Текст книги "Влюбись в меня себе назло (СИ)"

Автор книги: Татьяна Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Интуитивно почувствовав, что разговор может перекинуться на наши личные отношения, попыталась увести юношу в обсуждение постановки. Увы, не удалось. Похоже, Рич настроен решительно всё выяснить.

– Женя, ты стала со мной ходить, чтобы Донцову досадить? – спросил тихим голосом.

Я вздрогнула и испуганно замерла, хотя ожидала что-то подобное. Не сразу собралась с мыслями и не нашлась, что ответить. Не хотелось обижать парня, но и врать и притворяться дальше я была не в силах. Наконец, выдавила из себя:

– Ты знаешь про Донцова?

– Да, мне рассказала Ксеня Лукина. Она сказала, вы с ним дружили, недавно он бросил тебя из-за другой девчонки, – сочувствующе произнёс Рич, затем, мгновение помедлив, добавил с той же сострадательной интонацией: – Я понимаю, ты жутко переживала, Женя. И сильно злилась, наверное. Кто бы на твоём месте не бесился! Ксеня предположила, что ты назло ему решила меня завлечь.

Как это неприятно, когда тебя уличают в притворстве или лжи, даже если не обвиняют и не ругают, а вот так понятливо смотрят добрыми светло-серыми глазищами! Можно опровергнуть сказанное и заявить, что неожиданно влюбилась в него. Но враньё никому не идёт на пользу. И я решила признаться:

– Прости, Рич, Ксеня Лукина права! Я специально тебя завлекала, чтобы насолить другому парню! Но я не хотела причинять тебе зло и боль. Я думала, что влюблю тебя в себя и сама влюблюсь – это правда! Но оказалось, не всё так просто...

– Я рад, что ты выбрала меня! – радостно вдруг перебил меня Рич и расплылся добродушной улыбкой горца Кристоффа из мультфильма "Холодное сердце". – Когда ты неожиданно пришла к нам в класс и внимательно рассматривала меня, я что-то аналогичное заподозрил. А после того, как Лукина пояснила, почему ты проявила ко мне внимание, я для вида, конечно, возмутился и посоветовал ей не сплетничать, а сам невероятно обрадовался. Просто обалденно, что именно на мне ты остановила свой взгляд!

– Это мне Никита посоветовал, – не удержалась я от дальнейшего признания, хотя могла предполагать, что сказанное расстроит парня.

Однако Рич ничуть не огорчился, напротив, ещё больше взбодрился.

– Мне всегда нравился Никита. У него столько идей, и он добрый, спокойный, – немного нервно, но с радостными нотками зачастил Лакман. – Я всегда хотел с ним подружиться. Только Андрей Белоусов уже стал его другом. А у меня никогда не было среди парней настоящего друга, только приятели... Как-то так получалось, я всё с компьютером или с девчонками общался, но и среди них тоже не было настоящей подружки. – Выдержав небольшую паузу, продолжил: – А тут вдруг Никита знакомит меня с тобой, своей сестрой! Я просто обалдел. Ты так замечательно улыбалась – я начал таять, как снег на ярком солнце! В душе всё запело, будто плеер включился.

Непроизвольно я сделала жест рукой, чтобы остановить его дальнейшие признания. Он покачал головой и произнёс мягко, успокаивающе:

– Я понимаю, ты не можешь заставить себя в меня влюбиться. Нельзя по желанию выключить чувства к одному парню, а включить – к другому. Мы не роботы. Это может сделать только время!..

На что я твёрдо заявила, что из-за Донцова давно уже не переживаю, выкинула его из головы и сердца. Взглянув искоса на Лакмана, по недоверчивому выражению его красивого лица поняла, он не очень-то верит мне.

– Это странно, правда? – проговорила с вызовом и бегло улыбнулась. – Сама себе удивляюсь, ведь мне казалось, так сильно его любила! Мы целовались, обнимались, обсыпали друг друга ласковыми словечками... И вдруг всё прошло! Хотя, бесспорно, досада и злость остались. Но это уже не любовь.

– У вас был секс? – неожиданно прямо спросил Рич и неловко отвёл глаза.

– Мы не успели, – смутилась я. – Он сбежал!

