Текст книги "Влюбись в меня себе назло (СИ)"

Автор книги: Татьяна Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Тут братец уж явно загнул. Я всего лишь раз в прошлом году сшила для близняшек новогодние костюмы – Красной Шапочки и Мальвины: просто маме было некогда. Что касается футболки ему на день рождения, то я её соорудила уже из готовой, сделав разрезы на рукавах и спине по шаблонам, взятым из интернета, и написав несмываемой краской на груди "Я классный парень!"

– Если бы он всё это услышал, то удрал бы к чёрту на кулички, чтобы меня не видеть никогда, – усмехнулась я и рассмеялась: на Никиту невозможно долго сердиться.

Самое главное он высказал уже в конце наших кипучих обсуждений и рассуждений: Рич намерен прийти сегодня в Дом культуры, чтобы встретиться со мной. У нашей "Задоринки" вечером занятие. Лакман подождёт, когда оно закончится, и мы прогуляемся по городу втроём.

– Вот это да! – взвизгнули мы с Дашкой.

– Значит уже свидание? – радуясь за меня, восторженно воскликнула подружка. – Быстро ты, Женя, его обворожила! Может, я тоже приду, и мы вчетвером погуляем, а потом с Никитой свернём в сторону, придумаем какой-нибудь повод, а вы с Ричем останетесь вдвоём?

– А что, хорошая идея! – поддержала я. – Как ты считаешь, Кит? – иногда я звала его так.

Брат охотно согласился.

После обеда он умчался опять к своей бабушке: она обещала ему купить что-нибудь из одежды в честь начала учебного года, они должны походить по магазинам.

Бабка у него чёрная-пречёрная, имею в виду волосы и глаза. Она наполовину азербайджанка. Приехала в Тихинск на заработки в восьмидесятые годы вместе с мужем, тоже полуазербайджанцем, и маленькой дочкой. Вот почему Никита черноглазый и черноволосый. Кстати, у бабки его, несмотря на стариковский возраст, до сих пор волосы темнее ночи. Не седые и не крашенные. Моя мама с уверенностью это утверждает.

Продлёнки в школе ещё нет, поэтому Юля с Аней были дома. Мама тоже была свободна, и они втроём копались в огороде. Их хлебом не корми, только дай порыться в земле – страсть у них такая общая!

А я улеглась в тишине на свою широкую кровать и стала названивать по смартфону. Первым делом связалась по ватсапу с Мирой. В разговоре с ней в этот раз больше слушала, чем рассказывала.

Мира трещала без умолку. Какой у неё миленький прикид был в первый день учёбы! Я представила рыжие штаны и зелёную футболку с дерзкой надписью "Смотри издали!" – наверняка что-то подобное было на ней. Какой прикольный новенький парень пришёл к ним в класс – она была в отпаде! Мне, по её описанию, вообразился патлатый, нечёсаный, тощий юноша в рваных джинсах и застиранной футболке. Так и оказалось, когда получила чуть позже по ватсапу от неё фотографии.

В клуб острословов Мира уже не ходит. По её словам, там остались одни зануды, ничего смешного родить не могут, только напрасно тужатся. Кроме того, у неё появилось новое хобби – изображать красками на бумаге или холсте переживания человека в виде предметов или фигур, что-то типа кубизма Пикассо, как я поняла.

И ещё она увлеклась китайскими, японскими и корейскими сериалами-дорамами. Смотрит их по интернету, даже вступила в дорамский клуб, стала активной дорамщицей и поклонницей айдолов – красавцев актёров.

Потом состоялся разговор с дедушкой и бабушкой, родителями папы Димы, несколькими фразами я перекинулась с двоюродной сестрой из Владивостока. После чего набрала номер папы Кости. Поблагодарила за перечисленные деньги мне на личный счёт на День знаний.

Узнала, что Анжелочка собралась замуж за англичанина. Ещё одну новость отец сообщил мне: на новогодние праздники собирается в Москву моя тётушка Алевтина, старшая папина сестра, восемнадцать лет назад вышедшая замуж за француза. Я её видела всего раз в жизни, лет пять назад она прилетала в Россию со своими тремя детьми. Мы виделись в Белокаменной недолго.

