Текст книги "Искательница (СИ)"

Автор книги: Татьяна Урсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

6

Пустошь.

Сознание возвращалось медленно, толчками, ощущением совершенно пустой головы и тянущей болью в руке. Горло саднило – похоже, умудрилась сорвать связки. Вендела попробовала пошевелиться и тут же пожалела – руку прострелила сильная боль, заставив измученное горло выдать невнятный хрип. Отдышавшись, девушка слегка повернула голову и осмотрелась.

Солнце было еще высоко и, скорее всего, в беспамятстве она провела совсем недолгое время. И это было хорошо. Плохая новость же заключалась в том, что, умирая, куорт так и не расцепил зубы. И теперь рука искательницы оказалась в ловушке. Из которой можно попробовать выбраться, если разжать пасть твари Разлома с помощью того же кинжала, к примеру. Но до него еще нужно дотянуться – он так и остался торчать в глазнице мертвого зверя. А для этого придется как-то перетерпеть новый приступ боли. Но поскольку сейчас она была уже морально готова к очередной порции мучительных ощущений, сумела собраться с силами и проделать все необходимые манипуляции.

Рука болела, не слушалась, а из-под прогнувшегося в форме пасти наруча тонкой струйкой сочилась кровь – в нескольких местах металл не смог сдержать чудовищный натиск, и клыки твари все-таки распороли кожу. А то и до мышц добрались. Кроме того, своим падением куорт умудрился наградить девушку вывихом в локтевом суставе. По крайней мере, Вендела искренне надеялась, что это был именно вывих, а не перелом, поскольку, что делать в первом случае, она хотя бы знала. Видела неоднократно и даже, было дело, вправляла одному пареньку-подростку, когда того неудачно сдернули с ветки дерева, на которой он висел. Только, вот беда, для этого нужно две руки. А у нее работала только одна.

Можно, конечно, попробовать вправить за счет удара, но… В любом случае, сначала надо избавиться от наруча и осмотреть руку. Рассуждения – рассуждениями, а решимость девушки постепенно угасала. Чтобы немного подстегнуть собственную смелость да и, чего уж там, смазать болевые ощущения, Вендела залпом допила остатки вина из первой бутылки – а там было около четверти объема, и, стиснув зубы, принялась расстегивать ремешки, удерживающие металл на толстом кожаном основании костюма.

На рукаве обнаружились четыре аккуратные дырки размером меньше ногтя мизинца. Кровотечение стало сильнее. Не сдержавшись, искательница выругалась в голос. Правда, вышло только хриплое воронье карканье, прерванное приступом кашля, от которого, к тому же, еще сильнее разнылась рука. Захотелось заплакать, но девушка вовремя поборола этот недостойный истинной северянки порыв. Похоже, нужно идти к вещам, раскупоривать вторую бутылку, чтобы обработать место укуса горячим вином, да и сбор от отравлений не мешает заварить. Кто знает, что у этой твари во рту побывало. А еще лучше – зашить раны, чтобы не истечь кровью. Только вот для спуска по полуразвалившейся лестнице нужно две руки… Эх, была не была.

Зажав в зубах кожаный ремешок наруча, Вендела с силой ударилась об стену дома локтем, используя инерцию собственного тела. Раздался характерный щелчок, в глазах потемнело, но вскоре боль отпустила, оставив только ноющую пульсацию от сильного удара. С каким-то злорадным ощущением счастья девушка пошевелила вновь послушными пальцами и поспешила на первый этаж, не забыв прихватить свои вещи и, по сути, спасший ей жизнь кристалл. Будь у нее время, она бы и какой-нибудь кусок куора вырезала на память. Но, увы, сейчас было не до этого.

