Текст книги "Наследник дона мафии (СИ)"

Автор книги: Тала Тоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Милана

Сквозь сон из окон с улицы доносится странный шум.

Слышны голоса, причем мужские. Топот шагов, ругань. Как будто кто-то подрался.

Ничего особенного, но почему под нашими окнами? Еще и в такую рань?

На обычную утреннюю суету непохоже. Слишком шумно и слишком все сконцентрировано в одном месте.

– Лан, – стонет Ева, ворочаясь, – что там такое, а? Чего они у нас под окнами разорались? Они ж все с бодуна должны быть?

– Не знаю, – бормочу, пытаясь ухватить остатки сна. Но он уже ускользнул окончательно, испуганный чьим-то истеричным визгом.

Мы с Евой переглядываемся, одновременно скатываемся с кроватей и подбегаем к окну.

– Ни хрена себе! – восклицает она, изумленно присвистывая.

Во дворе выстроилась очередь.

Мужчины. Пара десятков, если не больше.

Крепких, невыспавшихся. Кто в наброшенных поверх голого торса рубахах, кто в штанах, завязанных шнурком, кто с пледом на плечах.

Впереди всех Абди с бараном. Где-то в середине Джума, держит козу на веревке. Сразу за ним Гуур с большим мешком у ног. Даже один из старейшин тут.

– Смотри, вон тот же вчера был в зюзю, – показывает Ева на Джуму. – Я думала, он до завтра не протрезвеет.

– Они что, местный супермаркет ограбили? – фыркаю я.

Каждый из мужчин что-то принес с собой – кто мешок, кто сундук, кто кувшин. Они терпеливо стоят под палящим солнцем, как будто чего-то ждут. Чего-то дожидаются. Или кого-то.

Кому все это принесли…

– Лан… – медленно произносит Ева, – кажется, я догадываюсь. Походу, это все к тебе.

Мне не хочется признаваться, но я тоже, кажется, начинаю догадываться.

– Угу, – тяну нехотя.

– Кажется, ты в цене, – ухмыляется Ева, – смотри, сколько женихов.

Так и есть. Они все пришли свататься и принесли махр. Я уже слышу это из обрывков разговора.

– Ладно, удачи, сестра, а я пошла досыпать, – Ева разворачивается в сторону кровати, но я хватаю ее за руку.

– Ев! Пожалуйста, сходи за Авериным!

Знаю, что за Феликсом она просто не пойдет. Ее новые подружки потом ее загнобят, зачем ей подставляться?

Ева тянет руку назад, но я не отпускаю.

– Сама за ним иди. Это твои женихи, не мои.

– Ева, ну пожалуйста!

Она поворачивается ко мне, скрещивает руки.

– Слушай, у меня впереди долгая, счастливая жизнь. Если я сейчас пойду за Авериным, она закончится прямо сегодня.

– Мне больше некого попросить.

– Лана, я не нанималась будить этого черта. Я его и трезвого боюсь. А он вчера упился до звездочек.

– Я бы сама пошла, но ты представляешь, что будет, если я только выйду за порог?

Ева хмыкает, смотрит с жалостью. Чертыхается и идет в сторону дома Феликса.

Ее нет долго, и все это время я прячусь в доме, не высовываясь из окон.

Наконец Аверин вваливается в пристройку. Взлохмаченный, с перекошенным лицом и красными глазами. Возвращается один, без Евы.

– Как же вы мне надоели со своими любовями и свадьбами, – начинает он стонать прямо с порога. – И зачем я согласился на это задание? Почему я не послал Винченцо сразу как только он мне позвонил?

– Потому что ты защитник слабых, – отвечаю коротко.

Аверин некоторое время фокусирует на мне взгляд.

– Хочешь сказать, сирых и убогих?

– Можно и так, – покладисто соглашаюсь.

– Так что у тебя случилось? – он оглядывается на толпу, которая уже подошла к самому порогу. Кое-кто с любопытством заглядывает внутрь. Аверин ногой захлопывает дверь.

– Меня надо защитить от толпы желающих подарить мне махр. А мне Феликс сделал предложение, – говорю ему тихо, – настоящее. Он сказал, махр нужен, чтобы выкупить меня у пиратов. И чтобы старейшины засвидетельствовали.

– Вот же блядь, – Аверин трет лицо. – А ты ему уже сказала, кто ты?

Молчу, кусаю губу.

– Ясно. Так ты согласилась?

