Текст книги "Влюбись в меня себе назло (СИ)"

Автор книги: Татьяна Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Вот в плавании она просто супер, несётся по водной дорожке с быстротой рыбы, обитающей в морских просторах. Хорошо у неё получаются все способы плавания. Между прочим, и Аня изучила их неплохо.

В плавательную секцию во Дворец спорта родители отдали девочек в четыре года, чтобы они не болели, поскольку садиться на "больничный" маме часто нельзя было. Водить их стала в основном я: Никите заходить в женскую раздевалку запрещается, а мама весь день на работе.

Оказавшись в лягушатнике, Юлечка сразу стала с удовольствием плескаться в воде, а Анечка от страха принялась так истошно вопить, что даже обкакалась. Говёшки из купальника у неё вывались и всплыли. Тренер заорал на меня во всю глотку, грозясь, что нам придётся платить за испорченную воду и чистку бассейна, так как должны были привести девочек в памперсах.

Я быстренько собрала какашки в ладошку, другой рукой схватила Анютку и выволокла её из бассейна, оставив там вторую близняшку. Отвела сначала в туалет, потом в душ и в раздевалку.

Ругаться не стала: Аня и без того была сильно напугана. Наоборот, одевая, успокаивала. Оставив девочку на скамейке у нашего шкафчика, крадучись, заглянула в бассейн. Смотрю, у детской купальни, вроде, всё спокойно и тихо, никто не ругается. Тренер занимается с малышами. Видно, решил, больше шума не поднимать, а то и ему может влететь. К тому же процедура смены воды займёт немало времени.

Закрыла дверь и вернулась к Ане. Мы с ней подождали, когда занятие у Юли закончится. Наконец, та появилась в душе вместе с другими девочками, и я принялась её одевать.

Дома рассказала всё, как было. Юляшик, осуждая сестру, заявила важно:

– А я молодец! Я не буду какать в водичку.

На следующий день я повела только Юлю. Аню решили не травмировать, подождать, пока сама захочет плавать, она осталась в детсаду.

Перед тем, как зайти в бассейн, попыталась надеть няшке памперс. Тут случилась с ней прямо истерика.

– Не буду надевать, я не маленькая! – закричала громко, и слёзы полились у неё из глаз в три ручья.

Мне ничего не оставалось, как отправить её в лягушатник без памперса.

Сама же пошла в большой бассейн. Плавать к тому времени уже умела – родители научили. Примерно через полчаса решила проверить, как там моя сестрёнка в лягушатнике. Залезла к ней туда, подзываю к себе пальчиком. Она с радостью ринулась навстречу. Подгребает, как уточка в луже, и говорит:

– Есенька, я какать хочу! Очень сильно-пресильно!

– Не смей! – шепчу. – Бежим скорей в туалет!

Схватила её за руку, хотела рвануть с ней к выходу. Но поздно. Говёшки вынырнули рядом с нами. Я моментально цапнула их и огляделась вокруг, вся дрожа от страха. Никто, похоже, не видел. Тренер что-то малышам объясняет и показывает.

– Пошли в туалет! – приказала Юле. – Бежим скорей!

– Но я больше не хочу! Я уже покакала! – упрямо засопротивлялась сестричка. – Я хочу плавать!

– Ладно, – сдалась я. – Плавай, а я отнесу твоё добро!

Выбралась из лягушатника и, зажав в обеих кулачках две немалые какашки у груди, быстрым шагом рванула к раздевалке. Но так спешила, что нечаянно заскочила в мужской душ. Как раз мальчишки примерно моего возраста, шестиклассники, пришли на секцию и мылись. Я появилась перед ними так нежданно-негаданно, словно свалилась с потолка в образе чертёнка хвостатого, что они подняли визг, не хуже девичьего. Кто-то успел прикрыть ладошкой или мочалкой своё причинное место, а кто-то не успел.

Лишь на миг задержалась при входе, тоже изрядно поразившись увиденной картиной. Но не идти же мне назад – там тренер. К тому же говно в моих ладошках, размягчившись от воды, уже начинало подтекать. И я смело двинулась вперёд, как на баррикады за победой. Прошла мимо душевых кабинок с поднятой головой, затем направилась прямо в раздевалку. Там какой-то взрослый дядька полностью голый вытирался полотенцем. Впервые увидела я наяву мужские причиндалы. Они меня ужасно поразили и страшно не понравились: были красными, отвислыми, морщинистыми и невероятно большими.

