Текст книги "Небо-воздух (СИ)"

Автор книги: Татьяна Патрикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

      Юнга сглотнул и повторил за него уже уверенней.

      – Ну, пробовали, и что?

      – А так? – все тем же голосом осведомился корабельный священник, перевернув разом несколько страниц, тем самым пропуская обширную главу, повествующую об оральных ласках.

      На представшую их взору картинку, мальчишки уставились во все глаза.

      – А разве так можно? – наконец выдохнул изумленный Руфус.

      – Туда же не поместиться! – почти протестующе поддержал его Сим-Сим.

      – Поместиться, если правильно подготовить, – коротко хмыкнул Валентин и перевернул страницы в обратную сторону, возвращаясь к самой первой главе. – Так что учите теорию, дорогие мои, а потом поговорим. – Собирался уже встать, даже сел на колени, но в него неожиданно вцепились с обоих сторон.

      – А ты? – взволнованно вопросил Руфус, переглянувшись с Сим-Симом, который мертвой хваткой схватился за правую руку священника.

      – А разве я вам нужен? – притворно удивился Вал, который и рассчитывал примерно на такую реакцию. – Вы внимательней читайте, там все написано и даже конкретные указания даются что да как, если в первый раз.

      – Но мы не хотим по книжке! – неожиданно, даже для себя самого, возмутился Сим.

      Валентин вопросительно выгнул бровь, ожидая продолжения. Но юнга, осознав, что именно только что сказал, стушевался. Зато ему на помощь пришел Руфус, придвинувшийся к священнику совсем вплотную и осторожно, почти робко, лизнувший того к шею. Валентин повернулся к нему и подарил благодарную улыбку.

      – Значит, вы хотите, чтобы я все же остался? – уточнил он, уже зная ответ.

      – Хотим, – прошептал Руфус и мягко, мечтательно улыбнулся, обвив тонким, мышиным хвостиком его талию.

      – Угу, – тихо поддержал его Сим-Сим, и неприлично счастливый священник, почувствовал, как бедра его обвивает мохнатый кошачий хвост, ощущения были более чем приятными.

      Он обнял обоих мальчишек привлек к себе и поинтересовался.

      – И с чего начнем?

      – Не знаю, – тихо вздохнул Руф и ласково потерся щекой о его плечо.

      – С азов, – неожиданно твердо отозвался Сим и поднял на повернувшегося к нему Вала растерянный, почти испуганный собственной дерзостью взгляд.

      – Отличный выбор, – прокомментировал священник с улыбкой, но посерьезнев, добавил, – Но мне бы не хотелось увлекаться.

      – Почему? – голос Руфуса прозвучал почти обижено.

      – Потому что, – терпеливо пояснил Вал, – Наследница с Беллой скоро должны освободить ванную комнату, а банное время мне бы упускать не хотелось.

      – Нам тоже, – с разочарованным вздохом отозвался Руфус и даже немного отстранился.

      – Не переживай, я ведь обещал прийти к вам вечером. Надо же проинспектировать камбуз на предмет других тараканов, – глянув в сторону Симки, промурлыкал Валентин.

      – Надо-надо, – оживился тот и нахально улыбнулся. – А то, вдруг, кто еще заведется.

      – А вот этого, в моих интересах, не допустить, – в тон ему отозвался священник и заставил обоих опуститься на ковер. – Ничего не бойтесь, – предупредил он их, – Я не буду делать ничего, что может причинить боль.

      – Например, проникновение? – позволяя ладони мужчины забраться под поварскую курточку у себя на животе, тихо выдохнул Руфус.

      – Да. Но до него нам с вами еще далеко, – отозвался Вал, проделывая тот же маневр с Сим-Симом, у которого верхняя рубашка была укороченной и до открытой кожи живота добраться оказалось куда как проще. Юнга тут же прерывисто вздохнул, откинулся на ковер и прикрыл глаза. – Не бойся, – шепнул ему Валентин, все еще не придумав, что делать дальше. Не мог же он кого-то из них обделить своим вниманием. И тут ему пришла в голову одна простая мысль.

