Текст книги "Влюбись в меня себе назло (СИ)"
Автор книги: Татьяна Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– Так я ему скажу! – закричала Юляшик. – Ты чё, не понимаешь?!
Я сгребла обеих в кучу малу и принялась щекотать. Скоро в комнате установился настоящий хохотун-грохотун. Пришёл Никита и тут же влился в него. Мы бесились и ржали, пока мама не напомнила снизу, что пора всем на боковую.
Несколько вечеров подряд занятия проходили – и у "народников", и у "современников" – довольно спокойно. "Бабушкина юность" получалась зажигательной и забавной. Мы добились такого быстрого темпа, что иногда казалось: отдельные куплеты старых песен по скорости не совсем подходят под него. Но Никита отказался менять что-то в нашем музыкальном сопровождении.
– Будем подстраиваться под то, что мы собрали, – заявил он, – если станем постоянно всё переделывать, так и не дойдём до конца.
Я восхищаюсь братом: насколько всё же он собран! Умеет чётко продумать и скрупулёзно шаг за шагом осуществить задуманное.
В космическую феерию, которую хореограф назвал "Звёздные пришельцы", Никита тоже кое-что внёс своё. Его идеи Тищенков принимал как само собой разумеющееся.
С Заринкой Крылосов, похоже, помирился. Они друг с другом переглядывались и обменивались улыбками.
Со мной Лёха был сух и вежлив, никаких разговоров не вёл, не задирал и не прижимал к себе, наоборот, старался держать дистанцию. Я как-то сразу успокоилась и расслабилась. Оказавшись близко от него, не напрягалась, старалась не быть чувствительно-восприимчивой. Это же Крыса! Я не должна это забывать! И что мне вздумалось млеть от его прикасаний!
Тем более дружба наша с Ричем, похоже, всё крепла. По правде сказать, она расцветала и между ним и Никитой. А ещё Дашей. Мы стали всё чаще ходить вчетвером. Мне это было на руку, поскольку Лакман, как парень, меня не волновал. Да, приятно с ним разговаривать, шутить, но почему-то воспринимаю его, как брата или подружку.
К счастью, он тоже не проявлял ко мне особых чувств с того откровенного разговора, по крайней мере, не говорил о них, хотя нередко брал меня за руку или дружески приобнимал за плечи.
В субботу Тищенков решил усложнить конец программы переворотами. Никита и Лёха должны переворачивать партнёрш как в сальто, причём одновременно. Оля Дюжева, оказалась очень понятливой, к тому же она занималась несколько лет гимнастикой во Дворце спорта. Кувырок назад у неё получился пусть не очень чистым, но с первого раза.
Крылосов внимательно выслушал объяснения хореографа, куда ставить руку, на что направлять усилия. После того как Никита показал со мной всё на практике, добавив от себя, что и как надо делать, он уверенно заявил:
– Всё понял, не так это и сложно!
Мы с ним приступили к выполнению. После переворота я, как положено, собиралась опуститься на ноги, но Лёха, вдруг испугавшись того, что уронит меня, лихорадочно стал ловить, забыв все указания. В результате я полетела на пол и больно стукнулась спиной и попой. В глазах всё потемнело.
Первая мысль была: только не умереть – я ещё не выбрала даже профессию! Нет, я не впала в беспамятство, напротив, всё осознавала, но глаза закрыла и замерла. Мне нужно некоторое время не двигаться – так учил вести себя при ударе папа Дима – и прислушаться к себе, где больно и подождать, может, боль сама уйдёт, лишь потом шевелиться. Так и есть, она постепенно стала покидать моё тело.
– Ты её уронил! Я так и знал, что специально толкнёшь, потому что ненавидишь! Не трогай Енечку! Её нельзя двигать! – дошёл до меня отчаянный вопль Никиты.
– Надо вызвать "скорую"! – кто-то предложил.
В это время я поняла уже, что ничего страшного со мной не произошло, просто-напросто случился лёгкий ушиб. И открыла глаза. Увидела побледневшее, искажённое Лёхино лицо. В его встревоженных коричневых раскосых глазах плескались сожаление, отчаяние и испуг.
