Текст книги "Влюбись в меня себе назло (СИ)"

Автор книги: Татьяна Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Тут я заметила, народ рванул ко входу на стадион – стали запускать зрителей. Отряхнувшись насколько было можно, направилась вместе с толпой. Ни за что не пропущу выступление автомобильных каскадёров!

Билетёрша ничего не сказала о моём испачканном виде, может, просто не заметила в толкучке. Некоторые зрители, правда, косились на меня. Но я натянула маску "как хочется, такой и хожу, вас не касается". И ко мне никто не приставал.

Как назло, сесть мне пришлось с работниками районной мэрии – на третьем ряду, с краю, у прохода. Правда, сам глава с женой, к счастью, расположились со стороны другого прохода. Рядом со мной оказалась редакторша местной газеты. Она с трудом меня узнала, хотя я поздоровалась. Долго вглядывалась, наконец, воскликнула с недоумением:

– Ты зачем это, Женя, так выкрасилась? Разве ты фанатка этих каскадёров?

Ухватившись за подсказку, я закивала головой:

– Да, да, я фанатка этого театра. Просто обожаю каскадёров на машинах!

Представление на самом деле меня сильно поразило, как, похоже, и всех, кто смотрел его со мной. В нём всё было невероятно масштабным и фантастичным.

Каскадёры гоняли на машинах на боку, на двух колёсах. На ходу откручивали верхние колёса и прикручивали. Ездили на задних, вскидываясь вверх передними. Их машины, словно кони, вставали на дыбы. Отдельные части автомобилей неожиданно отодвигались и превращались прямо на глазах зрителей в роботов-трасформеров. Парни, находясь на крышах автомобилей, проскакивали через огненные кольца. Прямо жуть и одновременно круто!

В какой-то момент бойкий ведущий, молодой бритоголовый мужчина, остановил взгляд на мне и закричал в микрофон:

– Похоже, среди вас, дорогие зрители, есть настоящие поклонницы нашего искусства. Вот эта девушка всеми своими красками приветствует нас. Мы приглашаем её прокатиться с каскадёрами.

И направился ко мне. Не успела оглянуться, как оказалась на стадионной дорожке.

– Да ты красотка! – воскликнул ведуший. – Посмотрим, какая ты смелая!

И ловко подсадил меня в машину. Каскадёр в красно-синей футболке пристегнул ремень безопасности и, широко улыбнувшись, провёл пальцем по моему носу.

– Не дрейфь, малышка, прорвёмся, всё будет хорошо! – успокоил весёлым голосом.

И рванул по кругу. Вернувшись к зрителям, машина накренилась и встала на боковые колёса. Меня охватил жуткий страх. Хотелось завизжать во всё горло. Но голос отчего-то пропал.

Находилась я наверху, ремень крепко держал меня, я не сваливалась на водителя.

– Осторожно выгляни в окно и помаши зрителям, – попросил каскадёр.

Как я не была напугана, не посмела ослушаться. Чуть придвинулась к окну и помахала машинально рукой толпе на трибунах.

Выйдя на второй круг, автомобиль резко затормозил. Отцепив ремень, парень схватил меня за талию и, как куклу, вытащил из салона. Затем поволок буквально на весу к огромному сооружению, похожему на одну из грузовозок, но без кузова. Всунул в кабину и запрыгнул сам. Машина взревела и поехала. И вдруг кабина поднялась высоко вверх.

– Что вы делаете?! – заорала я.

Каскадёр хитро подмигнул мне.

– Ничего не бойся никогда! – крикнул он. – Если ты не переломишь свой страх, то он переломит тебя! Запомни это, малышка!

Сделав ещё один заход и снова встав, так сказать, на дыбы, мы остановились, опустившись на все колёса. Каскадёр вынул меня из кабины и, поставив на землю, галантно раскланялся передо мной. Ведущий запел мне похвальные дифирамбы в шутливой манере. После чего вручил билет на завтрашнее шоу, сказав зрителям, что каскадёры решили дать в нашем городе ещё одно представление, потому что многим тихинцам не удалось попасть сегодня на стадион: не хватило билетов.