– Он сказал, – отвечаю после паузы, – что он протрезвеет и придет просить моей руки. Подарит махр. Мне, старейшинам. Или им выкуп. В общем, я запуталась, кому что. А еще он сказал, что за мной Коэны выслали корабль. И что он им меня не отдаст…

Я уже почти проболталась, называя отца Светланы не отцом, а Коэном, но обманывать Аверина уже кажется совсем глупым.

– Все правильно твой Феликс сказал, – сипло отвечает он. – Ты сейчас собственность пиратов, их добыча. Трофей. По законам этой шайки или банды, как тебе больше нравится, они все делят поровну. То есть Феликс не может тебя просто взять и забрать себе. Если он хочет тебя забрать, то должен выплатить сумму, равную выкупу, который готовы за тебя заплатить. А дальше ты переходишь в его собственность. И там он уже дарит тебе махр, чтобы ты стала его женой по местным обычаям. Чтобы вот эти вот все – он ведет рукой вдоль окна, – от тебя отъебались.

– Кость, – трогаю его за рукав, – а правда, что этот брак будет законным, если его признают старейшины?

– Что значит, признают? – переспрашивает он ворчливо. – Они может и не совсем адекватно выглядят на наш взгляд, но это вполне законная власть. По местным законам именно они регистрируют браки, так что да, Феликс тебя не обманул. Только ты хорошо подумала?

Пожимаю плечами. Качаю головой.

– Не знаю, – шепчу.

– Ты «Крестный отец» читала?

– Нет.

– А кино видела?

– Не видела.

– Плохо. Надо смотреть мировую классику.

– Расскажи, что там?

– Поздно, – Аверин трет руками лицо, – и зачем я так напился?

– А где Феликс? – спрашиваю негромко. Изнутри все равно точит червячок сомнения. Вдруг он там не один?..

– Где-где… – бухтит Аверин. – Спит как убитый.

– А ты к нему заходил?

– Зачем мне заходить? Я слышал. Он так храпит, что дом трясется. Ладно, я пойду, попробую его разбудить. А ты сиди тихо, не высовывайся. Наружу тебе никак нельзя, один я всю это толпу точно не удержу. Пусть их пастор приходит и сам с ними разбирается. Все, ушел.

Аверин выходит, а я сажусь на табуретку под стенку и жду.

* * *

Жду десять минут. Пятнадцать…

Наконец по доносящимся снаружи звукам понимаю – там что-то происходит. Осторожно высовываю голову в оконный проем.

По берегу к дому шагают Феликс с Авериным. Феликс босой, в рубашке, расстегнутой до пояса. Аверин еще более взлохмаченный, через плечо зачем-то переброшен автомат.

Рядом толпой семенят старейшины, и по мрачному виду Аверина можно подумать, что он ведет их под конвоем.

Хотя как можно конвоировать законную власть?

Неприятно сосет под ложечкой. Зачем ему вообще автомат? У нас же тут можно сказать мирное мероприятие. Или я ошибаюсь?..

Феликс подходит ближе, бегло осматривает очередь. Поворачивает голову к окну.

Выпрямляюсь во весь рост, сломя голову бросаюсь к двери и распахиваю ее. На миг зависаю от того, как жадно меня оглядывают серые глаза с яркими всполохами.

Какой же он красивый… Какой же он…

Аян с Нажмой уже тоже здесь. Стоят в сторонке, с ними Ева третьей. Успела видать в поселок сгонять за подружайками…

Феликс сверкает глазами, делает шаг вперед и говорит на сомалийском что-то типа «Что здесь происходит?»

Но пираты всей толпой пялятся на меня. Тогда Аверин одним движением заталкивает меня обратно в дом, захлопывает хлипкую дверь, а сам вскидывает автомат и становится у окна на одно колено.

– Костя, что ты делаешь? – зову его испуганно.

– Делаю то, для чего меня наняли, – цедит он сквозь зубы.

– А для чего тебя наняли? – спрашиваю осторожно. Если он меня сейчас пошлет, в принципе, это ожидаемо.

Но Аверин на удивление не посылает. Он сегодня явно не выспался.

– Программа-максимум – притащить заигравшегося щенка за загривок в логово к любящему папаше. Программа-минимум – проследить чтобы его не потопили вместе с его игрушечными корабликами.

И пока я перевариваю услышанное, Костя с напряжением следит за происходящим снаружи.

В прицел автомата.

Я пристраиваюсь за его плечом и тоже с опаской выглядываю. Тем временем там разыгрывается целое представление.