Дальнейшее лечение оказалось менее драматичным. Все-таки, что делать с обычными, не особо глубокими ранами девушка знала с детства. Жалко, конечно, было переводить волшебный напиток, чтобы просто промыть укусы, но куда деваться. Остатки некогда дорогой и добротной мебели послужили дровами для небольшого костерка, который искательница развела прямо на полу в доме. Оставшееся содержимое второй бутылки вина ушли на то, чтобы заварить травяной сбор. А, может, и не совсем травяной – кто знает, чего еще туда алхимики напихали.

Уже перевязывая поврежденную руку чистой тряпицей, Вендела уловила странный, слишком сильный для ее костерка, запах гари. Причем шел он как будто снаружи. Быстро закончив с делами, девушка схватила свои вещи, – зареклась ведь, что впредь будет перемещаться только с ними – выскочила на улицу и остолбенела.

Все небо с западной стороны было затянуто черным дымом. Казалось, горела сама земля – искательница была там несколько часов назад и отлично знала, что ничего горючего там не было и быть не должно. Языки пламени растянулись, поглотив обширный кусок Пустоши, а посреди этого буйства стихии возвышался устремившийся в небо огромный огненный столб, закручивающийся вокруг своей оси и медленно ползущий в ее сторону. Огненный смерч двигался хоть и неспешно, но необратимо. И Вендела поддалась одному из самых древних инстинктов, не раз спасавших ее предков – инстинкту самосохранения. Девушка побежала прочь от страшной пламенеющей аномалии, так быстро, как только могла себе позволить, чтобы не сильно сбивать дыхание. Заплечный мешок бил по спине, рука ныла, отдаваясь тупой болью при каждом шаге, но искательница бежала все дальше и дальше. Бежала прочь от верной гибели, даже не думая о том, что так она еще больше удаляется от обжитых земель вглубь пугающей Пустоши.

Бешеная гонка на грани закончилась уже глубокой ночью. Девушка буквально валилась с ног от усталости, в правом боку кололо, сухой язык, казалось, распух и отказывался помещаться во рту, а сердце было готово вырваться из груди – так сильно оно стучало. Перед глазами плясали цветные мушки, а в голове постоянно слышался гул ревущего пламени. Но, вновь и вновь оглядываясь назад, Вендела видела лишь далекое зарево бушующего где-то на просторах Пустоши пожара. Убедившись, что опасность миновала, она без сил рухнула на землю, кое-как стащила заплечный мешок и, перевернувшись на спину, невидящим взором уставилась в небо.

Этот долгий день буквально перевернул с ног на голову все ее представления о Пустоши. Ей говорили, что все живое, обитающее в этих покинутых богами и людьми безжизненных землях, хочет лишь одного – смерти. Смерти всех тех, кто находится рядом – будь то люди или другие твари Разлома. Но сегодня она встретила целое стадо аттенуинов – огромных рыб-переростков, почему-то бегающих на двух ногах. Да и хвосты, если честно, у них были совсем не рыбные, а мощные, длинные, покрытые зазубренными пластинами, которые монстры использовали как оружие в дополнение к острым зубам, усеявшим большую, занимающую половину тупой морды, пасть. Естественно, что питаться они предпочитали отнюдь не травой. Схожесть же с представителями водного мира им придавали круглые навыкате глаза, расположенные с боков от морды, чешуя, покрывающая все тело, и ушные щели, расположенные по типу жабр. Не смотря на свою неповоротливость и мнимую медлительность, они считались очень опасными противниками, потому что, во-первых, всегда ходили стадами, а, во-вторых, если уж они разогнались, остановить их было просто невозможно – просто-напросто затопчут. В любой другой день, после встречи с этими тварями Разлома, Вендела была бы уже мертва. А сегодня аттенуины, также спасавшиеся от огненного смерча, просто мельком на нее посмотрели и побежали дальше. Может, не посчитали ее достойной причиной, чтобы задерживаться, а, может, в Пустоши тоже действовало что-то вроде «водного перемирия» – спасаясь от общей беды, твари не нападали друг на друга. Ведь, если подумать, аномалии Пустоши были им так же чужды, как и наш мир. Эти непонятные явления были ни чем иным, как остаточными отголосками страшной магической войны, разразившейся, когда маги той, еще старой эпохи, пытались защитить свои земли от порождений Разлома. Встречались они крайне редко и обычно были не столь масштабными – а уж об огненном смерче Вендела до сего дня вообще не слышала. А если б и услышала, то, пожалуй, не поверила бы своим ушам.

