Текст книги "Королева выполняет обещание (СИ)"

Автор книги: Татьяна Миненкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Но Князев хмурится и, склонив голову к плечу, уточняет:

– Ты сказала, чтоятебя бросил?

Кажется, его глаза только что сверкнули такой злостью, которой я никогда прежде в них не видела. Если бы взглядом можно было убить, я бы уже сползла под барную стойку. Блин-малин, как же всё это глупо и не вовремя. Стискиваю пальцами спинку высокого стула, потому что становится сложно стоять на ногах уверенно и ровно.Ненавижу эту уязвимость перед Лисом. Бросаю раздражённо:

– Я не говорила.

– Не говорила, но и меня не стала разубеждать… – рассеянно бормочет Ксенька. – Ты же почти год плакала по ночам из-за него. Обалдеть… так это получаетсятыего бросила?

Кажется, только что перевернулся и её мир тоже. Елисей следит за моей реакцией – ждёт, что я стану подтверждать или опровергать сказанное. Но я молчу. Этого разговора вообще не должно было случиться. Такие вещи принято обсуждать один на один, а я вообще не желаю об этом говорить.Прошлое в прошлом.

– Пойдём, Ксюш. – Катя мягко тянет ошарашенную Полуянову за рукав.

– Ты тоже, получается, знала? – обиженно вскидывается она. – И ничего не сказала?

Чета Шумиловых напряжённо переглядывается, и Катя признаётся:

– Догадывалась.

А Никита торопливо повторяет:

– Поехали, Ксень, мы подвезём тебя домой.

Завтра придётся объясняться с Полуяновой и, возможно, с Шумиловой. Я ведь десять лет ничего и никому не рассказывала, предпочитая влачить бремя собственного выбора самостоятельно. В этот момент приходит внезапное осознание, что мой девичник закончился. Вот так – паршиво.Блин-малин.

Глядя на то, как друзья направляются к выходу, тороплюсь следом:

– Я поеду с вами.

– Не нужно, – произносит Лис, касаясь моего локтя. От этого мимолётного прикосновения перехватывает дыхание, и я сбиваюсь с шага. – Мы поговорим, и я сам тебя отвезу.

– Мынепоговорим! – Я отдёргиваю руку так, словно обожглась. – И никуда я с тобой не поеду!

Вокруг всё дрожит и вертится, как в центрифуге стиральной машины. Я злюсь на Князева за его появление, злюсь на себя за чувства, которые за столько лет никуда не делись, злюсь на друзей за то, что сбежали, оставив меня с ним наедине. Не хочу обсуждать прошлое сейчас, когда я пьяна и близка к истерике. Хочу сбежать. Посчитав это желание приоритетным, упрямо несусь к выходу, не позволив Елисею себя удержать.

Но дурацкие туфли, казавшиеся обманчиво удобными несколько часов назад, после танцев и коктейлей успели превратиться в орудия пытки. И посетители клуба, с готовностью расступавшиеся перед Князевым, передо мной не только не расступаются, но ещё и останавливают, дёргают за фату «на счастье» и поздравляют со скорой свадьбой, чёрт бы её побрал. Поэтому на то, чтобы выйти из клуба одновременно со мной, Елисей почти не затрачивает усилий.

– Нет, мы поговорим, Романова! – Его ладони разворачивают за плечи, и мне снова приходится встретиться с Князевым взглядом. – Почему ты тогда исчезла? Почему сменила номер? Почему передумала лететь в вуз, в который мы оба с таким трудом пробились?Почему отказалась от меня?

Блин-малин. Все эти его «почему» равносильны болезненным тяжёлым ударам, каждый из которых выбивает воздух из лёгких. Я, кажется, даже на ногах стою только потому, что Князев всё ещё крепко держит. Не будь на плечах его тёплых ладоней, я бы, наверное, уже валялась в нокауте. У меня есть ответы, но не уверена, что сейчас, спустя десять лет, он сумеет понять. Сначала нужно удостовериться, что правда не причинит никому из нас ещё большей боли:

– Зачем ты вернулся? – спрашиваю я вместо того, чтобы ответить.