– Где здесь туалет? – спросила я.

– Там, ты прошла его! – испуганно показал мужчина пальцем.

Развернувшись, я нырнула в туалет и выбросила какашки в унитаз. Затем тщательно вымыла руки из крана и заспешила к выходу из мужской раздевалки. И только в женской облегчённо вздохнула. И тут же пошла в душ, чтобы смыть с себя запах.

После этого случая хотя и водила Юлю в бассейн, но сама не плавала, дожидалась её в раздевалке. Страшно боялась, что мальчишки меня узнают по купальнику и будут дразнить. Но всё обошлось. В страхе никто, видно, не запомнил моё лицо, а я тем более никого не различила. В глазах стояли лишь силуэты голых мальчишек.

Анюта стала ходить в бассейн лишь на следующий год, после того, как родители свозили нас в Турцию. Путёвку мы все вместе заработали в краевом конкурсе "Семья года".

Впрочем, когда сестрички вместе, это настоящая горючая и взрывная смесь. Заряжаются друг от друга неуёмной энергией, иногда с ними просто сладу нет.

Глава XXI I

Пробежала я в школьном кроссе не так уж и хорошо. В командном зачёте, да и в личном среди старших классных параллелей, начиная с девятого, наш класс не выделился, как и одиннадцатый углубленный. Победил Никитин класс, у которого оказалось два личных призовых места – первое и третье. Второе занял Марк Пастухов, но это сильно-то не улучшило итог его команды.

Моя подружка искренне радовалась за него. Сообщила мне, что через два дня у её нового друга будет день рождения – исполнится восемнадцать – и он приглашает вместе с нею меня и Никиту к себе домой на вечеринку. Она уже и подарок ему подготовила – книгу "Сто легендарных футболистов", с чёрно-белыми и цветными фотографиями. Купила её случайно, в магазине была последняя. Марик обожает футбол.

– А вы подарите что-нибудь про шахматы, – посоветовала мне, – он слабо играет, но мечтает научиться. Или эспандер для ног или рук.

– С какой это стати он нас зовёт! – недовольно перебила я Дашку. – Мы с ним не дружим. Не хочу веселиться в компании с Калашниковой. Боже упаси!

– Заринку он не приглашает, – уверенно заявила подружка. – Лёха, конечно, будет, он ведь его лучший друг, сама понимаешь. Он тебя приглашает ради меня. Мне без тебя там неинтересно будет: с кем я буду советоваться, переглядываться и хихикать, наконец. Да и он хочет узнать тебя поближе.

– А Никита ему зачем?

– Во-первых, для пары, потому что будет семь парней и семь девушек. Во-вторых, его попросила пригласить Оля Дюжева. Похоже, она к нему неровно задышала, – пояснила Даша.

Я обратила внимание, что в голосе не было ревностных ноток и возмущения. Значит, выздоравливает. Хорошо бы! Марик оказался неплохим парнем – добрым и внимательным. Именно такой ей и нужен.

Никита принял приглашение как должное. Но спросил:

– Почему Рича тоже не пригласили, ведь ты с ним дружишь?

На что я ответила, что количество мест за столом ограничено. Это брата удовлетворило.

Сама же я почувствовала кое-какое неудобство или, лучше сказать, некоторую вину перед Ричем. Всё-таки кокетничала с ним на спектакле, как бы завлекала. Поэтому решила открыто с ним поговорить. На следующий день, во время передышки на репетиции, я сообщила ему, что мы с братом приглашены на день рождения к Пастухову Марку.

– Ты, наверное, осуждаешь меня, что иду не с тобой. Ведь на спектакле я неправильно вела себя, флиртовала, хотя мы договаривались, что будем только друзьями, и я не должна была переходить границу, – проговорила покаянно.

– Флиртуй сколько угодно, – успокоил меня Рич. – Я не в обиде и не раздавлен. Я же понимаю, ты это делаешь просто по-дружески. Тебе хочется, чтобы он увидел, что не единственный, есть и другие достойные парни. Меня роль достойного друга устраивает. Не переживай! – и улыбнулся ободряюще.