Везунчик Мортен называл аномалии Пустоши эхом войны. Он говорил, что это фантомные проявления – отражения тех сил и заклятий, что почти четыре сотни лет назад гуляли по окрестностям Разлома, когда люди впервые столкнулись с порожденными им монстрами. В те времена, пока маги не объединились и не запечатали Разлом, который, по сути, являлся слишком истончившейся границей между двух миров, эти твари перли толпами, и спасения от них не было. Сейчас же в Пустоши бродят только их жалкие крохи – нестабильная заплатка межмирового прохода иногда дает сбои, и случаются новые Прорывы, совершенно несравнимые по масштабности с теми, что были раньше. Но, с другой стороны, раньше в мире была магия, а сейчас остались только эти аномалии, которые, на секундочку, тоже должны были от чего-то подпитываться. И это значит, что магия не ушла полностью!

От посетившей ее голову мысли, такой простой и такой логичной, Вендела аж подскочила, совершенно забыв и о том, как она устала, и о том, что уж за четыре сотни лет кто-то должен был додуматься до этой гипотезы. Писал же ее неизвестный предок, что Источники могли просто уснуть после столь бесцеремонного с собой обращения, а спустя время – восстановиться. И, возможно, это время пришло! Воображение уже рисовало девушке, как она будет творить заклятия направо и налево, защищая свой город, а, чего уж мелочиться, свою страну от тварей Разлома. Рациональная же часть настойчиво твердила, что магов не осталось, и что проверить ее гипотезу некому. А тот самый дневник, что помог ей научиться смотреть магическим зрением, описывал только алгоритмы работы с потоками и энергиями, принцип построения заклинаний, но там не было ни одного действующего заклятия. Возможно, ее предок решил, что эта информация содержится и в других источниках, а ему нужно записать лишь то, что обычно наставники объясняли юным магам на словах, но факт остается фактом: проверить теорию искательница не могла. Если бы она только догадалась посмотреть на огненный смерч магическим зрением, может, заметила бы хоть какие-то нити заклинания, но теперь чего уж там. Не возвращаться же ради этого. Тем более, что она уже и так слишком далеко продвинулась на северо-восток. Может, имеет смысл пройти еще какое-то время по дороге? Она-то уж точно должна привести к чему-нибудь интересному.

Вдохновленная этой мыслью, Вендела поднялась на ноги и заставила себя продолжить движение. Да, ей требовался отдых, но еще больше ей нужно было укрытие. Ночевать под открытым небом посреди Пустоши было смерти подобно.

Еще через два дня безрезультатных блужданий по Пустоши, заметно подточивших ее решительность и веру в возможность воскрешения магии, полсуток из которых искательница проспала мертвым сном, едва добравшись до какого-то нагромождения больших камней и забившись в узкую щель между ними, она вышла к очень перспективному месту. За это время ландшафт успел измениться: вместо иссушенной равнины под ногами простирались еще довольно пологие, но уже заметно обозначившиеся холмы, а на горизонте показалась невысокая горная гряда. Ей тоже изрядно досталось во время Войны, отчего когда-то острые и гордые пики беззубо щерились в тщетной попытке отхватить кусочек вечного неба. От камней, казалось, веяло чувством обреченности и апатии, отчего девушка лишь зябко передернула плечами и ускорила шаг. Но от еще одного беглого взгляда на побежденного исполина не удержалась. Это были Сваррские горы, в былые времена источник богатства и процветания Северного королевства. Там добывали драгоценные камни и некоторые редкие металлы, только вот какие именно – Вендела, сколько ни пыталась, не могла вспомнить. И то хорошо, что когда-то прочитанная информация о географии северных земель до появления Разлома хоть в таком скудном объеме, но все же всплыла в голове. Девушка никак не могла предположить, что попытки матери вложить в нее не только классическое воспитание ярины, дочери северного ярла, но и образование, достойное леди из столицы Срединного королевства, пригодятся таким вот неожиданным образом. Если бы в свои неполные десять лет она знала, что когда-нибудь ей пригодятся знания о бывшем Северном королевстве, она бы училась гораздо прилежнее. Но тогда ей хотелось путешествовать с отцом и уметь сражаться не хуже соседских мальчишек, чтобы никто и никогда не посмел ее дразнить и дергать за длинную толстую косу цвета серебра.