Здесь тише и спокойней. Музыка из клуба доносится лишь приглушённым битом. Шумиловы и Полуянова уже уехали, а проходящие мимо незнакомцы едва обращают на нас внимание. Лис молчит, поэтому повторяю вопрос, негромко, но твёрдо:

– Зачем ты вернулсясейчас, когда я только научилась жить без тебя, Князев?

– Родив ребёнка и сбежав с одной свадьбы на другую? – горько усмехается он. – Согласен, у тебя неплохо получалось.

Эта досада в его голосе режет не хуже лезвия ножа. Конечно же, он всё про меня знает, благодаря Шумилову. Это я предпочитала ничего не знать, потому что каждое из случайных упоминаний о Князеве и без того гарантировало слёзы и бессонные ночи.

– Ты ведь тоже женишься, – бросаю я, хотя и понимаю, что по количеству женитьб и детей ему всё равно меня не переплюнуть.

И я не столько хочу его в этом укорить, сколько хочу услышать в ответ, что это неправда. Пусть Князев скажет сейчас, что солгал, что просто хотел наказать меня за ту боль, что я ему причинила, что нет у него никакой невесты и свадьбы, соответственно, тоже никакой нет.

Успеваю даже подумать, что ответь он так, и я расскажу всё прямо сейчас. Блин-малин, я даже от свадьбы откажусь и сегодня же сбегу от Невзорова, если имеется хотя бы крохотный шанс, что моя любовь к Лису всё ещё взаимна. Мечта об этом, хрупкая, розовая, полупрозрачная, ещё не успевает толком оформиться, а уже разбивается на осколки от короткого кивка и одного слова:

–Женюсь.

На глаза наворачиваются слёзы. Блин-малин. Заставляю себя разозлиться, чтобы не расплакаться:

– Тогда зачем ты вернулся? Чтобы испортить мой девичник?

– Нет. Мне нужны ответы, – он снова невесело усмехается. – А испортить твой девичник – это так, приятный бонус.

От его рук на плечах становится жарко. Или это от злости. Князев ведь, оказывается, приехал, чтобы поиздеваться. Чтобы добить меня окончательно. Концентрируюсь на том, как ночной ветерок приятно холодит разгорячённое лицо. Пусть он высушит слёзы, не дав им скатиться по щекам.

– Когда у тебя мальчишник?Я тоже его испорчу.

Воспалённое обидой сознание моментально генерирует парочку кровожадных планов. Дымовая шашка? Слабительное? Бородатый стриптизёр, выпрыгивающий из торта?

– У меня не будет мальчишника, – снова обламывает Князев, а после того как с моих губ по этому поводу срывается короткое, но ёмкое ругательство, добавляет: – Мальчишник, как и девичник, впрочем, нужен лишь тем, кто не нагулялся,а я достаточно нагулялся.

Блин-малин. Это не только ранит, но даже немного оскорбляет. То есть имеетсянекая женщина, с которой Лис настолько сильно желает создать семью, что в остальных —и во мне в том числе– абсолютно не нуждается. Тонкий намёк на то, что он сумел найти кого-то, кого любит так сильно, как когда-то любил меня. Кажется, ему научиться жить нормально после нашего разрыва удалось гораздо лучше.Ему всё и всегда удавалось лучше. Не удержавшись, язвлю:

– Ждёшь, что я тебя похвалю?

– А ты – что я тебя пожалею? – легко парирует Князев.

Я была права, решив ничего не рассказывать.Правда Елисею больше не нужна. Как и я. От этого становится так паршиво, что я на несколько мгновений зажмуриваюсь и прошу:

– Отпусти. – На то, чтобы сопротивляться или вырываться сил не осталось. Почти не дышу, чтобы не вдыхать его аромат, воскрешающий воспоминания о тёплом летнем дне, высокой траве и венке из полевых цветов. —Отпусти, пожалуйста. Я хочу домой.

– Ответь мне. Пожалуйста, – так же тихо просит Лис и убирает руки с моих плеч. – Почему ты исчезла? Неужели я не заслужил права знать причину? Скажи, и я отвезу тебя.

–Нет, – мотаю головой из стороны в сторону и, пользуясь тем, что Князев больше не держит, сбега́ю вниз по ступенькам.

Рискуя переломать ноги на каблуках, несусь к первому попавшемуся такси, благо их в это время у клуба много. Рывком открываю дверцу и валюсь на заднее пассажирское сиденье.