– Не надо "скорую", – произнесла я тихо, но твёрдо. – Ничего страшного! – улыбнулась всем успокаивающе. – Обычное дело в танцах – ушибла попу! Сейчас пройдёт.
И попыталась встать. Крылосов не дал мне это сделать, легко подхватил меня на руки и поднял. В нём чувствовалась сила.
Бережно прижав меня к себе, Лёха повернулся и, не обращая внимания на яростные возмущения моего сводного брата, понёс к женской раздевалке. Там был узкий длинный диван, не новый, но приличный ещё, который отдала танцевальному классу одна из мам юных танцорок. Потому что в раздевалках не хватало стульев. Леха осторожно положил меня на диван.
Тищенков и несколько ребят, в том числе и мой сводный братец, пошли за нами.
– Так вызывать "скорую"? – напомнил опять кто-то.
– Не надо, – решительно замотала головой я, – всё обойдётся.
– Ничего подобного! – заворчал Никита, хмурясь. – Надо бы ещё и полицию вызвать! – и зыркнул своими горько-шоколадными глазищами на Лёху, смирно отошедшего в сторону.
– Перестань, Кит, пороть чушь! – не выдержала я. – Крылосов не ронял меня, точно тебе говорю, он испугался, что упаду, и пытался поймать меня. Это несчастный случай, понимаешь ведь! Тем более со мной всё нормально. Я тут немного полежу, а вы идите все, продолжайте заниматься!
И специально привстала и села, опершись на спинку дивана и опустив ноги на пол, чтобы показать, что со мной всё в порядке, хотя боль всё же в спине чувствовалась.
– Ну, идите же! – протянула нетерпеливо.
– Лады! – произнёс хореограф, хлопнув в ладоши. – Если всё нормально, пусть Кораблёва тут отлёживается. – Он по-прежнему продолжал звать меня по фамилии отчима. – А мы возвратимся к нашей работе.
И все один за другим гуськом потянулись из раздевалки, даже Никита нехотя поплёлся. Оставшись одна, я снова легла на диван и прикрыла глаза. Лежала и размышляла в смятении. Что это такое со мной было? Меня нёс на руках Крыса – а я дрожала от блаженства? Совсем спятила, если дошла до такого! Треснулась-то не головой, а задницей.
По хитрому блеску глаз Лёхи видела: он заметил, что трясусь от приятных чувств. Как теперь мне с ним общаться? Того и жди в любое время при всех он может ляпнуть: "Она от моих касаний тает и трепещет вся! Хотите посмотреть?"
С него станется! Крыса никогда не относился ко мне с уважением, постоянно выискивал слабые места.
Вспомнилось, как в седьмом классе высмеял меня на вечеринке в честь женского праздника. Тогда только опубликовали в местной газете мой рассказ под названием "Чего на свете не бывает?" В нём девочка моего возраста задаёт этот вопрос разным людям.
Кто-то отвечает: "Не бывает жары зимой. Это и прекрасно, иначе бы мы не катались на лыжах, коньках и санках". Кто-то говорит: "Не бывает хороших снов с плохими концами, потому что, если плохо всё закончилось, то скверный осадок остаётся на душе".
Одна маленькая девочка печально сказала: "Я никогда не смогу летать: у меня нет крыльев, как у птиц. Если бы они были, то полетела бы к бабушке в Узбекистан и перенесла её к нам, чтобы жила с нами, а не просто звонила по телефону. Ей там одной в чужих краях плохо.".
Старая женщина ответила: "Не бывает, чтобы улетевший шарик вернулся туда, откуда сорвался. Поэтому все дети улетают из родительского гнезда, и мало кто возвращается назад".
В конце девочка делает вывод, что через много-много лет то, что кажется многим людям сегодня немыслимым, может осуществиться. Ведь когда-то не было сотовых телефонов, телевидения, электронных книг, компьютеров. Писали перьями, ездили только на лошадях. А теперь мир стал другим. Наша жизнь показалась бы невероятной тем, кто жил в прошлых веках, попади они в наше время.
Признаться, рассказ мне самой очень нравился. Я долго сочиняла его, а перед этим опросила многих знакомых и незнакомых людей, так что он был не совсем выдумкой.