И вот сейчас, стоя посреди Пустоши, уставшая, одинокая и не имеющая ни одной причины жить, кроме мести за родных, на фоне Сваррских гор Вендела отчетливо различала силуэт целого комплекса зданий. Они были окружены высоким каменным забором, скалившимся обширными провалами и дырами в когда-то неприступной стене. В лучах заходящего солнца камни, казалось, отсвечивали какими-то ржаво-багряными оттенками, тщась рассказать неизвестно как здесь оказавшейся девушке свою кровавую историю о том, как они защищали хозяев от тварей Разлома, как дробились и крошились от ударов мощнейших лап и хвостов, как плавились в огне заклинаний и складывались в послушных големов, подчиняясь воле магов-защитников. Вендела тряхнула головой, пытаясь отогнать непрошенное видение, и лишь ускорила шаг, торопясь оказаться в укрытии до наступления ночи.

Осторожно подобравшись к ограде, стараясь не шуршать каменным крошевом под ногами, искательница заглянула в провал и долго всматривалась в сумерки, пытаясь угадать в неверных движениях теней грозящую ей опасность. Помимо шелеста листьев на изуродованных и изломанных, но продолжающих каким-то образом расти, деревьях, девушка слышала еще один звук, в реальность которого никак не могла поверить. Журчание воды! Она слышала, Рататоск* отгрызи ее уши, журчание воды! Облизав вмиг пересохшие губы, Вендела, не медля больше ни секунды, двинулась на звук. Последняя бутылка вина закончилась сегодня утром, а сочные фрукты, так долго спасавшие ее от жажды – и того раньше. Однако, не пройдя и сотни метров, девушка застыла в изумлении – посреди небольшого, некогда очень уютного дворика, отделенного от основной территории ажурной стеной с несколькими сложенными из необработанного камня арками, располагался фонтан. От статуи, служившей когда-то украшением как самого фонтана, так и дворика в целом, остались только мраморные ноги, выглядывающие из-под длинного одеяния, расколотого напополам. Именно из этой трещины и сочился слабенький ручеек, стекая в круглую чашу с проломленным бортом и впитываясь в землю неподалеку. Перейдя на магическое зрение, искательница увидела подтверждение своей догадки – фонтан питала магия, слабо мерцавшая блеклым синим светом. Этого оказалось достаточно, чтобы выйти из ступора и жадно припасть к живительной влаге.