– Поехали, – с нотками истерики рявкаю я обалдевшему от такой инициативности таксисту.

Оценив, что я веду себя так, будто за мной гонится стая бешеных собак, он тут же защёлкивает замки. Машина резко трогается с места и выезжает с парковки на дорогу. Только тогда я осмеливаюсь обернуться. Естественно, Князев не стал за мной гнаться. Он так и стоит на ступеньках, а белая футболка контрастным пятном выделяется в темноте.

Сдёргиваю фату, чуть не вырвав вместе с ней клок волос. Коротко всхлипнув, швыряю на пол. Она тоже контрастирует с полумраком салона, словно белый флаг, знаменующий то, что именно сейчас, спустя десять лет, я окончательно сдалась.

[1] Квазары – квазизвёздные источники радиоизлучения, их яркость сравнима со светимостью десятков и сотен триллионов солнц.

6.Приговоры

2 июня, понедельник

Starburster —FontainesD.C.

Гранола хрустит на зубах, но вкус совершенно не чувствуется – с тем же успехом можно было жевать морскую гальку или пыльный строительный щебень. Зато этот звук неплохо приглушает голос Яра. Второй день жених хвастается новой сделкой, которую почти заключил, а моя задача заключается в том, чтобы кивать и восхищаться в стратегически важных моментах. Для того чтобы эти моменты определить, приходится слушать:

– …Альфа Гранд разработает проект жилого комплекса и торгового центра, включая архитектурные и ландшафтные решения, – Невзоров рассказывает настолько увлечённо, что не замечает, как Арт взобрался на стул и примеривается взглядом к ломтику Камамбера, на тарелке. – Воеводин уже пообещал помочь с согласованием разрешений для начала строительства, а МеталлПром Цыганова предоставит скидки на стальные конструкции и арматуру…

– Ммм… да, это здорово, – поддакиваю я, посчитав момент подходящим, и снова принимаюсь меланхолично жевать.

Яр настолько рад удачно, по его мнению, прошедшему мальчишнику, что совершенно не замечает моей подавленности. Вернувшись из клуба, я проревела несколько часов, пока эмоционально опустошённый организм не отключил сознание, словно рубильник автоматов электрического щитка, не позволив перегореть. Утро не принесло облегчения – лишь появление вдохновлённого новым контрактом Ярослава, от которого я весь день пряталась за ноутбуком с фотокопиями дела Шестакова, отвлёкшись лишь на то, чтобы позвонить Савке.

Ни Ксенька, ни Катя, никак не давали о себе знать, и я малодушно отложила разговор с подругами до понедельника.

– Нам нужно будет подготовить соглашение с пятью компаниями… – продолжает Невзоров, и я не вслушиваюсь до тех пор, пока он не отвлекается, чтобы прогнать кота: – Пошёл отсюда, дохляк! Котам за столом не место!

Арт, так и не сумевший стащить со стола вожделенную добычу, гордо удаляется, не забыв напоследок оскорблённо фыркнуть. Смотрю на его раздражённо дёргающийся хвост, бывший когда-то пушистым, а сейчас – с заметной проплешиной. Ощущение несправедливости происходящего колет в груди, обосновавшись там огромным кактусом, но я не вмешиваюсь. В конце концов, это квартира Яра, и он здесь хозяин.Это всё ради Савки. И я проглатываю недовольство вместе с безвкусной гранолой.

– Ты поможешь с документами, детка? – интересуется жених, поднимаясь из-за стола, и я обречённо киваю. – Юристы подготовят, а ты проконтролируешь… Кстати, что там с нашим брачным договором?

Невзоров хмурится, а я тщетно пытаюсь выдумать правдоподобную отговорку, потому что о злосчастном договоре снова забыла. Не сообразив ничего, что хоть немного походило бы на уважительную причину, произношу:

– Извини, Яр. – Виновато поднимаю на него глаза. – Замоталась просто, некогда было.

– До свадьбы всего неделя осталась. Мне же его ещё прочесть и согласовать нужно. Ты берёшь слишком много работы, Аниса, и вместо предстоящей свадьбы думаешь о делах.

Вместо своей предстоящей свадьбы я думаю о свадьбе Князева, но пусть лучше Невзоров продолжает беспечно заблуждаться на этот счёт. Жених задвигает за собой стул и потуже затягивает галстук.

