Текст книги "Небо-воздух (СИ)"

Автор книги: Татьяна Патрикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

      – Руки отпусти, – очень тихо и холодно потребовал тот.

      Внутри все оборвалось. Кеша сдался без боя. Глупая эта была идея, Амелисаро оказался неправ или и вовсе солгал сознательно, чтобы досадить. Правда, за что аристократ мог на него взъестся, Кеша понятие не имел, но так уж ли это важно?

      Он отпустил руки Виолета и отступил на шаг. Придумывать извинения не было сил, а объясняться уже не имело смысла. И так все понятно, разве нет? И вдруг Виолет улыбнулся. Шагнул навстречу, ловко огибая брошенный руль, прижался всем телом и выдохнул в губы, размашистым жестом срывая с его носа очки.

      – Ну, во-первых, сударь, с очками неудобно, – совсем незнакомыми интонациями промурлыкал он, – Во-вторых, я – девушка и я...

      – Я уже знаю, – старпом не дал ей договорить и хрипло уточнил, обхватив руками талию рулевого, – А в-третьих?

      – А в-третьих, – весело откликнулся Ливингстон, – Чует мое сердце, вы совсем не умеете целоваться. По крайней мере, первым разом я совсем не удовлетворена.

      – Тогда есть смысл попробовать второй, – шалея от всего происходящего, пробормотал Рошфор скороговоркой и накрыл её губы своими. Сомнения растаяли с последними лучами солнца, утонувшего в море, под облаками, а поцелуй все не хотелось, и не хотелось прерывать.

      – К тебе в каюту или ко мне за ширму в кубрик? – выдохнула Виолетта соблазнительно припухшими губами.

      – Ко мне. – Лаконично отозвался Кеша, но вовремя вспомнил о деле, – А руль на кого оставим?

      – Хрюфь постоит за меня, – отозвалась та и потянула его за собой, вынуждая покинуть мостик.

      Кеша не смог ей отказать. Почему-то ему казалось, что капитан поймет. А если даже нет, то Лили, непременно, найдет способ ему разъяснить, он же аристократ, их с детства учат умности всякие говорить. Ведь именно это называется дипломатией, не так ли?

      Зона водопоя начиналась, как правило, в радиусе трех воздушных миль от неиссякаемого источника, который представлял собой маленький клочок земли, на котором только и помещалось небольшое озеро, тремя-четырьмя водопадами ниспадающее вниз, в воздушно-облачное море. Почему вода в таких вот летающих островках-озерах никогда не заканчивалась, достоверно не мог объяснить никто, несмотря на массу фундаментальных исследований, призванных разгадать их феномен. Просто они были разбросаны на всей протяженности Пути длинною в Вечность – основной мореходной магистрали, по которой протекали курсы как торговых, так и пассажирских судов. И все ими пользовались, пополняя запасы пресной воды и свято соблюдая закон водопоя. В границах его действия строго-настрого запрещалось вступать в открытые столкновения, даже если возле источника встречались корабли непримиримых врагов.

      На самом деле такие суровые ограничения накладывались только по одной причине: во время военных маневров было слишком легко уничтожить сам источник. Остаться на приличном отрезке Пути без пресной воды не хотелось никому. Поэтому все, кто осмеливался плавать по воздушным морям Архипелага свято его соблюдали. Как не странно, флагманский фрегат Дальнего, носящий гордое имя – Прекрасная Елена, не стал исключением. Он поджидал Летучего Голландца у источника, но люки орудий по обоим бортам были закрыты, однозначно давая понять, что в самое ближайшее время нападать он не собирается. Иного капитан Робертфор и его команда и не ждали.

      Стыковка борт-борт прошла без сучка и задоринки, вот только ни одна, ни другая сторона не спешила ступить на вражескую территорию. Но, даже увидев Елену, решившуюся показаться и заманить их к себе, Стефан остался стоять на мостике мило издали улыбаясь бывшей возлюбленной, пока часть команды занималась пополнением запасов пресной воды, а вторая её часть готовилась к бою, который был очень даже вероятен сразу же после выхода из зоны водопоя, если, конечно, коварная Владычица не перешагнет через непреложный закон и не нападет прямо сейчас.