Это была одна из самых лучших ее ночей в Пустоши. Вода, пробивающаяся из полуразрушенного магического фонтана, опьяняла не хуже древнего вина. Аура полуразрушенного поместья, как ни странно, совсем не тягостная или пугающая, вселяла в голову крупицу безумия. Хотелось раскинуть руки и, хохоча, пробежать по всем крытым галереям, огромным залам, лестницам, ведущим в самое небо из-за того, что крыша местами обвалилась. Искательница даже поддалась этому порыву, правда, ненадолго и молча, но поместье все же осмотрела. Больше всего Венделу поразила обсерватория, как девушка обозвала про себя необычное помещение круглой формы со стеклянным куполообразным потолком, неведомым образом пережившим все неурядицы Войны и последовавших за ней столетий упадка, верхней галереей по одному отрезку стены, заканчивающейся двумя полукруглыми лестницами, и совершенно невообразимой конструкцией из металла и хрусталя в центре. Внутри ажурного металлического каркаса был подвешен круглый прозрачный кристалл с прожилками в центре, напоминавшими зрачок у глаза. Снаружи каркас был затянут паутиной и покрыт пылью, поэтому искательница не сразу поняла, что кристалл внутри металлической сферы плавал в прозрачной студенистой массе. Не смотря на то, что магии в этой конструкции не было от слова совсем – перейдя на магическое зрение, девушка не заметила даже намека на свечение – жидкость почему-то не вытекала через отверстия в каркасе. На полу вокруг него были изображены какие-то письмена и вставки из темного металла, напоминавшие лучи звезды, центром которых была сфера с глазом. О назначении этой конструкции Вендела даже не могла предположить, поэтому, не сильно ломая голову, ушла устраиваться на ночлег.

В одной из комнат оказалась удивительно свежая обстановка: ни грязи, ни пыли, ни затхлого запаха, лишь совершенно не старая мебель, кровать под балдахином, одежный шкаф, большое зеркало на дальней стене и пара пуфиков в углу. Даже свечи в канделябре на прикроватном столике, казалось, только-только поменяли, хотя на потолке висела люстра с магическими кристаллами. Вендела читала, что такие кристаллы давали ровный яркий свет, и освещали гораздо лучше любых свечей, но, может, хозяин спальни любил живое пламя? Картина, висевшая на стене справа от входа, на которую обязательно должны были падать солнечные лучи из большого окна, лишь слегка прикрытого атласной портьерой, не выгорела, хвастаясь яркими пронзительными красками. Сначала искательница опасалась заходить в это странное, совершенно чуждое заброшенному поместью, помещение, предполагая ловушку, но интуиция молчала, а магическое зрение показало тонкую серую пленку, укрывавшую, как покрывало, потолок, стены, пол и все предметы в комнате.

Собравшись с духом, девушка перешагнула порог. Небо не раскололось на части, не началась великая зима Фимбулвинтер, и даже Фенрир, волк ужаса, не сбросил свои древние оковы. Только серая пленка подернулась рябью и опала пеплом, тут же истаявшим под ногами. Еще долгую минуту Вендела стояла неподвижно, пытаясь заметить или почувствовать хоть какие-нибудь изменения в окружающем пространстве. А затем решительно прошла вглубь комнаты. Откинув покрывало с кровати, она увидела белоснежные простыни, почувствовала под рукой мягкую перину, и все сомнения отпали. Сегодня она будет спать здесь. А перед этим хорошенько вымоется в фонтане, любуясь тем, как лунный свет серебрит дворик, а ласковый ветерок игриво касается ее обнаженной кожи, покрывая ее мурашками. Хотя о чем это она? Какая луна в Пустоши? Небо над этими мертвыми землями было столь же безжизненно, но помечтать о столь красивой картине было приятно.

Искательница сама не поняла, когда она заснула. Вот ее голова только-только коснулась мягкой подушки, и вот она уже бесплотным духом скользит следом за неким мужчиной по поместью, переживавшему свои лучшие времена. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь цветные витражи, раскрашивали пол галереи в причудливые цвета. В настенных светильниках были закреплены магические кристаллы, ковры под ногами глушили звуки шагов. Вдоль стен располагались доспехи, напольные вазы, какие-то столики-подставки с небольшими безделушками на них. С портретов улыбались неизвестные люди, но девушка не останавливалась, чтобы их рассмотреть, боясь отстать от своего проводника.