Крылосову же он показался излишне напыщенным и неправдоподобным. Прямо на вечере, за праздничным столом, когда все стали уплетать специально заказанные в ресторане к 8 марта пироги с яблоками и рыбой, затеял разговор о моём творении. Правда, начал не он, а учительница Людмила Павловна, которая с умилением напомнила всем, что во вчерашней газете опубликован рассказ ученицы нашего класса Жени Лапушкиной, то есть меня, и кто не читал, она советует прочесть, ей он очень понравился.
– А мне нет, – вдруг заявил Лёха. – Какой-то он поверхностный. С чего это старушка у тебя, Ехидничка, про шарик заговорила? Я бы на её месте прямо сказал, что ничего в жизни не возвращается, в первую очередь молодость. А она про какой-то шарик талдычит!
Я хотела объяснить, что есть такая старая песня "Девочка плачет – шарик улетел..." Именно о невозможности вернуть улетевшие годы старушка и говорит, вспоминая о шарике, но доказать Крылосову что-то было бессмысленно. Он уже сел на своего конька и в пух и прах раздраконил дорогой моему сердцу рассказ, отметив, что русская народная сказка под таким названием гораздо интереснее и поучительнее.
К моему стыду, я эту сказку не читала, прочла её после этого вечера. Она мне понравилась. Жаль, не знала о ней до написания рассказа. Меня поразило, что в старой сказке барин говорит: "Нынче люди до всего дошли: и на черте ездят, и по небу летают, и в Питер по проволоке лапти послать можно". Он-то врал тогда мужику-бедняку. А теперь его "враньё" – наша действительность.
Самое обидное, большинство одноклассников ещё не читали мой рассказ, поэтому поверили Лёхе. Наверняка потом и вовсе не заглянули в газету.
Странно, я могу быть острой на язык и ехидной, но защитить своё творение тогда не смогла. И Милочкины возражения тоже потонули в едкой "разнессухе" Крысы. И как я это могла забыть?
Кстати, этот рассказ был напечатан в краевой прессе, подозреваю, Людмила Павловна туда его послала или мама, но если бы был плохим – не опубликовали бы.
Немного полежав ещё, встала и переоделась. К тому времени музыка за стенкой стихла – занятие закончилось. Несколько девушек зашли переодеться в раздевалку, спросили, как я.
– Жить буду, – улыбнулась, беззаботно помахав рукой. – И не такое бывало! – Попрощалась и направилась в класс.
При выходе из раздевалки столкнулась с Крылосовым.
– Ты уже оправилась? – спросил настороженно.
– Всё нормально, не волнуйся! – ответила и неожиданно смутилась.
Тут подошёл Никита, и мы стали спускаться по лестнице. Внизу я забежала в туалет, перед этим по-привычному бросив брату:
– Встретимся у папы Димы в кабинете.
Когда вышла, то на переходе к фойе увидела Лёху с Заринкой. Мне хорошо были слышны их голоса. Совсем не хотелось подслушивать, я намеревалась уже было вернуться назад, как услышала свою фамилию.
– Ты на самом деле думаешь, Лапушкина сильно ударилась? – сердито сказала Заринка. – Вот дурачок! Голову дам на отсечение, она притворялась! Ты ещё не знаешь, какая она хитрющая! Ты убедишься в этом когда-нибудь.
В голосе девушки было столько ненависти ко мне, что я была просто ошарашена и невольно съёжилась, словно надо мной занесли острый нож.
Почему Калашникова меня так сильно ненавидит? Уму непостижимо! Ведь это она отняла у меня Олега Донцова, а не я у неё! Это он с ней ходит и милуется, как Ромео и Джульетта. Правда, неудачное сравнение, так как те украдкой встречались, а эти обжимаются и целуются в открытую, на глазах всего города.
Тем не менее я смирилась. Не преследую, не строю козни, не делаю гадости. Поначалу, бесспорно, мне было жутко неприятно их видеть вместе. Теперь никакой боли и обиды не чувствую, словно наша любовь с Донцовым была давным-давно, а не всего месяц назад.
Мне даже стало казаться, что не была я в него влюблена никогда. Так и есть, потому что наша взаимная привязанность развалилась, как крепость из песка, после того, как её пнули. Словом, я отстала от её любимого – так откуда же такая злоба ко мне? Возможно, из-за Крылосова? Да, наверняка из-за него. Заринка им увлеклась. Ну, и флаг ей в руки! Я не буду препятствовать. Пусть только не запутается в этом флаге. С таким, как Лёха, всё возможно.
