Текст книги "Королева выполняет обещание (СИ)"

Автор книги: Татьяна Миненкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

12.Ботинки

7 июня, суббота

DeepEnd —TheScore

Дату свадьбы выбирал Невзоров. Потому что все знают: семь – это счастливое во всех отношениях число. Он верит в такую чушь и настолько желает использовать удачу по максимуму, что с самого утра умчался на очередные важные переговоры. Ну и что, что у нас регистрация брака в одиннадцать.Фортуна не ждёт.

И, глядя с лоджии на то, как от дома отъезжает чёрный Кадиллак, думаю, что эта занятость Ярослава – к лучшему. В груди и без того неспокойно и маетно, а побыть в тишине, наедине с собой в таком состоянии – настоящее лекарство. Волнение в день собственной свадьбы – это, пожалуй, нормально. Ненормально то, что едва машина Невзорова скрывается за поворотом, как сам он полностью исчезает из моих мыслей.

Глотаю остывающий кофе и со стуком, звучащим в тишине настоящим грохотом, ставлю кружку на подоконник. Смотрю в окно, а перед глазами – Князев, с этим его «я не вижу в браке без любви смысла».

– А я вижу! – недовольно фыркаю и прикладываю лоб к прохладному стеклу. – Надо же было ему вернуться именно сейчас со своей непрошенной философией.

У меня есть Савка. Есть желание жить как все. Есть необходимость чувствовать себя защищённой крепким мужским плечом. А любовь… любовь я пробовала.Не понравилось.

Арт запрыгивает на подоконник – слишком узкий для его комплекции – и, балансируя, как эквилибрист цирка, подбирается к кружке. Нисколько не смущаясь моего присутствия, принюхивается, опустив усатую морду, а потом фыркает точно так же, как я только что, и морщит нос. Арт привык втайне от Невзорова слизывать молочную пенку с его капучино, но в моей кружке лишь горький и крепкий эспрессо без молока.

–Верни себя прежнюю, – передразниваю я голосом Елисея, а кот дёргается от неожиданного звука, решив, что это я собралась его ругать. Успокаивающе треплю пушистую холку. – Да не бойся ты, дуралей.

Было бы что возвращать, на самом деле. Князев помнит меня прежней: дерзкой, бесстрашной, самоуверенной и умеющей постоять за себя. Но каждого из нас жизнь за десяток лет обточила, как вода – камни. И теперь я другая: расчётливая, осторожная, прагматичная и циничная. А Лис – всё такой же безукоризненный и идеальный.И не мой.

Теперь он любит ту, на ком собирается жениться. Он ведь не врал – правда любит, по-настоящему. Одно слово «люблю» больней удара, когда Лис говорит о другой. Потому что безответная любовь как болезнь, она изматывает, вытягивает силы и убивает. Я десять лет жила, радуясь подобию стойкой ремиссии, а теперь – Князев вернулся и всё – снова рецидив.

Вместо того чтобы излечиться и выкинуть его из головы, я с удовольствием погружаюсь в мысли о Елисее, как в море – глубокое и солёное. Прикрываю веки, опускаюсь до самого дна. Вместо того чтобы идти одеваться – времени до свадьбы осталось не так уж много – я воскрешаю в памяти слова, образы, прикосновения.Пока ещё можно. Пока я ещё не вышла замуж за Яра и не сожгла все мосты. Ведь они ещё есть? Кажется, да.

– Он сказал, что обязательно нашёл бы выход, – с задумчивым видом сообщаю я коту. – Но разве есть этот выход сейчас? Лис ведь не ради меня вернулся, а чтобы закрыть гештальт. Чтобы узнать ответы и жениться здесьпо любви. На другой. Мне назло.

И всё же после нашего разговора на крыше кажется, что было в его интонации, словах, мимике что-то такое, что указывало на обратное. На то, что, несмотря на обе намечающиеся свадьбы, всё можно вернуть.

– Ксюш? – теперь вместо того, чтобы одеваться, я звоню Полуяновой. – Ты сказала, что Князев на меня смотрел. Там, в Бомонде.Какон смотрел?

– Ох, Ниса, – в отличие от меня подруга, кажется, собирается на свадьбу, потому что на фоне громко шумит фен. – Да обычно смотрел. Не знаю. Заинтересованно, наверное.Но он ведь поговорить хотел.