– Сделаю, – искренне обещаю я. – Честно. Сегодня же займусь.

Невзоров вздыхает. Он не терпит непунктуальности, неподчинения и необязательности, а я сейчас – комбо всего вышеперечисленного. Но Яр не злится, а молча выходит из кухни, продолжив сборы на работу. Глядя на оставленную на столе посуду, я лениво размышляю о том, зачем Невзорову такая безответственная невеста. Но ему, очевидно, лучше знать.

Настолько глубоко погружаюсь в не самые приятные мысли, что, когда из прихожей раздаётся разъярённый рык «Ар-р-р-ртас!», подпрыгиваю на месте. Если Яр снизошёл до того, чтобы называть моего кота полным именем – точно произошло нечто, выходящее из ряда вон. Подскакиваю с кресла и несусь в прихожую, чтобы обнаружить жениха скачущим на одной ноге и потрясающим в воздухе снятой туфлей. На светлом ламинате прихожей растекается небольшая полупрозрачная лужица. Требуется пара секунд, чтобы понять: один солидный и уверенный в себе Невзоров был поставлен на место одним обиженным котом. Это выглядит так комично, что я с трудом сдерживаю улыбку и пытаюсь изобразить на лице сочувствие или встревоженность.

– Твой дохляк перепутал мои туфли с лотком! – с шипением ябедничает Ярослав, пытаясь, стоя на одной ноге, снять с другой носок, впитавший в себя пахучие следы кошачьего недовольства. – Он совсем ополоумел! Его усыпить нужно!

От этих слов сердце неприятно ёкает. Даже если бы Арт и правда выжил из ума, я не решилась бы на подобное – слишком он мне дорог. Тем более что кот вполне адекватен и таким способом просто выразил протест. Животные чувствуют, когда их не любят. Но разве Невзорову это объяснишь?

– Яр, извини его, пожалуйста! – Я торопливо подбегаю ближе и пытаюсь принять меры для восстановления подмоченной котом репутации Ярослава. – Сейчас я всё уберу. И принесу тебе из гардеробной другие носки. И туфли. Не надо его усыплять. Он просто обиделся.

Ярослав возмущённо сопит, но прыгать на одной ноге перестаёт. Сокрушается, осев на банкетку:

– Ты же знаешь, как важно правильно начать день! А я начал его с чёртовой кошачьей уринотерапии!

– Это к деньгам, честно тебе говорю. И к удачно заключённым сделкам! – Торопливо достаю с полки другие подходящие туфли и подаю Невзорову. Заметив, что он злится уже не так сильно, добавляю с виноватой улыбкой: – Арт просто… своеобразный. Он… он с характером.

Резкие движения, которыми жених зашнуровывает туфли, вот-вот приведут к порванным шнуркам. Наконец, покончив с обуванием, он гордо выпрямляется и обиженно бросает:

– Это я – с характером, а твой кот оборзел! – Ярослав подхватывает с банкетки портфель из какой-то экзотической крокодильей кожи и направляется к выходу. – И подготовь уже этот чёртов брачный договор!

Не дожидаясь ответа, Невзоров вылетает в подъезд, хлопнув дверью так, что сердито звякают стёкла террасы. Я поднимаю с пола злосчастную туфлю и констатирую, что её уже никакая химчистка не спасёт – кот постарался на славу.

– Не позволю тебе снова испортить мою личную жизнь, Артас! – строго выговариваю я, когда из гостиной показывается любопытная белая морда.

Говорят, у животных нет мимики, но это абсолютная неправда – мой кот очень красноречиво выражает то, что думает о личной жизни, о мужчинах в целом и о Невзорове в частности. Хорошо, что он не умеет говорить, иначе я, скорее всего, узнала бы о женихе много интересного.

Убрав из прихожей следы кошачьего протеста, я с опозданием выезжаю на работу. Хорошо, что наутро назначены не судебные заседания, а встречи, переговоры и возня с документами – то, что всегда можно безнаказанно сдвинуть во времени или поменять местами.

А когда я успеваю разобраться со всем вышеперечисленным, приходится само́й отправиться к Ксеньке на поклон. Потому что подруга никогда, ни разу за все эти годы, не пропускала совместное обеденное чаепитие. Она даже с температурой тащилась в мой кабинет есть пирожные, а сейчас демонстративно выражает недовольство.Хорошо хоть методы Арта для этого не использует, и на том спасибо.