      Ей пришлось уступить, и только Амелисаро, знавший мать лучше других, мог догадываться какое бешенство она прячет под маской аристократической надменности. На пиратский корабль Владычицу Елену сопровождали трое. Советник Бирм Санчес, личный телохранитель Семион и комендант порта Кисавель Ливингстон, последний был в глубоких летах, двое других молоды и явно готовы за свою госпожу перегрызть глотку любому. И только комендант стал неожиданностью для капитана Летучего Голландца, но именно его появление проигнорировать было никак нельзя.

      – Прошу в мою каюту, – холодно обронил Стефан.

      – Мы будем говорить здесь, – бросив один короткий взгляд на застывшего рядом с Робертфором сына, объявила Елена.

      На что капитан пиратов развернулся к ней спиной и, дав знак боцману, вместе со старпомом и Лили ушел в указанном ранее направлении. Дверь капитанской каюты Кеша, вошедший последним демонстративно закрывать не стал.

      – Я думаю, миледи, упрямиться нет смысла, – покачал головой Кисавель и первым сделал шаг в сторону распахнутой настежь двери.

      – С каких это пор мой комендант идет на поводу у пиратов? – холодно бросила та ему в спину.

      – С тех самых, как вы из-за старых разногласил с Робертфором ослепли, моя госпожа. – Припечатал в ответ тот и скрылся за порогом капитанской каюты.

      Двое других спутников Владычицы обернулись на нее, молча спрашивая дозволения. Губы Елены побелели от злости, но она все же соблаговолила кивнуть. Они ушли, на палубе вздохнули с облегчением, но Винивинк с Белладонной на плече, перекрасившей от возмущения перья в черный, вороний цвет, взглядом призвал всех не расслабляться. Никто так и не покинул обговоренных заранее мест.

      На палубе не было только Сим-Сима и Руфуса, закадычных друзей, которые когда-то вместе попали на корабль при весьма сомнительных обстоятельствах. Капитан Робертфор инструктировал их лично. Поэтому сейчас они безвылазно сидели в трюме, среди коробок, бочек и тюков, на небольшом пространстве пола, где был выписан особым мелом отца Валентина идеально ровный круг, и охраняли Наследницу Империи, которой специально принесли кресло. Так же с ними в начертанном мелом кругу расхаживал из стороны в сторону господин Симс, но мальчишкам, устроившимся у ног Анжелы с оружием в руках не было до него никакого дела. Они не любили сражаться и по жизни были мирными существами, но верили своему капитану беззаветно и, если он говорил, что придется убивать, они готовились к бою.

      В каюте капитана все разошлись по своим местам. Кресло для посетителей было приготовлено только одно, но в уважение к возрасту коменданта Ливингстона, через минуту один из рядовых матросов внес еще одно точно такое же и поставил рядом с надменно восседающей Еленой. Та искривила губы в презрительной улыбке, но на Стефана она не возымела ни малейшего действия.

      Он смотрел на нее и все никак не мог понять, как у него получилось полюбить такую холодную красоту. Да, Елена и в своем нынешнем возрасте была красива. Золотокудрая блондинка, с зелеными, как изумруды, глазами, слегка припухшими, искусно подкрашенными губами, темными, подведенными бровями, и ресницами просто немыслимой длинны, предающими женщине облик фарфоровой куклы. Вот в том-то все и дело, что куклы. Пустышки без искренних чувств и души.

      Стефан скосил глаза на Лили, уже привычно стоящего у стены вместе с Кешей. И все-таки Елена ему проигрывала. Да, в красоте, по мнению Робертфора, проигрывала. И дело было вовсе не в молодости и зрелости, последняя вряд ли в таком противостоянии смогла бы победить. А в том, что Лили был живым, настоящим, искренним. И не смотря на всю свою взращиваемую с детства аристократичность умел улыбаться. Пусть не так, как те же портовые мальчишки, а еще совсем неуверенно и неумело, но все же. Стефану даже неожиданно для него самого показалось, что спроси его кто, он вспомнил бы каждую из его улыбок. И почему-то от этой мысли в груди родилось тепло. Он сам не заметил, как уголки губ мечтательно приподнялись, и это окончательно взбесило Владычицу, которая его взгляд, адресованный сыну, расценила весьма однозначно.