Хотел.И поговорил. А после этого я перестала представлять для него интерес. Поэтому, скорее всего, я просто вижу в его словах и поступках то, что хочу видеть.

– Подожди, – обрывает мои невесёлые размышления подруга. – А при чём здесь Князев? Ты что, передумала выходить замуж за Невзорова?

– Не передумала, – успокаиваю я. – Просто спросила.

– Хорошо тогда. Сейчас я волосы уложу и за Савкой поеду.

Блин-малин. Савка. Вот же я, действительно – мать года. Мы ведь с сыном вчера так и не созвонились – то я была занята, то он. Поэтому торопливо набираю номер Семенова, но его телефон недоступен. Надеясь, что хотя бы Ксенька сумеет дозвониться Косте, принимаюсь за сборы.

Сегодня я всё-таки выйду замуж. Какая бы каша из мыслей ни кипела в голове. Какой бы ураган эмоций ни бушевал в сердце. Я стану женой Невзорова, мой сын получит того, кто заменит ему отца, а начальница ЗАГСа Роза Степановна перестанет настороженно округлять глаза в моём присутствии. В конце концов, хотел бы Князев, чтобы я поступила иначе – он сказал бы об этом, а он вместо этого признался в любви своей невесте.

Поэтому я решительно облачаюсь в белое платье – красивое, пышное, как у царевны из сказки. Той самой, безымянной, в которую был влюблён один небезызвестный королевич. Он искал её, спрашивал у солнца, ветра и месяца. Её спасли его любовь и отчаяние, а между мной и Князевым осталось только отчаяние, причём моё.Этого недостаточно.

Хотя нет, не только отчаяние. Ещё есть воспоминания, каждое из которых теперь ранит. Есть обиды.Есть день, когда мы оба могли погибнуть, но оба выжили. Есть фантик от старой жвачки. Есть песня.

– И между нами сно-о-о-ва, вдруг выросла стена-а-а, – негромко напеваю я, старательно делая макияж.

Каким бы ни было моё отчаяние, ещё есть долг. Есть обещание, данное Невзорову. Есть необходимость в нормальной семье для меня и Савки. Сложно найти кого-то более образцового, чем Яр.Было сложно.Пока не вернулся Князев.Поэтому когда я прикрепляю на заколку фату, отчаяние достигает размеров Невзоровской яхты. Свадебный лимузин уже дожидается под окнами, а я отчего-то медлю.

Оцениваю получившийся образ в зеркале. Смотрю на красивые белые туфли и принюхивающегося к ним Артаса.

– Пожелай мне удачи, что ли, – вздыхаю я, но кот, естественно ничего подобного желать не собирается и вообще Яра недолюбливает.

То ли по этой причине, то ли по какой-то другой, я никак не могу решиться надеть злосчастные туфли. Белое платье – ещё куда ни шло, но туфли… Белый вообще не мой цвет и никогда моим не был.Белый – цвет Князева. Блин-малин. Если и есть момент, когда мысли о Елисее следует окончательно выкинуть из головы – то вот он.

Но даже абстрагировавшись ненадолго от своих противоречивых чувств к Лису, надеть туфли я так и не решаюсь. Вместо этого ноги сами собой втискиваются в чёрные ботинки. Они – настоящая броня, мощь и сила, которых мне с некоторых пор сильно недостаёт. В конце концов, платье длинное, и если не поднимать подол – никто и не заметит. Уверенность, которую я ощущаю, затягивая шнурки, того сто́ит.

– Ну что, Арт, – вздыхаю я. – Только представь себе – в следующий раз я вернусь сюда степенной замужней женщиной.

Кот смотрит скептически. У него не очень с фантазией и пространственным мышлением. Он ведёт в сторону лысеющим ухом, а из-под усатой щеки торчит наполовину обломанный жёлтый клык. Никакого сочувствия и понимания.

Лимузин для свадьбы – с полированными блестящими крыльями, украшен шёлком лент и хрупким совершенством живых цветов. Он тоже белый.Тоже не моего цвета. Полумрак тонировки возвращает чувство неправдоподобности происходящего. Словно это всё сон – густой и тяжёлый, как смола, и нужно проснуться, а проснуться никак не получается.