Мужчина завернул за угол и спустился на первый этаж. Вендела, шедшая за ним, узнала комнату, смежную с помещением-обсерваторией, в котором располагалась столь заинтересовавшая ее конструкция. Странный проводник подошел к стене, вжался в нее лопатками, и сделал шесть больших шагов, громко считая вслух. Подпрыгнул, отчего плита пола, на которой он в этот момент стоял, с громким щелчком просела сразу на два пальца, переступил на соседнюю по диагонали, еще на одну, и снова подпрыгнул. После чего дотронулся до навершия посоха изображенного на каменном барельефе старика, и толкнул стену там, где, высеченная из камня, красовалась воинственная Валькирия, сжимавшая в руках копье. Неожиданно стена подалась назад, приоткрывая небольшой проход в темноту. Мужчина повернулся и, глядя прямо Венделе в глаза, отчетливо произнес:

– Все запомнил?

На этом моменте она проснулась.

В комнату сквозь неплотно задернутые шторы пробился солнечный лучик, несмело ощупал кусочек пола и торопливо забрался на кровать, чтобы, наконец, познакомиться с человеком. Сколько дней, лет и даже веков лучик заглядывал в это окно, но неизменно видел лишь пустоту и безмолвие. Однако девушка, лежащая в кровати, порыва не оценила – заслонилась рукой, когда лучик попытался заглянуть ей в глаза. Кусочек солнца обиделся, и нарочито медленно переполз дальше, но Вендела этого даже не заметила – она обдумывала свое видение.

В том, что это был не простой сон, она была уверена. В Пустоши ничего не бывает просто так. Более того, видение однозначно говорило, что прошлый хозяин поместья догадывался о вторжении когда-нибудь в будущем, ждал его и даже хотел поделиться секретами своего дома. Видимо, то заклинание, которое она потревожила своим присутствием, и запустило механизм передачи информации. Только вот какую цену придется заплатить за эти знания? А, может, это было приглашение? Девушка на мгновение представила, что она будет жить в этом доме, спать в этой кровати, любоваться видом Сваррских гор по утрам, потягивая ароматный травяной чай из большой кружки. А еще отсюда удобнее исследовать Пустошь и охотиться за редкостями. Естественно, это будет, когда она станет сильной магичкой, которая будет в состоянии защитить себя и свой дом. Окрыленная нарисованной воображением перспективой, Вендела потянулась и вскочила с кровати. Душа требовала действия. А ведь она даже толком поместье не осмотрела вчера.

Прокрутив сон еще раз в голове, искательница убедилась в том, что хорошо запомнила последовательность действий. И даже места, на которые нужно было нажать на барельефе, тоже помнила, хотя на само каменное украшение вчера совсем не обратила внимания. Наскоро перекусив и с неудовольствием отметив, что припасов почти не осталось – нужно осмотреть территорию поместья, возможно, в свое время тут был плодоносящий сад – Вендела решила, что она внимательно обследует свое потенциальное будущее жилье и после этого сразу же отправится на юг, к обжитым землям.

Начала искательница со спальни, так любезно приютившей ее на ночь. В шкафу обнаружились мужские вещи – рубашки, брюки, камзолы и даже одна мантия. Все чистые, свежие и без каких-либо следов времени на них. Судя по качеству ткани, их владелец отнюдь не бедствовал, но и страстью к чрезмерной роскоши не страдал – одежда была больше функциональная, чем нарядная.