      Он подхватил Руфуса и усадил к себе спиной, Симкка тут же приподнялся на локтях, с вопросом глядя на них обоих. Вал же хищно усмехнулся и позвал его.

      – Сим, помоги мне. Я же знаю, что в ваших играх ты всегда зачинщик и тебе это нравится, так что... – и принялся не глядя расстегивать пуговицы на груди несколько растерявшегося кока.

      – Помочь? – встав на колени, юнга подполз к ним и нерешительно замер, но оказался достаточно близко, чтобы священник отвлекся от одежды кока, потянулся, вынудив Руфуса немного пригнуться, положил руку на затылок юнги и притянул его для поцелуя. Жаркого, влажного, настоящего.

      Сим растерялся, а потом начал отвечать, поднял руку, потянулся к нему и наткнулся на Руфуса. Сам понял, в чем вся соль. Оторвался от губ священника и тут же набросился с поцелуями на лучшего друга. Тот даже обидеться не успел на их общее пренебрежение к нему. И раздевать его они продолжили уже совместными усилиями.

      Валентин не спешил, быстро осознав, что для мальчишек прикосновения к обнаженному телу друг друга в новинку. Но все равно не удержался и подначил, видя каким восторгом зажглись глаза юнги, когда Руфус остался без верхней части своего костюма.

      – Вы что же, не раздевались никогда? – насмешливо спросил он, целуя сбивающегося с дыхания Руфуса в плечико. Но смотрел он при этом на смущенно спрятавшего глаза Сим-Сима.

      – А зачем? – тихо пролепетал маленький кок изнывая в двойных объятиях. – Мы же... мы думали, это не любовь, а просто...

      – Просто что? – заинтересовался священник, перехватив взгляд юнги, который замер, явно не зная, что еще можно сделать. Нацеловались они с Руфом уже так, что немели губы.

      – Дружеская взаимопомощь, – пробормотал Сим вместо Руфа и привстал на коленях, потянулся к священнику, но тот подмигнул ему и тихо шепнул поверх светловолосой головы маленького кока.

      – Смотри.

      Юнга снова сел, еще не понимая, о чем это он. Но Валентин прихватил губами мышиное ушко Руфуса, тот коротко вскрикнул, а когда пальцы священника словно не нарочно сжали сосок, проникновенно застонал, откинул голову ему на плечо, и зажмурился от удовольствия. Вал скомандовал, обращаясь к Симу.

      – Теперь ты.

      Тот, как завороженный, протянул руку к груди друга, но священник взглядом остановил его.

      – Губами.

      Подчиняясь, юнга сполз ниже и осторожно, по примеру того, как Вал обращался с тонкой, нежной кожицей мышиного ушка Руфуса, обхватил губами второй его сосок, совсем немного сжал. Услышал короткий всхлип над головой. Испугался, что сделал что-то неправильно, и поднял голову. Но Руфус сразу же возмущенно зашипел, запустил пальцы в его волосы на затылке, задев кошачье ухо, и снова пригнул его к своей груди.

      Симка пришел к выводу, что зря беспокоился, поэтому продолжил в том же направлении. Снова прихватил сосок губами, снова сжал уже чуть сильней, а потом и провел по нему языком, чувствуя, как тот затвнрдевает.

      Ощущения были непередаваемые. Ему уже давно хотелось приспустить собственные штаны, как они порой делали, оставаясь наедине ночами, но он отчего-то без команды Валентина не решался. Руки же последнего, уже вовсю хозяйничали на теле маленького кока, извивающегося, постанывающего и, кажется, уже что-то тихо просящего, запрокинув голову к потолку. А потом Валентин сам вынудил Симуса отстраниться и притянул его к себе через плечо Руфа, целуя.

      У юнги закружилась голова от этого поцелуя и сделалось нечем дышать. Когда священник все же оторвался от него, он сел на пятки, жадно хватая ртом воздух, и огромными глазами глядя на то, как Валентин, все так же удерживая Руфуса плотно прижатым к своей спине, стягивает с него штаны вместе с бельем. Но в его положении это было не очень удобно. Священник тихо шипел и чертыхался сквозь зубы. Руфус же был так поглощен собственными новыми ощущениями, что был не в состоянии ему помочь.