И как я могу соперничать с ней, первой красавицей школы? Пусть забирает. Ещё и ленточку подарю, чтобы водила его на поводке. Шучу, конечно. Не буду я с ними связываться, пусть живут своими страстями, меня не впутывают. Его подначки до смерти надоели.
Развернулась и поднялась снова на второй этаж, прошла мимо танцевального класса и прочих кабинетов, спустилась с другой стороны, чтобы не встречаться больше с Крылосовым и Калашниковой.
Глава XVI I
Жизнь непредсказуема: непредвиденности поджидают людей за каждым углом. Так уж она устроена: сегодня – так, завтра – по-другому, а послезавтра – просто невероятно хорошо. Совсем не как всегда.
В воскресенье, днём, Максим Анатольевич созвал всех "звёздных пришельцев" на первый прогон композиции на сцене. Там же он заставил нас с Лёхой сделать переворот. На этот раз всё получилось прекрасно. После репетиции Никита помчался на встречу с родной матерью и бабушкой. А мне пришлось идти в танцевальный класс. Отец попросил вытереть там пол лентяйкой: кто-то из малышковой группы наследил после дождя. У уборщицы был выходной. А сам он спешил на встречу с мамой: они решили вместе сходить куда-нибудь, у них была свадебная годовщина.
Отыскав швабру с тряпкой и ведро, ликвидировала на полу все следы. Потом вернула лентяйку и ведро в кладовку и собралась было закрыть класс и уйти, как, совершенно неожиданно для себя, принялась кружиться и пританцовывать. После чего остановилась у зеркала и начала вглядываться в своё отражение.
Да, слишком простенько я выгляжу, подумала и стянула резинку с хвоста. Волосы красиво рассыпались по плечам. С вечера я их помыла, теперь они сияли чистотой и красиво блестели от яблочного уксуса, который добавила при полоскании по совету, вычитанному в интернете.
Я взмахнула своей "гривой" средней каштановости, словно норовистая лошадка. Волосы красиво расселись по плечам. Вот уже лучше выгляжу – прямо милашка! Глазки не такие большие, как у Заринки, но сверкают удивительной зеленью, особенно если приблизишься к самой поверхности зеркала. Просто зелёные-презеленые!
– Да у меня невероятно потрясающие глаза! – вырвалось у меня вдруг вслух . – А волосы получше, чем у любой Барби!
– Зеркало тебе не врёт, не сомневайся! – неожиданно раздалось сзади.
Мне не надо было оглядываться, чтобы догадаться, что голос принадлежит Крылосову. Он стоял в двух метрах от меня. И почему это я не услышала, как он вошёл? Наверное, очень сильно увлеклась любованием собой.
Вздрогнув, я так до чёртиков растерялась, что не произнесла ни звука, смогла лишь заставить себя медленно повернуться. И тут же застыла, испуганно хлопая ресницами. Щёки налились краской.
– Для таких откровенных, глубоко личных признаний, думаю, не мешало бы дверь закрывать, – произнёс многозначительно парень, лукаво сверкнув улыбкой, развернулся, подошёл к двери и повернул ключ, который я оставила в замочной скважине.
Потом решительно подошёл ко мне вплотную, обнял за талию и поцеловал в губы.
– Ты ведь этого хотела, Ехидничка? – прошептал с волнующим трепетом. – Твои губы так и просились, чтобы я к ним прикоснулся.
Меня словно заколдовали. Я не могла произнести ни слова, даже и не пыталась, поскольку находилась в сумятице чувств, а может, и впала в благостную дрожь. Не уверена, что на самом деле со мной происходило. Всё проистекало как будто во сне.
Пальцы Лёхи перебежали по спине к моим волосам и стали перебирать их, чем вызвал во мне невероятный трепет. Я прикрыла глаза и невольно издала стонущий звук. И тут же снова почувствовала его губы на своих. Они оказались мягкими и тёплыми. По моему телу разлилась приятная волна. Это был самый нежный поцелуй в моей жизни, неожиданно мелькнуло в голове.