Пробираясь на своё место, я заметила как на меня направил свою камеру телевизионщик администрации. О, папа Дима прибьёт меня, когда увидит мою чумазую рожицу на экране!

На обратном пути к дому я уже не плыла королевой. Торопилась вовсю, чтобы быстренько добраться и юркнуть под душ. Никита от Андрюхи собирался к своей бабушке с ночёвкой. Папа Дима – в командировке. Дома только мама с няшками.

Ветер усиливался, стало холоднее. Всё же осень. Нужно мне было взять с собой вязаную кофточку. Вот всегда думаю задним умом!

– За тобой не угонишься! – Вдруг услышала сзади.

Ага, голос нелюбимого Крылосова! Я косо посмотрела на него и буркнула грубо:

– А ты не гонись – никто ведь не просит! И вообще, шутник, отвяжись от меня!

Как бы хорошо было выдать сейчас что-нибудь экспромтом эдакое оригинальное и мудрое, зацепить наглого зубоскальщика так, чтобы отвратительная насмешливая улыбка навеки слезла с его лица и потеряла бы свою загадочность, в которой множество намёков, что он знает обо мне что-то особенное. Но увы, экспромты подвластны вдохновению. А умственный у меня настрой в данный момент в упадке. К тому же чужих мудростей столько придумано, что как ни выскажись красиво, твой афоризм обязательно напомнит чьё-либо высказывание.

Остаётся только фыркать и обзываться. А этим трудно сразить противника, особенно такого подковыристого хохмиста, как Крыса.

– Ты что, обиделась? – невинным тоном прервал парень установившееся между нами молчание. – Я же пошутил! Поверь, я вовсе не хотел тебя обижать. И обсыпать краской не хотел. Как-то так само собой получилось. Думал, ты краску увидишь и выбросишь. А ты тупо смотришь на неё, не понимая. Ну, я и подтолкнул... У тебя же реакция хорошая, не сомневался, что отскочишь. А ты опять же тупо осталась стоять на месте. Разве это не смешно?

Ничего не отвечая, я ускорила шаг.

– Ну, погоди! Куда ты рванула? – схватил Крылосов меня за локоть.

Я вырвала его и прошипела:

– Сам ты тупо стоишь на месте. Давно пора уже вырасти, а ты всё забавляешься. Насмешничаешь, рожи строишь, как дурачок, ёрничаешь и подзуживаешь. Из-за твоих тупых шуток у меня платье теперь испорчено!

– Оно что, у тебя одноразовое?! – широко распахнул глаза Лёха в притворном удивлении. – Это ты в такой наряд обрядилась для Донца? Напрасно, он тоже смеялся...

– Не совсем! – резко оборвала его. – Смех его был натянутым, он не хотел выделяться, но ему не очень понравилась твоя выходка, он сочувствовал мне.

Парень резко дёрнул меня за руку. Мне пришлось остановиться и повернуться к нему лицом. Его тонкие ноздри дрожали от гнева.

– Вот дуры девки! – воскликнул, скрипя зубами. – Видят что-то особенное в том, в чём его нет! Я думал, ты умнее.

– Не сомневайся, я умнее, чем ты думаешь! – зацепившись за последние его слова, пригрозила с жаром. – Если будешь меня задирать, открою против тебя войну!

Парень как-то странно уставился на меня. Потом загадочно улыбнулся и мягко произнёс:

– Обещаю, больше не буду задирать, по крайней мере, так обидно, как сегодня. Это я перегнул палку. Давай не будем разжигать войну.

Поклонился, прижав руку к сердцу, и направился к своему дому.

Мне захотелось плюнуть ему вслед. Из-за него ожидаемый праздник оказался изматывающей пыткой до скрежета зубов. Этот парень просто цунами, настоящее стихийное бедствие. И зачем он на моём пути попадается! Натуральный истязатель! Спит и видит, как бы мне поизощрённее нагадить.

Глава XIII

Иногда безумно хочется, чтобы у меня неожиданно обнаружились уникальные способности. Например, взглядом двигать предметы и проходить через стены. Или проникать в мысли других людей. Я бы проснулась однажды утром и, как герой из фильма "Чего хотят женщины", обнаружила бы, что могу слышать, о чём думают парни, находящиеся рядом. Скажем, остановилась около Крысы, прислушалась к его думам, в них, само собой, открыла бы какой-нибудь каверзный подвох против меня. А я раз – и опередила его, озвучив мысли противника и вывернув их наизнанку.