– Я хочу, чтобы ты прилетела на новогодние праздники в Москву, – категорически заявил отец. – Ты должна увидеться с тётей и двоюродными братьями и сестрой. Я согласую срок с твоей мамой и куплю билеты на самолёт, направлю их тебе по электронке.

Обычно Новый год мы встречали семьёй – вшестером. Около часа ночи папа Дима уезжал в Дом культуры, чтобы проконтролировать праздничный бал. Мы с Никитой в последние годы увязывались за ним и наслаждались ночным весельем у ёлки и маскарадом.

Я не стала возражать отцу, ведь только-только начался сентябрь, когда ещё Новый год придёт, зачем заранее конфликтовать! За четыре месяца немало воды утечёт, всё может измениться много раз.

Перебирая контакты в ватсапе, наткнулась на фото улыбающегося Донцова в кружке и надпись "Мой зайчик". Теперь это показалось мне смешным и глупым. Почему я так назвала Олега при вводе его номера? Может, предполагала заранее, что он от меня ускачет? Прыг-прыг... к более красивой в объятия. Возможно, именно поэтому я не захотела с ним близости, потому что интуитивно не верила ему. И себе тоже – надо признать.

Необходимо удалить его телефон, чтобы не попадался на глаза и не тревожил мою душу. И я приступила к удалению контакта, но как-то нечаянно нажала на номер. О, глупая моя башка! Пошёл вызов. Надо было быстро сбросить, но я замешкалась на секунду-другую, потом всё-таки выключила номер. Однако мой звонок, скорее всего, окажется у Донцова в пропущенных. Теперь он будет думать, что я ему звонила. Ну и пусть! И решительно удалила его номер.

Вот я с ним и распрощалась.

Глава IX

Впрочем, ненадолго. Скоро встретилась. Столкнулись вечером у входа в Дом культуры. Он стоял у дверей, словно ждал меня.

– Привет! – поздоровался. – Ты спешишь на танцевальный? Понятно... Ведь сегодня ваш день.

Глаза засияли теплотой, будто чертовски рад встрече.

– А ты собрался к нам записаться? – съязвила я неприветливо.

Олег всегда говорил, что на цыпочках ходить и вытягивать носки – дело девчачье.

– Я просто тут мимо проходил, – смутившись, забормотал поспешно. – Увидел, направляешься к ДК, подошёл... Зачем ты мне звонила?

– Нечаянно нажала на вызов, извини, хотела твой номер удалить, – спокойно пояснила я, – а ты подумал, что скучаю по тебе и хочу голос твой услышать. Ха, не переживай за меня, ничего страшного со мной не происходит, ещё не впала в депрессию. И вообще я, похоже, снова влюбилась. Пока! – сухо улыбнувшись, помахала своему бывшему рукой.

На душе у меня стало внезапно легко и безмятежно. Я даже благодушно улыбнулась Крысе, которого встретила в фойе. Но он почему-то в ответ хмуро посмотрел на меня и, к моему удивлению, ничего едкого не сказал. Повернулся и пошёл в сторону тренажёрного зала ДК.

Прежде чем подняться на второй этаж в танцевальный зал, заглянула в кабинет директора, чтобы наедине поприветствовать папу Диму. Утром его я не видела: по понедельникам у него выходной, обычно он дрыхнет едва ли не до обеда, потом мотается по делам. Но вечером в этот день он всё-таки ведёт танцы в нашем коллективе. Второй день у нас – четверг, а перед концертами – репетируем почти каждый день.

В кабинете, кроме отчима, был незнакомый сухощавый мужчина лет тридцати или чуть больше с рыжеватой короткой бородой, с усами. Длинные красновато-жёлтые волосы собраны в хвост и подвязаны резинкой. Он сидел, развалившись вальяжно на кресле и закинув ногу на ногу. Я поздоровалась. Папа Дима представил нас.

– Это моя дочь Евгения, а это Максим Анатольевич Тищенков, я вам с Никитой рассказывал о нём, Максим приехал помочь нам подготовиться к дню рождения края.