      Симус моргнул и одним рывком стянул с его ног брюки и отшвырнул в сторону. И не задумываясь сполз совсем вниз и вжался лицом в живот Руфуса, в тот момент, когда пальцы священника сомкнулись на члене маленького кока. Руф взвыл, выгнулся, сильнее вжимаясь в лицо Сима и резко обмяк, кончив в ладонь Валентина, блаженно жмурящегося от удовольствия. Он и не думал, что мальчик может оказаться таким отзывчивым. И еще его несказанно грела мысль, что в запасе у него есть еще один мальчик, с которым можно продолжить, пока Руфус будет приходит в себя.

      Он осторожно опустил полубессознательного кока на мягкий ворс ковра, накрыл сверху поварской курточкой. С улыбкой погладил по внутренней стороне бедра, Руфус с трудом сфокусировал на нем взгляд, шало улыбнулся в ответ и прикрыл глаза, все еще переживая отголоски сумасшедшего оргазма. Валентин же повернулся к Симусу, застывшему совсем рядом и притянул его к себе. От неожиданности юнга рухнул в его объятия, но тут же напрягся и приподнял голову.

      – Все еще боишься? – полюбопытствовал Валентин, стягивая с него через голову тонкую рубашку с острым вырезом.

      – Вот еще! – фыркнул в ответ строптивый юнга, и словно бы в доказательство своих слов принялся быстро и ловко расстегивать крючки у него на груди. Священник и не думал его останавливаться.

      Когда с крючками было покончено, быстро стянул с себя свою безрукавку, и опрокинул мальчишку на пол. Тот сразу же обхватил его руками и уткнулся носом в шею мужчины. Тот одобрительно прикусил кошачье ушко у него на голове и поцеловал в висок.

      – Все будет хорошо, верь мне, – пробормотал он, плохо понимая зачем он это сейчас говорит, ведь Сим не выглядел испуганным, напротив, активно принимал участие в ласках.

      Все же Руфус, хоть Вал и прозвал его солнышком, был куда более инфантилен и предпочитал вестись за более сильным партнером, а Симка мальчиком был горячим и с воодушевлением не только принимал нетерпеливые ласки, но и с радостным, кошачьим урчанием дарил их в ответ.

      Валентин наслаждался. Каждым прикосновением губ к распаленной коже, каждым молниеносным движением зеленого хвоста, которым находчивый юнга то и дело проводил по его пояснице. Хотя, Вал очень сомневался, что мальчишка делает это осознанно. В том состоянии, до которого они довели друг друга, все решали лишь природные инстинкты, разум и человеческая сдержанность пасовали перед ними. И безумие захлестывало с головой.

      Как Сим оказался без штанов, а Вал с расстегнутыми и приспущенными, они уже не запомнили, желая лишь как можно скорее прижаться плотью к такой же твердой и пульсирующей к такт крови в висках плоти. Валентин тут же обхватил их обоих ладонью, сидя на коленях между широко раскинутых ног юнги, который нетерпеливо выгибался, тянулся ему навстречу и стонал, незряче шаря вокруг себя руками, пока не наткнулся на чужую ладонь. Повернул голову, не прекращая нетерпеливо вскидывать бедра и толкаться вперед и вверх, и увидел Руфуса, который подкатился ему под бок, чмокнул в повлажневший от пота висок и переплел его пальцы со своими, повернулся, подставляя губы склонившемуся к ним Валентину.

      Они целовались, а Симка смотрел на них и изнывал от восторга, что перехватывал горло от этого зрелища. Рука Валентина, зажатая между ними задвигалась резче и жестче. Сим выгнулся весь, вскрикнул, Руф и Вал разорвали поцелуй, священник тут же впился в шею зеленоволосого юнги, тот протяжно застонал в последний раз и на мгновение застыл в какой-то немыслимо неудобной позе, чтобы почти сразу же обмякнуть, лишившись чувств. Вал зарычал, еще не осознав, что мальчишка не только кончил, но и отключился, сжал пальцы сильнее и перепачкал спермой животы их обоих, упершись лбом в плечо бесчувственного Сима. Глаза на бесконечно долгое мгновение застила радужная пелена.