– Ксю-у-уш? – постучав, я вхожу, а Полуянова принимается рьяно изображать бурную деятельность, перекладывая с места на место документы на столе. Спрашиваю для приличия: – Ты не занята?

– Занята, конечно. – Она, наконец, оставляет бумаги в покое и переводит на меня недовольный взгляд. – И буду занята ещё очень долго!

Вижу, что она дуется, и даже понимаю почему, но, во-первых, не могу позволить разлад в нашем маленьком коллективе, а во-вторых, искренне желаю с ней помириться.

– Даже если я скажу, что у меня в кабинете есть чизкейки?

– Обойдусь как-нибудь! – фыркает она. – Подумать только!Ты. Сама. Бросила. Лиса.

Вздыхаю. Мне ведь тоже расставание с Князевым тяжело далось, как и невозможность поделиться причинами хоть с кем-нибудь кроме кота. Они успели потерять актуальность, но это не значит, что я готова выложить всё Ксеньке. Она знает обо мне многое. Я столько лет без утайки рассказывала обо всём.Обо всём, кроме Лиса. Невесело усмехаюсь:

– Такое чувство, что ты эти слова весь вчерашний день повторяла.

– Не повторяла, – фыркает она. – Между прочим, вчера я познакомилась с симпатичным брюнетом на сайте знакомств и вчера весь день была занята перепиской.

– И как? – радуюсь я поводу сменить тему.

–А никак! – Полуянова подскакивает с кресла и нависает над столом. – Ничего я тебе не расскажу, потому что ты, оказывается, мне не доверяешь, а значит, и я тебе – не буду!

Вот уж не думала, что эта ситуация так сильно выведет Ксюху из себя. Настолько привыкла к тому, что мы на одной стороне, что теперь понятия не имею, как себя с ней вести. Неприятное дежавю внезапно возвращает в школьные годы, когда мы с Ксенькой были врагами. Ёжусь от колючего холодка.Не хочу враждовать. Не сейчас, когда жизнь и без того напоминает забытые в сумке проводные наушники, превратившиеся в нераспутываемый клубок.

– Перестань, Ксюш, – примирительно прошу я и усаживаюсь в кресло напротив. – С какой стати тебя вообще это так волнует? Когда я бросила Семенова в день свадьбы, ты меня даже поддержала, помнишь?

Подруга коротко выдыхает. Садится. Устремляет на меня взгляд, полный справедливого негодования:

– Потому что между Семеновым и Князевым слишком большая разница, разве не видишь?

Эту разницу я вижу слишком отчётливо. Потому что как бы ни были похожи на Лиса все остальные, он – единственный в своём роде, никем не заменимый и вообще почти идеальный. От этого ещё больней, даже разреветься хочется. Но впервые я не собираюсь признаваться в этом Полуяновой. Отворачиваюсь к окну, за которым ветер несёт по небу тёмно-серые облака. Июнь – лето только по календарю. В этом месяце даже отпуск брать не принято – всё равно частые дожди и прохлада сделают отдых малопродуктивным.

Заметив, что я молчу, Ксюша продолжает:

– Ты же знаешь, что Лис когда-то тоже мне нравился, пока я не поняла, что заполучить человека, который так сильно любил тебя, у меня нет ни единого шанса. Князеву даже говорить об этом не нужно было. Любовь к тебе сквозила в каждом его действии, в каждом слове, в каждом жесте. Я так завидовала тебе тогда, Ниса. Все завидовали. Потому что, когда любят так – безгранично и безоговорочно – это дорогого стоит.

Молчу, не в силах подобрать слова. Пытаюсь не расплакаться, потому что слово «любил» в прошедшем времени имеет острые когти и раздирает ими душу изнутри. Любовь Лиса не просто дорогого стоила.Она стоила всего. И я умудрилась её потерять. Кажется, навсегда.

– Расставание с Князевым было вынужденной мерой, Ксень, – со вздохом признаю́сь я через некоторое время, поняв, что без взаимных уступок не обойтись. – И страдала я искренне. Я тебе не врала. Доверие между нами от одной недосказанности из прошлого никуда не делось. Прекрати обижаться.