В огромном пустом салоне я ощущаю себя непривычно маленькой и беззащитной. Скоро его заполнят гости, бокалы с шампанским и шумные поздравления, но сейчас тихо шуршат по дороге шины, а за окнами проносятся привычные городские картинки. Кафе, магазины, кинотеатры. ЗАГС в самом центре – между старым городом и новым. Ещё минут пятнадцать и будем на месте. И я бездумно смотрю на тёплое утро последнего дня моей свободы, пока звонок телефона не отвлекает:

– Да, Ксюш, – я поднимаю трубку и откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь расслабиться. – Ты уже едешь? Савку забрала?

– Забрала, – докладывает подруга, забираясь в такси, и добавляет недовольно: – Из полиции. Семёнов дежурит сегодня и с утра его на работу притащил. Пришлось ждать, пока у них совещание закончится, чтобы вытащить твоего сына из его кабинета.

Это мой промах, а не Костин. Следовало само́й забрать у него ребёнка пораньше, чтобы не было необходимости вести сына с собой на работу. Блин-малин. Прошу Ксюшу дать Савке трубку.

– Привет, мам, – здоровается он и по голосу слышу: Савелий взволнован не меньше, чем я. Ещё бы: не всех в его возрасте заставляют наряжаться в классический костюм с галстуком-бабочкой и отправляют на свадьбу. К тому же через несколько дней, когда ремонт в детской комнате закончится, он окончательно переедет к Невзорову. Савка любит стабильность, а то, что сейчас происходит в его жизни слишком мало на неё похоже. Представляю, как ему тревожно, и пытаюсь успокоить:

– Как ты, малыш? Как настроение?

– Нормарное, – настороженно отзывается он.

С тех пор как в саду с Савелием стал работать логопед, сын не только научился выговаривать «р», но и вставлять её туда, куда надо и не надо. Яра, которого Савка до сих пор зовёт Ялосравом, это раздражает, а меня умиляет до невозможности.

– Сегодня у нас с тобой будет очень интересный и насыщенный день. – Пальцы крутят на пальце помолвочное кольцо, усмиряя расшалившиеся нервы. – Будет красивая свадебная церемония, а мы с тобой и Яром станем настоящей семьёй.

– Угу. – Савку всё это, очевидно, не впечатляет. В последнее время его вообще способны впечатлить только жуки или голуби. Но внезапно сын ахает, словно вспомнил что-то важное и задаёт вопрос: —Мам, а что такое «арбуза»?

– «Арбуза»? – Я недоумённо хмурюсь, потому что обычно его вопросы хоть и не самые логичные, но хотя бы понятные. – Может «арбуз»?

– Нет, – уверенно произносит он, а потом повторяет по слогам: «Ар-бу-за», мам. Может, это как арбуз, только девочка?

– Может… – рассеянно отзываюсь я, хотя в гендерных различиях овощей и фруктов не разбираюсь. Но вдруг это какое-нибудь очередное, подслушанное в саду ругательство. Уточняю на всякий случай: – А где ты это услышал? Там рядом какие-нибудь ещё слова были?

– Ещё был прицеп, мам, – сообщает Савка с готовностью. – Но что такое прицеп я знаю. Его к машине цепляют, чтобы возить всякие нужные вещи…

Он что-то ещё говорит. Перечисляет, что можно возить в прицепе, и предполагает, поместится ли в нём жираф, но я не слышу. Слова сына доносятся из трубки неразборчивым щебетанием, а в голове гудит, словно в неё только что кто-то ударил, как в огромный колокол.Я поняла. И всё же уточняю:

– Это Яр тебе сказал?

– Ага, когда я нечаянно в его портфель крошки от печения насыпал, – бесхитростно заявляет Савка. – А что это значит, мам?

Это значит, что я идиотка. Что не умею выбирать мужчин. Что собралась совершить огромную ошибку. Но сыну я об этом не расскажу. Отзываюсь с показной беспечностью:

– Наверное, о какой-нибудь новой сделке говорил. Может покупает прицеп с арбузами, кто его знает. Уточню, Сав. А ты пока дай трубочку Ксюте, ладно?

– Я тоже арбуз хочу, мам. Давай купим? – просит он, и в этот момент я готова купить ему всё что угодно, но сначала нужно разобраться с Невзоровым.

– Купим, котик.Дай Ксюте трубку, пожалуйста.

Полуянова всё это время флиртовала с водителем такси, поэтому нашего разговора не слышала. Взяв трубку, она всё ещё хихикает, но становится серьёзной, когда я рявкаю:

– Разверни машину и езжай в новый город!