Когда началась война на Украине и в наш класс пришла девочка, у которой погибла под обстрелом мама (она с отцом и младшим братом с трудом сумели приехать к родственникам в Тихинск), я представляла себе, что вдруг стала обладать способностью возвращать все пули и снаряды к тем, кто их посылает. Кто выстрелил – тот и погиб.

Иногда мечталось, что будто бы умею наводить на людей беспамятство. Загадала с вечера, чтобы все на земле забыли о своих агрессивных планах, – утром никто и не вспомнит о врагах и войнах.

Ненавижу, когда с экранов телевизора позорят мою страну и в чём-то хают её, не терплю, когда кто-то из богатеев называет простой народ, то есть меня и всех тех, с кем я живу и общаюсь, нищебродом. Я бы очень хотела наводить порчу на таких людей. А что, прекрасно бы было? Обозвал кого-нибудь нищебродом – и сразу наворованный миллиончик укатил на счёт детской больницы, чтобы там без очередей и бесплатно делали операции. Или бы у мажориков за каждого вылетевшего изо рта "нищеброда" бородавки появлялись, как у жабы. Кхе-хе!

А ещё неплохо обладать каким-нибудь талантом. Настоящим, не "шоубизнесским", то есть умело подогнанным под определённые стандарты с помощью современной техники и пиара. Петь так звонко и по-ангельски, чтобы без микрофона слышно было на сотни вёрст, чтобы люди ошарашенно застывали на месте как вкопанные и млели от очарования моего голосища.

Или прыгать так высоко, как никто не может.

А можно и бежать быстрее всех. Представьте, идёт соревнование по бегу, а я вдруг вырываюсь вперёд и оставляю самых сильных бегунов страны далеко позади.

В детстве я часто представляла себя сильной-пресильной. Само собой, без мускулов, наоборот, маленькой и хрупкой. Никто не догадывается, что я могу одним движением руки оттолкнуть человека на пять-десять метров от себя, а если стукну в лоб, то всю дурь выбью. Иду я по главной городской улице, вдруг вижу: два бугая на старушку-пенсионерку напали (одно время в нашем городе такое случалось часто – в местной газете об этом писали). Вырывают хулиганы у неё сумку. Я спокойно подхожу к ним и смирно прошу вернуть её пожилой женщине. Бандиты хохочут во всю глотку, издеваясь надо мной, тычут мне двумя расширенными пальцами в лицо:

– Ах, ты кнопка недоразвитая!

Я же им говорю вежливо:

– В последний раз по-хорошему прошу – верните сумочку женщине.

Но они, глупцы, не унимаются. Продолжают надо мной издеваться. И тогда я р-р-раз кулаком им в лоб поочерёдно – полетели они от нас со старушкой в разные стороны, бросив сумочку.

Как я сильно удивилась, когда недавно увидела с подобным сюжетом южно-корейскую дораму (или сериал по-ихнему) "Силачка До Бон Сун", которую я посмотрела по совету Миры – как я уже отмечала, она теперь сходит с ума по японским, корейским, китайским дорамам. Невообразимо, но сценарист словно подслушал мои детские мечты. Жаль, я могла бы тоже написать что-то подобное, если бы захотела. И стала бы писателем...

Впрочем, неплохо бы иметь и выдающиеся музыкальные способности. В школьном актовом зале есть фортепиано. Перед каким-нибудь тематическим вечером, когда все только собираются, некоторые ребята, в основном те, кто обучается в школе искусств, садятся за него и бренчат. И тут я неожиданно усаживаюсь за инструмент. Неподалеку, конечно, Крылосов, Заринка и Донцов. Я начинаю играть Моцарта. И так виртуозно, что весь зал замирает в восхищении.

Клёво было бы также, если бы в меня вселился кто-нибудь из мудрых. Произошла реинкарнация души, например, Гипатии Александрийской из Древнего мира. Её называют самым давним компьютером. Я бы тоже помнила и держала в себе надолго кучу самой разнообразной информации и создавала научные труды. Согласна даже на то, чтобы этот мудрец, который поселится в меня, только просто подсказывал бы, как мне поступать правильно в том или ином случае.