      – О, – протянула она и нарочито медленно повернулась в сторону Лили, тот легко встретил её взгляд, а женщина продолжала, – Я так старалась объяснить тебе на наглядном примере, что раздвигать ноги перед мужчинами может быть куда выгоднее, чем завлекать женщин, а ты упрямился. Но все же сам пришел к тому же.

      – Да, матушка. – Подчеркнуто вежливо склонил голову тот, – Благодарю вас за тот весьма дельный совет.

      – Благодаришь? – голос Владычицы наполнился ядом. Она резко посмотрела на Стефана, рассчитывая, что знает его достаточно, чтобы спрогнозировать реакцию на такие дерзкие слова. Но оказалось, что не знает совсем.

      Робертфор улыбался. Смотрел на нее, глаза в глаза, и улыбался. А потом и вовсе, протянул руку в сторону молодого аристократа и тот послушно подошел и устроился на подлокотнике его кресла, открыто глядя ей в глаза.

      – Значит ли это, юноша, – неожиданно вмешался комендант, – Что вы добровольно путешествуете с этим человеком.

      – Да.

      – Очень безответственно с вашей стороны. Вы ведь знаете, какие большие надежды возлагала ваша матушка на вашу скорую свадьбу с Наследницей Империи.

      – Знаю. И я не раз ей говорил, что не собираюсь на ней жениться.

      – Вы ставите свои капризы... – набрав в легкие воздуха, начал комендант, но его перебил капитан.

      – Да ставит. Не все же ему быть на побегушках у амбиций матери.

      – Этот брак очень важен для Архипелага, – попытался переубедить его Ливингстон.

      – Нет. Пока этот брак важен только для нее, – Робертфор кивнул в сторону Елены, лицо которой застыло восковой маской. – Но прежде, чем вы будете качать права, господни комендант, я просил бы вас взглянуть вот на это. – Он вытащил из стола ту самую расписку, о которой совсем недавно рассказывал Лили, и передал подошедшему Кеше. Тот отдал её в руки коменданту, который достал из нагрудного кармана форменного кителя очки и вчитался в текст. По мере того, как его взгляд спускался вниз по строчкам, его глаза округлялись все больше.

      – Госпожа? – с тихим вопросом обратился он к Владычице и та зашипела в сторону пирата, как разгневанная фурия.

      – Ты принудил меня это подписать!

      – Да неужели? Тогда почему капли нашей крови, любовь моя, переплелись розами? Рогатый Бог принял нашу сделку и дал свое благословение. Или ты собираешься оспорить и это?

      – Нет. – Вместо взбешенной Владычицы. На какое-то время потерявшей дар речи, ответствовал пожилой комендант, – Это определенно подлинное благословение Рогатого, вот только в толк не возьму, как вам, капитан, удалось добиться такого его расположения?

      – Если вы не знали, господин Ливингстон. – впервые за все время заговорил старпом, – Рогатый освещает своим благословением все сделки, которые капитан Робертфор заключает для Голландца и его команды.

      – Вы крайне удачливы, капитан.

      – Не жалуюсь.

      – И что теперь? – возмущенно вопросил советник Санчес. – Вы хотите сказать, что за похищение аристократа эту длинноволосую сволочь нельзя наказать по всей строгости закона.

      – Не просто нельзя, – промурлыкал в ответ капитан, проигнорировав открытое оскорбление, – По закону Архипелага, мне ваша обожаемая Владычица еще и должна осталась, но я так и быть, согласен на частичное погашение её застарелого долга.

      – Да что это за обязательства такие?! Как можно отдать кому-то душу и сердце?!