– Зачем? – удивляется подруга. – Забыла что-то? Но мы же тогда с Савкой на регистрацию не успеем! Если это не паспорт, то, может, по пути купишь…

– Ксюша! – рычу я. – Прямо сейчас едешь с Савкой в квартиру Невзорова. Код двери – сорок восемь двенадцать. Когда будете там – звони мне. Прямо сейчас, Ксень, это срочно!

Пока опешившая Полуянова пытается понять, что происходит, и сбивчивым голосом объясняет таксисту изменившийся маршрут, кладу трубку. Внутри мерно тикают часы, как в детонаторе взрывного устройства, но взрываться рано. Сначала нужно остыть. Немного, всего на пару градусов.

Ярослав.Оказывается, имя жениха тоже очень удобно рычать. Как и фамилию. Очень удачное сочетание. Какой же он всё-таки двуличный гад. Яр ведь заливал, что Савка для него – как родной, ведь иметь своих он не может. Клялся, что у моего сына будет лучшее детство. Соловьём разливался, философствуя о том, что воспитывать мальчика обязательно должен мужчина. И ведь были же звоночки, свидетельствующие о лицемерии, только я предпочитала не замечать. Слишком сильно хотела, чтобы Савка не пережил того, что пережила я. Блин-малин. Как хорошо, что для понимания некоторых вещей он ещё слишком мал.

Когда концентрация ярости снижается ещё на градус, я хладнокровно обдумываю план. Можно было бы, конечно, просто сбежать от Невзорова так же, как от Князева, а потом – от Семенова, но Яр – другой случай. Он ведь тогда не поймёт ничего, а мне во что бы то ни стало нужно, чтобы понял. И не только понял, но и запомнил на всю оставшуюся жизнь. Хотя эта оставшаяся жизнь может оказаться у него очень короткой, если ярость во мне ещё немного не поутихнет.

План созревает экспромтом. Я сейчас в таком состоянии, что действую на инстинктах и интуиции. И пока ни о чём не подозревающий водитель лимузина безмятежно крутит руль и ведёт автомобиль в сторону городского ЗАГСа, пальцы сами набирают номер:

– Кость, ты сильно занят? – огорошиваю я Семенова.

Конечно, он занят. На фоне разговора слышны крики и смех вперемешку с отборным матом. Кажется, мой предыдущий жених и несостоявшийся муж проводит эту субботу гораздо веселее, чем я. Судя по звуку шагов, Семёнов отходит туда, где потише. Хлопает дверью, и шум становится приглушённым.

– Настолько, насколько вообще может быть занят начальник отдела по тяжким на дежурстве, – деловито отзывается он, но тут же заинтересованно добавляет: – А разве ты не должна быть на своей свадьбе со своим «владельцем заводов, газет и пароходов»?

– Должна, – признаваться в происходящем не хочется, но я знаю, что Костя точно поможет. – И мне нужно, чтобы кто-нибудь забрал меня отсюда.Немедленно.

Костя молчит. Ему требуется время, чтобы переварить услышанное и свести дебет с кредитом. К счастью, Семенов очень догадливый. Иногда даже слишком. Должность обязывает.

– Ты передумала выходить замуж?Опять?

– Да. Но рассказывать обо всём у меня сейчас времени нет. Ты поможешь? У тебя же в отделе всегда найдётся пара свободных ребят за рулём, которые смогут подобрать меня по пути на выезд.

Он усмехается и, отметая всякие сомнения, решительно сообщает:

– Нет, Романова. Я приеду сам. Как минимум, чтобы пошутить про колобок, который и от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл…

– А как максимум? – перебиваю я, потому что впереди уже виднеется здание ЗАГСА с белыми колоннами и мне нужно, чтобы Костя прекратил упражняться в стендапе и быстрее выезжал.

– Я столько лет гадал, что у тебя в голове творится, когда ты сбега́ешь со свадеб, а теперь появилась возможность узнать лично.

Перед тем как он отключает вызов, я слышу звук пиликнувшей сигнализации, означающий, что Семёнов в полной мере осознал серьёзность ситуации. Хорошо, что я позвонила именно ему. Был ведь порыв позвонить Князеву, но я не стала – у него теперь новая жизнь и новая невеста. В отличие от Кости, Лис легко мог послать меня куда подальшеи был бы прав.