Какой же он всё-таки хороший! Жаль, что моё сердце рядом с ним не трепещет. Рич для меня почему-то как брат. Так и хочется его защищать или, наоборот, броситься под его защиту. Что-то похожее я испытываю, находясь рядом с Никитой. Но никаких бурных волнений.

Постой, о ком это он говорил, перед которым мне хочется показать, что он не единственный? Донцова в зале не было видно. Неужели догадался о Крылосове? Этого ещё мне не хватало! Правда, Рич не болтлив, но не хочу, чтобы думал, что я снова безответно втюрилась.

Марик жил с матерью в большой трёхкомнатной квартире в центре города, отец его несколько лет назад погиб в море. Тогда рыболовецкое судно затонуло вместе со всем экипажем. Несколько человек нашли через месяц замёршими. Пастухов был капитаном, он оказался среди немногих, кого выбросило море.

Квартира выглядела по-современному. Дорогие обои, красивые картины природы на стенах. При этом в ней, на мой взгляд, не было вообще бесполезных предметов: всё смотрелось к месту, к тому же казалось новым и ухоженным. Дашка мне сказала, что мама Марика – хозяйка частной аптеки. Поэтому неудивительно, что у них нет ничего старого, как у нас, например, или у Нахимовых. У нас в доме мебель, хотя большей частью и осталась от уехавших дедушки с бабушкой, всё же добротная и надёжная. А у Даши столы, стулья, диваны, можно сказать, едва держатся – побитые, покорёженные или поцарапанные её отцом в пьяном угаре.

Мы явились втроём. Марик без стеснения поцеловал Дашу в губы и обнял собственнически. Во мне невольно шевельнулась ревность: я всегда была в центре внимания подруги, теперь придётся делить её, увы, никуда не денешься.

Именинник учтиво принял наши подарки, восхитился ими, сказав, что давно хотел такой эспандер, а книги прочтёт от корки до корки, и проводил нас в большую комнату, где уже был накрыт длинный стол.

До нас уже все приглашенные пришли. Мы все, кроме Оли Дюжевой, из одной школы и знаем друг друга, по крайней мере на лицо и фамилию, так что не требовалось никого представлять.

Стол был обильно уставлен разными салатами, фруктами и пожаренными курицами на больших блюдах. Мама Марика хорошо поработала или, возможно, просто заказала еду в ресторане на дом, но главное – сама она, умница, ушла из дома, чтобы не мешать сыну веселиться с друзьями.

– Все соседи предупреждены, – объявил нам именинник, – так что можем орать, греметь, топать и плясать в своё удовольствие, никто замечаний делать не будет. Но мясо и картошку на горячее мне придётся разогревать самому в микроволновке. И чай заваривать. Кстати, всё это я умею делать прекрасно, не расстраивайтесь! – и засмеялся, расплывшись в обаятельной улыбке.

После чего предложил сесть за стол, на котором у каждого места были карточки с фамилиями, словно мы были в английском замке у аристократа.

– Это для того, чтобы дамы оказались между двумя кавалерами, – пояснил Марик с хитринкой в голосе. – Чтобы было кому ухаживать. Из двух всегда найдётся кто-то более обходительный.

Я оказалась между Мариком и Крылосовым, Дашка сидела от Марика с другой стороны, а Никита был на обратной стороне стола с Олей Дюжевой. Мне вдруг стало тревожно и захотелось, чтобы был рядом Рич, добрый, спокойный, надёжный, а не Лёха, непонятный, непредсказуемый, взрывной. Не знаешь, чего от него ожидать, вот и сиди настороже весь вечер.

И ещё к тому же у меня коленки стали дрожать. Только бы Крылосов не заметил, ведь может съехидничать по этому поводу. Хорошо, что я в платье своём нарядном, морской волны: расклешённым подолом можно прикрыть трясущиеся ноги. Дашка тоже сегодня в своём тёмно-фиолетовом платье. Кстати, после того, как она стала мыть полы в редакции, похудела и постройнела. Если ещё потеряет килограммов пять, станет прямо иконой стиля натуральной очаровательной блондинки.