      – Легко, – переведя взгляд на молчащую Владычицу жестко припечатал Стефан, – Достаточно всего лишь полюбить. Но, к счастью, вашей госпоже, такое чувство неведомо.

      – К счастью? – тихо уточнила та, жестом призвав советника замолчать, Санчес заткнулся мгновенно.

      – К счастью, – легко улыбнулся ей Робертфор и вроде бы совсем невзначай погладил молчавшего Амелисаро по бедру.

      Глаза Елены затопило неистовое бешенство, которое ей каким-то непонятным для Стефана способом все же удалось сдержать. Он даже осознать не успел, как его собственное отношение к ней вдруг начало меняться. Её красота показалась ему по истине ослепительной, он понял, что просто не может оторвать взгляд, а губы сами собой расплываются с счастливой улыбке идиота, но в этот момент чьи-то жесткие пальцы обхватили подбородок, развернули его лицом к Лили, и тот улыбнувшись, коснулся губ капитана своими, совсем невесомо, но этого оказалось достаточно, чтобы наваждение, завладевшее им под давлением проклятого дара Владычицы "Дальнего", отступило, он снова смог нормально соображать. Вернул Лили улыбку, наплевав на изумленные взгляды присутствующих, быстро чмокнул его в ответ и снова сел ровно, встречаясь с заиндевевшими глазами Елены. Но та резко перевела взгляд на сына.

      – Не знаю, где ты научился блокировать меня, но ты пожалеешь, – прошипел она и резко встала. – А ты, – бросила она Робертфору, – Пожалеешь вдвойне. Не для тебя я его растила.

      – Ну, конечно, любовь моя, разве ты в этой жизни делала хоть что-то не для себя любимой?

      – Не делала и не собираюсь!

      – Какая жалость, – проворковал капитан и резко бросил, – У вас еще есть ко мне что-либо? – Обвел взглядом делегацию с Дальнего и остановился на Ливингстоне, увидев его короткий кивок. – И?

      – Отплывая от Львиного Зева вы, случаем, не похищали кроме молодого Идельгиеро еще кого-нибудь?

      – Не похищал, – с вежливой улыбкой откликнулся Стефан, не солгав ни словом.

      – Тогда, быть может, брали пассажиров?

      – Не брал, – и это нельзя было расценить как ложь. Наследница Империи была нанимателем, а не пассажиром, которого нужно было доставить из точки А в точку Б, а господин Симс её сопровождающим, не более того.

      – Тогда, я надеюсь, вы позволите просветить ваш корабль лучами Иланг-Иланг.

      – Разумеется, – важно кивнул Робертфор, как человек, которому нечего и, что важнее, некого было прятать. – Давайте выйдем на палубу и вы отдадите соответствующие распоряжения своим людям.

      – Нет. Подожди, – протянула Владычица, хитро прищурившись. – Дай слово капитана, что, если мы найдем кого-нибудь, о ком ты запамятовал нам сказать, мы сможем забрать его с собой.

      – А что я получу, если не сможете? – тут же откликнулся пират, возвращая барышне хитрость взгляда.

      – Например, я прилюдно откажусь от сына и от любого преследования его с моей стороны.

      – Нет, – неожиданно вместо Стефана заговорил Амелисаро. – Откажешься от любых вредоносных действий по отношению к Летучему Голландцу и его команде.

      – А от тебя?

      – А я уже в команде.

      – Надо же, а я думала, что только в постели.

      – Не смею тебя разочаровывать, и в постели тоже, – откликнулся Лили и поднялся, позволяя и Стефану покинуть кресло. Поджав губы, Елена тоже встала и вслед за своими спутниками вышла на палубу. Замыкающим и на этот раз шел Кеша, плотно закрывший за всеми дверь.

      И лишь после того, как Владычица оказалась на своем корабле, на палубе Прекрасной Елены началась небольшая суета. Для того, чтобы подключить установку с просвечивающими лучами понадобились усилия пяти матросов и одного инженера, которого взяли на корабль специально для того, чтобы он мог управлять процессом. Но вот наконец прожектор зажегся, разгорелся и осветил Голландца вместе со всей командой.