Полуянова барабанит пальцами по столу, взвешивая, достаточно ли ей этой части правды для перемирия. Выторговывает свои условия:

– Прекращу. Только если ты, в свою очередь, поговоришь с ним. И пойдёшь в четверг на встречу выпускников. Я больше не собираюсь тебя отмазывать.

Пойти на встречу выпускников? Теперь, когда все знают – а в том, что они узна́ют, я уверена на девяносто девять процентов – что я обрекла на страдания того, в ком одноклассники души не чаяли? Меня сожрут живьём и без хлеба. Хотя, наверное, заслуженно. Я ведь действительно ранила Князева, и то, что саму себя ранила не меньше – лишь частности, не имеющие большого значения.

Обречённо качаю головой:

– Не могу, Ксюш. Ты просишь о невозможном. – Переговоры зашли в тупик, я поднимаюсь с кресла и ухожу, бросив подруге напоследок: – Заходи, если передумаешь. Обещаю до сегодняшнего вечера твоё пирожное не есть.

То, что Ксенька на стороне Князева – неожиданно, но объяснимо. Он ведь действительно когда-то ей нравился, возможно, даже нравится до сих пор. Лис вообще всем нравится, кроме, разве что, Шестакова, но с Тимом у них давние счёты. Их война закончилась давно, но старые обиды имеют свойство возвращаться из небытия, успев обзавестись многолетней выдержкой, как у вина. И во что всё это выльется теперь – никакой таролог не предскажет.

Вернувшись за собственный рабочий стол, долго смотрю на пару чизкейков в красивой коробке, но есть так и не решаюсь. Звонить Кате тоже не решаюсь, хотя и нужно обсудить с ней одну из жалоб. Мрачно констатирую, что Лис своим несвоевременным возвращением значительно усложнил мне не только жизнь, но и работу.

Набирая номер Шумиловой, я готова даже к тому, что она не возьмёт трубку. Тем не менее она всегда была более милосердной.

– Тоже на меня злишься? – уточняю я, прежде чем спрашивать о делах.

Катя усмехается:

– Не злюсь. Но мы считаем, что ты должна хотя бы поговорить с Елисеем. Что бы между вами ни произошло, он не заслужил такого отношения, Ниса.

Катя часто говорит «мы», так, словно они с Шумиловым – единое целое, и каждый раз меня это немного подбешивает. «Мы считаем», «мы приедем», «мы передумали».Нельзя настолько срастись с другим человеком, чтобы потерять в нём себя.

– Кать, что бы между нами ни произошло,я сама разберусь.

– Ну так разберись уже, наконец, – выдаёт она с досадой. – И в этот раз не динамь встречу выпускников. Тебя все ждут, вообще-то.

Ждут. Чтобы сожрать живьём, я помню.

– Угу, – отвечаю я, понимая, что это может быть одинаково расценено и как согласие, и как отказ. С удовольствием перевожу тему: – Скажи, что у нас с жалобой по вымогательству?

Оказывается, Катя уже всё подготовила. И остаток разговора мы обсуждаем дело Шестакова, которое даже оптимистка-Шумилова именует не иначе как «полный бесперспективняк».

– Я бы на твоём месте вообще в него не лезла, – комментирует она, когда я вкратце описываю свои выводы после изучения документов.

Я усмехаюсь. Не стану объяснять подруге, что в сумму оплаты за это дело я уже включила потраченные на него нервы, что его резонансность неплохо скажется на репутации нашего филиала,что я не смогла держаться в стороне от того, что Тим в суде пафосно назвал эндшпилем. Отвечаю просто:

– Хорошо, что на моём месте я, а не ты.

Катя на стороне Лиса, и это тоже ожидаемо. И привычно вмешивается в наши отношения, несмотря на то что отношений как таковых давно нет.

Обвожу взглядом кабинет – красивый, со статусной мебелью, с видом на центр города и дорогущей кофемашиной. Совсем недавно казалось, что за эти десять лет я чего-то добилась. Что имею в городе определённый вес. Что мои достижения чего-то стоят. Сейчас понимаю, что ничего они не стоят. Всего один человек своим появлением указал на мою ничтожность и беззащитность. От этого осознания паршиво как никогда, и в этом скверном настроении я уезжаю в отдел полиции, где во время допроса одного из клиентов треплю нервы ни в чём не повинному следователю.

