Текст книги "Влюбись в меня себе назло (СИ)"

Автор книги: Татьяна Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

После мытья посуды нехотя засела за уроки. Пришлось буквально силой направлять свои мысли на учебники, они без конца разбегались и цеплялись за приятные видения, всплывающие непрерывно в моём мозгу, глазах и памяти. Мне представлялись лукавая улыбка, задорный блеск карих глаз и нежные объятия. Словно наяву, ощущала сладостность и нежность прикосновений мягких, тёплых губ.

Это просто наваждение! Ненужное и бесполезное. Бессмысленные грёзы из-за каких-то глупых поцелуев гримасника и приколиста!

Но и во сне мне виделись эти поцелуи. Крылосов обнимал меня и целовал горячо и страстно, смотрел с восторгом и шептал о своей большой любви. "Привяжется же такая чертовщина!" – подумала я утром.

О смартфоне вспомнила, когда Юляшик принесла мне его перед завтраком в кухню.

– Прости, Енечка, забыла вернуть. Но мы, правда, честно играли с ним всего час! Подтверди, Анюшик! – сказала смущённо.

Другая близняшка утвердительно кивнула головой.

– Мы спать захотели, – заверила она, – пока плескались под душем, о смартфоне совсем забыли. – Кстати, он ночью звонил, я его выключила из сети.

Как выяснилось чуть позже, когда я оживила телефон, звонил несколько раз около одиннадцати часов Крылосов. Он слово своё сдержал. Была от него и эсэмэска: "Не сердись, моя Ехидна, ты добра и миловидна! Ты ж когда-то птицею была!" Очень туманное сообщение! Как раз в Лёхином стиле.

Недолго думая порылась в интернете и выбрала четверостишие с намёком: "Вороваты крыс повадки, тянут всё, что можно съесть. Украдут – и без оглядки в дом спешат подземный влезть". Отправила его Крылосову.

Ответ получила уже по дороге в школу. Лёха написал: "Твои поцелуи сладки, поэтому можно украсть их и без оглядки". Я возмущённо фыркнула: нахал!

– Что там? – поинтересовался Никита, шагающий рядом.

– Да, обычная реклама, – соврала я.

Мне не хочется, чтобы брат знал о наших "задираниях-перекидах-лобызаниях" с Крылосовым. Он не поймёт меня и осудит. Скажет, хуже всего – целоваться и миловаться с врагом, который тебя унижает. Пусть всё это останется в тайне, я буду молчать, и никто не догадается.

А уж от плана завлечь Крысу назло ему я отказалась, даже к нему не приступая. Слишком непредсказуем этот парень – как бы не сломать о него зубы и не запутаться в паутине, которую он умеет искусно плести! Полезнее отсидеться в засаде.

В этот день наш класс снова ожидало событие, вызвавшее немалые дебаты и пересуды: Леся Буртолик решила вернуться назад.

– Мне не понравилось в чужой школе, – во всеуслышание заявила она, усаживаясь на парту за нами с Дашкой. – Ну и потом, почему я должна убегать от родного класса, если кто-то предал меня, перебежав к более привлекательной?!

Я обернулась и с любопытством посмотрела на неё. Весь вид Леси говорил: "Только посмейте меня пожалеть!" Лицо бледное, мрачное, но решительное. Прежнего ужаса и отчаяния не наблюдается. Курносый носик вызывающе поднят вверх. Большие голубые глаза выглядят настороженными, тем не менее не удручёнными, как несколько дней назад.

– Мы с Дашей рады, что ты вернулась, – приветливо улыбнулась я.

Моя подружка тут же подтвердила радостными кивками, а потом сказала мечтательно шутливым тоном:

– Вот бы ещё ты за мной сидела, мы бы делали один вариант на контрольной! Может, с Машей поменяетесь?

Девочка, с которой села Леся, а раньше сидела Заринка, чересчур тихая и скромная, незамедлительно согласилась уступить своё место. Пересаживание и наши дружелюбные разговоры сгладили напряжённую ситуацию в классе. Клепиков и Калашникова, наверняка слышавшие жёсткую Лесину фразу о предательстве, промолчали, делая вид, что любезничают друг с другом.