Я вспомнила, как несколько дней назад папа Дима говорил нам с братом, что в Тихинск должен прибыть из края хореограф – знаток современных танцевальных направлений и стилей. Он договорился с ним, что тот поставит в нашем Доме культуры хореографический мини-спектакль на минут пятнадцать или танцевальную композицию на минут пять, как уж получится. Что-то подобное танцам театра "Тодес" Аллы Духовой. Например, как танец "Армия", чтобы дух захватывало. Для этого хореограф возьмёт из разных коллективов тихинских танцоров.

– Вчера Максим побывал на репетиции группы "Брейк-данс", отобрал четырёх парней, партнёрш для них он собирается сегодня выбрать из "Задоринки", а завтра посмотрит бальников, эстрадников и восточников – старшие группы. Отберёт самых способных, – сказал папа Дима и велел мне бежать в танцевальный класс, переодеваться для занятия.

Я послушно исполнила его приказание. На лестнице, ведущей на второй этаж, встретила Никиту – он освободился от своей чернявой бабули и даже успел отвезти на автобусе покупки домой. Я сообщила ему новость о приезде краевого хореографа и о том, что из нас, народников, он возьмёт лишь четырёх девчонок.

– Ну и хорошо. Отец обещал нам поставить итальянскую "Тарантеллу" или китайский танец, это гораздо прикольнее, чем хип-хоп, например, – довольно спокойно, без доли переживаний отреагировал брат. – Тебя-то новый хореограф обязательно урвёт – это стопудово! Ну, а я буду плясать "Тарантеллу" с Настей, – закончил мечтательно.

В нашей танцевальной группе пятнадцать человек. В основном девчонки, парней всего трое. И то слава богу, что они у нас есть, вернее слава родителям наших танцоров. Они сами когда-то занимались в народном коллективе вместе с мамой и папой Димой и настояли, чтобы их сыновья не бросили эти танцы. Парни сегодня предпочитают футбол и боевые искусства. Даже девчонки к ним тянутся, я сама одно время пыталась заняться тхэквондо.

Переодевшись в тренировочный купальник, вместе со всеми встала на разминку. Мы минут пять разминались одни. Потом пришёл отчим, а с ним и бородатый хореограф. Я больше никому, кроме брата, не сказала, что будет отбор, поскольку сама ещё не знала, как он пройдёт.

Когда папа Дима доложил о новой задумке, отметив, что каждый может отказаться танцевать в другом стиле, если не хочет, почему-то все выразили желание попробовать. А девчонки прям загорелись от нетерпения и предвкушения чего-то необычного.

– На сегодняшнем занятии я покажу вам несколько движений, которые будут в нашей композиции, вы их изучите. А в конце я решу, кто будет у меня в группе танцевать, – заявил Максим Анатольевич.

Пожелав всем успехов, папа Дима быстренько смылся.

Целый час мы прыгали, дёргались и скакали до пота. Хореограф подгонял нас и хмурился. Пожалуй, только мы с Никитой быстро усваивали показанные им движения и повторяли пусть не совсем точно, но всё же повторяли. Другие ребята схватывали гораздо медленнее, особенно наша красавица Настя. Она вообще впала в растерянность, хотя и старалась вовсю усердно, как всегда, но мало что у неё получалось.

Наконец, хореограф отпустил нас, сказав, что можем передохнуть минут пять, а сам вышел. Вымученные и уставшие, мы повалились на пол, где кто стоял, и растянулись в изнеможении. Наша троица парней тоже, так сказать, "приполилась" рядом с нами, утомившись. Только мы с Никитой знали, что напрасно они себя мучили. Хореограф нацелен выбирать в нашем коллективе лишь мисс-дамочек. И ни одного кавалера.

Пять минут пролетели как миг. Вскоре возвратился Максим Анатольевич. И не один, а с четырьмя парнями, среди которых я, к своему ужасу, увидела Лёху Крылосова. И как это я не подумала, что его могли отобрать в предстоящую постановку, он ведь неплохой брейк-дансист!

Мне стало как-то не по себе. Невольно насторожилась. Ведь там, где появляется Крыса, не стоит ждать ничего хорошего для меня. Мы с Никитой переглянулись понимающе, едва заметным кивком он подбодрил меня. По его глазам поняла, что у нас в головах появились одинаковые догадки: девушек будет выбирать не хореограф, а парни, иначе зачем он их позвал!