Я потянулась к нему и обняла за шею. Он глубоко и облегчённо вздохнул и принялся пылко обсыпать меня поцелуями. Горячность парня неожиданно напугала меня, и я резко оттолкнула его.
– Прости, не устоял перед искушением! – хрипло пробормотал он, несколько кривовато улыбнувшись. – Я давно хотел тебя поцеловать, ты мне ужасно нравишься, – внезапно добавил немного севшим голосом и испытующе посмотрел мне в глаза.
Вид Лёхи был не менее смущённым и оторопелым, чем у меня. Наверное, он сам не ожидал, что скажет такое. Почему-то на ум пришло Дашкино высказывание о том, что было бы потрясно, если бы дерзкий и неуязвимый Крылосов вдруг начал страдать по мне и ходить за мной хвостиком. Конечно, это было бы здорово! Только вот что-то сомнительное шевельнулось внутри – так всё похоже на неправду!
С другой стороны, с чего бы ему врать? Только лишь досадить мне? Или Заринке?.. Это так глупо и непохоже на Крылосова. По-моему, он на интриги не способен, в его характере – действовать прямо.
Вдобавок все симптомы общения с ним в последние дни показывали на неравнодушие ко мне. Я же не пуленепробиваемая, наконец, и не низкочувствительная, то есть не способная разобраться, где искреннее влечение, а где притворство. Мои инстинкты, которым я отдалась от ушек на макушке до пяток, спрятанных в кроссовках, твердили о симпатии, зарождающейся ко мне в наглом сердце этого парня. Притом и о моей симпатии. Тяготение вспыхивает вопреки моему желанию.
Постепенно отошла от шока и осмелела.
– Что ж ты тогда привязываешься ко мне с разными подвохами и хамишь сплошь и рядом? – спросила с вызовом.
Лёха широко улыбнулся и снова притянул меня к себе, так близко, что мы коснулись грудью друг друга. И опять приятная волна прокатилась по моему телу.
– Ты вызываешь во мне постоянное любопытство, можно так сказать, – зашептал мне в ухо.
– Значит, тебе нравится надо мной издеваться? – так же тихо промолвила, абсолютно без какой-либо злости.
– Ну что ты! – покачал головой парень и поцеловал меня в висок. – Мне нравится за тобой наблюдать. Это так любопытно!
– Я что, тебе насекомое? – спросила не сердясь.
Крылосов хихикнул по-мальчишески задорно.
– У насекомых не бывает таких удивительных глаз! Знаешь ли ты, что по-настоящему зелёных глаз на земле лишь два процента?
Я кивнула.
– Некоторые думают, что у тебя цветные линзы, – продолжил он. – Я даже однажды поспорил с одним чуваком... Ведь тебя с пятого класса помню. И всегда ты была зеленоглазой ведьмой.
Вот тут я рассердилась и высвободилась из объятий.
– Ты, случайно, не поспорил и теперь обо мне? Что-то ты ко мне добренький вдруг стал! В глаза заглядываешь и хвалишь их, целуешь и смотришь с обожанием!.. Прекрати и убирайся прочь! Я раскусила тебя, Крылосов! – крикнула гневно.
Парень будто не слышал моего вопля, смотрел на меня заворожённо и улыбался. А, очнувшись, произнёс спокойно:
– Ну, ладно, Ехидничка, ты меня и вправду раскусила. Только не в смысле спора. Ни с кем я не спорил! – Замолчал и махнул рукой, показав, что прощается, повернулся и быстро направился к двери. Уже открыв её, обернулся и медленно проговорил: – Ты мне действительно нравишься – я не врал! Жаль, что ты в это не веришь! – Неожиданно плутовато подмигнул мне. – А целоваться с тобой было классно!
Если бы я была в туфлях или сапогах, то запустила бы ими в него. Но на мне кроссовки со шнурками, которые нужно расшнуровывать. Поэтому в бессилье опустилась на скамейку. Придурок чокнутый! Вот у него взаправду язык без костей: мелет всякую чушь! Непредсказуемый, неразборчивый хам! Пустобрёх, обормот и невежа! Ругала я парня вовсю про себя.
Но где-то подспудно осознавала, что сама тоже не лучше: обмякла, расчувствовалась, упивалась блаженством. Совсем обалдела и потеряла бдительность – забыла, с кем имею дело.