Лимузин въезжает на огромную парковку перед дворцом бракосочетаний и делает красивый круг, позволяя гостям рассмотреть белые полированные бока, а мне собраться с силами и отключить эмоции, оставив только холодную злость.

–Один…два…три…четыре… – шёпотом считаю я в гулкой тишине салона.

Так я всегда концентрировалась перед боями на татами. Перед сложными спаррингами. Перед реваншем с Тимом. Перед тем как сменить номер и исчезнуть из жизни Князева.

Коротко выдыхаю, когда лимузин останавливается у витой каменной лестницы.

Теперь понимаю, для чего сегодня надела ботинки.Не зря. Надо было ещё чёрные колготки в сетку надеть. Это Князев знал меня безбашенной хулиганкой.Невзорову предстоит узнать сейчас. Кажется, мне и правда ненадолго придётся стать прежней. Сжимаю кулаки и выхожу под аплодисменты и приветственные крики обступивших машину гостей.

13.Ухмылка

7 июня, суббота

Bang Bang Romeo – Seven Nation Army

Со своей первой свадьбы я сбежала слишком быстро. Не доехав до ЗАГСа, предпочла коротко объясниться с ошарашенным Семеновым по телефону. Да, вышло не слишком красиво и несправедливо по отношению к Косте, но так было правильно.

Сейчас всё для меня – впервые. Красивый Дворец бракосочетаний, напоминающий сказочный замок с белыми колоннами. Ярко-разодетая шумная толпа. Ящики с шампанским. Невзоров не захотел устраивать выездную регистрацию – он для такого слишком консервативен, но мне и само́й любопытно узнать,как создают семью нормальные люди.

Яр – далеко не дурак. Уметь интуитивно чувствовать неприятности – часть его предпринимательской жилки. Ему полувзгляда достаточно для того, чтобы понять: что-то не так. Хотя вряд ли он осознаёт, что именно и просто хмурится, оглядывая чёрные ботинки, выглядывающие из-под приподнятого подола, и мою ухмылку. Она из прошлого. Такой Невзоров меня ещё ни разу не видел.

У гостей предпринимательской жилки нет. Они делают то, ради чего явились – шумят и веселятся. Я ведь почти никого из них не знаю. Максимум – шапочные знакомства. На мгновение в голове проносится мысль, что не передумай я выходить замуж, чувствовала бы себя здесь максимально некомфортно. Мама предпочла бракосочетанию дочери новый проект. Папа ожидаемо не явился, даже не потрудившись выдумать объяснений. У Кати младший сын подхватил кишечную инфекцию. Получается, здесь могли быть лишь Ксенька и Сава.К счастью, их нет.

– Здравствуйте, Аниса!

– Аниса, восхитительно выглядите!

– Благодарю за приглашение!

Все спешат выразить эмоции – я оказываюсь в центре внимания и вынужденно киваю, но постепенно поднимаюсь по усыпанной людьми лестнице к Яру. Он – моя цель. Такой важный и безукоризненный в классическом чёрном костюме.Чёрный – мой цвет, но ему тоже идёт. Восхититься бы, но я не могу избавиться от навязчивых ассоциаций с преисполненным собственной важности пингвином. На моих губах играет неестественная улыбка, больше похожая на оскал, а зубы сжаты почти до боли.

– Ниса? – Когда я оказываюсь за пару ступенек, Невзоров удивлённо поднимает бровь.

– Есть разговор. – Отделавшись, наконец, от назойливых гостей, я пристально смотрю на Ярослава, проедаю его взглядом, чтобы осознал собственную ошибку до того, как я ему о ней расскажу.

У него ведь есть шанс всё исправить. Небольшой, но есть. Если подберёт правильные слова.У слов бывает магия, с некоторых пор мне известно об этом не понаслышке. Если Яр осознает собственную неправоту и скажет то, что нужно, я уступлю. Ради Савки, ради стабильности, ради всех этих незнакомых людей, что собрались во дворе ЗАГСа и душевного спокойствия Розы Степановны – в конце концов, она тоже человек.

Но лишь один мужчина на моей памяти умел подбирать правильные слова. Это было и остаётся его суперспособностью.Невзорову такого умения не дано.

– У нас регистрация через десять минут, – строго отрезает он, а этот сухой тон с ноткой снисходительности раздражает. – Давай после. Идём за мной. И где твоя свидетельница?