И всё же я – из поцелованных Удачей. Ведь мне везёт в трудных моментах. Однажды потеряла наши с мамой билеты в театр перед самым спектаклем. Это было в Хабаровске. На улице шёл сильный ливень, мы заскочили в фойе театра, принялись стряхивать дождевые капли с зонтов, сложили их и направились к залу. Билеты я достала из сумочки и держала в руках.

Перед самым входом маме внезапно вздумалось положить зонты в один пакет. Я отвлеклась, помогая ей, и посеяла билеты. Мы стали искать на полу, но их нигде не было. Нам ничего не оставалось, как несолоно хлебавши возвращаться к родственникам. Вдруг какой-то мужчина громко крикнул:

– Чьи билеты? – и помахал бумажкой над головой.

Мы с мамой в один голос воскликнули:

– Наши! – и бросились к нему, стали благодарить и чуть ли не обнимать.

Были и другие случаи моей неожиданной везучести. Однажды в деревне неподалеку от Тихинска, куда наша семья приехала к родственникам по матери, меня покусали осы. Мне было лет шесть. Лицо у меня распухло, как у поросёнка и покраснело, словно клюква.

Я прибежала в дом и заорала как резаная во весь голос:

– Это осы, осы!

Буквально за полгода до этого в тихинской больнице умер двухлетний мальчик от укусов этих насекомых. Я слышала об этом. Папа Дима, схватив меня, помчался бегом на шоссейную дорогу, на попутке быстро доставил в городскую больницу. Оглядев меня и вытащив все жала, врач обработал укушенные места и сделал укол, а потом сказал:

– Ну, "девушка", тебе повезло, ты удачливая: залезла не к осам, а к пчёлам и, похоже, у тебя нет смертельной к ним аллергии, а появившаяся опухоль быстро исчезнет. Но всё равно больше не лезь к пчёлам в домик, они не любят незваных гостей.

Когда у меня что-нибудь теряется, я говорю: "Чёрт, чёрт! Поиграл и хватит!" Как правило, потерянное быстро находится.

Несмотря на свою непредвиденную везучесть в сложных ситуациях, всё же я не прочь обладать необычайными способностями.

Мечты, мечты... Но так приятно в них представлять себя необыкновенной и даровитой. Увы, приходится мириться с моими средними способностями. Где-то читала, нужно использовать всё, что тебе дано природой и жизнью, на полную катушку и тогда будешь довольна собой. Вот этого я не умею – прилагать все силы для достижения поставленной цели. К тому же почему-то так получается, что цель передо мной частенько ставит кто-нибудь другой. Или я определяю её под влиянием гнева или обиды.

Вот и теперь, отправляясь к "современникам", меня распирало негодование. Всё во мне вопило и возмущалось: не хотелось заниматься тем, от чего меня так небрежно отринули.

Тем не менее я явно была нацелена доказать всем, что не лыком шита, смогу показать себя в современных танцевальных направлениях не хуже других, может, и лучше. Ведь я – заядлая поклонница передачи "Танцы" на канале ТНТ, как и вся моя семья, включая няшек.

В конце августа начался новый сезон, мы по субботам не отрываем глаз от экрана, когда идёт это шоу, и бурно обсуждаем. Я невольно перенимаю движения от танцоров этого телепроекта. Никита тоже, даже Юляшик и Анюта изображают отдельные фрагменты шоу.

В понедельник, отзанимавшись с "задоринцами", мы с братом не пошли вместе со всеми в раздевалки переодеваться, остались, в чём были: я – в сиреневом купальнике и однослойной капроновой юбочке того же цвета, Никита – в белой футболке и шортах. Папа Дима всегда требовал от нас, чтобы на занятия являлись в форме, мы привыкли к ней, как к собственной шкуре. Сели рядышком на скамейку и стали ждать.

Одни танцоры уходили, подбадривающе помахав нам у двери, другие приходили, с любопытством оглядывая нас. Некоторые из пришедших здоровались. Мы же продолжали сидеть с бесстрастными лицами. "Современники" почти все не переодевались, только скидывали кофты, свитера и ветровки на скамейку, потому что хореограф из края не требовал соблюдения какой-то формы. Правда, все были в спортивной одежде – футболках, джинсах или трикотажных брюках адидас.