Так и оказалось. Это было не только непедагогично, но и бестактно. По-моему, для девушек унизительно, когда их оценивают и выбирают, а они в защиту свою и слова сказать не могут. Конечно парням приятно, что предоставляется возможность самим решать, с кем танцевать. Возможно, Максим Анатольевич этим и заманил Лёху и других парней в свое танцевальное представление. Девчонки-то в танцы валом валят, а юношей там раз, два – и обчёлся.

– Сейчас выполнять движения будут под музыку только девушки, – громко скомандовал хореограф. – А парни, в том числе из "Задоринки", должны сесть на скамейку. Брейкеров прошу смотреть в оба.

Все девушки вместе со мной встали спиной к зеркальной стене в шахматном порядке в три ряда, парни уселись перед нами. По смущённым лицам девчонок и тихим шепоткам я поняла, что они тоже догадались, что их ожидает. Произойдёт своеобразный смотр-конкурс невест – смешно, ха-ха!.. И неприятно!

Зазвучала быстрая, ритмичная мелодия. Мы принялись выполнять те движения, которые только что изучали. Я была в среднем ряду, но знала, что все девчонки ориентируются на меня, краем глаза следят за мной и повторяют – так всегда было.

Очень сложно держать себя полусогнутой и пытаться горбатиться, когда привыкла в народных танцах гордо выпрямлять спину и вытягиваться вверх.

Звуки музыки смолкли, и мы все застыли перед "оценщиками".

– Ну, что, брейкеры, вы определились в партнёршах? – громко задал вопрос Максим Анатольевич. – Так, с кем бы вам хотелось танцевать? В принципе, большей частью вы все вместе будете выполнять движения, лишь иногда разделитесь на пары, но хочется, чтобы вы были уверены в поддержке своей дамы. Надеюсь, учтёте и её мастерство.

Все, кто сидел, моментально вскочили со скамейки. Наши парни-народники отошли в сторону, брейкеры окружили хореографа. Первым выбирать вызвался Лёха Крылосов.

Он сделал шаг в направлении нас, девушек, и замер. Ноги его были расставлены, руки засунуты в передние карманы джинсов.

Взгляд свой Крыса сначала уставил на меня, нахально осмотрел с головы до ног, словно видел впервые, ухмыльнулся многозначительно и медленно вынул одну руку из кармана. И с той же ленивой неторопливостью поднял её вперёд, вытянув указательный палец. Все подумали, в том числе и я, что он собирается указать на меня. Я уже хотела было из куража для вида поупрямиться: "Только не я!", как он вдруг резко перевёл выпрямленную руку с выставленным пальцем с меня на красавицу Коробову и произнёс вкрадчиво, не без вызова:

– Хочу эту девушку! – секунду помедлил и добавил: – Себе в пару для танцев".

Я невольно озадаченно сжалась. Что и говорить, ситуация для меня сложилась неприятная, но всё же смогла нацепить на лицо твёрдокаменную маску "а-мне-до-лампочки", как у королевы Эльзы из мультфильма "Холодное сердце", так обожаемого няшками. Просто мне ничего другого не оставалось, поскольку и трое других парней чуть позже предпочли не меня.

Последним выбиравшим оказался, как ни забавно, предлагаемый мне Никитой кандидат в бойфренды – крючконосый брейкер, выделывающий на площади кренделя. Сегодня лицо его не выглядело ужасающе-свирепым, наоборот, было приятно-приветливым и даже симпатичным. Он тоже, подобно Крысе, перед тем как выбрать, внимательно оглядел меня.

Но я уже готова была держать удар. Посмотрела в его узкие, словно щёлочки, глазки и улыбнулась своей самой сладкой улыбочкой, показав ямочки. Парень растерянно заморгал. Я видела, как в голове его судорожно заскакали восторженные мысли, еще миг – и, без сомнения, он скажет, что выбирает меня, как вдруг это Крысиное Чудовище подтолкнуло его в бок и прошипело с раздражением:

– Не отвлекайся, Марик, делай свой выбор! – и закончило точно как в рэповской песне "Делай выбор": – "Я знаю в твоих силах изменить этот мир. Что бы ни случилось, дерись, как тигр". Делай свой выбор, Марк, правильно! – сделав особый нажим на последнем слове.