Парни открыли шампанское и разлили по бокалам. Первым слово взял, конечно же, Крылосов. Он подчеркнул, какой умный и добрый симпатяга – Марик, все его в классе любят, а для него самого он стал просто спасением.

– В то время я потерял сразу друга и любимую девчонку одновременно, – сказал полушутя-полусерьёзно. – Оба они умотали в далёкие города. Сердце моё было разбито. Тут в наш углублённый, восьмой "Д", из другой школы явился славный рыцарь Марк и стал моим утешителем, доверенным лицом и братом. Принял меня со всеми моими недостатками, а я – с его достоинствами, потому что недостатков у него нет.

Сегодня мой друг переступает черту совершеннолетия. Думаю, он первым из нас делает это... – Секунд пять помолчал, оглядывая сидящих за столом быстрым взглядом в ожидании возражений, когда их не последовало, возбуждённо продолжил: – Теперь ему всё можно! – Раскосые глаза Лёхи хитро засверкали. – Представляете, он может управлять автомобилем и ездить вполне законно у полиции под носом! Может жениться, черт возьми, на ком угодно! И развестись, если придёт охота!

А мы же по-прежнему остаёмся говнистыми тинэйджерами. Будем ещё несколько скверных месяцев смотреть на него, совершеннолетнего, снизу вверх и завидовать. Так, выпьем же за всех нас, чтобы не лопнули от зависти! А за него – чтобы не упустил во взрослой жизни свой шанс, был удачлив и успешен, как наш президент.

Подняв бокалы, все, кроме нас, сторонних гостей, внезапно закричали, как сумасшедшие:

– Наши поздравлялки-пожеланки – в шляпу! Наши поздравлялки-пожеланки – в шляпу!

Откуда-то появилась мужская чёрная шляпа. Каждый по кругу стал совать в неё руку и что-то шептать. Когда подошла моя очередь, Лёха подсказал мне:

– Пожелай имениннику про себя, что на ум придёт. И засунь свою "пожеланку" в шляпу.

Я догадалась, что это у "углубленников" традиция такая на поздравлениях. И пожелала Марику стать для Дашки любящим и надёжным бойфрендом, а она пусть тоже полюбит его в ответ. Поднесла руку ко рту, сжав её в кулачок, мысленно ещё раз проговорила это желание и, будто подхватив его, перенесла с загадочной улыбкой, многозначительно глядя на именинника, в протянутую мне шляпу. Потом передала её Лёхе. Он водрузил шляпу на голову друга под общие крики:

– С днём рождения! С днём рождения! Прими наши "пожеланки"!

Все дико застучали ногами и захлопали.

Именинник так и остался на весь вечер в шляпе.

Чуть позже, когда мы поели горячее – вкуснейшее жареное мясо с картошкой, Крылосов показал на большом телевизоре, приделанном к стене в комнате, видеоролик о Марике, который сам смонтировал из отдельных видеозаписей, кадров и фото, наложил на него музыку и в нужных местах текст. Получилось очень здорово и смешно. Что-то вроде сказки о прекрасном царевиче-богатыре. Изобретательно и качественно, на мой взгляд.

Я никогда не думала, что Лёха настолько творчески способный. Ладно, перед телекамерой бойко и находчиво говорит и не тушуется, но чтобы сам создал фильм – это уже удивительно! Ведь надо продумать сюжет, сочинить реплики, записать и вставить. И чтобы музыка была.

В этом видеофильме есть кадры, где Марик поёт под гитару рэп, вернее читает речитативом незамысловатый куплетик, как Винни Пух из старого мультфильма, которого в интернете называют первым рэпером.

– Мой друг сам сочиняет песни, – сообщил с гордостью Крылосов, как только закончился фильм. – Давайте попросим его спеть. – И пошёл в другую комнату за гитарой.

Марк с удовольствием прокричал ритмично несколько куплетов, содержание которых я не очень-то поняла, хотя рифма была. Речь шла о какой-то стене, которую следует отодвинуть, чтобы дойти до цели. Все дружно похлопали. Потом он неожиданно попросил меня спеть. Я не стала ломаться и проголосила старательно свою любимую "В горнице". Никита мне подыграл на гитаре.