Вечером они вновь вместе пришли на танцевальный кружок. Егор сел на тот же ряд в зрительном зале, но в этот раз Тищенков попросил его выйти. Клепикову пришлось подчиниться, потому что сопротивляться Максиму Анатольевичу невозможно. Даже Заринка не рискует возражать, хотя он относится к ней вполне лояльно, к тому же не без восхищения.

С Крылосовым мы не переговаривались, танцевали молча и сосредоточенно. После репетиции я и Никита побрели домой пешком, так как папа Дима ушёл в администрацию, на коллегию. По пути, сделав, правда, небольшой круг, заглянули в редакцию: Дашка там должна первый день убираться. Позвонили ей по сотовому, она открыла нам дверь.

Уборку подруга уже закончила и была очень довольна. Работа оказалась нетрудной. Пока Никита выносил мешок с мусором в ближайший мусоросборник, мы успели немного посплетничать.

– Меня Марк пригласил на спектакль, – поведала Даша, смущённо пряча глаза.

– Какой Марк? – вытаращилась я на неё.

О спектакле же не спросила, так как знала, что в пятницу утром приезжает в наш город краевой театр, а вечером будет спектакль, афиши за две недели были вывешены. Обычно моя подруга на концерты и спектакли заходит со мной и Никитой бесплатно, когда все зрители усядутся и свет в зале потухнет.

– Марик Пастухов, – пробормотала Даша. – Он дружит с Крылосовым. Понимаешь, он давно меня куда-нибудь приглашает, я всё время отказывалась, а тут согласилась. Ты не обидишься? Всё-таки Крылосов... – И замялась.

– А как же Никита? – не удержалась, чтобы не спросить.

– Он мне сильно нравится, ты же знаешь, Енечка, – вздохнула с грустью подруга. – Но надо быть реалисткой, он никогда меня не полюбит. Так, может, стоит попробовать подружить с другим? Твой брат не сильно расстроится, не сомневаюсь. А вот о тебе я волнуюсь... Но не бойся, что буду в компании Крылосова, – принялась виновато оправдываться. – Я же буду ходить с Марком, а не с его компанией. И потом, я же не собираюсь часто это делать. Так, иногда.

– Ладно, не парься, подружка! – успокоила я Дашку. – Верю, что не сбежишь от меня. Это даже очень хорошо, что у тебя заведётся дружок. Полезно для Кита: пусть увидит, что на нём одном свет клином не сошёлся. А можно я ему скажу об этом сегодня?

– Скажи, – разрешила Даша, – но не в моём присутствии.

Что я и сделала, как только мы довели её до дома, простились и пошли в свой микрорайон.

– Вот это да! – оторопело воскликнул Никита, но спустя несколько секунд смешливые "бесенята" забегали в его огромных тёмных очах. – Плохие, видно, грядут для меня времена! Все мои поклонницы разбегаются. Так, пожалуй, дойдёт и до Коробейницы, кто-нибудь её умыкнёт у меня из-под носа! Я не переживу!

– Перестань придуриваться! – строго привела его в чувство. – Дашку ты точно потеряешь и не вернёшь потом! А она лучше всех девчонок! И меня в том числе.

– Ну, это ты загнула, Енечка, – не согласился Никита. – Дашка, конечно, славная. Но тебя не переплюнет ни в чём. Ты у нас одна на миллион, нет, на миллиард, без преувеличения! Даже и не сравнивай себя с ней! С ней нам просто хорошо, а без тебя нам плохо, мы пропадём. Кто нас будет донимать своими "ноу-хау", кто острым язычком будет приводить всю семью в чувство, кому дифирамбы будут петь няшки и поскуливать умильно Анжелка?! Ты знаешь, я безумно рад, что Дашка, наконец-то, с кем-то из парней подружилась.

– И тебе нисколько не жалко? – спросила напрямую.

– Надеюсь, она найдёт свою любовь, – серьёзно ответил он. – Я ведь тоже хочу её найти. Такую, как у моего отца. Он любит твою маму просто жуть как. Я тоже встречу такую же – верную и любящую. Одну и навсегда. Жаль, что мы с тобой породнились! Но ведь где-то же есть ещё девчонка, похожая на твою маму. Я её обязательно найду.

На последнем перед школьным кроссом уроке физкультуры занимались сразу два класса. К нам присоединили "углубленников".