      Ни один из них так и не закрыл глаза. Лучи Иланг-Иланг были безвредны, они не могли просветить живую материю, только мертвую. Именно поэтому легко фиксировали истинное количество живых существ на корабле. На особом снимке люди выглядели парящими в воздухе черными силуэтами.

      И в этот раз силуэтов, не считая мышей в трюме, просветилось ровно столько, сколько и было человек на палубе корабля. Елена поджала губы, подозвала к себе инженера, тот даже начал что-то отвечать, но Стефан уже отдал команду отсоединить летучий Голландец от Прекрасной Елены и все быстро бросились исполнять. Пока Владычица совещалась с подчиненными, пираты уже отделились от них и начали огибать источник.

      Воды они набрали столько, что хватило бы не только дотянуть до следующего водопоя, но и устроить для всех банный день. Конечно, коварная Владычица могла и не сдержать данного слова, но Стефан был убежден, что она не пойдет на открытую конфронтацию, имея в качестве основного боевого резерва только один корабль. Так и случилось. Вот только стоило им покинуть зону водопоя и отдалиться от вражеского корабля на достаточное расстояние, Амелисаро, все это время молчаливо стоящий позади Стефана и не разделяющий общего ликования, неожиданно прошептал.

      – Прости. Я не сказал тебе об Анжеле. Что я и есть тот, к кому её привезли...

      – Плохо, что не сказал, – резко повернулся к нему Стефан, – Но... – начал он, но в этот момент ему на плечо легла рука. Капитан обернулся.

      Отец Валентин смотрел так, что у Робертфора душа ушла в пятки.

      – Вал?

      – Он сейчас рухнет, как подкошенный. Подхвати, – и кивнул на Амелисаро.

      Капитан резко развернулся к тому и очень вовремя успел подставить руки. Мальчишка-аристократ начал оседать на палубу, глядя на него огромными, блестящими глазами.

      – Лили! – вскричал Стефан, прижимая его к себе.

      – Прости, – беззвучно, одними губами прошептал тот и окончательно обмяк у него на руках.

      Капитан стиснул зубы и резко бросил, оглядев притихшую команду, смотрящую на них во все глаза. Слова страшного обещания сорвались с губ раньше, чем он успел их осознать.

      – Клянусь Рогатым, если он умрет, я, прощаясь с ним, в качестве погребального дара, вложу ему в рот слезу омелы с Прекрасной Елены. – Подхватил Лили на руки, словно тот ничего не весил и унес в каюту. Первым сориентировался Кеша, вовремя успев распахнуть перед ним дверь.

      Вслед за капитаном поспешил отец Валентин, бросив Роме с Белладонной.

      – Идите, малышей освободите. Они там, небось, все еще готовятся убивать.

      За Руфусом и Симкой Рома отправился сам.

      Стефан опустил Лили на кровать, чувствуя, каким горячим тот стал. И мальчишка тут же начал метаться. Мотать головой по подушке. Неосознанно сжимая в пальцах простыню, он тихо застонал, а потом сорвался на какой-то дикий скулеж. Капитан не выдержал, сел рядом, и подхватив его под руки, с силой прижал в груди. Зашептал в волосы.

      – Потерпи... совсем чуть-чуть... сейчас будет легче, – посмотрел на застывшего возле кровати Валентина и взволнованно спросил, – Что с ним?

      Но тот первым делом отобрал у него Амелисаро, осторожно уложил обратно на кровать, накрыл ладонью покрывшийся испариной лоб и что-то едва слышно забормотал. Стефан не торопил его, зная, что спешить в таких делах нельзя. Молчал, сжимая кулаки до боли, и все никак не мог понять, почему Лили за столь короткий срок сумел стать таким необходимым и важным для него. А потом Валентин заговорил.