После всех размышлений мне сначала стало очень грустно. А потом ни с того ни с сего я развеселилась. Всё-таки смешно: какая бы презабавная парочка получилась из нас с Крысой, если бы он действительно испытывал ко мне чувства, а не разыгрывал их! Мы же наверняка перегрызлись и вдрызг разругались с первого дня!
По дороге домой грусть вовсе меня покинула. Дождь, брызгавший с утра, прекратился. Солнышко на небе сияло и радовало. Я его поприветствовала.
Есть у меня странная привычка с детства – разговаривать с солнцем. Конечно, с самой собой, как все, я тоже разговариваю частенько мысленно и вслух. Но с солнцем у меня разговор особенный. Но бывает он редко, только в отдельные счастливые или, наоборот, ужасно несчастливые мгновения. Причём если идёшь ему навстречу. Обычно я что-нибудь прошу у него – чего очень сильно-пресильно хочу.
Солнце, как мне кажется, на мои слова, мысленные или высказанные вслух, откликается. Сверкнёт или мигнёт своими лучиками одобрительно. Бывает, и чуть закачается, возражая. И непременно всякий раз вселяет в меня надежду и поднимает настроение.
В данный момент я как раз шла ему навстречу, оно светило мне прямо в глаза, ослепляя.
– Привет, приветик, Солнышко! – прошептала одними губами и прищурилась, чтобы лучше видеть его. – Мы так редко с тобой общаемся, то я спешу, то ты не туда смотришь. Сегодня я в растерянности. Чувства и мысли разбегаются. Я очень хочу, чтобы они остановились и вернулись в прежнее русло... Однако мне ужасно интересно, правда ли, что Лёхе я нравлюсь? Или он дурачится всего-навсего?
Солнышко ласково улыбнулось и засияло ещё ярче, словно ответило: "Тебе решать!"
И тут меня пронзила хитрая мыслишка, будто солнечная стрела: а что, если влюбить в себя Крылосова? Он со мной заигрывает – это факт. Буду и я ему строить глазки. А что, получится клёво! Но кокетничать буду так, чтобы никто не видел, точно, как он сам делает – украдкой и без свидетелей. А там посмотрим, что получится.
– Солнышко, ты мне поможешь? Я хочу, чтобы Крылосов влюбился в меня сильно и преданно, чтобы весь прямо исстрадался от любви! Сделай так, пожалуйста! Хочу хоть одному парню отомстить! – попросила тихим шепотом, не спуская глаз с солнца.
Оно добродушно улыбнулось, блеснув лучиками, и спряталось за неожиданно появившееся облако. Я так и не поняла: пообещало оно мне поддержку или нет. Настроение всё равно не опустилось, а поднялось ещё больше. Я где-то слышала, если солнце тебе улыбается в юности, оно будет греть тебя всю жизнь. Мне оно улыбается, значит без его тепла никогда не останусь.
А действительно забавно будет, если Лёха в меня втрескается! Хорошая бы получилась месть за все его подколки и насмешки надо мной!
Дома оказались только няшки.
– У мамы с папой медовый день! – сообщили они мне радостно в один голос.
– Ушли прогуляться, – многозначительно уточнила вездесущая Юляшик. – Зайдут в ресторан, там поедят. А нам оставили курицу, ты, Енечка, должна её приготовить.
Я отправилась на кухню, няшки побежали за мной.
– Вот записка, – протянула бумажку мне Аня, – там мама написала, что делать. Мы тебе поможем, Енечка.
Но помогать не потребовалось. Мама уже обработала куриные куски и завернула их с нарезанным картофелем со специями в фольгу, сложила в форму. Мне осталось только затолкнуть её в духовку, включить и поставить таймер на автоматическое выключение в нужное время. Что я и сделала.
И только тут заметила, что не вижу Наше Собачье Высочество – Анжелу. Обычно она встречает всех, кто приходит с улицы, и вертится радостно под ногами. Неужели так крепко спит? Просто нонсенс! Не заболела ли?
– А где Анжелка? – спросила у девчонок.
Оказалось, они выпустили её во двор погулять.