      Сим очнулся от того, что кто-то не сильно похлопывал его по щекам. Открыл мутные глаза и попытался сфокусировать взгляд на лице человека, нависающего над ним. Это оказался Валентин.

      – Ты нас напугал, – с улыбкой обронил священник, сел и обернулся к двери, в которую тут же влетел растрепанный Руфус в расстегнутой рубашке и наспех натянутых брюках, со стаканом воды и, замер, обнаружив, что Сим очнулся. Резко поставил стакан прямо на пороге и кинулся к нему.

      – Сим! – воскликнул кок, обхватив плечи друга и теперь уже точно любовника руками.

      Тот растерянно моргнул и слабо обнял его в ответ. Руфус фыркнул ему в плечо и не сильно ударил кулаком в грудь.

      – Не пугай так больше! – потребовал он.

      – Я что, нарочно что ли? – обиженно засопел юнга и поднял взгляд на Валентина. – И вообще, это все ты виноват.

      – Да? – насмешливо протянул священник.

      – А кто еще? Мог бы предупредить, что будет так... – Сим запнулся, силясь подобрать слова, – Так горячо и...

      – Приятно?

      – Нет, – отрицательно помотал головой Симус, и ему на помощь пришел Руфус.

      – Так здорово! – воодушевленно воскликнул он и обернулся к Валентину.

      Священник расплылся в довольной улыбке, тут же сменившейся хитрым прищуром.

      – Значит ли это, что вам понравилось и вы, дети мои ушасто-хвостатые, готовы продолжать в том же духе?

      – Значит, – не задумываясь кивнул Руф, Сим же помолчал, словно что-то взвешивая про себя, потом поднял глаза и тихо спросил.

      – А тебе не тяжело будет с нами двоими?

      – Не волнуйся, мой хороший, – промурлыкал Валентин, заключая в объятия их обоих, меня на пятерых таких как вы хватит.

      – Ну, ты и маньяк, – восхищенно фыркнул юнга ему в шею.

      – Ага, – согласно кивнул Руфус.

      – Я и не спорю, – польщено отозвался священник, чмокнул их обоих в макушки, лишившиеся тех самых замечательных ушей и скомандовал подъем.

      Во-первых, следовала привести друг друга в порядок, во-вторых, не мешало бы заявить свое право на оговоренное с боцманом банное время. А общим на троих счастьем можно насладиться и попозже. Теперь ведь у них вся жизнь впереди и даже чуточку больше, не так ли?

      Для романтического ужина капитана и Лили Руфус расстарался хоть куда. Он сам был просто счастлив, и под одобрительным взглядом Валентина, попивающего горячий чай у него на камбузе, всей душой рвался поделиться своим счастьем с другими. Симка, вымотанный ночной вахтой, после которой так и не отдохнул, и всеми переживаниями, свалившиеся на него за утро, заснул еще в ванной, тем самым позволив священнику вынуть себя из воды, вытереть, завернуть в полотенце и унести оттуда на руках, пока всем довольный Руфус топал следом.

      Немного обсохнув, не просыпаясь, Сим превратился в зеленошертсного кота и теперь мирно дрых на коленях Валентина, благодушного после купания и прояснения отношений со своим маленьким зверинцем. Руфус, возясь у плиты то и дело кидал на них теплые взгляды и продолжал колдовать над чем-то особенным, как выразился капитан. Готовка всегда доставляла ему искреннее удовольствие, именно здесь он был в своей стихии, именно сейчас готов был применить весь свой талант, чтобы сотворить настоящий шедевр.