Все гости очень дружелюбно были настроены. Пожалуй, кроме одной девушки – Риты Ли, одноклассницы Марка и Лёхи. Отец у неё китаец, настоящий, не какого-то там дальнего происхождения потомок, а истинный гражданин Поднебесной. О нём писали дважды в городской газете, поэтому я знаю историю семьи Риты.

Отец приезжал торговать в Тихинск на китайском рынке. Женился на местной девушке. У них появились дочь и сын. Но ему никак не давали гражданство России. Не знаю, в чём была загвоздка, не вникала в суть проблемы. Но ему приходилось постоянно летать на родину для оформления документов. Он с женой открыли в городе магазин. Года два назад, по слухам, слинял из России и женился снова у себя в Китае.

Внешне Рита совсем не похожа на китаянку, если не услышишь её фамилию. Конечно, что-то азиатское, а именно чернота волос и глаз, округлые губки, в ней есть. Однако можно подумать и на другую национальность: мало ли у нас в стране каких народностей!

Можно решить, что есть в ней татарская кровь или северных народностей. Она очень милая и привлекательная. Но на меня смотрит неприязненно, словно я сделала ей что-то плохое. Наверное, Рите нравится Лёха, догадалась я. У него ведь тоже азиатские корни, может, по зову крови к нему она тянется.

Вспомнила, именно эта девушка вертелась около него в поездке на бухту.

Оказалось, Рита поёт гораздо лучше меня. Это выяснилось, как только она взяла после моего пения у Никиты гитару. Её песня была на английском языке, ритмичная и тревожащая, про парня, которому, похоже, надоели слухи, и он бежит из города, его не остановит и армия семи наций. Эту песню я уже слышала в исполнении какой-то американской рок-группы по интернету, не помню её названия.

Рита была удивительно хороша, когда пела. И гитара в её руках заставляла вздрагивать и волноваться. При этом она не сводила своих тёмных глаз с Крылосова.

– Она поёт для тебя, – шепнула я ему. – Очень красивая девушка.

– И умная, – наклонившись к моему уху, ответил тот тоже шёпотом. – Хочет, как и я, поступить на журналистику. Может, и ты пойдёшь на этот факультет?

– Зачем тебе соперники? – хмыкнула я. – Думаю, одной конкурентки достаточно. Если вместе поступите, составите пару, – прошипела шёпотом ехидно.

Парень нахмурился и захватил под столом мою ладонь, которую я держала у себя на коленях, крепко сжал её. Не отпустил даже после того, как Рита закончила петь и все направились в соседнюю комнату, чтобы танцевать. Лёха потащил меня туда за собой. Но песню включили быструю, из тех, вокруг которых раздувают сегодня какой-либо хайп, то есть рекламную трескотню, и которые, в сущности, годятся только для дергухи на танцах, не для слушания. Ему пришлось освободить мою руку. Впрочем, он всё равно держался рядом со мной.

Чуть позже зазвучала медленная мелодия, и кто-то из девчонок объявил дамский танец. Полукитаянка тут же пригласила Лёху. Я же пригласила первого попавшего под руку парня, вернее, на кого натолкнулась. Им оказался Данила Сухоруков, тоже брейкер и "звёздный пришелец". Поэтому нам было, о чём поговорить. Конечно же, о приближающемся выступлении и хореографе, который выжимает из нас все соки.

Так что мы с Данилой не молчали, весь танец проговорили. Но я постоянно ощущала на себе жгучий Лёхин взгляд.

Как только спокойная музыка смолкла и на смену ей раздалась более бурная и стремительная, он снова оказался рядом и уцепился за мою руку. Неожиданно решительно повёл меня из круга танцующих в коридор, а затем в дальнюю комнату. И плотно закрыл дверь.

– Куда ты затащил меня?! – возмущённо проворчала, оглядываясь.

На стенах повсюду – портреты футболистов, участников музыкальных групп, на тумбочке, у кровати, фотография в рамке, на которой улыбающийся Марик в лет десять с родителями. Это его комната, догадалась я.

– Не стыдно тебе вламываться в чужую спальню незваным гостем? – стала укорять парня.

– В этой берлоге я бывал не раз, – отмахнулся тот от моего осуждения и улыбнулся как хитрый лис. – Марик видел, что я повёл тебя сюда, он не против.