Странно, но в их команде оказалось лишь четырнадцать человек, хотя должен участвовать весь класс, кроме подготовительной и специальной медицинской групп, конечно же. У нас же отсутствовало всего-навсего трое учеников.

Оба класса физрук разделил по десять человек и отправил всех бегать по кругу. Я тысячу метров преодолела одна из первых. Крылосов тоже пробежал по-быстрому. На этот раз и Дашка оказалась не из последних, наверное, присутствие Марика её вдохновило.

Погода стояла тёплая. Все были раскрасневшиеся, вспотевшие, почти что взмыленные. Заринка, несмотря на то, что тяжело дышала после бега, подошла к группе "углубленников", в которой был и Лёха, и принялась кокетничать перед парнями, строя из себя измученную Деву Марию с картины Перуджино, где та изображена с двумя святыми, почти голыми мужичками. За ней поплёлся и Клёпа.

Перед забегом Крылосов подходил ко мне, что-то хотел сказать, но я, неожиданно смутившись, поспешно отвернулась к Дашке: мне не хотелось с ним перебрасываться шпильками.

– Как хочется пить! – вдруг воскликнула Заринка. – Случайно, у кого-нибудь водички не найдётся?

Парни засуетились. Но, увы, никто о воде не позаботился.

– У меня есть, – сказала неожиданно Леся Буртолик и, не дожидаясь, когда у неё попросят, направилась к куче рюкзаков и сумок – после физры все должны были идти домой.

Порывшись в своём рюкзаке, достала пластиковую бутылку грушевой газировки и, ещё не разгибаясь, встряхнула её несколько раз украдкой. Но тот, кто стоял неподалеку от неё, в том числе мы с Дашкой, заметили это.

– Кажется, ещё холодная. Хочешь? – спросила у Заринки, подойдя к ней.

– Конечно! – обрадовалась Калашникова. – Спасибо! – И посмотрела на Клепикова.

Тот как-то неловко, не поднимая глаз на Лесю, взял у неё бутылку, открутил крышечку и протянул бутылку Заринке. И тут вода фонтаном брызнула ей в лицо.

– Ой! – завизжала девушка. – Ты что наделал? Попал мне прямо в глаза! Мне жжёт, я ничего не вижу! – И накрыла ладонями глаза.

– Эй, ты! Это что, кислота? – испуганно крикнул Крылосов, обращаясь к Лесе. – Ты её облила кислотой? – спросил тревожно и требовательно.

– Ничего подобного! – взвилась Буртолик. – Обычная газированная аш-два-о! Не веришь – сам попробуй!

Лёха быстро подошёл к Заринке, взял из рук Клепикова бутылку и отхлебнул из горлышка.

– Обычная газировка, – произнёс спокойно. – Не кричи так, Зарина, ничего страшного не произошло! – успокоил девушку.

– Но мне попало в глаза, – раздраженно продолжала вопить девушка. – У кого есть чистый платок?

Я вспомнила, что утром мама мне положила выглаженный носовой платок в потайной кармашек спортивных брюк, чтобы я могла воспользоваться им, если вспотею во время бега. Достав платочек, сунула его в руку Калашниковой. Один глаз к тому времени у неё уже почти открылся. Она вытерла своё мокрое возмущённое личико.

– Кажется, в один глаз вместе с водой попала соринка, она мне мешает открыть...

Не успела Заринка договорить, как Клёпа ретиво бросился ей на выручку.

– Надо потереть пальцем от угла глаза к носу, – мягко проговорил он успокаивающим тоном и тут же принялся старательно водить пальцем по её веку от виска к носу. – Вот, кажется, всё и вышло, нужно теперь только поморгать и вытереть платочком. Не бойся, открой глазки!

Заринка послушно поморгала и открыла оба глаза. Улыбнулась сияюще. И все тут же застыли в изумлении. Один глаз у неё был коричневый, другой – изумрудный. Я даже немного напугалась – до того она выглядела странно и жутковато!

– Ха! – заржал первым очухавшийся Денис Гончаров. – Это что у тебя, Калашникова, от шипучки глаза перекрасились?

– Не говори ерунды! – отбрила его Заринка.

– У тебя один глаз коричневый! – взволнованно констатировала Саша Попкова.

– Это она в цветных линзах ходит! – догадался кто-то из парней. – Одна линза выпала!