      Валентин понятие не имел, что именно готовит Руфус, а спрашивать священнику было лениво. Поэтому он не спешно цедил уже подостывший чай, свободной рукой гладил по мохнатой спинке Симку, урчащего во сне, как бобер с острова Хук-Хук, и с кошачьей ленцой наблюдал за возней маленького кока. Смотреть на Руфа за работой было приятно. Он иногда морщил остренький носик, как тот самый мышонок, иногда фыркал, сдувая со лба непослушную челку, иногда кусал губы, вчитываясь в какой-то рецепт в своей толстенной, рукописной поварской книге. Все рецепты в нее он записал сам. В каждом порту узнавая что-нибудь новенькое и вдохновенно экспериментируя, добавляя во всем известные блюда свою неповторимую изюминку.

      Тем временем на верхней палубе боцман за компанию со старпомом накрывали небольшой столик на двоих, не рискнув поручить это кому-нибудь из рядовых матросов. Конечно, в первую очередь им предложили свою помощь девушки – Виолетта и Анджела, но суровые мужчины гордо отказались от всякой помощи с их стороны, объявив, что не женское это дело. Анджела покорно опустила глаза, а Виолетта подарила Кеше такую ухмылку, что несчастный Рома, присутствующий при этом, заволновался. Всерьез опасаясь за ближайшее будущее Кеши, которому коварная Виолетта явно еще устроит небо в алмазах. Но быстро успокоился, решив, что все равно не дело лезть к ним со своими советами. Так что создание романтической атмосферы полностью легло на их плечи.

      Лили, наблюдавший за всей суетой, что развела команда по случаю предстоящего действа, только ухмылялся. Похоже, в самое ближайшее время им со Стефаном предстояло стать главными действующими лицами спектакля, под кодовым названием "Романтический ужин для любимого капитана и его пленника". И, несмотря на то, что последним Амелисаро себя никак не ощущал, думать предпочитал именно с такой расстановкой акцентов. В конечном итоге, не смотря на то, что Стефан уже давно пригласил его в команду, статус пленника он так и не отменил, и этой своей попыткой шантажа четко дал понять, что все равно не воспринимает аристократа полноценным членом команды.

      От этой мысли Лили сделалось грустно. Ведь он уже начал привыкать думать о команде Голландца, как о семье, которой у него, как таковой не было. То, что из себя представлял союз его отца и матери трудно было назвать супружескими узами. Очень трудно. Поэтому он и не давал ему столь неоднозначного названия. И давно уже не считал ни отца, ни мать, ни сестру членами своей семьи. Ему на самом деле довольно часто казалось, что родись он сиротой безродной, жить было бы проще и веселей, и не было бы в копилке его памяти столько воспоминаний, которые хотелось бы не просто забыть, а полностью стереть, вычеркнув эти эпизоды из своей жизни.

      Он смотрел на бескрайнее воздушное море, облака, рождающиеся в его глубинах, и думал о том, что, кажется, научился бояться. Не боли, нет, и не смерти, а потери. Он не хотел ни под каким предлогом терять то, что сумел обрести на этом пиратском корабле, живой легенде Архипелага. Но чем ближе они подходили к острову Сломанных Игрушек, тем более зыбким ему казалось свое собственное положение здесь. И Стефан не уставал напоминать ему о том, что, по большому счету, он никто. Его жизнь для него ничего не значит, он с легкостью обменяет её на любую другую.

      От этого жгло в груди и становилось совсем горько. Но Амелисаро гнал от себя панические мысли. Просто гнал, не зная, чем можно было бы вытеснить их из головы. Они так мучили его. Так истязали, что он уже готов был проклясть собственное упрямство и щепетильность. Разделить со Стефаном постель в полном смысле этого слова, если уж капитану так невтерпеж, и хотя бы так заработать право остаться на корабле. Но даже от одной мысли об этом ему становилось тошно. Нет, Робертфор ему нравился, и даже очень, но Лили был просто не готов подпустить кого-то к себе так близко. На расстояние вдоха. Кажется, это так называется.

      И пока он думал об этом, к нему со спины подкрался Робертфор. То есть, конечно, капитан специально не подкрадывался, он просто подошел так тихо и незаметно, что рука легшая на плечо, стала для Лили полной неожиданностью. Он автоматически развернулся полубоком, перехватил её и готов был уже отработанным движением заломить, но встретился с вопросительным взглядом Стефана и замер, все еще держась за него. Робертфор фыркнул и осторожно разжал его пальцы на своем локте. Шагнул совсем вплотную, так, что они теперь почти соприкасались грудью, и еще более внимательно всмотрелся в лицо аристократа.