Я рванулась, чтобы выйти из комнаты: у меня мелькнула вдруг мысль, что парни о чём-то в отношении меня договорились. Мне это не понравилось.

– Выпусти меня! – произнесла с возмущением.

Однако Лёха загородил мне путь. Прижался спиной к двери и уставился пристально прямо в мои глаза. Зрачки его расширились так сильно, что коричневая радужная оболочка стала едва заметной. Смотрел он долго и неотрывно в упор.

Внутренне я невольно запаниковала, потому что во взгляде его было что-то странное и непонятное. Не пьян же он: мы выпили всего-то по бокалу шампанского.

Неожиданно выражение глаз парня смягчилось. Он взял меня за плечи, приблизил своё чуть раскрасневшееся лицо к моему и воскликнул негромко, но возбуждённо и несколько надрывно:

– Это просто невыносимо уже! Не могу терпеть, когда ты рядом с другими парнями!

– С другими парнями? – по-глупому повторила я, буквально впав в недоумение: куда это Крылосов клонит.

– Да, с другими! – подтвердил юноша взволнованно и продолжил сбивчиво: – Сначала Донцов, потом Лакман, а теперь и Данила!.. Ты меня с ума сводишь!.. Как наркотик... Я не хочу, а меня тянет...

– Так, я тебе нравлюсь? – прошептала я без какой-либо игривости.

– Нет, конечно же, нет, – торопливо возразил Лёха, – Ты мне не нравишься!

Я попыталась освободиться от его рук. Но он обнял меня за талию и притянул к себе.

– Нравишься – это не то слово, – поправился с нежностью в голосе. – Я отравлен тобой. Люблю, одним словом. И ничего тут не поделаешь!

И прикоснулся губами к моим глазам, которые я прикрыла, испытывая приятные ощущения.

– Мне хочется постоянно быть с тобой всегда, – зашептал, с каждым словом взбудораживаясь и целуя моё лицо. – Смотреть на тебя, любоваться тобой и притрагиваться... Дышать одним воздухом с тобой... Ты рядом со мной, если даже тебя нет. Я представляю тебя себе и разговариваю, балдея от счастья, что бы ты сказала, что сделала. Ты проникла в меня! Мои мать с отцом не знают, что со мной происходит. Я ведь у них единственный ребёнок, и они во мне души не чают. Но я бессовестно беснуюсь дома, как раненый гризли, и кидаюсь на них незаслуженно по пустякам. Родители даже стали подозревать, не принимаю ли я наркотики. На самом деле наркотик мой – ты!

Я открыла глаза и посмотрела на Крылосова с недоверием. Всё так похоже на выдумку, на очередной его розыгрыш. Однако лицо парня было серьёзным, а в тёмных глазах действительно была любовь.

– Мама оправдывает меня тем, что я якобы боюсь расстаться со школой, – заговорил распалённо, не выпуская меня из объятий. – Смешно, правда? Да я же рвусь во взрослую жизнь, как говорится, всеми печёнками, а не ностальгирую по детству. В одном она права: я страшусь! Прямо ужасно до дрожи. Боюсь расстаться с тобой и не видеть тебя больше. После школы ты можешь исчезнуть в столице или где-нибудь ещё и ищи-свищи тебя там, как уже получилось в восьмом классе. Я чуть не чокнулся, когда узнал, что ты уехала! А ты даже не вспомнила обо мне!

– Но я же ничего не знала, – пискнула в оправдание. – И потом, мне было тогда не до мальчишек. То есть в плане увлечений ими. Я сражалась за место под солнцем в частной школе.

– А я тебя ни на минуту не забывал, – протянул укоризненно Лёха и снова добавил горячо: – Я люблю тебя, Ехидничка. Не знаю, как это получилось, но с шестого класса точно. Наверное, с того момента, как ты меня обозвала Крысой. Мне показалось это забавным. А я тебе хотя бы чуть-чуть нравлюсь?

– Нет, – сказала я, хитро улыбнувшись, и точно как он, произнесла: – Конечно же, нет. Ты мне не нравишься! Но что-то меня тревожит в последнее время, когда я тебя вижу. И думать стала часто о тебе по непонятной причине. Ты, Крылосов, случайно, не колдун?