И тут же раздались смешки, на многих лицах появились улыбки. Двое парней из нашего класса, которые по всякому поводу бездумно гогочут, лишь бы кого-нибудь высмеять, расхохотались во всю глотку.

– Что смеётесь?! – обиделась Заринка. – Многие люди ходят в линзах – это не запрещается! Вон у Лапушкиной тоже линзы!

Я чуть не поперхнулась от такого заявления.

– Ты чё, с первого класса в линзах? – быстро среагировал Гончаров, заглядывая мне в глаза. – Лапушкина, твоя зелень обманчивая? Вот я, дурак, на неё повёлся! Страдаю по тебе с первого класса! Надо было сказать, что у тебя глаза ненастоящие, я бы не маялся от любви! – и опять заржал как лошадь, громко и вызывающе.

– Не пори чушь! – осадила его Даша Нахимова – она не выносила, когда меня обижают. – Знаешь ведь прекрасно, что Женя линзы не носит. А ты, Калашникова, если сама сменила цвет своих глаз, то это не значит, что все вокруг делают так. И вообще, надо получше его прикреплять, чтобы не выпадал и не пугал добрых людей!

И хихикнула. Я тоже невольно разулыбалась. Заринка прямо раздулась от злости. Тут ещё Клепиков добавил огня к её ярости своей неуклюжей попыткой поддержать её:

– Твой собственный цвет очень красивый! Он такой карий-прекарий, походит на камень, как его там... забыл, кажется, опал, нет, агат, вроде, или гранат...

– Замолчи! – раздражённо заверещала Заринка. – Это ты во всём виноват! Не надо было мне глаз тереть! Я бы могла закапать "искусственную слезу", и всё бы само прошло. А теперь где моя линза? Куда ты её дел? Между прочим, линзы недешёвые!

Егор растерянно посмотрел на свои руки, потом на мой полумокрый платочек, развернул его – линзы в нём не было.

– Я, возможно, выбросил её, – виновато проговорил, осматривая землю вокруг себя, – мне показалось, это слизь.

– Ищи не ищи, что с возу упало, то пропало! – важно протянул Гончаров. – Всё, растеряла ты свою красу, красотуля! Не переживай, у тебя кое-что ещё осталось. Смотри и это не теряй! – и вновь громко загоготал.

Ему, наверное, казалось, что он здорово соригинальничал, так сказать, сострил. На самом деле говорил обыкновенную банальщину. К тому же Заринка и с карими глазами не хуже, по-прежнему осталась красоткой. Но я всё же не удержалась от улыбки: уж очень смешным и напыщенным выглядел Гончаров, довольный своим "острословием" и Заринка с разноцветными глазищами смотрелась презабавно.

Калашникова вдруг вскипела и стала на меня наступать:

– А ты что, радуешься моему унижению?

– Ну, хватит вам! – вмешался Крылосов и встал между нами.

– Они надо мной смеются! – обиженно запыхтела Калашникова. – А больше всех – твоя Лапушкина!

– Неправда, – возразила я возмущённо, сделав вид, что не обратила внимание на "твою Лапушкину". – Я не смеялась!

– Она названивала постоянно Олегу и бегала за ним! И он ушёл из-за неё от меня! А теперь она насмехается! – крикнула Заринка с надрывом, всхлипнула и, схватив лежащую неподалеку сумку с учебниками, пошла быстрым шагом со стадиона.

А я стояла, как оплёванная, и не знала, что сказать.

– Она врёт! – наконец, пробормотала, глядя прямо в глаза Лёхе.

– Как ты можешь?! – с укором произнёс он. – Это жестоко – смеяться, когда человек в беде и плачет!

Взял свой рюкзак и побежал догонять Заринку.

– Она не плачет! Не может реветь! Иначе другая линза выпадет! А они ей дороги как средство очарования! – почему-то крикнула ему вдогонку, хотя понимала, что со стороны это выглядит не очень порядочно.

Я испытывала горечь и досаду. И почему я думала, что что-то значу для Крылосова?

Ушёл с каменным лицом – даже не оглянулся! Её пожалел, ей поверил! А меня даже слушать не стал. Разве он не знает, какая она хитрюга: Клёпу отбила у Леси, а ранее у меня – Олега, но так всё повернула, что я во всём виновата. Всех парней, кто под ноги ей попадётся, завлекает. А теперь вот и его, дурака, покоряет. Ну и пусть! Так ему и надо! Все мы получаем то, что заслуживаем.