– Мой махр! – делает шаг вперед Абди и гордо дергает веревку. Баран издает недовольное «бе-е-е!»

Старейшины, о чем-то пошептавшись, благосклонно кивают.

Эй, а меня спросить не хотите?

Толпа сначала замирает, потом все разом начинают говорить. Поднимается невообразимый шум. Кто-то свистит. Коза Джумы громко мекает. Абди смотрит на барана, потом на Феликса и поднимает вверх два пальца.

– Два барана?

Пираты кричат еще громче. Я прижимаю к щекам ладони, поворачиваюсь к Аверину.

– Костя, – шепчу в ужасе, – что сейчас будет?

Аверин передергивает затвор автомата. Я закрываю уши.

– Пиздец будет, – хрипло говорит, и вдруг…

Феликс поднимает обе руки.

Он спокоен, даже ленив в движениях. Не орет, не свистит, не бьет себя в грудь. Просто смотрит.

И этого оказывается достаточно.

Толпа замолкает. Пираты переглядываются, кто-то кашляет в кулак. Старейшины дружно выдыхают. Абди нервно одергивает веревку с бараном.

– Братья, – произносит Феликс, – я вас услышал. Теперь и вы послушайте меня.

Над толпой зависает тишина, слышно только как вдали шумит океан и мерно гудят генераторы.

– Эта девушка, – Феликс показывает в нашу с Авериным сторону, – наш общий трофей. Никто не может просто так подарить ей махр. За нее готов заплатить выкуп один богатый бизнесмен, его корабль уже плывет к нашему берегу.

Хоть я понимаю через слово, но общий смысл улавливаю. Только Аверину совсем не нужно этого знать, поэтому легонько трогаю его за плечо.

– Кость, что он говорит?

– Правильно все говорит, – переводит негромко Аверин, вытирая потный лоб. Только теперь, когда он выдохнул, я понимаю, как сильно он был на взводе. – Что ты общая собственность и что за тебя готовы дать выкуп. Смотри как от жадности у всех сразу глаза заблестели. Этот парень знает свою паству как облупленную.

– Но я знаю, что мы сделаем, братья, – продолжает Феликс, – мы не станем отдавать девушку. Я сам ее выкуплю. Я внесу такую же сумму денег, которую предложил этот человек, господин Коэн. Каждый из вас получит свою долю, и после этого ей можно будет предложить махр. Но тогда вы мне должны первому уступить это право. Если она мне откажет, пусть выберет любого из вас. Вы согласны, братья?

– Вот же хитрый, жучара, – хмыкает Аверин и переводит мне то, что я почти поняла сама.

– А если они не согласятся? – спрашиваю взволнованно.

– Да пока они чешут репы, он давно заготовил рассылочку в мобильном приложении. Вон смотри. Банковская система тут тоже прекрасно работает. А кто ж от денег откажется?

И в самом деле Феликс достает телефон, делает несколько движений по экрану.

Пираты следом лезут за телефонами, кто-то нервно вбивает команду, кто-то просто ждет уведомления.

Через секунду раздается первое пиликанье. Один из пиратов моргает, уставившись на экран, и присвистывает. Другой облизывает губы, его лицо вмиг становится хитрым и довольным.

И вот уже вся толпа проверяет счета, их глаза алчно поблескивают.

Феликс следит за ними, задрав подбородок и сложив руки на груди.

– Ну что, братья, теперь вы довольны?

Аверин ухмыляется.

– Вот и вся любовь. Но как же он лихо с ними справился! Хорош парень, хорош, ничего не скажешь. Прав Винченцо, нехер ему тут свой талант закапывать.

Толпа потихоньку начинает расходиться. Без лишних слов и пререканий. Старейшины тоже гуськом тянутся в сторону поселка.

Аверин встает с пола, ставит автомат на предохранитель. Замечаю, что его глаза выглядят еще более покрасневшими.

– Костя, а почему тебя так боится Ева? – спрашиваю, мелко семеня за ним к выходу.

– Боится? Неужели? – говорит равнодушно.

– Да. Я попросила тебя позвать, а она ответила, что ей жизнь слишком дорога.

Аверин останавливается, опирается на автомат.

– Когда она во второй раз полезла ко мне в штаны, я предупредил, что третий будет ее последним в буквальном смысле.

Он говорит это таким тоном, что даже мне становится не по себе.

Выходим из дома, Феликс шагает навстречу, ловит меня у порога. Берет за руку, притягивает к себе.

