытке трусливо отступить назад, когда его тело нависает над моим, практически прижимаясь вплотную. Если бы он сдвинулся еще хоть на дюйм, почувствовал бы, как мое сердце готово протаранить грудную клетку, врезавшись в его твердую грудь.
Мужская рука поднимается, обхватывая основание моей шеи, и теплое прикосновение большого пальца к месту, куда вживлен маячок, начинает пульсировать. Я втягиваю в себя воздух, издавая смущающе-громкий вдох. Эмоция, отраженная на лице Хайдена, подозрительно похожа на удовлетворение, его ноздри широко раздуваются перед тем, как рука покидает мою кожу.
– На этот раз мы не будем играть в кошки-мышки, теперь мы – команда. Я буду рядом, но хочу, чтобы ты бежала так быстро, как только сможешь.
Сказав это, он обходит меня и уверенным шагом направляется внутрь, я бегу за ним, стараясь не отставать, но испытывая колючий страх перед каменным гигантом, что вот-вот поглотит нас обоих. Ступени под ногами скрипят, как будто кто-то недоволен, что мы пришли без приглашения; мне хочется схватить Хайдена за руку и выдернуть его наружу, обратно в безопасный кокон его машины, закрыться и уехать как можно дальше.
– В этом здании три этажа, множество залов, пролетов, лестниц и ржавых балок, то есть все, что нужно для бега с препятствиями. Представь, что ты – цель, меня нет рядом, а кто-то с недобрыми намерениями идет следом.
Самое время грохнуться в обморок, но мы уже добрались до третьего этажа, и под нами неустойчивый пол. Хайден замирает, оценивающе оглядывая меня с головы до ног, скорее всего решая, насколько выбранный им наряд удобен. Надеюсь, он не рассчитывает на новое шоу, потому что хоть я и на грани нервного срыва, не готова повторить это во второй раз.
– Двигайся, пока не выдохнешься, и даже когда силы тебя покинут, не переставай пытаться. В опасной ситуации любое бездействие приравнивается к смерти.
Смотрю на него как на сумасшедшего, потому что шанс, что он может оказаться психом, умело скрывающим это, становится все больше.
– И сколько раз я должна умереть, прежде чем ты сочтешь это достаточным?
– Ни разу, – спокойно отвечает Хайден. – Только тогда и будет польза.
После десятиминутной разминки мы начинаем бежать по коридорам, поднимая в воздух облака пыли. Руки зудят от заживающих ран и желания хотя бы сделать вид, что я ни капельки не паникую.
– Розмари, – бросает Хайден, резко сворачивая влево, – внимательней! Не отвлекайся, оценивай маршрут на два ярда вперед! И ускоряйся!
Стеклопакетов здесь нет, но мне нечем дышать, воздух кажется спертым. Хайден же, напротив, вообще не выглядит уставшим, меняя маршруты, перепрыгивая через обломки строения и ловко балансируя на узких жердях, перекинутых через кирпичные пропасти. Он подсказывает и помогает мне лишь в местах, где нужно опираться на руки, и каждый телесный контакт вызывает в мозгу короткое замыкание, из-за чего становится еще труднее ориентироваться в пространстве.
Проходит бесконечное количество времени, наши шаги все еще гулко отдаются в стенах бетонного пространства, когда я перепрыгиваю через покосившуюся стойку, скольжу вдоль стены, пролезаю под какой-то перевернутой конструкцией. Дыхание сбивается, дышу так, что кажется, вот-вот согнусь пополам и выкашляю собственные легкие.
В очередной раз, когда собираюсь свернуть за угол, Хайден ловит меня за талию на развороте жестким хватом, который говорит «я мог бы сделать тебе больно, если бы захотел». Колени и без того дрожат, но, когда он слишком резко без сопротивления разворачивает мое тело, вжимая спиной в кирпичную стену, ноги начинают отказывать. Я злюсь на себя за слабость, выплескивая раздражение в отчаянный удар, попадающий ему в живот.
– Что ты…
Теплая ладонь прижимается к моим губам, заставляя замолчать. Лишь тяжелое дыхание вырывается через нос, когда наши глаза встречаются. Он так близко, наклоняется прямо к моему лицу и шепчет:
– Тш-ш-ш! Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали.
Запах ржавчины, мужского одеколона, пота и… моего страха не дает вдохнуть. Паника просачивается сквозь поры, впитываясь в ладонь, зажимающую мой рот, кажется, я сейчас потеряю сознание от напряжения, расползающегося по всему телу. Почувствовав мое состояние, Хайден убирает руку, но не отстраняется, предплечьями упираясь в стену, создавая защитную клетку вокруг моей головы.
– О ком ты говоришь? – шепчу, прислушиваясь изо всех сил, и мой голос слабо подрагивает в тесном пространстве, разделяющем наши губы. Не слышно ни звука.
Что-то дикое мелькает во взгляде Хайдена, зрачки расширены, и создается впечатление, что он проигрывает части себя, отвечающей за безумие.
– Они отследили тебя и обошли склад. Теперь ты в ловушке, они приближаются, – ровным тоном произносит Хайден, ласкающим диким взглядом скользя по моему лицу, и тут до меня доходит – это не по-настоящему. Мы все еще в симуляции погони.
От осознания облегченно смеюсь, издавая судорожный вздох, опускаю голову и лбом упираюсь в грудь Хайдена. Мои плечи трясутся от смеси адреналина и желания еще раз ударить его, но на этот раз по безупречно красивому лицу.
– Ни звука, – он снова надавливает своим телом на мое, призывая выпрямиться и поднять голову. Я зажата между стеной и человеком, в чьих руках мое здравомыслие рассыпается, как чертова спиральная галактика. И это только на первый взгляд красиво, ведь если посмотреть ближе, то вокруг разрушения царит хаос и мрак. – Думай, Розмари! Что ты сделаешь, чтобы спасти свою жизнь?
Обдумывая варианты, я вспоминаю лишь один, трусливый, но действенный. Медленно, не разрывая зрительного контакта, приседаю на корточки, и пока мое тело трется о тело Хайдена, его адамово яблоко подпрыгивает, ведь поза слишком интимна и двусмысленна. Не будучи придурком, он слегка отстраняется, давая мне немного пространства. Беру первый попавшийся камень, проверяя его вес в ладони (мне нужно держаться за что-то, чтобы вернуть немного контроля), после чего бросаю орудие обманного маневра как можно дальше в сторону лестничного пролета.
Рот Хайдена искривляется, и он протягивает руку, помогая мне встать на ноги.
– Молодец, Морская Роса! А теперь твое дыхание.
– Что с ним? – Кроме того, что всю дорогу я задыхалась от физической нагрузки, а теперь еще и от его близости и чертова прозвища, которое так красиво повисает в воздухе между нами.
Хайден бесцеремонно кладет ладонь на мою грудную клетку, жест не сексуальный, скорее контролирующий и поучительный, но мое тело уже откликнулось на новое прикосновение. Никак не удается понять, что в этом человеке такого, что отличает его от других и заставляет меня терять здравый смысл.
– Слушай свое дыхание, оно выдает тебя с головой и заставляет паниковать. А паника мешает действовать рационально.
– Я думала, она помогает выживать в семидесяти процентах случаев из ста, – пытаюсь делать вид, что у меня тоже все под контролем, но это даже близко не так. Шоковая мясорубка в сочетании с сеансом двухчасового паркура вытрясла из моего организма все, что хоть как-нибудь было связано с понятием контроля. Сначала Хайден пугает меня до смерти, потом заставляет успокоить дыхание.