      – О чем ты только что думал? – тихо спросил он.

      Лили отступил на шаг и отвернулся к морю. Говорить ему о своих страхах и переживаниях он не собирался. Уж точно не ему. Быть может, под настроение Виолетте или Белле, но не капитану собственной персоной.

      – О чем? – настойчиво повторил капитан ему в ухо, широким жестом обхватив рукой плечи аристократа. Амелисаро хотел бы сдержаться, но все равно поежился. Ему не было холодно, и даже не было щекотно, просто боль, что родилась в груди от пугающих мыслей, не желала отпускать.

      – Скажи мне, – нахмурившись, повторил Стефан, не убирая руки.

      Но Амелисаро повел плечами и сбросил её с себя. Робертфору это не понравилось еще больше, но аристократ был слишком хорошо выучен играть на публику, если это было нужно.

      Он повернулся к нему, подарив обманчиво мечтательную улыбку, и промурлыкал.

      – Я весь в предвкушении...

      Но вместо того, чтобы поверить, Стефан обхватил его затылок ладонью и притянул к себе, заставив соприкоснуться лбами.

      – Не шевелись, – потребовал он тихо, так, что несмотря на всю близость, Амелисаро пришлось напрягать слух, – Просто отвечай. Я настолько противен тебе?

      – Нет. Совсем не противен.

      – Я сделал что-то не так?

      – Все так.

      – Что тебя мучает? Я видел твои глаза, когда ты смотрел на море...

      – Ничего.

      – Ты врешь, – уже без вопроса.

      – Вру, – не стал лукавить Амелисаро и попытался отстраниться от него, но пальцы капитана зарылись в волосы, сжались в кулак и не пустили.

      – Почему?

      – Не скажу.

      – А если заставлю?

      – Опять шантажом? Или плетью?

      – Нет. Просто попрошу. Сможешь отказать?

      – Смогу. Я уже отказал.

      – Я ведь могу попросить по-другому.

      – Попробуй.

      – Тогда помолчи и не перебивай. Я схожу с ума от твоей независимости. От твоего упрямства. И меня бесит, что со мной единственным ты ведешь себя так, словно я на этом корабле никто. Словно я недостоин твоего внимания.

      – Нет я...

      – Не перебивай, – довольно болезненно дернув его за волосы, прошипел капитан, – Я ведь просил.

      – Не буду, – покладисто выдохнул аристократ, и принялся слушать дальше.

      – Ты любезен со всеми, кроме меня. Ты подмечаешь в них все, даже всякую глупость, но не во мне. Почему? Из-за того глупейшего уговора?

      – Нет. Это точно нет.

      – Тогда почему?

      – Я... потому что только с тобой я не знаю, как мне себя вести.

      – А с остальными, получается, знаешь?

      – Да. – Амелисаро на миг зажмурился, осторожно выдохнул и попытался объяснить и ему и себе самому. – Я – аристократ, ты прав, этого уже не изменить. Я привык быть первым среди первых. Привык, что даже в разговорах меня воспринимают, как лидера. Но здесь самый главный – это ты, я должен подчиняться, но я... я не умею. Много знаю, многое могу, меня учили лучшие учителя, но подчинение старшему по званию и статусу в мое обучение не входило.

      – Ты подчинялся матери.

      – Я был вынужден подчиняться. Но, поверь, это выглядело приблизительно так же, как с тобой. Она приказывала, я отказывался, она прижимала к ногтю. Как и...

      – Я.

      – Да.

      – То есть ты воспринимаешь меня так же как её?

      – Нет. Иначе. Но если речь идет о подчинении, то применяю опробованную на ней манеру. Как-то так.

      – Тогда я могу понять, почему она по тебе плетью прохаживалась, – отстранившись и убрав руку из его волос объявил капитан. Отступать не стал и произнес без тени улыбки, – Я бы тоже тебя выпороть не отказался, правда до того яда, что Вал из тебя вытаскивал, уж точно не додумался.