Мы ждем, когда во дворе никого не остается. Абди последним уводит барана, вздыхая и косясь на меня с сожалением.

– Не ожидала такого ажиотажа? – Феликс улыбается, смотрит с прищуром.

– Ожидала, но не с баранами.

– Ну, если бы ты сказала раньше, что тебя этим можно купить, я бы пригнал сюда целое стадо.

– Хм… Еще не поздно!

– Правда?

Феликс обхватывает рукой подбородок. Его ладонь сильная и горячая.

Замираю, когда он ласкает шероховатыми пальцами лицо, наклоняется и, чуть касаясь губами виска, шепчет:

– Если ты хочешь выбрать кого-то другого, скажи сейчас.

Не могу сказать ни слова. Только мотаю головой, смотрю в его глаза и чувствую, как бешено колотится сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

– Значит, вопрос закрыт, – выдыхает он и целует меня в губы. – Вечером буду делать тебе предложение. Перед старейшинами. Официально.

Глава 16

Милана

Целый день маюсь от безделья в ожидании вечера.

С меня внезапно сняли все обязанности по готовке. Одна Ева теперь за нас двоих отдувается.

Зато охрану усилили, подчеркнув мою ценность в глазах общественности.

К тем охранникам, что были, добавили еще несколько человек. Теперь нашу пристройку охраняет настоящий кордон.

– Ев, давай помогу, – в который раз предлагаю напарнице, но она только отмахивается.

– Сиди уже, мне тут одной делать нечего.

– Я могу подсушить хлеб.

– Он и так подсохнет. Не думаю, что кому-то сегодня понадобятся наши кулинарные таланты.

– Почему? – спрашиваю непонимающе.

– А как ты считаешь, чем сегодня заняты боссы?

Боссы – это Феликс и Аверин. Пожимаю плечами.

– Ну… Как обычно. Наверное пойдут тренироваться. Потом может на рыбалку поедут. Потом Феликс наверное захочет подготовиться…

Ева выпрямляется и фыркает, глядя на меня чуть ли не с жалостью.

– Эх, какая же ты наивная, Лан. Тренироваться! – она закатывает глаза к потолку. – Разве что кто кого перехрапит. Знаешь, как они оба храпели, когда я пришла будить этого твоего Аверина? Я думала, сейчас цунами от их храпа начнется. Уже переживать начала, что ничего не получится. Дверь закрыта, в дом не попасть. Как его разбудишь? Хорошо, окно открыто было. Я покричала и камешек на всякий случай бросила. Проснулся.

То, что Ева потом за Аян и Нажмой побежала, она не говорит, а я не спрашиваю. Но наверное, надо Костю попросить, чтобы он им хвосты прижал, и они Еву не обижали.

Его просить проще, чем Феликса. Тот решит, что это я из ревности на Аян наговариваю.

– Сразу проснулся? – спрашиваю, чтобы поддержать разговор.

– После пятого камня, – смеется Ева. – Как бы я по нему не попала!

– Не попала? Ничего не сказал? – тоже смеюсь.

– Да нет. Высунулся голый из окна, недовольный. Спросил, чего надо.

– Совсем что ли, голый?

– Откуда мне знать? По пояс высунулся, а как там ниже, мне не видно было.

Мы хихикаем, обсуждая Аверина. Ева собирает пенку с закипающего бульона.

– Он вообще конечно мужик прикольный, – говорит задумчиво. – Я бы с таким замутить не отказалась. Жаль, он не повелся. Так отреагировал странно. Нервно.

– Может, у него есть любимая женщина? – делаю предположение. Костя рассказал мне про Ольгу, но это не мой секрет. Рассказать я ничего не могу. А предположить можно.

– Тогда я ей от души завидую. А ты даже не парься, невеста босса. Сегодня этим двоим до вечера вряд ли что-то понадобится, кроме бульона. И поверь моему опыту, они до заката будут отсыпаться. Зато потом выдуют сразу полкастрюли. Так что ты зря тут торчишь, можешь и ты похрапеть.

Ева меня подкалывает, но получается это у нее на удивление беззлобно.

Уж не знаю, чем я заслужила подобную милость. Спрашивать не хочется, подругами мы уже не станем, так какая разница?

И без того ясно, что ее новые подружки оказались редкими сучками. Я видела, как они с ней обращаются. Как будто они королевны, а она их прислужница.

Да к нам пираты так не относятся. Им Феликс не позволяет. Не знаю, какой выкуп они собираются получить за Еву, но и вести себя как те две хабалки – недопустимо.