Наконец, пришёл Максим Анатольевич. Кивнул нам и без представления нас другим танцорам приступил к занятию. Мы встали в передний ряд, куда он указал. Я насчитала со мной семнадцать человек, кто-то, видно, не пришёл, так как папа Дима сказал, что в группе с нами будет восемнадцать танцоров.

Прямо без разминки хореограф приступил к отработке движений. Рядом со мной слева оказался Крылосов. Удивительно, он не сказал ничего едкого о том, что мы заявились к ним.

Нам с Никитой нетрудно было схватить движения, тем более с некоторыми мы были уже знакомы на отборочном занятии и по танцам на ТНТ. Хореограф показывал медленно, подчёркивая постоянно:

– А это для новеньких!

Наверное, повторение коллективных движений в этой группе и было разминкой. Потом Максим Анатольевич приступил к рисунку танца. Попросил разбиться на пары. Мы с Никитой встали вместе и принялись повторять за всеми. Вдруг хореограф заявил раздражённо:

– Так не пойдёт! У вас ничего не получается!

Голос прозвучал визгливо и неприятно. Я испуганно вздрогнула, но никак не ожидала, что это сказано не всем, а именно нам с братом. По-моему, мы танцевали хорошо, в ритм попадали и от других не отставали.

– Вы не можете танцевать вместе! – жёстко поджав губы, властно заявил Тищенков. – Выглядите как в народных плясках. Зрители привыкли к вашей паре и по-иному не захотят вас воспринимать. А вы должны стать совсем другими. Необходимо, чтобы вы разделились. – И тут же приказал: – Ты, Кораблёв, будешь танцевать с Дюжевой. – И указал на хорошенькую, с русым коротким хвостиком на затылке девушку, увлекающуюся и латиноамериканскими танцами, и хип-хопом, как ни странно, – я её видела не раз во время уличных выступлений, ну и с бальниками на сцене. – А ты, Кораблёва... – Хореограф обратился ко мне и задумчиво погладил двумя пальцами свою бородку. – С кем же тебя поставить?!..

– Со мной! – вдруг раздалось у меня сбоку. – Можно я буду танцевать в паре с Лапушкиной? – Это Лёха Крылосов попросил.

Я метнула на него обеспокоенный взгляд. Вид у него был чересчур вежливый, что настораживало. Но не крикнешь же: "Я с ним не хочу! Выделите мне другого!"

– Хорошо, – согласился Максим Анатольевич, – только ты как будто уже в паре с Калашниковой?

– Её сегодня нет, а потом она может танцевать с ... Гусевым. Из них неплохая пара получится. Вы же у него Олю Дюжеву забрали. Он остался без партнёрши.

– Да, конечно, – признал Тищенков. – Гусев, ты встанешь в пару с Калашниковой. Надеюсь, ты не против?!

Парень не возражал.

– Я против, он может Енечку специально уронить! – неожиданно заспорил Никита. – Отец сказал, что мы у вас будем делать перевороты.

Он взял меня за руку и, как в детстве при встрече с задиристыми мальчишками, чуть шагнул вперёд, плечом закрывая меня. Смешно и нелепо, конечно. Я давно умею сама давать отпор.

– С чего бы мне её ронять... специально! – иронично произнёс Лёха, сделав небольшую паузу перед "специально", в тёмно-карих глазах засверкали хитринки. – Я же не шизик и не кретин. Хотя и не дылда с замашками дубины стоеросовой, как кое-кто из её нынешних поклонников. – Явный намёк на Рича, догадалась я. – Но силы и ума у меня хватит, чтобы удержать на весу барашка вроде твоей Енечки.

Я посмотрела на брата и краем губ дала понять, чтобы не протестовал дальше. Он легонько кивнул и не спеша направился к новой партнёрше. Я же осталась рядом с Крылосовым, но глаза уставила на хореографа – какое движение он нам сейчас покажет. Лёха придвинулся ко мне и неожиданно положил руку на мою талию. Её тепло стало обволакивать меня, я растерялась. И попыталась отцепить его пальцы, горячо впившиеся мне в бок, и оттолкнуть парня. Однако не тут-то было, он не отпускал меня.