Словно прозвучала какая-то тайная команда или приказ. Марик смущенно улыбнулся мне, показав расщелину между передними зубами, и отвернул голову в сторону, потом поспешно указал на крайнюю в переднем ряду слева девушку.

Только бы не покраснеть, подумала я, держи себя в руках, Евгения, это ещё не мировое землетрясение. Это обыкновенные происки нахалюги, мечтающего посадить тебя в калошу. Чем-то ты ему сильно насолила! Знать бы чем! Не из-за крысиного прозвища же взбесился?! Так, его я дала давным-давно. Мало того, в последнее время совсем не дразнилась, это он донимает меня постоянно своим придурковатым "глубокомыслием", хитрым прищуром и неуместными насмешками.

Внешне я старалась выглядеть не расстроенной. Смешно надувать губы в этих дурацких обстоятельствах. Папа Дима всегда нас, детей, дразнит, когда мы, как буки, надуваемся: "На обиженных воду возят, особенно на тех, кто губы оттопыривает!" Я вскинула голову и напустила на себя равнодушие.

– Это несправедливо! – вдруг воскликнул Никита. – Енечка лучше всех девчонок танцует. Делает всё легко и без напряга. У неё получаются разные трюки... Единственная из нас может садиться на шпагат. А сальто у неё почти как у гимнастки. Давай, Енечка, покажи им!

Все наши "задоринцы" подтверждающе закивали и задакали. А кто-то из девчонок, из тех, кого не выбрали, сказал:

– Женя схватывает движения на лету, как видеокамера.

– Если так, то ты, Кораблёва, может, что-нибудь нам покажешь? – Максим Анатольевич назвал меня по фамилии отчима.

– Она Лапушкина, – не удержался поправить его Лёха. – Или ехидная Лапушка! Кораблёв ей отчим. – И скривился, будто вдруг Его Нахальное Высочество посетили совесть и недовольство собой или нечаянно вдруг проглотил жука-навозника.

Хотя сам он навозокопальщик ещё тот! Говнистый жук самых больших размеров. В его рацион входит всякая гадость. Не буду я перед ним и другими брейкерами перевёртываться колесом, выгибаться мостиком и плюхаться на шпагат. Зачем я буду убеждать кого-то? Тем более почти все наверняка видели меня на сцене, даже хореограф из края, ведь он был на фестивале в Благовещенске.

– Не буду я ничего показывать! – дёрнула я плечом и чуть склонила голову на бок, затем посмотрела смело в лицо рыжему бородачу и усмехнулась по-детски вызывающе: – Не очень-то хочу танцевать ваши модерновые танцы!

– А мы и не тянем силой, – откликнулся на вызов Максим Анатольевич. – Уговаривать не собираемся. Не хочешь – как хочешь. Твоя воля!

Однако по его виду я поняла, что он не слишком доволен результатом отбора. Действительно, парни выбрали самых слабых танцорок. Настя, несмотря на большой стаж в "Задоринке", частенько путается, и движения у неё бывают корявыми. Три другие девушки пришли в коллектив в прошлом году, и у них нет ещё быстроты и техничности.

Я даже коварно подумала: "Так тебе и надо! Не будешь полагаться на недальновидных мальчишек. Они выбрали всех, кто посимпатичнее на мордашку. Теперь ставь с ними свою сногсшибательную "мистерию" – о, они тебя не обрадуют!"

Лучше бы было объявить районный конкурс по отбору. Хотя кто из старшеклассников нынче набежит на него? Малышня бы, конечно, сбежалась, вернее, родители бы её привели. А те, кому за пятнадцать-шестнадцать, и под ружьём не явятся. Если б хотели, давно бы записались в танцевальные кружки или студии: они есть и в Доме детского творчества, и городском Доме культуры, и поселковых клубах района, даже школах.

Остаётся одно – выбирать уже из готовых коллективов. Но самому хореографу, а не проводить дурацкие эксперименты, используя мальчишей-плохишей.