Ева оказывается права. Мужчины спят весь день до самого вечера. Бульон успевает остыть, зато потом они съедают весь до последней капли.

– Просчиталась я, – ворчит Ева. – Тут каждый выдул по полкастрюли!

– Что ж ты хочешь, – поддерживаю ее, – он такой вкусный получился! Мы с тобой тоже по тарелке стрескали!

Ева сварила бульон по моему рецепту, набросала пахучих корешков, перца, пряностей.

– Надо было тебя не слушать и больше воды подлить, – продолжает она бубнить, – им с бодуна все пищей богов показалось бы.

Наконец за нами приходят охранники, зовут на берег.

– Здесь у них берег как ночной клуб, – говорю Еве, – или дворец спорта.

– Ты хоть цветок какой в голову воткни, – суетится она, – а то и на невесту не похожа.

– Да где его тут взять, этот цветок, – машу рукой, – ладно расслабься…

Мы хором заканчиваем:

– Это не твоя война.

И смеемся.

– Ты прикольная, – говорит она, когда мы выходим из пристройки. Наклоняется, как будто поправляет пряжку на босоножке и шепчет. – Будь осторожна. Аян против тебя что-то замышляет.

То, что Ева говорит мне это на улице, только добавляет нервозности. Вряд ли наша пристройка натыкана жучками. Скорее, благодаря щелям в стенах, нас проще так подслушать. Натуральным образом.

А разве для меня новость продажность и жадность пиратов? Вообще не новость.

Раздумываю, как лучше рассказать о предупреждении Евы. И главное, кому?

Феликсу? Он знает, что я ревную его к Аян, вдруг спишет все на обычную ревность и предвзятость? Да Аян чуть не прирезала меня на его глазах, и что он сделал?

Ничего. Пальцем погрозил. Конечно, он же с ней спал. Наверное, сложно после этого применять какие-то силовые методы к женщине?

Не знаю, я не мужчина.

Если рассказать Аверину, Костя прикажет притащить на допрос Еву. И кем я тогда буду?

Евка мне доверилась, рискнула подставить Аян. А я теперь вот так просто возьму и ее подставлю в благодарность?

У меня уже голова пухнет от раздумий, и я не замечаю, что мы оказываемся на месте.

* * *

Вы когда-нибудь видели африканские закаты?

Тот, кто видел их хотя бы один раз, больше никогда не забудет.

Они бывают огненные и яркие, когда небо вспыхивает алым, кроваво-красным, золотым и оранжевым. Когда солнце опускается в океан, превращая воду в багряное зеркало.

Они бывают похожи на фантастические пейзажи, когда после яркого солнца остаются длинные полосы золотого и фиолетового цвета. Когда облака окрашиваются в персиковый, розовый и сиреневый оттенки, а океан становится похожим на расплавленный металл.

Они бывают как пастельные мазки, когда теплый медовый свет плавно сливается с небом. Песок и океан становятся золотыми, словно покрыты пыльцой. А воздух наполнен легким соленым бризом, который делает вечер не таким удушающим.

Сегодняшний закат особенно прекрасен.

Солнце медленно опускается за горизонт, растекаясь по небу густыми мазками алого и оранжевого. Будто кто-то опрокинул чашу с расплавленным золотом прямо в океан, и теперь вода переливается красно-бордовыми тонами.

Мы приходим на то же самое место, где праздновали день рождения Феликса.

Кажется, я была права. Здесь у них и правда что-то типа местного клуба.

Стол и диван все так же стоит по центру лицом к океану. Вокруг уже собралась толпа, самого Феликса не видно.

Мне вежливо указывают на диван. Послушно сажусь, украдкой разглядываю собравшихся.

Старейшины все в сборе. Аян не видно, но я уверена, что она тоже где-то здесь. И если на дне рождения Феликса гуляли лагерем, то сейчас собрался без малого почти весь поселок.

– Привет, – рядом падает Аверин. Его движения слегка заторможенные. Зато он аккуратно причесанный и пахнущий.

Мне вдруг становится немного страшно.

– Сиди спокойно, не кипишуй, – говорит Аверин, сползая по спинке вниз и переплетая руки на груди. – Пусть, кто все организовал, тот и парится.

Не успеваю ответить, потому что по берегу идет Феликс. В руках он несет виолончель, переброшенную через плечо. За ним идет пират и несет стул.