      – Она вывернула его наизнанку, выдавила досуха. Скорей всего, пока ты говорил с комендантом, между ними разыгрывался настоящий ментальный поединок за тебя и всех нас. Не зря же на нас её хваленое обаяние не подействовало. Но, по всей видимости, этот их дар имеет две стороны. Та, что она применила к твоему мальчишке, разрушительная, – быстро пояснил он и тут же без перехода потребовал, – Раздевайся.

      – Что? – капитан растерялся.

      – Его душу надо согреть, я не знаю как еще это сделать, когда пациент без сознания, как не теплом тела. Если хочешь, я лягу с другой стороны и...

      – Нет. Обойдемся без тебя, – довольно резко бросил Робертфор и принялся стягивать с себя одежду.

      Забрался к Лили под одеяла, обвился вокруг него, слыша тихие хрипы, с которыми прорывался воздух через губы мальчишки. Сердце обливалось кровью, но разум запрещал ему думать о плохом. Нужно верить в самое хорошее, нужно просто любить. Тогда, может быть, все получится. Нет, не так. Непременно, получится. По-другому просто и быть не может. Ведь не может же, да?

      И Амелисаро, поначалу, вроде как начал успокаиваться, Стефан вздохнул с облегчением, но мальчишка заметался вновь. Зашептал, не открывая глаз, незряче шаря руками по спине и плечам капитана.

      – Скажи... только не забудь... Валентину... скажи...

      – Сам скажешь, вот выздоровеешь и сам... – сходя с ума от безысходности, прозвучавшей в его голосе, выдохнул Робертфор.

      – Нет... я... я не смогу, если не смогу, обещай, что скажешь... скажешь, что Руфус любит его, а он, дурак, и не видит вовсе... ведь скажешь? Обещай!

      – Считай, что уже сказал, – пробормотал капитан, через плечо Амелисаро посмотрев на застывшего в кресле доктора. В глазах того появилось странное выражение, словно только что ему было даровано величайшее откровение, все это время лежавшее на поверхности, но он, действительно, как дурак, не замечал его.

      – Нет... нет... – забормотал Амелисаро вновь, – Скажи обязательно, он ведь думает, что малыш недалекий, что только и может, что кашеварить, а он... Знал бы Вал, какие книжки это чудо у себя на кухне ночами читает... знал бы... Скажи ему, пожалуйста, скажи...

      – Скажу, скажу, не волнуйся, – клятвенно пообещал капитан, и Лили неожиданно успокоился. Расслабился в его руках, обмяк и... улыбнулся. Светло и ласково. Повернул голову и так удачно подставил губы, что Стефан замер, словно приклеившись к ним взглядом, а через миг... подавил в себе глупый порыв. Уткнулся лицом в волосы Амелисаро и сдавленно выдохнул, убеждая себе, что все происходящее не повод принуждать бессознательного мальчишку к чему бы то ни было.

      Валентин поднялся со стула, на котором сидел, и молча, не говоря ни слова, вышел. Он знал, что теперь с молодым аристократом все будет хорошо. Уж больно уникальна была божья искра Робертфора, дарованная ему Рогатым богом, курящим трубку на острове Мира, по легенде именно из её дыма и рождались облачно-воздушные моря. Но об этом Лили только предстояло узнать, а пока он с готовностью вжался в Стефана всем телом, стиснул в объятиях и заснул, устроив голову на плече своего капитана. Душа оживала, любовь не давала ей умереть.

      Часть 4

      Отец Валентин, в миру Валентин де Мирикулис, был родом из знатного и процветающего рода, но родился бунтарем. Именно этот бунтарский дух и завел его на Архипелаг. Семья была против. Валентину было начхать на семью. Отучившись в семинарии священников-воздухоплавателей на острове Незабудковой Вечности, он мотался по разным кораблям, пока не столкнулся в одном из портовых кабаков с капитаном Роберфором, заливающим печаль от утраты сразу двоих ребят из своей команды.