– Как вы могли? – заворчала я на няшек. – Она же может залезть к соседу в огород! И опять будет конфликт!
– Ничего подобного! – заверещали сестрёнки. – Мы во дворе закрыли досками все дыры, ей не пролезть!
– Должна же она хоть иногда гулять в одиночестве, ей же тоже этого хочется, – промолвила жалостливая Анюшик. – Она щепки в тайниках закапывает и свои говёшки – ведь ей не очень приятно это делать при всех! Я видела, она стесняется.
А её сестрица, которой палец в рот не клади, уверенно изрекла:
– У всех должно быть право на личное пространство!
Должно быть, слышала от кого-то из взрослых.
– Ладно, – сказала я уже дружелюбнее, – сидите дома и не подходите к духовке, а я поищу Анжелу. – И, накинув старую кофту с капюшоном, вышла во двор.
Меня невольно охватила тревога: куда же делась наша собачонка? Если бы была во дворе, то выбежала бы мне навстречу с лаем. Может, в огороде увлеклась чем-нибудь? Стала громко звать собаку, но она не откликалась. Осмотрела внимательно двор, сад и огород – нет её нигде.
Собралась уже искать на улице, как к нам во двор вошел вредный сосед, дядя Саша, с Анжелой под мышкой. Одной рукой он придерживал её, другой сжимал мордашку так, чтобы не укусила. Его маленькие, бегающие глазки торжествующе сверкали. А весь вид говорил: я ведь был прав!
– Ваша собака у меня яйца таскает! – ликующе произнёс дядя Саша.
– Какие яйца? – искренне удивилась я, так как не знала, что он держит кур.
– Мои! Собственные, между прочим! – гордо ответил сосед. – Я столько труда вложил в них!
Я решила над ним подколоться.
– Ваши? – нарочито удивлённо заморгала. – Как она может таскать ваши яйца из ваших штанов? Вы что, бегаете по огороду без них? Это же неприлично и аморально! – и презрительно сморщила нос.
– Ты отлично знаешь, паршивка, о каких яйцах я говорю, не строй из себя дурочку! – рассердился мужчина, лицо его запылало негодованием.
Я стояла перед ним с холодно-бесстрастным видом.
– Не имею понятия! Одно знаю, наша Анжела яйца не ест. Они вредны ей, особенно ваши! – сказала твёрдо.
Мужчину всего передёрнуло.
– Почему это мои вредны ей? – взвился он, выпятив вперёд свой живот, как городовой в старых фильмах про дореволюционную жизнь.
– Они наверняка тухлые! – произнесла я, сузив глаза.
Дядя Саша от возмущения чуть не задохнулся, желваки на одутловатом лице заходили ходуном. Но нашу собачку он по-прежнему прижимал к себе, не отпускал и зажимал ей пасть левой рукой. И тогда я пошла на крайние меры – на угрозы, чтобы освободить её.
– Отпустите нос Анжелы! – резко повысив голос, сурово приказала ему. – Если задушите, я напишу Президенту страны и в международное общество защиты животных, выставлю её фотографию в интернете и напишу жалостливую историю!
Видно, соседа всё-таки я напугала, так как он тут же убрал руку с мордочки собачки. Но Анжела не замедлила с местью, мгновенно тяпнула его за вторую руку, которой мужчина держал её. Чертыхнувшись, он выпустил собачку. Повиляв передо мной хвостиком, чтобы я восхитилась её смелостью, рыженькая милашка напустила на себя "грозноту" и рьяно накинулась с лаем на ошарашенного соседа. Она явно нагнала на него страху: он стал пятиться к воротам и ногой отбиваться от неё. Когда дядя Саша скрылся за воротами, я с притворным миролюбием крикнула ему вслед:
– Не волнуйтесь, я передам маме и папе, что наша Анжела незаконно ваши яйца хватала, когда вы голым бегали по своему огороду.
Подхватив собачку на руки, я похвалила её за мужество, но и тут же поругала за то, что залезла на чужую территорию. Когда гладила рыжую шёрстку на шее под мордочкой, так похожую на старинный кружевной воротничок-веер округлой формы, почувствовала неприятную слизь. Выходит, Анжелка и правда забралась в курятник к дяде Саше и полакомилась яйцами.