За этим нехитрым занятием время до вечера пролетает незаметно, и, освободившись в полседьмого, я мысленно взвешиваю оставшееся до окончания Савкиной тренировки время и возможность добраться в район старого города не опоздав. Поняв, что даже без учёта дорожных пробок, мой Харриер не разовьёт скорость военного истребителя, набираю знакомый номер:

– Пап, заберёшь своего внука сегодня?

С момента ухода в отставку у судьи Романова освободилось достаточно времени, чтобы заниматься семьёй – когда-то он об этом мечтал. Возможности провести вечер с Савелием он должен быть рад, но вопреки ожиданиям, папа ворчит:

– Тебе не кажется, что жить вот так, как перекати-поле, не лучший для ребёнка вариант?

Не лучший, конечно. Но на данный момент – единственный. Завтра у меня судебное заседание по Шестакову, а я так ничего и не придумала, поэтому придумыванию придётся посвятить не только вечер, но и ночь. Искренне обещаю:

– Пап, после свадьбы всё устаканится. И Сава будет жить в счастливой и полной семье…

– Ну да, как же, – фыркает собеседник. – Себя можешь обманывать, а меня не надо.

Кипя праведным возмущением, я сажусь в машину, завожу мотор и переключаю телефон на громкую связь, чтобы категорично заявить:

– С чего бы это? Невзоров станет для него отличным отчимом.

– Чушь. Невзоров – двуличный и трусливый мошенник.

Отставка для судьи – не повод не выносить приговоры.Теперь он даже выносит их чаще, без лишней волокиты с документами и уходов в совещательную комнату. О том, что Яр не нравится папе, мне давно известно. Я даже почти уверена в том, что отец уже придумал десяток отговорок не появляться на моей свадьбе, несмотря на личное приглашение, и планирует огорошить меня одной из них непосредственно перед бракосочетанием. Но в личной жизни ведь главное, чтобы избранник не родителям нравится, а мне, разве нет? А раз уж я сочла Невзорова достойным кандидатом, то и замуж за него выйду.

Стараюсь не думать о том, что позавчера всерьёз намеревалась от него сбежать. Тогда я была пьяна и расстроена, а сейчас размышляю трезво и благоразумно. И всё же, слишком хорошо понимаю, кому из моих женихов папа всегда отдавал предпочтение. Слова слетают с губ прежде, чем я успеваю подумать, стоило говорить или нет:

–Князев вернулся.

Видимо, мне просто хочется поговорить о нём хоть с кем-нибудь. Пожаловаться хоть кому-нибудь. И хоть от кого-нибудь получить поддержку. Но папа спокойно, не выражая ни малейшего удивления, отвечает:

– Я знаю.

– Откуда? – огорошено переспрашиваю я

– Мы общались. Ему нужна была консультация по одному делу. Когда будешь забирать Савку, я передам тебе документы для Елисея. Ты же знаешь, я все эти новомодные электронные почты терпеть не могу.

Первое, что я вычленяю из этой фразы – то, что Савку папа, несмотря на ворчание, всё же заберёт. Второе – что из-за папиной нелюбви к технологическому прогрессу мне придётся лично встречаться с Князевым для того, чтобы передать ему какие-то документы. Третье… и как я раньше не догадалась?

–Тогда, десять лет назад, вы тоже… общались?

Он же искал меня. Не мог не искать. Но о том, что первым делом Лис обратится к моему отцу, я почему-то подумала только сейчас, спустя десять лет.

– Общались, – подтверждает папа мою догадку.

– И… что? – переспрашиваю я неожиданно севшим голосом.

– Ничего. Я сказал Елисею, что если ты что-то решила для себя, то будешь переть как бульдозер, пока сама не передумаешь. Что ничто не способно заставить тебя изменить мнение: ни бетонные стены, ни колючая проволока, ни уговоры.И что единственное, что можно сделать – это ждать.

Это ведь папа на личном опыте такие выводы сделал. А Лис ждал. Ждал, не зная о том, что ждатьтам– бессмысленно. А что было бы, если бы он вернулся сразу же, после обучения? Если бы мы оба были свободны? Если бы не было Савки? Если бы… блин-малин.