      – Я знаю, – отозвался Лили, поймавший себя на мысли, что ему совсем не хочется, чтобы Стефан отходил от него, напротив, он бы предпочел, чтобы капитан шагнул обратно, еще ближе. Но он отогнал от себя навязчивое желание, которому даже не потрудился найти объяснение, и отступил на шаг сам, продолжая мысль. – Поэтому я верю тебе и... разрешаю прикасаться без повода. – Последнее было личным. Очень личным, он никому в открытую еще не признавался, что не переносит даже случайных прикосновений. Они отдаются в нем омерзением, по крайней мере отзывались, пока он не встретил Стефана. А тот, снова сдвинув брови, уцепился за эту фразу, правильно расценив степень её откровенности.

      – А другим, значит, не разрешаешь?

      – Нет. Я вообще не люблю, когда меня трогают. Но иногда приходится терпеть.

      – А со мной тоже терпишь.

      – Нет. Не знаю почему, но с тобой нет.

      Губы капитана тронула едва заметная улыбка.

      – Это уже радует.

      – Ага, – почувствовав в душе неизвестно откуда взявшуюся легкость, отозвался Лили и тоже улыбнулся.

      И Стефан, подловив момент, неожиданно комично протянул, думая, что это удачная шутка и аристократ, конечно же, не воспримет её всерьез.

      – А поцеловать?

      Амелисаро моргнул, замер. Стефан продолжал улыбаться. Ему хотелось бы услышать, какой будет ответный ход мальчишки, ведь не мог же он оставить такой вот выпад не отбитым. Не зря же все их словесные пикировки напоминали своеобразную дуэль на шпагах. Лили и ответил, только совсем не так, как ожидал от него капитан. Начал склоняться к нему, ведь был хоть и не намного, но выше. Улыбка Стефана померкла. Он замер, не зная, что ожидать от него. А Лили уже приблизил к нему губы, все так же не отрывая взгляда от карих глаз капитана. Сглотнул, Стефан это отчетливо услышал, но не шелохнулся, уже плохо понимая, что собственно ждет сейчас от него. И тогда глаза аристократа закрылись, словно сами собой, и он потянулся завершить начатое, но...

      – Все, кэп, принимайте работу!

      Губы мазнули по губам лишь вскользь. К боцману, прокричавшему им с верхней палубы, они повернулись одновременно. Бесхитростный Рома даже не понял, на чем именно он только что их прервал. Помахал, зовя к себе. Стефан вскинул руку, махнул в ответ, давая понять что сейчас придет и повернулся к Лили, который на него больше не смотрел, снова отвернувшись к морю. Пришлось поворачиваться обратно.

      Аристократ не сопротивлялся, когда на плечи легли ладони капитана. Повернулся, чувствуя, как горячо щекам, и встретился с проницательным взглядом карих глаз.

      – Не хочешь продолжить? – тихо уточнил Стеф.

      – Нет, – отозвался аристократ, снова спрятавшись за удобную маску отчужденности. Душу жгло огнем, но он старался об этом не думать, так старался, что Робертфору пришлось подавить в себе недостойный капитана порыв, как следует врезать этому невыносимому мальчишке. – Разговор окончен, – еще тверже обронил Лили.

      – А поцелуй?

      – Не было никакого поцелуя.

      – Был бы, но ты сам отказался от него, – ответствовал Стефан, развернулся и быстро ушел в сторону лестницы на верхнюю палубу.

      Амелисаро закрыл глаза и прижал палец к губам. Голова была пугающе пустой и звенящей. Подниматься к Стефану ему теперь совсем не улыбалось. Собственные чувства пугали еще больше невнятных перспектив. И как с эти жить, пока было совсем непонятно. С другой стороны, может быть, так называемый ужин, прояснит все и станет легче? Хотелось бы, если честно, но разве получится? Вряд ли. Рогатый бог благосклонен, но далеко не ко всем. Уж точно не к нему.