– Ничего, будет с кем-нибудь другим, с тем, кого ты полюбишь вновь! – поспешно заявил парень. – Главное – не надо падать духом!

– И я так думаю, – смущённо буркнула я и ускорила шаг.

До этого мы двигались медленно, еле тащились, как черепахи. А теперь пошли быстро. Ричард Лакман от меня не отставал, что ему с его длинными ногами было делать легко. Я подумала, в нем роста почти под метр девяносто, он возвышается надо мной на целую голову, но всё равно кажется намного моложе меня, в сущности, совсем ещё мальчишка, наивный и восторженный, хотя иногда рассуждает не по-подростковому мудро.

– Знаешь, Рич, у нас с тобой любовь не получится, – решила не темнить с ним. – Прости меня и постарайся переключиться на какую-нибудь другую девчонку. Со мной ты просто будешь терять время.

– Не говори так! – умоляюще вскрикнул юноша, схватил меня за руку цепко и принялся взволнованно уговаривать: – Позволь мне дружить с тобой! И Никитой тоже! Мне с вами просто потрясно. Можно делиться мыслями, шутить. Ты очень клёвая – весёлая и остроумная. Так живо и ярко рассказываешь разные случаи – заслушаешься! Мне ни с кем так не было хорошо. Это получше геймерских гонок или рассуждающей "милоты" в компе!

С усилием я выдернула руку из цепкой хватки. Мне вдруг стало смешно. Брат говорил, что Лакман зациклен на компьютерах, хотя и увлекался какое-то время театром. Наверняка переписывался с бродящими в сетях "девушками" и влюблялся в них виртуально, а теперь для него я – живая, из плоти и крови, умеющая бойко разговорить его не в режиме онлайн, а наяву – конечно, в новинку и вызываю огромное любопытство.

Его соседка по парте и по дому Ксеня Лукина, судя по словам Никиты, тоже слегка "пристукнутая" сетями. Он с ней общается, но не влюбляется. Скорее всего, потому что они – на одной волне, к тому же из-за привычности неинтересны друг другу. Хотя кто его знает, может, Ксеня им увлечена. Она хорошенькая и, как видно, умненькая.

Ричард небось воспринимает меня как новую игру – как это уморительно! Но смеяться, само собой, не стала, лишь довольно хихикнула про себя. Значит, вскружила я ему голову ненадолго. Скоро у него всё пройдёт. Вот привыкнет ко мне! Так что ничего плохого не случится, если мы будем дружить. А там жизнь сама всё расставит по своим местам.

– Хорошо, – согласилась я, – будем дружить, только ничего большего! – И добавила с долей категоричности: – Никаких поцелуев наедине и обниманий! Тем более секса и чего-то подобного!

– А за руку можно брать? – дурашливо улыбнувшись, Лакман снова цепко взял мою руку и крепко сжал её.

– За руку можно, – милостиво уступила я, – но не держать мёртвой хваткой!

Парень неохотно выпустил мою ладонь. И тут же принялся бурно говорить. Слова полились сплошным возбуждённым потоком.

– Мне просто никогда не приходилось ухаживать... Да мне этого и не надо было, девчонки как таковые не интересовали меня, имею в виду личностное влечение, так-то я с ними ходил, куда звали или сам хотел – в кино, например, или просто по улице, одним словом, просто общался. А вот ухаживать меня не тянуло. Ты первая, за которой мне захотелось приударить...

– Погоди, погоди! – перебила я радостную песнь-дребедень парня. – Мы так не договаривались! Ухаживать уговора не было! Только дружить! Никаких приудариваний!

– Конечно, дружить! Я об этом же самом говорю, – с готовностью закивал Рич. – Я же не глупец, осознаю, ты ещё к новым отношениям не готова, не бойся я не буду тебя принуждать, дождусь, пока сама не захочешь... – Заметив мой укоризненный взгляд, поправился: – Хорошо, хорошо, мы будем только дружить! Если не сможешь меня полюбить, по крайней мере, у меня будет твоя и Никиты дружба.