– Ну, Ехидничка, – прошептал мне на ухо полушутя, – теперь держись! Твой тонкий стан – в моих руках, что захочу, то и буду делать с ним, надеюсь, он крепок – не переломится.

Чуть позже, после объяснений хореографа, мы начали с ним танцевать. Крылосов держался уверенно, постепенно я к нему приноровилась. Максим Анатольевич к нам не цеплялся, зато брату постоянно делал замечания. Тот терпел, не возникал.

Кстати, меня Тищенков не трогал, чего я боялась после признаний Коробовой, лишь пару раз несильно стукнул по ноге, чтобы я не тянула носочек высоко и с изяществом, но ничего эротического в этом я не почувствовала.

Удивительным было другое: прикасание Крылосова, моего раздражителя, злостного досаждателя и мучителя доставляли мне удовольствие. Мало того, по его лицу я видела, он тоже наслаждался танцем со мной.

Спустя какое-то время нескольким парам, у которых более или менее получалось, в том числе нам с Лёхой, хореограф велел сесть на скамейку. А сам занялся с теми, кто не успевал отработать движения. Среди них был и мой брат. Скорее всего, из-за его партнёрши.

Расположившись на краю скамейки, у стены, мы с Крысой тихо, шёпотом стали переговариваться. Удивительно, совершенно не нападали друг на друга, словно только-только познакомились и горим желанием узнать собеседника получше.

Он спрашивал, довольна ли я прошедшим летом и где побывала. Я интересовалась его работой в юношеской редакции при телестудии, не раздумал ли поступать на факультет журналистики.

– Не раздумал, – ответил твёрдо, – конечно, журналистика теперь больше не боевитая, а прислужно-сенсационная. Но я надеюсь вернуть ей истинное назначение – сообщать людям правду, помогать им искать справедливость.

– Тогда уж лучше поступай на юридический, – посоветовала я. – У юристов больше возможностей.

– Это с какой стороны посмотреть, – тихо возразил Лёха. – Иной раз художественное слово больше поражает сердца, чем указ или какой-либо другой правовой акт. Кстати, журналистика – вторая древнейшая профессия.

– Да, знаю, даже есть книга американского писателя под таким названием, – прошептала я.

– Ты читала Роберта Сильвестра? – удивился парень.

– Нет, конечно! – выдохнула ему прямо в ухо. – Но видела его книгу. Роман "Вторая древнейшая профессия" у отца в Москве есть в бумажном варианте, издан ещё в пятидесятые годы. Он советовал мне прочитать, я полистала, но не увлеклась.

– Ну, и напрасно, интереснейшее чтиво, не оторвёшься. Между прочим, этот роман – о любви. Но я выписал книгу по интернету не за "любовность", а за то, что герои – газетчики. Знаешь ли, газетное ремесло там хорошо показано. Я и детективы Чейза, в которых герои – журналисты, обожаю, особенно "Ты только отыщи его..." Хочешь, Сильвестра дам почитать?

Я кивнула, а позже, через минуту-две молчания, поинтересовалась:

– А какая первая древнейшая профессия, ты знаешь?

– Проституция, – хихикнул парень, хитро блеснув глазами. – Без неё человечество бы размножалось намного медленнее, ведь постоянно велись войны. А журналисты, между прочим, произошли из глашатаев, герольдов и гонцов...

Речь свою мудрящую Крылосов не успел завершить. Нас разъединили. Хореограф попросил меня с Никитой показать все трюки, какие мы умеем. Сначала мы сделали стойку на руках, потом колесом раскатились в разные стороны, прошлись по кругу и опять сошлись.

– О, я тоже могу колесом ходить! – воскликнул один из парней.

Две девушки также сказали, что умеют переворачиваться колесом. Тищенков попросил показать. Я сразу обратила внимание, что у девушек и парня ноги не в шпагате и не на одной прямой. Тем не менее хореографу их колесо понравилось, и он решил перевороты нас пятерых использовать в своей постановке.