      Бывший юнга, забрав с собой кока, променял бессмертие на простую жизнь кабатчика, семью, детей. Ушли они мирно. Стефан отпустил без слов, а потом пришел в пустующий утром бар и напился до хвостатых двуликих. Таким его и нашел Валентин. Отрезвил, не спросив разрешения. В ответ на возмущенный взгляд, с лихой улыбкой предложил исповедаться. У капитана натурально отвисла челюсть от такой неслыханной наглости. Отец Валентин, проявив чудеса человеколюбия, вернул её на место, и приготовился слушать, предварительно ускользнув от разрезавшего воздух кулака, удачно промазавшего по лицу. Так и познакомились.

      Валентин на Летучем Голландце, ранее не знавшем слова божьего, прижился быстро. А через несколько десятков лет, когда одно несложное задание занесло их в ту область карты, на которой традиционно не рисовали островов (считалось, что и нет их там вовсе), попалось им на пути преинтересное суденышко. Боцман Винивинк, славящийся своими познаниями в воздухоплавательных кораблях, определил его, как Чайку – беспалубный, плоскодонный челн, представляющий собой небольшую выдолбленную колоду, обшитую по бортам досками. По центру на единственной мачте возвышался прямоугольный парус, с непонятного вида орнаментом и странной эмблемой в центре, а на самом необычном судне были обнаружены двое. Мальчишки. Один светловолосый с зелеными, кошачьими глазами, другой с зелеными волосами и желтыми, нечеловеческими глазищами. Оба молчали, как партизаны-антибуржуисты на допросе у главы купеческой гильдии, и даже Стефан не смог их разговорить. Промучившись с ними пару часов, отправил на камбуз кормиться. Там-то и выяснилось, что у светловолосого талант к готовке. Зеленоволосого же, поддавшись порыву, Робертфор определил в юнги.

      Разговаривать с другими матросами команды ребятки начали только дней через семь. С Валентином же, явно выделяя его из всех обитателей корабля, до сих пор заговаривали крайне редко. Священник не мог понять за что ему оказывается такая сомнительная честь. Пару раз порывался как следует расспросить их поодиночке на импровизированных исповедях, но все с нулевым результатом. Руфус смущенно сопел, мялся и молчал, промаявшись около часа, сбивчиво отпрашивался обратно на кухню и сбегал. Сим-Сим в открытую дерзил, скалил зубы, но тоже ничего дельного ни о себе, ни о закадычном друге не рассказывал.

      Своим непрошибаемым упрямством они Валентину быстро наскучили, махнув рукой, он перестал их доставать. Подобный, вынужденный паритет сохранялся между ними до сих пор. Но, после сбивчивых слов Лили, Валентин пришел к выводу, что, наконец, пришло время как следует во всем разобраться. Разумеется, с легкой руки молодого аристократа, начать он решил с Руфуса. Тот был мягче Симки и явно легче пошел бы на контакт, тем более ввиду так называемой любви, в которую Валентину, всегда относящегося к подобным чувствам со здоровой долей скепсиса, верилось с трудом. Но проверить слова Лили, сказанные в горячечном бреду, он был настроен весьма решительно.

      Пока они со Стефаном возились с Лили, команда успела поужинать и разбрестись кто по своим вахтам, а кто на заслуженный отдых, так что Руфуса он застал на камбузе в полном одиночестве. И он на самом деле увлеченно читал какую-то книгу, сидя за столом, забравшись коленями на табурет. Валентин вошел так беззвучно, что мальчишка даже головы не поднял, и вздрогнул, когда священник к нему обратился.

      – Что читаешь?

      Руфус вскинул на него испуганные глаза и резко, подхватив со стола книгу, спрятался за ней, вроде как таким образом демонстрируя название на обложке.

      Валентин расплылся в удовлетворенной улыбке и подошел к замершему на своем стуле мальчишке. Книгу под гордым названием "Природный феномен долины гейзеров острова Барракуда. Фундаментальное исследование пресноводных колодцев Архипелага" отобрал, мельком глянув на страницы. Захлопнул и отложил в сторону. Подтащил к себе стул и сел сбоку от Руфуса, все это время неотрывно следящего за его действиями.