– Мы поговорим, Яр. Сейчас.И без свидетелей.

– Звучит опасно, – усмехается Невзоров, но эта усмешка тоже напоминает оскал – она для остальных, чтобы создать видимость, будто всё происходящее – нормально и по плану.

На самом деле он зол – за неповиновение, за опоздание, за ботинки, но показывать свою злость при всех – дурной тон. Поэтому Ярослав сам тянет меня за запястье, почти затаскивая в ЗАГС. И вот когда мы оказываемся в коридоре, обе улыбки гаснут синхронно.

– Что происходит, Аниса?! – гневно сверкает глазами Невзоров. – Что это, мать твою, за представление?

В отличие от его, моя злость успела остыть. Теперь внутренности покрылись тонкой корочкой льда, и, глядя на пока ещё жениха, понимаю, что не ощущаю к нему никакой симпатии. Только жалость, да и то, едва ощутимую. Поэтому отвечаю двумя холодными и короткими словами:

–Обуза и прицеп.

Пара секунд и взгляд темно-карих глаз пронзает понимание.Понимание, но не сожаление. С его ответом жалости во мне не остаётся:

– Кто-то из нас должен называть вещи своими именами, Аниса, – хмурится Ярослав. – Ты ведь должна трезво осознавать, что не каждый мужчина возьмёт в жены женщину с ребёнком не пойми от кого. Ты должна быть благодарна.

Нет, это не те слова. Совсем не те. В этот момент я окончательно уверяюсь в том, что не зря позвонилане пойми комуи попросила забрать меня отсюда.

– Сейчас в ноги тебе от счастья упаду, Яр, – на моих губах снова появляется кривая усмешка. Она исчезла на десять лет, а сегодня, стоило один раз усмехнуться и всё – больше не могу её сдерживать. – Если бы ты озвучил мне свои альтруистические намерения тогда, когда предложение делал, я бы не то, что кольцо не приняла, а ещё и шампанское тебе на голову вылила.

Невзоров ещё сильнее сводит тёмные брови. Он мной недоволен и мысленно рассчитывает, удастся ли впихнуть в жёсткий тайминг сегодняшнего дня порцию нравоучений. Кажется, он приходит к выводу, что не удастся, потому что выдыхает недовольно, как бык на корриде, и произносит:

– Прекрати, детка. Ты ведь не хуже меня знаешь, что брак выгоден нам обоим, причём тебе – гораздо больше, чем мне, так что не нужно ломать комедию.

– Ошибаешься, Яр.Такойбрак мне совершенно невыгоден…

Это его «детка» царапает слух и кажется настолько надменным и неподходящим, что я кривлюсь, как будто выпила горькое лекарство. Теперь я не вижу в браке с Невзоровым никакой выгоды. Если Яр не уважает меня, моего сына и моего кота, то зачем он нужен вообще?К слову, кот его тоже не уважает. Видимо, не зря. Арт вообще только в еде неразборчивый, а в отношениях с людьми – гораздо привередливей и опытней меня.

– Мы позже обсудим эти нюансы, – нетерпеливо бросает Невзоров. – А сейчас нас ждут на регистрации, ты и так опоздала,как обычно.

– Не будет регистрации, Яр. – Блин-малин, усмешка никак не желает стираться с губ, потому что, озвучив это, я ощутила такую невероятную свободу, словно сбросила тяжёлый рюкзак с ненужным хламом, который сотню километров зачем-то волокла на плечах. —Я не выйду за тебя замуж.

Но Ярослав не впечатлён. Он щурится, во взгляде проглядывает угроза, а крылья прямого носа вздымаются так, что если Невзоров продолжит в том же духе – улетит на них в стратосферу и крыша ЗАГСа его не остановит.

– Нет уж. Я не позволю тебе выставить меня на посмешище, Аниса, – выплёвывает он и, резко махнув рукой, хватает меня за волосы, притягивая к себе. Шипит яростно: – Мы с тобой сегодня станем семьёй. Я тебе этот твой не опер из полиции, чтобы мной можно было вертеть, как тебе захочется!