Глава XX I

Удивительно, но никто не обратил внимания на брошенную Заринкой фразу "Твоя Лапушкина". Я подготовилась к тому, что будут спрашивать у меня о ней. Решила, буду отвечать: Калашникова имела в виду, что Крылосов – мой партнёр по танцам. Но никто не интересовался этим, даже Дашка.

Её гораздо больше поразило и возмутило, как та имела наглость утверждать, что мой цвет глаз не настоящий, поддельный. Все знают с детства меня зеленоглазой. Надо же такое заявить! Я отмахнулась на подружкино негодование, мне показалось неважным, что кто-то сомневается в цвете моих глаз. Зелёный – так зелёный! Был бы синий, как у мамы, или тёмно-карий, как у Никиты, и такие же большущие глаза – было бы ещё лучше!

– Ты слышала, она сказала, Донцов бросил её из-за меня?! – со своей стороны, буквально полыхала я гневом, когда мы с Дашей шли из школы. – После того, как мы расстались, я не звонила и не искала с ним встреч. Да, признаю, тогда, на бухте, делала попытки пококетничать перед ним. Но всё тем и закончилось, я одумалась и плюнула на него. Ушёл – и скатертью дорога! А теперь не нужен он мне и вовсе. Я дружу с Ричем, между прочим!

Только о нём вспомнила, как тут же мы его увидели, спешащего нам навстречу.

– Я ходил за хлебом, – радостно сообщил. – Как здорово, что вас увидел. Хотел позвонить тебе, Женя, и пригласить на завтрашний спектакль. Мама купила для нас с ней билеты, но отец приходит завтра с морей – позвонил вдруг. Ты пойдёшь со мной? Не пропадать же билетам!

– Конечно, – согласилась я и радостно воскликнула: – Пожалуй, в первый раз пойду в наш Дом культуры на спектакль как настоящий зритель с билетом! Это будет здорово! Не надо ждать, когда все зайдут в зал, и выискивать в темноте свободное место или заносить табурет. Спасибо, Рич! – И я бросилась парню на шею.

Он прямо расцвёл и собрался было меня проводить. Но я напомнила, что его дома ждут с хлебом. А увидимся мы с ним на репетиции. Он неохотно подчинился и пошёл к своему дому. А мы с подругой продолжили путь. Она мне сообщила, что редакторша разрешила ей оставаться после уборки в редакции на час или два, чтобы Дашка могла выучить уроки в тишине.

– Представляешь, даже позволила пользоваться интернетом в одном из кабинетов! – радовалась девочка. – Конечно, не для игры, а для уроков, если понадобится.

В доме у Даши вечерами не так-то просто уединиться и посидеть в тишине. Постоянные крики, ругань. Как она, бедная, ещё учится! Правда, в середнячках – в основном тройки и четвёрки. Но желание учиться дальше у неё преогромное, особенно в этом году. Она взялась серьёзно за учёбу. А вот у меня всё как в анекдоте: "Больше всего я ненавижу свою совесть. Ворчит постоянно. А ещё силу воли – эта вообще где-то шляется". Если бы не моя хорошая память и способность быстро соображать я бы не была ударницей. Так как уделяю урокам времени не так уж и много.

На следующий день Заринка всё же явилась в школу. Глаза у неё были карие, не изумрудные, но ослепляли сиянием и выразительностью не меньше. Ресницы длинные, густые, красиво изогнутые и сильно накрашенные. Почти иссиня-чёрные вьющиеся волосы игриво и загадочно спускались на плечи. Ну точь-в-точь прекрасная Эсмеральда, не хватает только пёстрого наряда да дрессированной козочки Джалли.

Преспокойно уселась за парту к Клепикову. Не похоже было, что она только вчера на него яростно ругалась. Сегодня между ними не чувствовалось никакого раздора, выглядели оба как парочка влюблённых.

На большой перемене к нам в класс забежала Ленка Петрова-Коробейница. Веснушчатое её лицо выражало откровенное любопытство.