– Ты знаешь, что это делать нехорошо? – пожурила я собачку. – Больше так не делай! Нельзя брать чужое – запомни это! К тому же ты не куроедка и не яйцеедка.
Конечно, вина лежит не на ней, а на няшках: это они оставили глупышку без присмотра. Надо с ними серьёзно поговорить. Иначе доведут собачку до беды.
После недолгого разговора с сестричками, которых пришлось оторвать от строительства замка из картона, мы дружно пообедали и разошлись по своим комнатам. Я забрала Анжелку с собой, прихватив её коробку, чтобы поспала в тишине, поскольку собиралась почитать что-нибудь из школьной программы. Если решу поступать на журфак, знание содержания книг пригодится.
А начну-ка я с Льва Толстого: у него самые толстые романы. Особенно "Война и мир". В него я и буду сегодня "вгрызаться". Правда, фильм под этим названием я уже посмотрела, содержание знаю, но попробую всё же увлечься. Иногда случается со мной такое, когда после просмотра понравившегося фильма заглядываю в произведение, по которому он поставлен, и вдруг обнаруживаю, что оно гораздо интереснее кинокартины.
Глава XVII I
На Льва Толстого, увы, моих усилий хватило только на пять страниц и то с выбрасыванием французских слов, поскольку мне буквально сразу надоело смотреть перевод в конце под текстом. Лев Николаевич, на мой взгляд, перемудрил, мог бы обойтись простым упоминанием, что разговор большей частью ведётся на французском, как было принято в высшем свете в те годы, а не приводить без конца чужой язык. Роман, мне кажется, выиграл бы от этого.
Я полистала книгу дальше, вроде, "францизмы" больше почти не встречаются, ладно, как-нибудь почитаю, а сейчас возьму электронную книгу и помлею недолго над какой-нибудь любовной историей: всё-таки сегодня выходной, надо дать себе расслабиться.
Впрочем, не успела включить её, как раздался смартфонный звонок. Несмотря на то что высветившийся номер не числился у меня в телефонной книге, сразу узнала, чей он. Звонит Олег Донцов. Сердце, скорее всего, по давней привычке затрепетало. Я не сразу приняла вызов, выждала секунд тридцать, только потом нажала на зелёный значок.
– Алло! – услышала в трубке бархатистый голос Олега, такой знакомый и дорогой когда-то. Внутри что-то ностальгически шевельнулось – этого ещё не хватало!
– Кто звонит? – постаралась спросить как можно равнодушнее.
– Привет, это я, Олег! Енечка, ты меня не узнала? – в его голосе послышалось разочарование, на что я удовлетворённо улыбнулась.
– Что тебе надо? – неприветливо произнесла.
– Хочу с тобой поговорить. Нужно кое-что выяснить.
– Разве мы всё уже не выяснили? – искренне удивилась. – Мы сказали друг другу, что хотели. Зачем снова в ступе воду толочь?
На некоторое время в телефоне установилось молчание, я уже хотела его выключить, как опять зазвучал голос Донцова, но уже с умоляющими нотками:
– Прошу тебя, давай встретимся сегодня и поговорим!
Представив, что снова придётся тащиться в центр города – хотя не так далеко, всего минут двадцать, но всё равно нужно идти – я сморщилась от недовольства. Подумала, если хочет видеть меня, пусть приходит сам.
– Хорошо, приходи через час, – сказала твёрдо, – но не ко мне домой, а на детскую площадку, что во дворе многоэтажек, напротив детского сада. Помнишь, где мы гуляли с няшками? Только если опоздаешь – ждать не буду!
– О, няшки-близняшки!.. Смешные девчушки! Конечно, помню! И буду через час! – обрадовался парень и, словно опасаясь, что передумаю, поспешно распрощался. – До встречи! Не бойся, не опоздаю! – И отключился.
Ну, что ж, вздохнула я не очень радостно, придётся пойти и выслушать, о чём это мне мой бывший будет докладывать. Может, я нечаянно что-то нехорошее взболтнула кому-нибудь о дорогой его сердцу Заринке? Кажется, я ни с кем её никогда не обсуждала. Нет, в этом он меня обвинить не может! Так, в чём дело? Какой петух его клюнул, что он вдруг загорелся поговорить со мной?