Затылок пронзает болью. Такого манёвра от обычно сдержанного Невзорова я не ожидала. Он бывал резок и даже груб, но руку на меня не поднимал никогда.Очевидно, ждал свадьбы. Я недостаточно хорошо его знаю. Но и Ярослав плохо знает меня. Когда первая вспышка острой боли отпускает, я полностью от неё абстрагируюсь. Тело окатывает волной адреналина, и дальше я действую уже на инстинктах.

– Ошибаешься, Невзоров. – Резко и сильно бью кулаком в живот, заставив Яра сложиться пополам. – На посмешище ты выставил себя сам.

Извернувшись, быстро наношу новый удар коленом – из того положения, в котором согнувшийся Ярослав меня держит, это очень удобно.

–Это ты прицеп и обуза, – с шипением продолжаю я, одновременно ударяя его локтем в пах. – И если не хочешь узнать, куда тебе идти и на чём я тебя вертела, то отпусти.

Не то от этих слов, не то от болезненного удара – Яр разжимает пальцы и выпускает волосы из захвата. Всё же от удара – под страдальческий стон его рука тут же растирает ушибленное место.

Я гордо выпрямляюсь и замечаю замершую на ступеньках многострадальную Розу Степановну – женщину средних лет в нарядном платье, лаковых туфлях с бантами и пышным начёсом седеющих светлых волос, напоминающих парашютики одуванчика. Кажется, она пришла пригласить нас с Невзоровым на регистрацию, но от драки жениха и невесты потеряла дар речи. Блин-малин. Теперь она не то что косо смотреть будет, а ещё и заикаться начнёт в моём присутствии. К счастью, сегодня я поняла, что свадеб с меня достаточно и в ЗАГС я больше – ни ногой. Поэтому вместо того, чтобы как-то объяснить Розе Степановне происходящее, оставляю это неблагодарное занятие на долю Ярослава. Снимаю с пальца помолвочное кольцо и вкладываю в его нагрудный карман. Бросаю, прежде чем выскользнуть за дверь:

–Мы с Савкой – уже семья, и готовы были принять тебя, пока не оказалось, что ты этого недостоин.

Невзоров кричит что-то в ответ, кажется, даже матерное, но я не вслушиваюсь и выскальзываю за дверь. Придерживая подол платья, бегу вниз по ступенькам мимо удивлённых гостей, не отвечаю на вопросы и окрики. Самые смелые даже пытаются меня удержать, но я уворачиваюсь и несусь прочь, словно героиня фильма про зомби-апокалипсис.

Оглядев парковку и констатировав, что машины Семенова на ней нет, на бегу пишу ему, что дождусь на центральной площади – она отсюда в двух шагах. Оставаться здесь у меня нет абсолютно никакого желания. Хочется мчаться прочь от дворца бракосочетаний, прочь от ощущения, что за моей спиной всё рушится и летит в бездну.

– Ксюша? – на звонок я отвечаю, запыхавшись, потому что в этот момент лихо перемахиваю через невысокий забор. – Вы с Савкой уже в квартире?

– Да. – Подруга тоже запыхалась так, словно куда-то бежала. – Может, объяснишь уже, что происходит?

– Объясню, только не сейчас.

–А что сейчас? – недоумевает она, пока на фоне её голоса я слышу, как Савка радуется встрече с котом, а кот, соответственно, не радуется.

– Сейчас – берёте на верхней полке кошачью переноску, запихиваете туда Артаса и уезжаете, – заявляю я командным тоном.

– Ты что сбежала от Невзорова? – наконец, догадывается, Ксенька, но без слов понимая, что сейчас не время, интересуется: – Может взять что-то ещё?Неужели у тебя кроме кота ничего ценного нет?

Пока с треском рвётся зацепившийся за очередную кованую ограду кусок подола, я размышляю на бегу. Одежда? Обувь? Те, что остались в старой квартире, нравятся мне гораздо больше. Деньги? Они – на банковской карте, а карта – с собой. Украшения? Куплю новые.

– Ещё кошачье приданое: лоток, корм, лекарства и миску. И Ноут возьми, он в спальне на тумбочке. А рядом с ним – пакетик с наушниками.

– Они же разбитые, – хмыкает Ксюша, без труда обнаружив искомые вещи.

–Да.

Не стану объяснять. По крайней мере, не сейчас.

– Взяла. Куда теперь?

– Теперь отвези кота, Савку и вещи к папе. Скажи, я всё объясню, когда приеду.