– Я тут слышала, – затараторила она, остановившись около Заринки, – ты оказалась с линзами! Я так и знала! Такого ярко-зелёного цвета у глаз не может быть в природе! Ну, плутовка, почти всех провела! – Вглядевшись в смущённые глаза Калашниковой, продолжила разочарованно: – Я думала, у тебя какие-нибудь бесцветные глаза, а они такие же яркие и красивые, хотя коричневые... Может, это тоже не твой цвет, а линзы? – спросила с надеждой.

– На сей раз собственный и даже без прозрачных линз! Пока не закажу их! – с вызовом в голосе откликнулась Заринка.

– Ну, хорошо, – перешла на миролюбивый тон Коробейница и сложила худые руки на груди. – Ты и без изумрудных глаз клёвая картинка и супер-завлекалка. – Взглянув на Клепикова, положившего свою ладонь на Заринкину, спросила: – Ты что ли с ним теперь?

– А тебе какое дело? – вскинулась Калашникова.

– Никакого! – хихикнула вдруг Ленка. – Мне всё равно, с кем ты ходишь, лишь бы моего Кораблёва Никиту не трогала. Смотри у меня! – и погрозила тонким длинным пальцем. – Я лично сносить, как другие, не буду! Не смей посягать на моего парня! – и умчалась.

От наглости такой мы с Дашкой замерли с полуоткрытым ртом, как полудурок Вустер из британского комедийного сериала "Дживс и Вустер". Какая нелепая ложь про моего брата! Никита не дружит с Коробейницей и никогда не станет её парнем! Она же считает его своим! Просто наглость с её стороны!

Но брат, когда я ему рассказала о нахальстве Петровой, не стал возмущаться. Он только посмеялся.

– Пусть думает и говорит, что хочет, лишь бы меня не трогала! – сказал он. – Её не переубедишь. Считает, если я с ней разговариваю по-доброму, значит у нас отношения. Я уже ей говорил, что мне нравится другая девчонка. А она твердит своё: нравится – это ещё не любовь, а она, Коробейница, будет ждать сколько угодно того момента, когда я её вдруг полюблю! Пусть ждёт до скончания века, если это ей нравится.

Обе репетиции на этот раз проходили в танцевальном классе, так как сцена готовилась для приезжих артистов. А на завтра вообще все кружки отменили.

Заринка на занятие не явилась. Крылосов сначала молчаливо зыркал на меня неприязненно, потом стал недовольно шипеть, что, мол, ошибаюсь и путаю его, хотя сам то и дело сбивался. Сжав зубы, я едва выдерживала. Но в конце всё же меня прорвало:

– Ты можешь свои просчёты на меня не перекладывать? Я не виновата, что твоя Заринка линзу потеряла! И не велика была беда – купит новые!

– Но ты хохотала! – возмущённо проворчал Лёха. – У тебя хорошее зрение, поэтому ты не понимаешь, каким беспомощным можно стать, потеряв линзы.

– Но у неё же вторая не выпала! – возразила я.

– Поставь себя на её место! Как было бы плохо тебе, когда у тебя вдруг оказались разноцветные глаза и все смеются над тобой!

– Она виновата сама! – не сдавалась я. – Не надо было людей дурачить!

– Да, виновата, – мрачно согласился парень, но тут же ринулся на защиту Заринки: – Ей хотелось выделиться на новом месте. Но зачем же всем так презрительно хохотать?!

– Зато ты бросился ей на выручку, как рыцарь, опередив Клепикова, – насмешливо проговорила я, – думаю, это сильно впечатлило Калашникову и поразило её несговорчивое, холодное сердце.

– Ну, насчёт сердца можно ещё поспорить: чьё оно несговорчивее и холоднее – её или твоё? – хмуро бросил Крылосов и отвернулся от меня, показав этим, что дискуссия завершена.

На спектакль решила пойти и наша мама. Она будет сидеть с отцом на местах, оставленных на седьмом ряду для них и приглашённых руководителей местной власти. Придётся родителям захватить с собой и няшек, поскольку их не с кем оставить. Никита тоже будет в ДК – зайдёт в зал, когда потухнет свет. Ну а я, как известно, приду с Ричем.

Раз я буду с парнем, мне необходимо поработать над своим прикидом. Тем более времени после школы было предостаточно – танцы отменены. Нарядилась в платье цветом морской волны из плотного материала, со слегка расклешённой юбкой выше колен, длинными узкими рукавами, которое мы с мамой купили к моему дню рождения в мае, и полусапожки на каблуках. Вымытые волосы чуть завила плойкой и распустила. Ресницы густо накрасила, губы выделила специальным карандашом и увлажняющим прозрачным блеском.