Потом стих на какое-то время, словно обдумывал что-то важное, затем снова заговорил:

– Признаюсь, я и сам не знаю, что чувствую к тебе. Радостное волнение и приятное тепло в груди, появляющиеся при встрече с тобой, можно ли назвать любовью? Я ведь никогда не влюблялся, выходит, мне тоже нужно разобраться в себе. Так что не стоит спешить, а то можно всё испортить, напортачить так, что потом не исправишь. Это как в компьютере: не оглядишься, не прочитаешь, не взвесишь все варианты, куда идти дальше – можешь зайти в дебри и довести комп до нерабочего состояния. Спешка, как говорит частенько отец, годится только при ловле блох.

– Ты просто чудо! – воскликнула я, почувствовав облегчение, и взяла его под руку.

Это было не слишком удобно, поскольку Рич высокий, по сути, я повисла на его руке, согнутой в локте. И так, словно жених и невеста, не переставая болтать, мы неспешно дошли до моего микрорайона.

Я узнала, что в народный театр он пошёл играть принца по принудительной просьбе матери: режиссёр там – её подруга, той нужен был перед Новым годом срочно мальчик для принца. Тот, что репетировал этого героя в сказке, за три дня до спектакля уехал с родителями из города навсегда. Дублёр же заболел и слёг в больницу. Пришлось Ричарду срочно учить роль. Спектакль имел успех, принц в его исполнении понравился зрителям. А потом ему снова навязали подобную роль в других сказках.

Никита нас не догнал, наверное, пошёл окружной дорогой. Зато настиг нас Лёха Крылосов, поравнялся с нами уже на подходе к многоэтажкам.

– Эй, вы что ли обручились? – с насмешкой в голосе воскликнул, проходя мимо. – А я-то гадаю, кто это жмётся друг к другу, оказывается, это Лапушкина с новым кавалером! Что ж совет вам да любовь!

Слегка растерявшись, я не нашла подходящих слов, чтобы уколоть Крысу. А когда пришла в себя, он уже скрылся в подъезде.

– Почему этот парень сердится на тебя?! – не на шутку удивился Рич. – Кажется, это Крылосов из одиннадцатого углубленного!.. Какое он имеет к тебе, Женя, отношение?

– Никакого! – процедила сквозь зубы я. – Кроме того, что мы с ним с сегодняшнего дня в паре танцуем в звёздной феерии хореографа из края. И это ничегошеньки не значит! Он ко всем так цепляется, не обращай внимания! Потому что сам по себе грубый и невоспитанный!

– Никогда не замечал! И ни от кого не слышал такого о нём, – недоумённо протянул Рич. – Спасибо, что предупредила. В следующий раз не позволю ему тебе грубить, хотя его уважаю... Но теперь я – твой защитник!

Хотелось крикнуть: "Ни в коем случае!" Ещё не хватало добродушного, доверчивого Лакмана втянуть в драку с Крысой! Да тот свалит его с ног одним толчком, хотя ниже на полголовы. Допустить этого никак нельзя! И мне пришлось изворачиваться, противоречить сказанному самой же.

– Знаешь, – залепетала виновато, – я это загнула о постоянной грубости Крылосова. Всё не так! У него, наверное, сегодня нет настроения. У всех ведь так бывает. Может, девчонка бросила или в семье нелады, или танцевать хотел с другой... Да, мало ли, что может быть! А так он вежливый вполне, здоровается со мной.

– Понятно, – протянул миролюбиво Рич. – У всех бывает муторно на душе – срываешься на ком-нибудь без причины.

Глава X V

Не успела я подняться к себе в комнату, плелась еще по лестнице после радостных объятий няшек – чуть мои сладкие мармеладки, соскучившись, не задушили меня – как позвонила Дашка. Оказалось, её отец опять перепил и забуянил.

– Можно, я у тебя переночую? – жалобно попросила. – Мама с сестрёнкой и братом ушли к соседям, мне же там спать негде.

– Конечно, подружка, – согласилась охотно. – За тобой приехать? Папа Дима дома. Я его попрошу.

– Не надо, я уже у ваших ворот, – печально ответила Даша. – Ждала за углом, когда вы попрощаетесь с Ричем и он уйдёт.