На картине, что привлекла внимание девушки прошлым вечером, был изображен вид на город, похожего на который она не видела ни разу в жизни. Он как будто был единым целым – и дворец, и дома, и оборонительные сооружения – все постройки были выточены прямо в скале удивительного белого, аж до синевы, цвета. Высокие башни соединялись между собой переходами, образуя целую сеть галерей, мостиков и порхающих, будто в невесомости, садов и беседок. Весь город, казалось, сочетал в себе всего два цвета – холодный белый и насыщенный зеленый. Зелеными были витражи и шпили башен дворца, сады в воздушных галереях и открытых террасах, даже статуи воинов, как мужчин, так и женщин, повсеместно украшавших город, были выполнены из зеленого камня всевозможных оттенков. Бело-зеленый город в скале… Она же читала про это. Осознание пришло резко, будто молния прострелила память: Айсгир. Художник изобразил столицу Северного княжества, Айсгир – родину ее предков. От осознания близости к чему-то столь родному по коже девушки пробежали мурашки, и ей захотелось прикоснуться к полотну хотя бы самыми кончиками пальцев. Картина, не смотря на холодные тона, казалась Венделе удивительно теплой, а величественный город – манящим. Глядя на Айсгир, она поклялась себе, что однажды обязательно вступит на его мостовые, пройдется по его улицам и прикоснется к былому величию предков.

Любоваться картиной можно было до бесконечности, но трезвый расчет подсказывал, что в этом случае ее иссушенные кости станут лишь жалким дополнением к удивительному пейзажу, изображенному на холсте, но воочию эту красоту она сможет увидеть, лишь заставив себя шевелиться. И сейчас важно было продолжить осмотр поместья. Из спальни имелась еще одна, почти незаметная дверь в небольшое помещение со странным бассейном в полу, и какими-то непонятными каменными вазами на разных уровнях. Но, поскольку вся комната была укутана тем же серым невесомым покрывалом, Вендела не стала заходить внутрь, чтобы не разрушить заклинание. Прихватив свои вещи – на всю жизнь теперь наученная – девушка отправилась на дальнейший осмотр.

На втором этаже нашлось еще одно помещение, окутанное сетью аналогичного заклинания – гостиная. Ее стены были обшиты панелями из темного дерева, центральное место занимал камин, вокруг которого стояли три больших и даже с виду уютных кресла. Еще одна зона была тематически отделена большим ковром, на котором стоял низкий стеклянный столик, диван и еще пара кресел, у каждого из которых располагались подставки с магическими кристаллами. Вдоль одной из стен примостились какие-то шкафчики и полочки, заставленные посудой, статуэтками, бутылками и прочими безделушками. Еще одна из стен состояла сплошь из огромных окон от потолка до пола, через которые было видно горы. Вендела смотрела на это великолепие и не понимала, откуда люди Магической эпохи брали столько стекла (а ведь когда-то она искренне гордилась, что в их с отцом доме были слюдяные окна, а не бычьи пузыри, как у большей части населения). И как вообще можно было жить в подобной роскоши?! Она понимала, что попала в поместье мага – или просто очень богатого человека – но сама за всю жизнь не сталкивалась с подобными проявлениями достатка. Естественно, что тревожить заклинание девушка пока поостереглась.

Еще одна дверь на втором этаже искательнице просто не поддалась: как она ни старалась, открыть двустворчатую дубовую махину не смогла. Что, в общем, и не удивительно – на ней тоже была какая-то пленка заклинания, на этот раз, будто для разнообразия, желтого цвета. Остальные же комнаты имели нормальный разрушенно-истлевший вид – ведь именно так должно выглядеть жилье спустя почти четыре сотни лет запустения. Пусть даже и жилье мага. Больше в этом крыле ничего интересного не было, и Вендела спустилась на первый этаж.

Первым делом девушка отправилась проверять барельеф – ей хотелось убедиться, что ночью ей привиделся не простой сон. Эйфория от увиденного в поместье немного смазала утренние ощущения, но теперь предвкушение чего-то волшебного вновь вернулось. Так она каждый год в детстве ждала праздника смены лет, на который принято было дарить друг другу подарки и веселиться день и ночь напролет. Считалось, что чем радостнее провести смену лет, тем счастливее будет следующий год. Конечно, отец дарил ей подарки и на день именин, но его она, по понятным причинам, не любила.