– Это что, я должна буду снова играть? – бубню недовольно, выпрямляя спину. Костя тоже садится ровно.

– Говорил тебе, сиди в каюте и не высовывайся, – заводит старую пластинку, но замолкает, когда Феликс сам садится на заботливо подставленный и подвинутый стул.

– Песня! – объявляет он и стучит смычком по струнам. – Йо-хо-хо и бутылка рома.

– Артист, – хмыкает Костя, качая головой и сползая обратно.

Феликс подмигивает мне, взмахивает смычком, и вдоль берега в одночасье вспыхивают факелы. Над побережьем плывут нежные и в то же время страстные звуки виолончели.

Я закрываю глаза и вцепляюсь пальцами в столешницу.

Я сразу ее узнала, с первых нот. Мощная, и в то же время очень нежная и романтичная.

– Нихуя себе сын горничной, – слышу слева ворчливое.

Приоткрываю глаза. Он снова сидит ровно.

– Костя, ты узнал? – шепчу еле слышно, чтобы не перебить мелодию.

– Конечно узнал. Фрэнк Бридж. Соната, – он тоже говорит тихо.

Да, эта соната написана для двух инструментов, для виолончели и фортепиано. Но Феликс играет так, словно заменяет собой целый оркестр.

Невозможно поверить, что играет только один человек. Музыка заполняет пространство, виолончель звучит полно и самодостаточно.

Я боюсь пошевелиться, тону во взгляде серых глаз, которые смотрят на меня именно так, как я хотела. Мечтательно. Немного с грустью. И с нежностью.

Я тоже смотрю на него, не отрываясь.

Он так не вяжется с этим инструментом. Признаюсь, мачете в его руке смотрится лучше, и управляется он им мастерски.

Но в том, как высокий мускулистый мужчина играет на виолончели, есть что-то завораживающее.

Завершающий аккорд, я не успеваю открыть рот, как Феликс заговаривает сам. Говорит на сомалийском, значит, не только для меня:

– На том континенте, откуда мы с Ланой родом, мужчины поют песни для любимых девушек. Эти песни называются серенадами. Я хочу спеть серенаду для самой прекрасной девушки на свете.

Он проводит смычком по струнам и начинает петь.

От первой же ноты горло перекрывает тугой неповоротливый ком. Обхватываю шею ладонями и продолжаю погружаться в глаза Феликса, которые от бликов факелов сверкают как настоящие звезды.

– Ну блядь начинается… – бубнит сбоку Аверин, а у меня перед глазами внезапно все становится расплывчатым.

Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг выросла стена.

Его голос неожиданно сильный, низкий, глубокий. Он не смотрит ни на кого, кроме меня. Его взгляд цепляет, сковывает, а мне и сопротивляться не хочется.

До меня доносится тяжелый вздох. Поворачиваю голову – Абди. Стоит, подбоченившись, хмурится. В руке вертит губную гармошку. Оборачивается, кидает взгляд на Джуму.

Джума наклоняет голову, встряхивает Шак-Шаком, словно прицениваясь.

Гуур сжимает в руках Гарбасаар, переглядывается с Джумой и Абди.

Абди решительно выдыхает, как будто внутри него шла непримиримая борьба и только что одна из сторон одержала победу. Делает шаг вперед, за ним гуськом следуют Джума и Гуур. Подходят к Феликсу, встают за его спиной полукругом.

Абди подносит губную гармошку к губам, и после окончания куплета вступает. Гуур глухо постукивает раковинами, Джума задает ритм маракасами.

Феликс не меняет выражения лица, продолжает петь как будто так и планировалось.

Ночь пройдет, наступит утро ясное

Знаю счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,

Солнце взойдет, солнце взойдет*.

Не могу сдерживаться, слезы уже катятся крупные, как горошины.

– Ну чего ты ревешь? – косится Аверин, сморщив лоб. – Это мне обрыдаться надо, а не тебе.

– Тебе-то чего, толстокожему? – всхлипываю я, вытирая щеки. – Мне вот трогательно. Он как Трубадур.

Аверин хмыкает, не отрывая взгляда от «сцены».

– Ага. Только не Трубадур. А Трубадурочка. А я Гениальный Сыщик, который должен его к папе-королю в мешке доставить. Так кто тут плакать должен?

Я не сдерживаюсь и прыскаю в ладонь, зато он умудряется даже не улыбнуться.

* Песня «Луч солнца золотого» (стихи Юрия Энтина, музыка Геннадия Гладкова)