– Я сейчас спущусь и открою тебе! – крикнула в трубку и, мигом скатившись с лестницы, бросилась к двери, успев по пути крикнуть маме, разогревающей нам с Никитой еду на кухне – оказалось, он вернулся другой дорогой вперёд меня: – К нам Дашка пришла с ночёвкой!

Мама нисколько не удивилась. Уже не в первый раз моя подруга приходит поздно ночью к нам переночевать в случае запоя отца.

– Он не всегда был таким, – поведала мне Даша однажды, – после того, как остался без ноги, резко изменился. А до этого был весельчак и шутник. Маму и нас с сестрой прямо обожал, братика тогда ещё не было. И не пил совсем, а теперь постоянно срывается.

Дашин отец в молодости работал пожарным. Много лет назад в одной из девятиэтажек в центре нашего города случился пожар, который охватил почти весь дом. Он был среди тех, кто вытаскивал из огня людей. В какой-то квартире неожиданно произошёл взрыв, хотя электричество было отключено. Говорят, что хозяин держал в ванной японскую газовую водонагревалку. Дашкин отец вместе со своим сослуживцем и одним из спасателей ГО и ЧС попали под завал. Только ему удалось остаться живым, двое других погибли. Но ноги он лишился, хирурги не смогли ничего сделать.

С тех пор в Дашиной семье всё пошло наперекосяк. Несмотря на то, что её мать очень любила мужа, даже родила ему сына вскоре после этой трагедии, поддерживала его и помогала, он всё равно обозлился на всех и вся, можно сказать, ожесточился на весь свет.

Администрация города тоже не оставила семью без поддержки. Выделена была Нахимовым трёхкомнатная квартира в новом доме, мебель была куплена за счёт спонсоров. Направили отца на учёбу в краевой центр. Он выучился на сапожника. Наградили его государственной медалью "За отвагу на пожаре". Много о нём писалось в местной газете и краевой.

Сначала, как рассказывала Дашка, отец смирился с инвалидностью и попытался строить свою жизнь, согласно обстоятельствам. Его даже назначили заведовать мастерской, он выучился бухгалтерии в техникуме. А потом словно с катушек слетел: плевать ему стало на семью и на всех, пристрастился к алкоголю.

Иногда думаю, какая же я всё-таки счастливая: у меня есть прекрасных два отца, не пьющих, не агрессивных, без приступов ярости, любящих и заботливых. Они по-разному относятся ко мне. Папа Дима – как к части себя самого, по его представлению, я должна быть всегда рядом, под его крылом, он заклюёт любого, обидевшего меня, но при этом видит мою душу и мысли насквозь, знает, когда хитрю или когда меня мучают переживания.

Для папы Кости я – большая его обязанность и долг перед собственным родом, поскольку я – главная ветвь Лапушкиных от семейного дерева или древа, как он говорит. Больше своих детей, как я знаю, у него нет, а сестра его продолжает другой род – французского семейства. Папа Костя не столь мне близок, при нём я – почти на полной свободе, в его доме меня мало замечают. Однако он бросится мне на помощь, если я позову.

Хотя позову я, скорее всего, в первую очередь папу Диму.

После ужина мы с Дашкой забрались ко мне в комнату. Сели по углам доделывать домашку. Я не заводила никаких разговоров, видела, подруге не до них. Она нервничала, в ней билось беспокойство. По опыту знала, что подружка успокоится лишь после звонка матери, которая сообщит, что отец уснул. Невольно я тоже этого ждала, наконец, мать ей позвонила, и Даша облегчённо вздохнула.

– Мама сходила в нашу квартиру, отец затих, спит... Знаешь, он может что-нибудь с собой сделать! – произнесла с несчастным видом.

Я невольно хмыкнула про себя: как же, не дождётесь! Сколько раз уже грозился, что покончит с собой, пугая семью – жив-живёхонек до сих пор и выпивать не перестал! Ему нравится повергать в ужас близких.

Мне так хотелось сказать подруге, что лучше бы он сгинул, провалился куда-нибудь, ведь мучает и издевается над семьёй. Соседям с ним тоже несладко живётся: вечные от него крики и скандалы! И куда полиция смотрит? Почему мер не принимает?