– Спасибо всем за старание, надеюсь, сегодняшний урок пошёл на пользу и тем, кто не будет работать со мной, – обратился Максим Анатольевич к нам, так сказать, отверженцам. – Вы попробовали себя в новом стиле, полагаю, вам понравилось, – и сухо попрощался: – До встречи!

Но мы не пошли в раздевалки, остались стоять на своих местах.

Хореограф, не обращая больше на нас внимания, подозвал к себе четырёх выбранных девушек и объявил им и брейкерам, что они будут заниматься на этой неделе в четверг с шести часов вечера, а в другие недели до дня рождения края ежедневно.

– А где будут проходить занятия? – поинтересовалась Настя.

– В этом классе.

– Как? – воскликнул один из парней-народников. – Мы по понедельникам и четвергам с шести часов бываем здесь!

– У вашего коллектива занятия будут проходить на час раньше, – сдержанно ответил хореограф и пошёл к выходу.

За ним потянулись брейкеры. Девушки, попаданки в новую группу современного танца, гуськом заспешили в раздевалку и вскоре тоже ушли.

Мы же, те, кто так и остался народным "задоринцем", немного понурившись, одевались медленно. А потом снова собрались в классе, не желая расходиться.

– Послушайте! Эврика! – вдруг громко вскрикнул Никита, подобно выскочившему из ванны деятелю науки Архимеду. – У меня появилась блестящая идея. – Он хитро сверкнул тёмными глазищами и радостно сообщил: – Давайте не будем ставить ни "Тарантеллу", ни китайский танец. Это сделаем в другой раз.

На миг замолчал, обвёл всех цепким взглядом, словно хотел убедиться, внимательно ли его слушают, а потом загадочно произнёс:

– Мы поставим собственную композицию из танцев пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века в быстром темпе. Все вы наверняка смотрели по интернету выступления американцев Стива Сойера и Чандры Роттинг, если не смотрели, то посмотрите. А ещё других участников международных турниров по линди-хопу и буги-вуги. Мы изучим их танцы. Придумаем стилизованные под пятидесятые-шестидесятые костюмы, это нетрудно – пояски, кеды, кепки, галстуки-бабочки, короткие платьица. Музыку возьмём группы "Банд Одесса" – их песни или других певцов. Соберём по куплету самые интересные. И движения слизнём у "линди-хопцев", ничего страшного. Мы сами будем композицию ставить, я договорюсь с отцом. Как вы смотрите на такое предложение, мои уважаемые коллеги-народники?

Все поголовно завизжали от радости. Идея Никиты была просто зашибенской. Каждому захотелось проявить себя. Все явно загорелись желанием придумать что-то своё особенное.

– До четверга мы должны по отдельности или вдвоём, втроём, как хотите, внимательно посмотреть по интернету танцы в стиле свинг и рок-н-ролла. Попытайтесь запомнить кое-какие движения, – распорядился Никита. – Это во-первых. А во-вторых, придумайте хотя бы один вариант названия нашей будущей постановки. В-третьих, послушайте весёлые ритмичные песни пятидесятых-шестидесятых и предложите, какой из куплетов можно взять в музыкальное сопровождение. Мы докажем, что народники могут всё – свинг и всё другое нам по силам! Только одно условие: давайте никому не говорить о нашей задумке, будем держать её в тайне даже от близких друзей. Конечно расскажем Кораблёву-старшему, но возьмём с него слово, чтобы не проговорился.

Все поддержали его, пообещали не разбалтывать.

После этого мы расстались – воодушевившиеся и счастливые.

Спускаясь по лестнице, Никита прошептал мне:

– Ну и сволочь этот Крылосов! Я был о нём лучшего мнения! Теперь понимаю, почему ты его обозвала Крысой!

– Теперь жажду его называть ещё и Коброй, – прошипела ему я.

Глава X

Уже оказавшись в фойе, мы с братом вспомнили о моём свидании с Ричем. Но застали одну лишь немного притомившуюся от ожидания Дашку. Она была нарядно одета – в сшитое самой тёмно-фиолетовое, свободного кроя платье с длинными рукавами. Сверху короткая серая джинсовая ветровка, перешитая ею из старой, материнской, по подобию моей, купленной мамой в магазине в Хабаровске.