Потом я показала мостик, те две девушки тоже легко его делали. И снова Максим Анатольевич заявил, что применит наши способности.

Когда дело дошло до сальто, оказалось, один из парней-брейкеров его свободно делает, причём разные виды. Я тоже могу переворачиваться через голову в воздухе вперёд и назад, научилась этому на секции по гимнастике. Но назад исполняю медленнее и всего два или три раза.

А вот другие девушки, кувырок-мостик при прыжке не пробовали делать никогда. Они просто рты открыли, а потом заахали, да и все остальные тоже, включая Лёху, когда я с лёгкостью перекувырнулась мостиком назад три раза. Очень поражающее это гимнастическое упражнение.

Наконец, мы с Никитой решились изобразить фрагмент одного из наших осовремененных танцев, когда он меня переворачивает, поддерживая за талию. Этот трюк мы выполняем с детства, так что чувствуем друг друга. Я ощущаю надёжность рук брата. Именно этот переворот он имел в виду, когда говорил, что Крылосов может уронить меня, если я буду с ним в паре.

Занятие продлилось почти два часа. Время пролетело незаметно.

– Стоп! Хватит, я устал! – наконец, скомандовал хореограф. – Все по домам! Завтра в то же время! Надеюсь, без опозданий!

Мы с Никитой направились в раздевалки. Когда, переодевшись, вышли, в танцевальном классе почти никого не было. Лишь Тищенков стоял, опершись рукой о станок у стены, рядом с ним была невесть откуда взявшаяся Зарина Калашникова собственной персоной.

Вид у нее был немного виноватый и смущённый. Я поняла: она оправдывалась за свою неявку на занятие, наверняка ожидает попрёков и нотаций. Но Максим Анатольевич не рассердился, как сделал бы, будь на её месте кто-нибудь другой, например подобный мне или Никите, вместо этого дружелюбно улыбнулся и сказал приветливо, с оттенком шутливости:

– Что ж, Калашникова, полагаю, завтра у вас не будет ничего срочного и мы увидим вас в этом классе в назначенное время. Прошу не опаздывать! А то без вас сегодня парни были сами не свои, все глаза проглядели, ожидая вашего появления. Ноги у них заплетались. Наверное, вы их вдохновляете!.. Вон один и сейчас дверь чуть ли не обрывает от нетерпения! Наверняка вас ждёт! – Действительно дверь приоткрылась – в класс заглянул Лёха.

– Обещаю, буду точно в срок! – расплылась в улыбке довольная Заринка и, промурлыкав "до свидания", перед самым нашим с Никитой носом быстренько юркнула к выходу.

Глава XIV

Почему-то в тот момент, когда я увидела заглядывающего в танцевальный зал Крылосова, подумала: он ждёт меня. Вдруг ему захотелось продолжить наш разговор? Дура набитая и причём пренаивная, конечно же, он ждал не меня, а как оказалось, Заринку. Все парни её ждут и надеются, что она свой взор направит именно на них. Сказал же не так давно Крыса, что о таких огненных черноволосых красотках все мужики мечтают.

Сам он тоже не исключение – цветёт при каждой встрече с ней! Вот и теперь они друг дружке нежно улыбнулись, Лёха взял её за руку, что-то шепнул, и оба громко расхохотались. А потом, почти обнявшись и о чём-то переговариваясь, побежали вниз. Заметив мой озадаченный взгляд, Крыса хитро подмигнул мне. В ответ я фыркнула и отвернулась, тихо пробормотав себе под нос: "Хамло недоразвитое!" Знаю как облупленного, а всё равно попадаюсь в его ловушки.

В фойе на первом этаже меня ждал Рич. Он радостно пошёл нам с Никитой навстречу.

– Вы так долго! – сказал возбуждённо, но без раздражения. – Я думал, этот хореограф из края никогда вас не отпустит. Он из вас все соки выжмет! Вы же устали, с ног, наверное, падаете и голодные! Я принёс вам котлеты в тесте, мама испекла на ужин, вкуснятина, вам понравится.

– Спасибо за сочувствие и котлеты, – нежно пропела я, ощущая на себе обжигающий взгляд Лёхи, стоящего с Заринкой и Донцовым. Тот, скорее всего, пришёл с Калашниковой.