Тем не менее смолчала. Моё возмущение не принесло бы облегчения подруге, наоборот, она бы ещё больше расстроилась. Расплакалась бы и стала вспоминать те времена, когда отец был хорошим.

Ну, почему так всё несправедливо получается! Отчего слабости одолевают людьми наперекор разуму? И какого чёрта никто не вмешается в семью Нахимовых и не тряханёт главу семьи так, чтобы мозги встали у него на место!

Понимаю, печально и неприятно остаться без ноги, но ты же живёшь, не в могиле лежишь! Что ж ты духом пал, расквасился и гадишь жизнь тем, кто тебя любит! Некоторых вовсе никто не любит, у них нет опоры, никто им не помогает, но они сами выкарабкиваются из беды и переносят несчастья достойно и стойко. Ещё и добиваются успехов. Я где-то читала, что одним из лауреатов Нобелевской премии стал английский учёный, кажется физик, который был практически парализован в двадцать лет, у него двигались лишь пальцы одной руки.

Выполнив уроки, мы легли спать. Пошёл уже двенадцатый час ночи, но нам обеим вдруг захотелось посекретничать. Я рассказала о разговоре с Ричем, а вот о болтовне с Крылосовым промолчала: мне почему-то она показалась слишком личной, да и чувства я тогда испытывала какие-то странные, непонятно-волнующие.

Не влюбилась же я в него? Это же Крыса! Мой враг номер один с детства! Прежде чем с подругой делиться о беседе с ним, следует во всём разобраться самой.

Дашка одобрила моё решение не отталкивать от себя Лакмана.

– Ничего страшного не случится, если он с тобой будет дружить, – глубокомысленно рассудила она. – Может, и правда к тебе чувства к нему придут в общении, бывает же такое. Он красивый и не дурак. А главное – не грубый, спокойный, очень покладистый, – и грустно вздохнула. – Я бы за такого вышла замуж. Мне всё равно не заполучить твоего брата. Понимаю, я для него слишком крупная, уже сейчас во мне метр семьдесят пять, а через год что будет – наверняка в мать и отца стану каланчой.

– Неправда, твоя мама почти с тебя ростом, – возразила я . – Ты больше не вырастешь, твой рост остановится. А вот Никита может вытянуться до тебя – и вы можете быть вместе.

– Никогда этого не будет! – печально проговорила Даша. – Мне-то всё равно, какого он роста. А ему – нет! Он найдёт себе пониже и постройнее. Тем более я не хочу, чтобы он стеснялся меня.

Утром нас мама едва разбудила. Дашка не стала завтракать, умчалась домой, как только умылась и оделась. Ей надо ещё до школы увести соседского ребёнка в садик.

В кухню я явилась не в очень хорошем настроении, невыспавшаяся. Всю ночь во сне за мной бегал Крыса в мышином облике с вытянутой мордой, щёлкающими зубами и длинным голым хвостом.

– Что хмурая такая? – заверещали одновременно няшки, которым не мешало бы ещё спать, а не сидеть за столом, уминая испечённые мамой оладушки, так как им в школу к девяти часам, на час позднее, чем нам с Никитой.

– Мне приснился Крыса, – мрачно бросила я. – Чуть всю меня не изгрыз.

– Приснилась, изгрызла, – поправила мама машинально, – крыса женского рода.

Чуть позже, когда мы с Никитой принялись за еду, она неожиданно заявила:

– Я была вчера в управлении образования. Там узнала о целевом наборе. Педагогов в тихинских школах, да и в посёлках района всегда не хватает, особенно учителей английского языка. Я вот подумала, почему бы тебе, Енечка, не подать заявление на целевое направление. Это тебя ни к чему не обязывает. Ты можешь потом отказаться от него, на него всегда найдутся другие, так как по целевому обучаются бесплатно, даже получают стипендию и общежитие. Если будет высокий результат ЕГЭ и ты проходишь на бюджетное место, то можно и отказаться от направления.

Я сразу подумала о Дашке. Вот бы ей получить это направление.

– А на учителей начальных классов дают целевое? – осторожно поинтересовалась я.

– Ты что, решила стать учительницей начальных классов? – удивилась мама.

Я замялась, но врать не было смысла, пришлось сознаться, что спрашиваю для Даши Нахимовой. К моему удивлению, мама обрадовалась.