И испытующе уставилась ему в глаза. И тут же начала таять, словно Снегурочка у жаркого костра. Мне стало невероятно хорошо и радостно. И появилась приятная слабость в коленях.

– Несомненно, я колдун, – радостно засмеялся парень. – Хочу заколдовать тебя, чтобы ты из моих когтей не вырвалась.

Я округлила глаза и быстро-быстро захлопала накрашенными ресницами, изображая испуг. А после засмеялась довольно.

– Почему же ты не заколдовал меня раньше, почему столько времени ждал? – спросила с ноткой сожаления.

– А как я это мог бы сделать, если рядом с тобой всё время телохранитель-кавказец?! – сыронизировал Лёха и дружелюбной улыбкой сгладил сказанное. – Прости, я не хочу оскорбить твоего брата, во мне тоже от прадеда-корейца по отцовской линии есть азиатские черты, мы все в России полурусские, с примесью... Говорят же, поскреби русского – найдёшь татарина, – и дурашливо хихикнул.

Однако глаза его были серьёзными и сияли непривычной нежностью.

– Если честно, то я боялся твоих насмешек, Ехидничка, – продолжил он проникновенным голосом. – Ведь ты совсем не проявляла ко мне интереса. К тому же в девятом классе у меня был сезон угрей, я с ними боролся. А тебя они даже не затронули, кожа осталась гладкой и чистой. Моя самооценка понизилась. Вот я и ждал, когда прыщи пройдут, и выкобенивался перед тобой, надеясь, что однажды ты влюбишься в меня. – В голосе его почувствовалась грусть. – А потом и вовсе к тебе стало не подступись.

В твоей жизни появился весь препонтовый, так сказать, вещий Олежек, нам, неразумным хазарам, пришлось отступить. – И уже серьёзно добавил: – Я так боялся, что он привязался к тебе нешуточно: обычно лишь два-три месяца ходил с девчонкой и расставался, а с тобой целых восемь месяцев был!.. Ты его до сих пор любишь?

– Нет! – уверенно заявила я. – Больше не люблю.

– А Ричарда Львиное Сердце? Зачем ты его завлекала?

– Ты сам мне велел кого-нибудь полюбить! – отпарировала я. – Вот я и выбрала самого красивого тебе назло. – И вздохнула, поскольку внезапно кольнула мысль, что Ричу не понравится, если я стану девушкой Крылосова. – О, Рич! – пробормотала с грустью и сожалеюще. – Он очень хороший! И из-за тебя сильно расстроится, хотя у нас с ним ничего не было, мы просто друзья.

– Он уже знает! – буквально потряс меня Лёха. – Я ему признался, что люблю тебя.

– Когда это ты успел? – поразилась я.

– После спектакля я наблюдал, как он помогал вам усесться в такси. Когда вы уехали, я подошёл к нему и мы поговорили. Он сказал, что догадывался, что между нами что-то происходит, потому что ты при мне становишься сама не своя.

Крылосов довольно хихикнул и принялся вновь меня целовать. Он даже засунул язык мне в рот, что оказалось удивительно приятным. А с Донцовым так целоваться я отказывалась. Этот французский поцелуй с ним казался мне слишком интимным и отвратительным, а с Лёхой почему-то воспринимается как великое блаженство.

В какой-то момент нашего нежничанья мы оба опомнились, ведь для многих ребят наше исчезновение покажется странным. И поспешили к танцующим. Но перед тем, как выйти из комнаты, я спросила полушутя у Крылосова:

– Мы будем перед всеми опять делать вид, что между нами ничего не происходит?

И затаила дыхание: если скажет "да", рассмеюсь и скажу, что не попала на его удочку, ни единому слову не поверила и уж тем более сама к нему ничего не испытываю. Но услышала:

– Нет, любовь моя! Теперь ты от меня не отвяжешься! Даже и не пытайся! Я не Олег – мечта паучих и жучков-короедов и не Рич – подружка на ушко. И не Иванушка-дурачок, чтоб по горам, по долам за чудом гоняться, когда это чудо у меня под носом. Ты – моё чудо! В этом я уверен стопудово. Мы теперь с тобой пара! А твоему братцу-оруженосцу придётся найти для охраны другой объект.