На мне, кроме этой самой ветровки, – короткая джинсовая юбка и салатового цвета свитерок. Нетрудно догадаться, салатовый – мой любимый цвет, поскольку подчёркивает зелень моих глаз. Увы, сами они обычные по размеру. И ресницы не длинные, как у Насти Коробовой или Никиты, самые обыкновенные, правда, густые и тёмные.

На ногах в этот раз у меня туфли, причём на высоких каблуках, а не кроссовки. Оказалось, зря я расфрантилась. Кавалер не пришёл. Струсил, наверное. Теперь ковылять мне до дому на непривычных каблуках.

Но на улице нас ждал сюрприз. Вернее, Ричард Лакман собственной персоной – он всё-таки явился. Светло-бежевые брюки, коричневый пиджак, тёмно-зелёная рубашка. Рич не стал возмущаться, что мы задержались. Более того, весь вид его был радостно-приветственным, словно он нас не видел давным-давно и вдруг встретил.

Вчетвером мы направились к центральной площади, возбуждённо болтая, как ни странно, на чисто английскую тему – о погоде, какая она нынче чудесная в сентябре, совсем как летняя. И обещают, что такая теплынь продержится до октября, а может, и октябрь нас, дальневосточников, порадует. Потом ребята перешли на разговор о традиционном осеннем межшкольном кроссе – кто на этот раз победит, будут ли участники из соседнего района.

Нас с Дашкой несильно это волновало, но мы всё равно бросали иногда свои шутливые реплики.

Проходя мимо кафе, Рич предложил:

– Зайдём, посидим, там продают мороженое классное. А можно и поужинать. Вы, наверное проголодались на танцах? У меня есть с собой нехилая сумма, хватит на всех.

– Неплохо бы, – согласился Никита: он обожает вкусно поесть, хотя лишнего веса у него нет. – Но у нас между собой уговор: каждый за себя платит. – И тут же спросил у меня: – Ты взяла деньги, Енечка? А то я забыл. Заплатишь за меня? Потом отдам.

Я кивнула и взглянула на Дашку. Та опустила глаза и закусила нижнюю губу. Мне стало понятно: у неё нет денег и предлагать ей заплатить за неё бессмысленно – откажется. Она гордая. Родители не дают ей на карманные расходы ничего. Она зарабатывает сама немного тем, что отводит соседнего мальчика по утрам к половине восьмого в садик.

Эти деньги моя подруга копит: а вдруг хорошо сдаст ЕГЭ, и мать с отцом разрешат ей поступить в педагогический колледж, у неё есть тайная мечта – стать учителем начальных классов. Хотя всё же, похоже, ей придётся учиться на швею.

– У нас тоже с Ксеней Лукиной уговор, – произнёс Рич, – мы поочерёдно с ней платим или каждый за себя.

– Это твоя девушка? – не сдержавшись, спросила я его в упор и с укоризной посмотрела на брата: как он мог не узнать такой факт!

Совсем не желаю у кого-то отбивать парня. Зачем делать кому-то больно? Сама через это прошла, не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал.

– Нет, что ты! – смутился Ричард. – Она просто наша с Никитой одноклассница, мы сидим с ней за одной партой, а ещё она живёт в моём подъезде, я её знаю с садика, – а потом признался со всей откровенностью: – У меня нет девушки.

Тут Дашка вроде как вспомнила, что ей нужно срочно домой, маме пообещала кое-что сделать и заторопилась, извиняясь. Никита сказал, ему тоже нужно кое-куда, но сначала он проводит Дашу, а в кафе они сходят все вместе в другой раз.

Когда мы остались с Ричем одни, я поняла, что мне с ним, в сущности, разговаривать не о чем. Почему-то с Олегом у нас не было такой проблемы. С первого взгляда разболтались, будто два факела зажглись друг от друга. Наверное, сказалась опытность Донцова в амурных делах. К тому же тогда в моей голове не было смущающих мыслей завлекать парня, как сейчас. Всё закрутилось само собой. А ещё Олег был доминирующим в наших отношениях. С Ричем же, похоже, придётся мне проявлять инициативу.