– Вот и хорошо, сходите после уроков вдвоём в управление образования и узнаете, какие документы нужно принести тебе на иностранное отделение, а ей – на начальное образование.

Мы так и поступили. Оказалось всё несложно. С нами приветливо поговорили, дали не очень длинный список документов, сказали ждут нас через неделю. Дашка просто сияла, ведь у неё появился шанс поступить в педагогический и учиться бесплатно.

– Я устроюсь куда-нибудь на работу в вечернее время, – радостно планировала она, – буду, например, маленьких детей приводить из садика или школы. Дам объявление в интернете или поищу по объявлениям. Можно также устроиться санитаркой в больницу или полы мыть в подъездах. Да мало ли где можно найти работу! В большом городе – огромные возможности! Только следует оглядеться и пошевелить мозгами, правда же, Енечка? Буду подзадоривать свою голову, как тот герой из комедии, что мы с тобой смотрели недавно по интернету: "Думай, голова, думай!"

Мы залились дружным смехом, ощущая себя лодочками, унесёнными стремительной речкой в спокойные воды озера с надёжными берегами. Будущее показалось нам ясным и безмятежным, хотя я всё же сомневалась, инфак – это то, что мне нужно. Ладно, пусть всё идёт, как идёт! Куда-нибудь кривая дорога да выведет. Всё-таки Дашка у меня молоток: не пропадёт – выход найдёт.

Уроки я пошла учить к ней, поскольку отец её уплёлся в мастерскую. Надо отдать ему должное, хоть и пьёт – за что его, кстати, понизили до сапожника – а на работу не забывает ходить. Вечерами же устраивает запойные "концерты". Мне не хотелось терять время, так как танцы в "Задоринке" с пяти часов, а дом подруги недалеко от ДК. Я позвонила Никите, чтобы захватил мою форму.

Мы пообедали супом и быстренько сделали уроки, успев даже немного помечтать, как будем жить студентками в краевом центре.

Занятие с танцорами-народниками в этот раз провёл папа Дима. Он не вмешивался в содержание самой постановки, но то и дело поправлял каждого из нас, чтобы движения казались красивыми и чёткими.

Через час мы с Никитой оказались в клубке других танцевальных направлений. Я правильно обозвала проект Тищенкова космической феерией. Он на самом деле задумал в хореографической композиции показать аборигенов нашего края, воспринявших первых русских поселенцев как пришельцев из космоса.

Нам с Крылосовым достались роли инопланетян, мы будем, похоже, в блестящих, серебристых костюмах, которые нам сошьют. А мой брат станет изображать одного из местных жителей, воинственного шамана.

Идея мне понравилась. А вот недовольна была другим: Лёха, надутый и раздражённый, сердито сверкал на меня глазами, но при этом, когда мы сближались в движении, крепко прижимал к себе. Я старалась не соприкасаться с ним, отодвигалась, но он как будто нарочно притягивал меня близко к себе, так, что я остро ощущала его разгорячённое тело и прерывистое дыхание.

Мы уже не вели между собой диалог – ни в танце, ни в минутных передышках на скамейках, оба молчали, сжав зубы.

Заметила я также, что на Заринку он тоже не смотрит и не улыбается ей. Что-то непонятное происходит между ними. Обиделся что ли на неё? Вообще-то, мне всё равно, сыта уже его выходками по горло. Но я всё же в конце занятия не удержалась поддеть:

– Зариночка, похоже, выбрала не тебя – вот почему ты так сегодня мрачен и зол! – И неожиданно для себя добавила с сочувствием в голосе: – Тебе повезло – утешься этим! Она доставила бы тебе ещё больше страданий и хлопот, если б положила взгляд на тебя, поверь мне.

Парень скептически фыркнул:

– Я не нуждаюсь в твоём утешении, Лапушкина. Засунь его куда-нибудь подальше! – Помолчав секунду, добавил, сглаживая вырвавшуюся грубость: – Спрячь в тайники своей души!

– Почему ты грубишь? – рассердилась я и смерила его злым взглядом. Мне вдруг стало обидно и больно. – Ты не хочешь со мной танцевать? Так скажи руководителю, а не срывай на мне зло. Не стану я грубость терпеть!