Барельеф оказался на месте. Вендела застыла, пораженная в самое сердце. Как она могла раньше не заметить подобную красоту? На каменном панно была изображена батальная сцена: северяне сражались с иноземными захватчиками. Пешие воины, одетые лишь в кожаные доспехи да меха, смело смотрели в лицо своей смерти, сжимая в руках окровавленные секиры, копья и мечи. Над ними кружили девы битв, прекрасные Валькирии. Воители сбились в круг, защищая какого-то старика с посохом в центре. У их ног валялись порубленные трупы врагов, но вдалеке показалась новая волна нападавших, на этот раз конница. Мчащийся впереди остальных рыцарь уже занес меч для удара и слегка наклонился в седле. Девушке казалось, что она видит яростный блеск его глаз в прорезях шлема, ощущает решительность и обреченность защитников, но вместе с тем и надежду – старик воздел руки к небу и взывает к богам. Может, они откликнуться?

– Может, они и на мою молитву откликнуться? – тихо прошептала искательница. Затем подошла к стене, как сделал провожатый из сна, отсчитала положенные шаги и подпрыгнула. Раздавшийся щелчок был слаще победных фанфар! Перейти, подпрыгнуть, дотронуться, толкнуть… С громким скрежетом стена поддалась и отъехала в сторону, открыв узкий проход. Глубоко вздохнув, девушка шагнула в неизвестность.

Едва Вендела перешагнула порог, как в коридоре, в котором она оказалась, зажглось несколько магических светильников, позволяя рассмотреть каменные ступени, ведущие вниз. Еще раз воззвав к богам с просьбой придать ей решимости, девушка шагнула на первую ступеньку. Сердце стучало в груди, и искательницу едва ощутимо потряхивало от волнения. Выждав несколько ударов сердца и убедившись, что ничего плохого не произошло, она сделала еще один шаг. На третей ступеньке девушка уже немного расслабилась и пошла вниз смелее. Когда она уже ступила на пятую, сзади послышался скрежет камня по камню, и мгновенно обернувшаяся на звук искательница с ужасом увидела, что проход закрылся. Сердце ухнуло в пятки, и буквально одним прыжком одолевшая отделявшее ее от двери расстояние девушка в бессильной злобе ударила кулаком по двери. Та, естественно, не поддалась. Хорошо еще, что магические светильники на стенах продолжали гореть, иначе она бы в панике рвала на себе волосы или же билась в истерике.

Каменная плита, отделявшая Венделу от свободы, была ощупана, обнюхана, обтрогана и обдавлена во всех возможных и невозможных местах, но ни на волосок не сдвинулась с места. Как снова открыть проход, девушка не имела ни малейшего представления. Она категорически не понимала, что заставило ее сунуться в этот проклятый тайник, не имея ни малейшего представления о том, как будет выбираться обратно. Как будто кто-то невидимый залез ей в голову и напрочь отключил критическое мышление и инстинкт самосохранения, который и так, если говорить начистоту, у искателей пребывал в зачаточном состоянии, а то и вовсе атрофировался, как рудимент. Неужели маг, бывший хозяином этого жилища, так на нее повлиял? Это он ведь пригласил ее сюда войти. Что ему от нее нужно?!

Девушка почувствовала, что ей стало не хватать воздуха, а мысли принялись метаться в голове, как пьяные белки, объевшиеся перебродивших ягод, и Вендела без сил опустилась на ступеньку, прислонившись спиной к холодному камню плиты, отрезавшей ей выход. Нужно успокоиться. В конце концов, светильники по-прежнему горят, да и лестница никуда не делась. Ей есть, куда идти и чем заняться. Там, внизу, она может попробовать найти ответ, зачем именно понадобилась хозяину поместья. Раз он привел ее сюда, может, он же и покажет, как выбраться наружу. В любом случае, от того, что она будет сидеть здесь, не изменится ровным счетом ничего. Все, что она могла сделать – она уже испортила, хуже уже некуда.