Глава XXII I

Никита был глубоко возмущён и весь кипел гневом.

– Как ты могла уединяться с парнем, да ещё и Крысой, так надолго?! Ему же нельзя доверять! – зашипел мне в ухо, когда пригласил меня танцевать после нашего с Лёхой возвращения в гостиную.

– Он меня не изнасиловал, не бойся, – чуть посмеиваясь, прошептала ему. – Он меня любит и хочет дружить со мной. О, Кит, я так рада!

– Ты настоящая дурочка, – проворчал сводный братец. – Опять влюбилась не в того! И чем тебе Рич плох? Кровь, видишь ли, с ним не бурлит!

– Ага, не бурлит, – согласилась, улыбаясь во весь рот. – А с Крылосовым бурлит невероятно бурно. Ну, не сердись, Китуля, я же с ним ещё не переспала и не собираюсь это делать в ближайшее время, как и выходить замуж за него. Мы ведь только поцеловались. – И хихикнула.

– Вот с поцелуев всё и начинается, – не переставал бухтеть Никита. – Ты забыла, как он тебя оскорблял, высмеивал не раз? Кто может унизить женщину хоть однажды, тот способен на большее – предательство, например.

Я пропустила мимо ушей его брюзжание. Иногда мой брат рассуждает слишком по-взрослому, при этом изображая оракула. А в жизни на самом деле всё проще. Лёха Крылосов в какой-то степени мальчишка ещё. И свою любовь выражал по-мальчишески – я понимаю это.

А вот правильный и рассудительный наш Никита, привыкший поступать не по внутреннему импульсу, а по понятиям, чего следует делать, а чего не следует, уразуметь такое поведение не может. Считает, любовь надо показывать не вздорными выходками и дерзостью, а восхищением и красивыми поступками. Может, это и так, но ведь любовь разная бывает.

Добирались мы до нашего микрорайона на такси, Лёха был с нами. Он не вышел у своего дома, проехал до нашего, а потом задержал меня, ответив на мрачный. возмущённый взгляд Никиты:

– Я ненадолго, лишь на минуту.

Когда брат скрылся во дворе, Крылосов поцеловал меня в губы медленно и нежно и прошептал:

– Думай только обо мне и днём, и ночью, и во сне. Видишь, я уже стихами заговорил. Я тоже буду думать о тебе. Спокойной ночи, моя Ехидничка! Беги, а то твой цербер сорвётся с цепи и, не ровён час, поднимет лай. Не сомневаюсь, он не зашёл в дом.

Никита действительно ждал меня у входной двери. Но уже ничего не сказал, а дома быстро ушёл в свою комнату.

Несмотря на то, что я поздно легла, почти в час ночи, утром легко проснулась, чувствовала себя бодрой и мгновенно собралась в школу. Решила нарядиться в светлую, бледно-голубую кофточку и тёмно-синюю юбку-карандаш выше колена. А сверху лёгкую куртку с капюшоном, поскольку по утрам прохладно, всё-таки пошёл уже октябрь.

Мы вышли с Никитой, как обычно, в половине восьмого. Лёхи у ворот не оказалось: он ожидал нас на дороге, недалеко от своего дома. Меня поцеловал, а брату протянул руку. Тот, чуть помедлив, нехотя пожал её.

Общий разговор у нас никак не клеился. Никита был угрюмый и настороженный, как филин или сыч. Слова едва цедил сквозь зубы. Хотелось, так и треснуть его по непокорной черноволосой башке, чтобы пришёл в нормальное сознание. Крылосов был гораздо дружелюбнее, даже не зубоскалил, терпеливо сносил неприязненное отношение Никиты. На повороте к дому Даши, сказал:

– Пойдём прямой дорогой, Нахимову встретит Марик – он мне позвонил.

В школе на втором этаже Никита отделился от нас. А мы с Лёхой пошли на третий.

– Прости, Женя, – произнёс при расставании поспешно, – я не буду приходить к тебе на переменах. Не хочется твой класс будоражить. Начнётся шушуканье – что да почему. Все потом и так узнают, что мы вместе. Не будем ошарашивать сегодня никого. Хорошо?