Отвернулась от него и направилась было к Тищенкову, чтобы заявить, что не буду больше с Крылосовым в паре, как он схватил меня за руку и силой остановил.

– Извини меня, Женя, – виновато произнёс умоляющим голосом, просительно заглядывая в глаза. – Я грубиян и дурак! Обещаю быть паинькой, только не бросай меня!.. Если ты уйдёшь, то и я уйду вообще из группы!.. Ты же не захочешь расстраивать своего отчима и... Максима Анатольевича? И других "космических" ребят тоже?!

В это время Тищенков как раз объявил, что занятие подошло к концу и все могут разбегаться по домам.

– Ладно, проехали! – смиряясь, пробормотала я хмуро.

Меня поразило его мягкое "Женя", он никогда не называл меня по имени – всегда Ехидной, Ехидничкой, Лапушкиной – а просто Женей ни разу! Обида на него у меня сразу прошла. Подумала вдруг, это сама я парня, скорее всего, спровоцировала. Зачем привязалась к нему с Заринкой? Ему она, может, нравится так сильно, что невтерпёж, прям свет не мил! А я цепляю своими вздорными "утешениями". Мне надо, правда, изменить к Крылосову своё отношение, ведь мы уже не сопливые подростки, чтобы друг друга подкалывать и высмеивать. Вот-вот станем совершеннолетними.

И вообще я что-то стала слишком много о нём думать. В жизни и без Крылосова немало вещей, о которых не мешало бы поразмыслить, хотя бы над тем же пресловутом вопросом, кем мне быть. Как там у Маяковского в его детской книжке, у меня растут года, будет и – увы, не семнадцать, уже восемнадцать. Где работать мне тогда, чем заниматься? Ответ мой: не знаю!

И пора уже думать об экзаменах. Если я буду поступать на инфак, надо налегать на английский и русский языки, если на журналистику, то обратить свой взор на литературу. А ещё на журфак, отец сказал, сдают творческий конкурс. Надо заглянуть в интернет и узнать, что он собой представляет. Если на хореографа, то... О, лучше этого не делать!

Мне нравится танцевать, но придумывать танцы и ставить их – навряд ли это я смогу. Мне больше нравится сочинять сюжет, чем изобретать движения. Вот Никита буквально млеет, придумывая свои собственные дробушки, моталочки и ковырялочки, усложняя уже существующие.

В этот раз меня Рич не встречал. На улице шёл сильный дождь. Мы с Никитой не захватили зонтов, поскольку ничто ливня не предвещало, туч на небе не было. Тем более я сразу после школы пошла к Дашке. Но нам повезло: позвонил на смартфон брата папа Дима и сказал, что забрал близняшек из бассейна, с секции плавания, и едет к Дому культуры.

Нам пришлось минут пять подождать у колонн. Наконец, машина отчима подъехала к служебной стоянке, мы побежали туда. Никита, обогнав меня, заскочил на переднее сиденье рядом с отцом, я села к няшкам на заднее. Но не успела дверь захлопнуть, как в салон машины заглянул Крылосов.

– Можно, я с вами поеду? – спросил у папы Димы. – Я живу недалеко от вас, вы мимо моего дома проедете – первая многоэтажка.

– Конечно, – согласился отчим. – Залезай!

Подвинув меня бесцеремонно собой к няшкам, Крылосов преспокойно уселся рядом. Закинул руку на спинку сидений, будто приобнял меня. Я дёрнулась и чуть отклонилась, чтобы не соприкасаться. Но сохранять дистанцию и равновесие в движущей машине почти невозможно, к тому же из-за дождя папа Дима постоянно дёргал её, приостанавливаясь.

Близняшки сидели слева от меня и во все глаза рассматривали Лёху. Никита надел наушники от своего смартфона и в ритме поп-музыки, звучавшей в них, покачивал головой. Отец уставился на дорогу.

Вдруг Анечка, сидевшая рядом со мной, спросила громко:

– Ты Рич?