В зеркале сама себе я даже очень понравилась. Выгляжу, как сказала бы мама, с нотками элегантности. И почему не ношу это платье? Всё время в юбке или брюках. А платье лежит и лежит в шкафу, может и устареть. Отчего все девчонки предпочитают ходить в джинсах, легинсах или джегинсах? Парням ведь нравится, когда мы в нарядных платьях, а не в брюках, как они сами.

Даже одноклассники наших няшек в этом признаются. Как-то на празднике у них в честь 8 марта в прошлом году подслушала разговор двух мальчишек. Один сказал:

– Настя красивее всех девчонок, у неё банты красивые и платье воздушное, как у принцессы.

А другой отметил:

– У Сони платье наряднее, такое же голубое, как её глаза.

Что тут скажешь? Конечно, у парнишек разные вкусы, но прицел одинаков: судят о женской красоте через наряд. А мы, девичье племя, к подростковому возрасту упорно забиваемся в штаны и не желаем признавать женственность и очарование платьев, сарафанов, юбочек. Вот мама в её возрасте уже редко надевает брюки.

Вырез у моего платья глубокий, уголком. Хорошо бы надеть ожерелье на шею. И оно у меня есть – из натуральной бирюзы. Его подарил мне Донцов на день рождения. Оно очень дорогое, стоит, похоже, больше десяти тысяч рублей.

Я тогда сильно удивилась, как родители позволили ему купить такой дорогой подарок. Он сказал, что мать сама предложила приобрести его и дала денег. Родители Олега – предприниматели и довольно-таки удачливые, ходят слухи, что у них даже в Москве есть свой рыбный магазин.

Но теперь мне надо вернуть ожерелье бывшему парню. Не буду же я его носить! Как-то будет неудобно: увидит Олег – подумает, что помню и люблю, а другой парень, если по-настоящему заведётся у меня, спросит, кто подарил ожерелье, не скажешь же, что бывший. Придётся или врать, или не носить. К тому же наверняка родители Олега жалеют, что зря потратили кучу денег на девушку сына, с которой он вскоре разбежался.

Я обязательно верну ожерелье.

Вместо него я надела золотой кулончик, подаренный мне отцом в восьмом классе на день рождения. Он тоже хорошо смотрится с моим нарядным платьем, правда, не так броско.

С Ричем мы встретились на автобусной остановке – я приехала в этот раз на автобусе. В Доме культуры он забрал у меня плащ и сдал в раздевалку. Потом мы прошли в зрительный зал. Билетёрша тётя Нина, когда я с ней поздоровалась, приветливо улыбнулась и заговорщически подмигнула, оглядев одобрительным взглядом моего кавалера, обрядившегося в свой стильный коричневый пиджак и светло-жёлтую рубашку с галстуком.

Мы с Ричем шли под руку по основному проходу неспешно и важно. Я цепко держалась за его локоть. Наши места оказались во втором ряду, в середине. Я давно не сидела в ДК так близко к сцене, только в раннем детстве. Обычно мы с Никитой пристраивались позади всех зрителей или подсаживались на приставных стульях сбоку. А с Донцовым мне не пришлось ходить на спектакли или концерты. Когда краевой театр был в Тихинске на гастролях весной, Олег болел. Больше же никто из артистов за время нашей дружбы с ним не приезжал.

Усаживаясь, увидела за три ряда позади от нас Дашку и Марика. Помахала им радостно. Неожиданно рядом с ними заметила Крылосова с Заринкой, которая была в очках. Клепикова не было. Хотя по соседству сидело много ребят из нашей школы. Вот тебе и на! Интересное кино получается! Клёпу – долой, да здравствуют новые отношения?!

А чего ты ждала, спросил меня внутренний голос, Лёха будет страдать по тебе дома в то время, как ты с Ричем наслаждаешься спектаклем? Да, именно этого я и хотела, сама себе ответила непроизвольно. Наши глаза с Крылосовым встретились. Как будто что-то пронзило меня и опалило. Я отвела взгляд и отвернулась. Когда же решилась снова посмотреть в сторону Лёхи, то заметила, что он увлечённо разговаривает с Заринкой. Тогда и я потянулась к уху Рича.