      – Дитя мое, ты в курсе, что в твоем возрасте такие книжки читать не положено? – полюбопытствовал священник, подперев щеку ладонью и участливо глядя в кошачьи глаза маленького кока. Тот поджал губы, мучительно покраснел и упер взгляд в столешницу, но нашел в себе силы выдавить тихо и невнятно.

      – Почему?

      – Потому что для столь юного создания, как ты, куда интереснее были бы совсем другие книги о тех же самых гейзерах. Например, "Путеводитель. Вся правда об отдыхе на горячих источниках Барракуды".

      – Я... – начал было Руфус, запнулся и робко пролепетал. – Мне не с кем там отдыхать. Мне... – и закончил куда тверже, – Это не нужно.

      – Правда? – хищно усмехнулся Валентин и потянулся к нему всем телом.

      Руфус не успел отшатнуться. Рука священника коснулась щеки, порозовевшей, горячей, и заставила поднять голову. Валентин, привстав на стуле, склонился к мальчишке, который, напротив, словно съежился, вжав голову в плечи и глядя на него огромными, перепуганными глазами. Впервые за все время на место любопытства, которое у Вала вызывали оба мальчишки из закадычной парочки юнга-кок, пришла простая мысль, а Руфус ведь красивый мальчик. Солнечный, большеглазый и, однозначно, очень нежный. Наверное, с таким... Додумать он не успел. В кошачьих глазах кока мелькнуло понимание и сразу гнев. Валентин выгнул бровь, вопрошая без слов, а мальчишка возмущенно выдохнул ему в лицо, забыв о всяком смущении.

      – Тебе Сим сказал, да?

      – О чем?

      – Обо мне.

      – А конкретнее?

      – О моих чувствах! – в отчаянии выпалил Руфус, вскочил, вынудив Валентина на миг отшатнуться от него, замер, на глазах у него навернулись слезы. Священник улыбнулся и попытался снова дотянуться до мальчишки, успокоить, приласкать, но тот не дался. Сморгнул, позволив нескольким каплям скатиться с ресниц на щеки и метнулся к неприметной двери, ведущей в небольшую подсобную комнату, которую он делил с Сим-Симом.

      Он бы захлопнул дверь прямо перед лицом священника, кинувшегося вслед за ним, но Валентин вовремя успел подставить ногу. В отчаянии Руфус отскочил в глубь комнаты, и Вал, без тени улыбки смотрящий ему в глаза, вошел и плотно прикрыл дверь у себя за спиной, отсекая дорожку света, льющегося в комнату с камбуза. В полумраке в лунном свете, проникающим внутрь через небольшое окно, было особенно хорошо заметно, что глаза маленького кока светятся в темноте, как у кошки. Хотя, какая из мальчишки кошка и уж тем более кот? Котенок. Маленький перепуганный котенок, готовый зашипеть на протянутую руку и ударить лапой с маленькими, но цепкими коготками.

      Валентин улыбнулся, всплывшей в голове ассоциации, и шагнул к нему. Руфус попятился.

      – Ну и чего ты испугался? – спросил он, переходя на пугающую своей грацией походку, движения его, как во время боя, Руфус уловить не смог, просто в какой-то момент осознал, что Валентин уже успел подойти совсем вплотную, а он так и не сумел сделать больше ни одного шага назад.

      Под ногами густой ковер глушил шаги, но Валентину не было пока никакого дела до внутреннего убранства комнаты, единственное, что он сходу отметил про себя, это почти полное отсутствие мебели, лишь ковер на полу, который смело мог бы заменить матрас, и целая гора подушек в углу под окном. Все это он зафиксировал лишь краем глаза, взгляд его был прикован к мальчишке. Тот был испуган и обижен. Пора было убедить его, что на лучшего друга он обижается очень даже зря.

      – Сим-Сим к моему позднему визиту не имеет никакого отношения, уж поверь мне, – промурлыкал священник. Глаза мальчишки распахнулись шире.

      – Но... – пробормотал кок, окончательно сбитый с толку, и Валентин поспешил закрепить результат, поинтересовавшись невинным тоном.