Вот троица сложилась – водой не разольёшь! Сдружились парни на почве общей влюблённости к одной тёмнокудрой премилашке. Интересно, кого она выберет и кому сердце разорвёт? Бедный Олег! Наверняка надеялся стать единственным.

Но такой стервозной вертушке, как Заринка, всегда будет мало одного. Она даже нашего Егора Клепикова, отличника и настоящего ботаника, отдавшего своё сердце, как всем казалось с первого класса, нашей однокласснице Лесе Буртолик, смущает.

Он стал на неё заглядываться, что просто неслыханно, невероятно, ужасно! И дрянство, конечно.

Потому что Егор и Леся – это вечная любовь и незыблемая привязанность на все века. Так, по крайней мере, выглядело до сих пор, поскольку они были вместе всегда. В школе и по дороге домой, в каникулы и на выездах с родителями в отпуск. Их папы и мамы тоже свыклись с тем, что детей уже не разольёшь водой, и сами сдружились на этой почве. Педагоги и ребята знают, если Клепикова нет рядом с Буртолик, то значит он заболел. Или вот-вот появится.

А теперь Клёпа, как мы зовём Егора, трётся около Заринки, Леся в растерянности и, похоже, в отчаянии.

Кстати, у всех мальчишек в нашем классе из-за Калашниковой, кажется, крышу сносит. На уроках то и дело оглядываются и любуются на неё, между прочим, сквозь меня, вернее, через меня, чем вынуждают мою попу сидеть как на углях, а голову держать под прицелом. Хотя заряды направлены не на меня.

В перемены бродят около Заринки, стреляют молниеносными взглядами и стараются жеманством и игривостью привлечь её внимание А ещё обезьяна считается женского рода, когда мужчины все как один обезьянничают, словно под копирку и с недалёкого ума!

Интересно, таращился бы Рич на эту красотку, если бы учился в нашем классе? Пока он бегает за мной. Мне отчего-то это не очень нравится, я чувствую себя неловко, словно обманываю его.

А ведь я действительно обманываю, как ни крути. Трепетных чувств к нему не чувствую совсем. Выходит, подобно Заринке, сбиваю с толку парня.

Как можно незаметнее вздохнула и виновато посмотрела на Лакмана. Он же вовсю сиял, довольный собой и нашей встречей, будто мы в школе до обеда не виделись. Протянул мне котлету, переплетённую полосками теста и укутанную в полиэтиленовый пакет, как младенец в пелёнку. Я взяла и принялась есть – оказалось действительно очень вкусно. К тому же проголодалась ужасно. Никита тоже накинулся на угощение и бурно выразил свой восторг.

На улице, когда мы втроём вышли из ДК, уже стемнело, но яркие фонари не давали городу погрузиться в темноту. Нам с Никитой пора домой. Машины отчима на обычном месте не было – уже, наверное, сидит за столом и вместе с другими домочадцами ужинает. Неудобно, однако надо попрощаться с Ричем. Я хотела это сделать, только открыла рот, как мой сводный братец заявил:

– О, я вижу Коробейницу с подружками! Мне нужна она просто зашибенски. Нам с ней поручили совместный реферат по истории писать. Надо кое о чём выяснить. А ты, Рич, проводишь Енечку до дома?

Тот обрадованно кивнул. Не успела я Никите возразить, что Лакману тоже пора домой: мать волнуется, да и уроки, наверное, не до конца выучены – знаю, как много всего задают "углубленникам", как мой братишка метнулся ракетой к группке девушек, стоящих у памятника Ленину. Они его радостно приветствовали. Никита оглянулся и помахал нам рукой. Мы попрощались с ним таким же образом и направились к моему дому.

Какое-то время шли молча. Потом Рич спросил:

– А в этих современных танцах не нужен просто актёр? А то бы я мог попробовать.

Я удивилась:

– Зачем это тебе? Понравилось танцевать?

– Нет! То есть, да! – замялся парень. – Понимаешь, я бы хотел больше с тобой времени проводить. Ты занята танцами по горло...

– Это временно, после дня рождения края я буду ходить только в "Задоринку", ты же можешь с нами заниматься и после того, как станцуем "Бабушкину юность", – успокоила я его.