Украдкой я посмотрела с завистью вслед удаляющимся по улице Никите и Дашке и тихонько вздохнула, потом прервала затянувшуюся между мной и Ричем паузу:

– Может, мы всё-таки пойдём в кафе вдвоём? Я на самом деле хочу есть. Давай купим что-нибудь вкусненькое.

Парень кивнул и молча открыл передо мной дверь и, придерживая её, пропустил меня вперёд. Кафе полуподвальное, но хорошо освещено, столики в основном четырёхместные. Народу было немного. Мы выбрали столик подальше от всех, я повернулась, чтобы сесть лицом к залу, как неожиданно заметила за столиком по диагонали от нас Донцова с Калашниковой. Ещё не хватало смотреть на них всё наше пребывание здесь!

И я быстренько переметнулась на стул напротив, чтобы сесть спиной к бывшему дружку с его новой подружкой.

Рич спокойно воспринял мои перебежки, плюхнулся на стул лицом к залу. Мы заказали горячие бутерброды с рыбой и куриный суп с домашней лапшой, на десерт – мороженое с кофе. Оказалось, в отношении еды у нас схожие вкусы, если только мой будущий друг не подыграл мне.

Как только официантка отошла от нас, нежданно-негаданно на меня напало словесное недержание. Стала болтать без умолку. Фонтан красноречия так и полился из меня. Совсем забыла о первостепенном правиле завлекания: дать парню поговорить о себе или хотя бы вести равноправный диалог.

В шутливом тоне стала описывать своё пребывание в частной школе в Москве, как боролась там за место под солнцем, то и дело попадая в глупые ситуации. Потом перекинулась на своих любимцев – няшек. Вспомнила их привычку в раннем возрасте всё присваивать.

Как-то раз девочки гуляли с отцом в одном из дворов многоэтажек. Им было тогда по четыре года. Папа Дима оставил их в песочнице, где было несколько малышей, в том числе любимец близняшек – трёхлетний Матвейка, сам же отчим уселся на скамейку и завёл разговор о международных событиях с дедушкой мальчика. Оба увлекаются политикой, конечно, той, что показывают по телевизору, сами же они даже в местные депутаты податься никогда не думали.

Когда они оторвались от своего бурного разговора, то няшек и Матвейку в песочнице не увидели. Обежали весь двор, заглянули в ближайшие улицы – нет ребятишек, исчезли! Кого ни спрашивали – никто не видел.

Тогда не на шутку перепугались и стали названивать всем знакомым, чтобы помогли искать. Позвонили даже в полицию и на станцию скорой помощи. Вспомнив, что няшки перед исчезновением спрашивали, есть ли весной в лесу ягоды, подумали, вдруг они туда уплелись и Матвея с собой увели.

Попросив знакомую женщину посидеть у песочницы на случай, если дети вернутся во двор, папа Дима и дед Матвейки направились к лесу, но по дороге заглянули к нам домой. Матери и нас с Никитой не было. Дверь должна была быть заперта на ключ, но оказалась открытой настежь.

Зашли в дом, а там няшки и Матвейка на кухне преспокойно сидят за столом и пьют сок через трубочку из бумажных упаковок. Малышки взяли ключ из укромного места, сумели сами открыть дверь и залезть в холодильник.

Само собой, они подняли крик, когда дедушка уносил Матвейку домой!

– Он наш! – орали. – Будет жить с нами!

– Близняшки у нас очень дружные, – сказала я. – Стоят друг за друга горой. Но между собой иногда дерутся. Случается у них период психованности или противостояния. Вот, например, возвращаемся мы из Дворца спорта втроём. Они идут дружно впереди меня, взявшись за руки. Вдруг Юля обижается на Аню: та заняла её дорогу. Через минуту Аня надула губы, потому что Юля сказала, что не любит её. Потом неожиданно принялись пинать и толкать друг друга. Немного подулись, попинали попадавшиеся под ноги камешки и... помирились опять навеки. Это обычная для них картина.

Рич слушал и смеялся от души. Смех его был звонким и искренним – неподдельным. Наконец, я замолчала. Как раз принесли наш заказ, и мы принялись есть.