– Ты замечательно выглядишь в этом пиджаке, совсем по-джентельменски, – прошептала первое, что пришло на ум.

– А ты самая красивая девушка в зале, – сделал он мне в ответ комплемент. – Я так рад, что ты пошла со мной!

– А я-то как рада, что ты рад!

И мы оба захихикали, перекинувшись восхищёнными взглядами. Стоп! – приказала себе – дальше не заходи, не морочь парню голову! И сама выбрось из мозгов внезапную "сладкую парочку", примостившуюся около твоей любимой подружки! Пусть наслаждаются друг другом! А себе запиши в "личку": никогда больше не связывайся с этим занозистым придурком! Он для тебя неликвид – негодный товар. Шагом марш от него! Не допускай в свои мысли!

И сразу успокоилась. Но всё же чуть позже ещё раз оглянулась и поискала глазами уже маму с папой Димой. Они сидели на своих местах с краю ряда, к проходу. На коленях у обоих – по няшке. Девчонки вырядились в свои бело-сиреневые вязаные платьица – ну прямо ангелочки! Кудрявые волосы распущены, на макушках – маленькие бантики, закреплённые резинкой.

Как я их обожаю!

Спектакль был комедийный, персонажей немного – всего четверо, но актёры играли настолько хорошо и естественно, что совсем не обращаешь внимания на их малое количество. В середине первого действия близняшки перебежали к нам с Ричем. Юляшик пристроилась со мной на одном сиденье, а Анюта забралась на колени к Лакману. В такой дружной компании мы и досмотрели пьесу до антракта.

Во время второго действия няшки снова были с нами. Анюшик уютно расположилась в объятиях Ричарда, к концу спектакля и вовсе уснула. Юляшик стойко выдержала пьесу до конца, но меняла своё положение не раз, то сидела рядом со мной, то залезала ко мне на колени.

Когда загорелся свет и на сцену вышел глава района с папой Димой, чтобы поблагодарить артистов, Анечка так и не проснулась, несмотря на тычки сестрёнки. Её даже не разбудили неистовые хлопки вставших для приветствия зрителей. Рич вынес её из зала на руках. За ним шли мы с Юлей, сцепившись ладонями. Когда проходили мимо компании Крылосова, Заринка насмешливо проговорила:

– Ты что, Лапушкина, многодетной мамашей стала?

Я ничего не ответила, только слегка закусила верхнюю губу.

– А ты, Лакман, за один спектакль как-то умудрился завести ребёнка?! – подтрунил над Ричем кто-то из парней.

– Да вот, счастье привалило! – довольно улыбаясь, сказал Рич. – На руках его ношу.

– Терпи, может, тебе невестой станет! – снова пошутил тот же парень.

– Куда ему! – возразила какая-то девушка, услышавшая разговор. – Он же старым станет, когда она вырастет!

И тут Юляшик встала на защиту парня.

– Рич не станет старым! – возразила громко. – Он – принц! А принцы не стареют! Разве вы не знаете!

Все стоящие неподалеку невольно расплылись в улыбке. Я заметила, Крылосов тоже. Лишь у Заринки было недовольно-кислое лицо.

Родители после спектакля задержались в Доме культуры, там должен был состояться небольшой фуршет в честь краевых артистов. А мы с Никитой и няшками поехали на такси домой. Рич так и не спустил с рук разоспавшуюся Анютку, донёс до машины и передал в объятия Никиты, в которых та продолжала спать до самого дома.

Юляшик же ворчала на сестрёнку, что та, хитрая, специально не просыпается, чтобы её на руках носили.

Близняшки такие разные. Юля, родившаяся на десять минут раньше, более крепкая и сильная – и телом, и духом. Более настойчивая и упрямая. В учёбе и спорте всё схватывает налету. Её, так сказать, младшая сестрёнка менее способная, зато в ней развито воображение. Аня может сочинять сказки, придумывать игры. Она очень впечатлительная, уступчивая и сердечная. Гораздо добрее своей напористой сестрички. А ещё у неё красивый звонкий голос, она запевает в школьной вокальной группе начальных классов, куда няшек обеих пригласили. Само собой, Юлю только из-за Анечки, слух у неё так себе.