      Часть 5 (продолжение)

      Убедившись, что Кешей и Ромой все было установлено как надо, Стефан спустился на камбуз, чтобы проверить, как там успехи у Руфуса и застал вполне себе домашнюю картину. Руф за готовкой и Валентин в кресле с зеленым котом на коленях, чем не идиллия?

      – Ну, и как тут у вас успехи? – полюбопытствовал капитан, подошел к снисходительно улыбающемуся священнику и потрепал по мохнатой холке все еще спящего Симуса. Тот от удовольствия вывернулся весь, перекатился на спину и подставил под капитанскую руку брюха. Стефан расплылся в улыбке и снова погладил, прокомментировав, – Знал, что вы можете перекидываться, но не думал, что в таких симпатичных зверенышей.

      И только после этого Руфус, увлеченный доведением приготовленных им блюд до совершенства, обернулся к нему, а Симус, проснувшись, лениво, по-кошачьи приоткрыл один глаз и тут же в испуге распахнул оба, глядя на капитанскую руку, как на подкравшуюся змею.

      Стефан нахмурился.

      – В чем дело?

      – По-моему, – все с той же улыбкой ответил за мальчишек Вал, – Это они так удивляются, что ты, оказывается, все знаешь. И мне даже интересно, что с ними будет, если я скажу, что и Ромка наш в курсе, кого мы на той посудине подобрали.

      – В курсе? – слабо уточнил зеленый кот, все еще тараща на капитана свои желтые глаза.

      – Конечно, – тот мягко улыбнулся и снова потрепал его по мохнатому брюшку. Котик тяжко вздохнул, перевернулся, хотел уже спрыгнуть с колен священника, но тот его придержал, попросив.

      – Посиди еще чуток, сейчас проведем небольшой эксперимент, если получится, это станет решением твоей проблемы, кэп.

      – Только моей?

      – Хорошо. Пусть общей, – милостиво согласился Валентин и косо глянул на Руфуса, – Только не пугайся.

      – А мне, значит, бояться можно? – подал голос Сим, повернув кошачью голову так, чтобы можно было заглянуть в бесстыжие, смеющиеся глаза Валентина. Тот усмехнулся.

      – Так и быть, тебе можно. – Бросил он и исчез.

      Глаза Руфуса широко распахнулись, мышиные ушки и хвостик появились словно по волшебству, он кинулся к стулу, на котором они с Симом оба сидели, но капитан придержал его.

      – Не волнуйся. Он просто экспериментирует с невидимостью.

      – Невидимостью? – тихо уточнил кок.

      – Да. – Разглядывая его так, словно впервые увидел, кивнул капитан, – Ну, надо же, – он поднял руку и ненавязчиво коснулся его мышиного ушка, – Никогда бы не подумал, что из вас двоих мышонок это ты.

      – Почему?

      – Ты больше на котенка похож, – раздалось над самым ухом.

      Руфус подпрыгнул, как ужаленный, завертелся и услышал мелодичный смех уже с другой стороны стола.

      – А Сим? Вала я хотя бы слышу, а с Симом что?

      – Тут я, тут, – проворчал кто-то со стороны все еще невидимого Вала, послышался звук, словно этот кто-то приземлился небольшой такой тушкой на стол, но видимым так и не стал.

      Стефан прищурился.

      – Ну-ка, – скомандовал он, – Попробуй походить.

      – Зачем? – заинтересовался невидимый кот и тут же спохватился, – Меня что, до сих пор не видно?

      – А ты сам посмотри, – посоветовал Руфус.

      – Да я себя вижу как прежде, это вам я невидимым кажусь, – удрученно ответствовал тот.

      – А так? – быстро сориентировался кок, выхватил откуда-то металлический поднос, отполированный до зеркального блеска. И поставил на стол на ребро.

      – Вау! – вырвалось у Сима, который даже лапой этот самый поднос пощупал, обнаружив, что не отражается в нем.

      – Вот и мне так думается, – откуда-то сбоку прокомментировал Вал. – Ну что, будем экспериментировать с расстоянием?

      – Будем, – решительно кивнул Стефан и добавил, – Но давайте сразу вдвоем.

      – Вдвоем? – Сим и Руфус произнесли это одновременно.