Полуянова не зря была отличницей в школе и институте – она исполнительная и очень понятливая. Тем не менее ей гораздо проще подчиняться, чем руководить. Поэтому и работать вместе нам легко. Вот и сейчас она делает то, что было сказано, не задавая лишних вопросов и заручившись обещанием, что при встрече я в подробностях всё расскажу. За это я так её и ценю.

Машину Семенова вижу издалека – едва выбежав из-за угла администрации на городскую площадь. Заметив меня, Костя выходит из салона и, склонив голову, наблюдает за моим приближением. Только сейчас понимаю, чтосбежала от нового несостоявшегося жениха к бывшему, но столь же несостоявшемуся.

– Ты всегда умела эффектно появиться, – усмехается он, красноречиво кивнув на съехавшую фату, полуоторванный подол и выглядывающие из-под него чёрные ботинки.

– Я и ухожу эффектно, можешь мне поверить, – хмыкаю я, останавливаясь и успокаивая сбившееся от бега дыхание.

– Верю, – кивнув, он открывает передо мной дверцу переднего пассажирского сиденья. —Даже имел удовольствие убедиться лично.

Это новый камешек в мой огород – я ведь и от него тоже сбежала. Но поддёвки от Кости какие-то беззлобные, дружеские, поэтому я не обижаюсь. Сажусь в машину, утрамбовываю остатки подола, чтобы дверца могла закрыться, и устало откидываюсь на спинку сиденья. Прикрываю веки. После того как волна адреналина схлынула, сил совсем не осталось.

– Я могу начинать шутки про Колобка, который и от бабушки ушёл и от дедушки ушёл? – весело интересуется Семёнов, усаживаясь за руль.

В этом он весь – неунывающий и лёгкий на подъём, как надутый гелием воздушный шар. Он любую ситуацию воспринимает через призму юмора – преимущественно чёрного. Другие на такой работе, как у него, не выдерживают и года, а он с одинаково-жизнерадостной улыбкой ведёт совещания у своего отдела, убеждает маньяков и грабителей дать признательные показания, входит в квартиру с последствиями тройного убийства или шутит про Колобка. Но мне сейчас не до шуток. С тяжёлым вздохом прошу:

–Не надо, Кость.

Он выруливает с парковки на кольцо центральной площади:

– Что с тобой? Ты на себя непохожа, Романова. – Он ведь и так знает причину. Поэтому посерьёзнев, уточняет: – Почему ты сбежалана этот раз?

Пару секунд я раздумываю над тем, нужно ли сознаваться Семенову в собственной глупости и наивности. Взвешиваю последствия. А потом всё же безэмоционально произношу:

– Он назвал Савку прицепом и обузой.

Семёнов чертыхается. Зря я ему сказала. В дополнение к оптимизму Костя имеет тяжёлый и хорошо поставленный удар. И его жизнерадостная улыбка – последнее, что успевает увидеть противник, прежде чем отхватит фингал в лучшем случае и нокаут – в худшем.

– Невзоров ведь ещё в ЗАГСе, да? – любопытствует он. – Мы совсем недалеко уехали. Пожалуй, сто́ит вернуться и хорошенько ему вмазать.

– Не надо, – тихо отвечаю я и добавляю: —Я уже.

Семёнов довольно хмыкает.

– Действительно, уходишь ты эффектно. Но может тогда хотя бы попросить БЭП[1] поднять материал проверки по его бизнесу? У них точно что-то было, но я не помню, что именно…

– Не надо, – так же тихо повторяю я. – Некоторые дурнопахнущие продукты жизнедеятельности лучше не трогать, чтобы не испачкаться. Так и с Невзоровым. Не трожь его без необходимости, Кость.Пусть себе живёт.

– Придерживаюсь мнения, что подобные, как ты выразилась, «продукты» следует, закрыв нос, убрать, чтобы не маячили. Но предпочту тебя послушать. Он ведь получил по заслугам, верно?

Киваю. Разговаривать не хочется. Вообще ничего не хочется. Совсем недавно внутри бурлила шипучая свобода, а сейчас – пустота, неопределённость и апатия. Я ведь отвыкла от агрессии и драк. Научилась решать проблемы словами, а не кулаками. Но сегодня иначе было никак. Сознание на повторе крутит слова Невзорова о том, что на такой как я никто не женится, а когда я старательно выбрасываю их из головы, вспоминаются слова Лиса о том, что он теперь любит другую.