– Ты что! – возразила более бойкая и сметливая Юляшик. – Рич – это принц. Его Енечка назло крысе завлекает! Ты разве не помнишь, что мы слышали?.. – И замолкла, смущённо закрыв ладошкой рот, и виновато опустила густые ресницы.

Я сердито на неё зыркнула, хотела сказать "из-за печи не лепечут", что означает "помалкивай в тряпочку, когда не просят", но не произнесла ни слова, чтобы отругать за подслушивание. И не только потому, что стеснялась перед парнем выглядеть ворчливой. Но и потому, что давно поняла: ругать девчонок бессмысленно, сколько им ни талдычь – к сожалению, делают по-своему. Да ещё заявляют в оправдание: "А как же мы узнаем, что в доме происходит?" или "Мы не подслушиваем, а слышим!"

– Назло Крысе? – зацепился Лёха за сказанное Юляшиком. – И кто же это? – спросил, словно не знает.

– Это страшный зверёк такой – зубастый, с хвостом, – стала поспешно объяснять Анюшик, пытаясь сгладить неловкую ситуацию. – Он часто снится Енечке!

Прозвучало это как-то двусмысленно. Я невольно покраснела. Стопудово – задам няшкам дома жару, совсем распоясались! Хорошо, что мы уже добрались до многоэтажек, и папа остановил машину, а то бы ещё чего-нибудь предосудительного наговорили.

Вылезая из автомобиля, Лёха шепнул мне на ухо:

– Я безумно рад, что тебе снюсь, Ехидничка! – сверкнул глазами и помчался сквозь плотный дождь к своему подъезду.

Глава XV I

Само собой, никакой порки от меня девчонкам не довелось испытать. Мама, как только впустила нас в дом, сразу отправила няшек в ванную комнату, а меня – в душевую. Папа Дима установил современную кабину с душем и столитровым электротитаном в бывшей кладовке, так как в нашей большой семье у ванной всегда образовывалась очередь. А потом, расслабившись от мытья и тепла, я пришла в хорошее настроение, ругаться совсем расхотелось.

Перед сном няшки прискакали ко мне в постель и принялись чирикать взахлёб о новеньком мальчике в классе, который вначале был просто замечательный – вежливый, не толкался, ничем не бросался, – а теперь стал сорвиголовой и проказником.

– Он бросил в меня комок из газеты, попал прямо в лицо, вот сюда под глаз, я даже ревела, – пожаловалась Анечка, показывая тоненьким пальчиком ушибленное место на щеке, где от газетного "снежка" не осталось никакого следа. – А говорил, что ему интересно со мной играть! Нельзя мальчишкам доверять, они вредные! – И положила голову ко мне на колени.

– Но не все же, есть и хорошие мальчики, – стала я успокаивать её, поглаживая по кудрявым спутанным волосам. – Папа наш и Никита, к примеру. И ещё есть много хороших парнишек.

– Только папа и Никита хорошие, а больше и нет! – категорично возразила Юляшик, примостившись у нас с Анютой в ногах. – Все они нехорошие, девочек задирают! Ненавижу их! – И сморщила презрительно своё красивое личико.

– Вот вырастешь и отомстишь этому сорванцу тем, что не будешь отвечать на его ухаживания, – продолжала я успокаивать Анечку.

– Фи, больно надо ждать, когда вырастешь! – возмутилась Юляшик. – Я отомщу ему за тебя, Аня, завтра – стукну его хорошенько рюкзаком.

– Никаких драк! – одёрнула я сестрёнку. – Вы же девочки, вам стыдно драться!

– Ага, мальчишкам можно ударять друг друга рюкзаками и пинаться тоже можно! А нам, девочкам, почему должно быть стыдно? Мне ни капельки не стыдно, ни маленечко, – заспорила Юля. – Это просто нечестно! – закончила она своей любимой фразой.

– Делай как знаешь, только потом, когда он побежит жаловаться учительнице или своей маме, тебе же попадёт, – предостерегла её.

– Я так стукну, – хитро улыбнувшись, важно произнесла Юляшик, – что он меня сразу зауважает и никуда жаловаться не побежит. Вот увидишь!

Вторая няшка вдруг горько расплакалась:

– Тебя зауважает, а меня нет... Я не люблю драться... Он же не будет знать, что ты за меня стукнула!