Текст книги "Наследник дона мафии (СИ)"

Автор книги: Тала Тоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Милана

В кабинете устанавливается мертвая тишина. Слышно только как за окном перекрикиваются на сомалийском женские голоса.

Аверин присаживается на корточки рядом с Феликсом и смотрит на меня своими жгучими испепеляющими глазами.

– Признавайся, как у тебя вышло Светлану наебать?

– Подожди, – останавливает его Феликс, предупредительно поднимая руку, – сначала мы с ней поговорим.

Вжимаюсь в спинку кресла, подавляя внутреннюю дрожь. Вцепляюсь в подлокотники до побелевших костяшек.

Да, блин! Да!

Я девственница.

Только я никого не обманывала. Точнее, я не специально.

Меня просто не спрашивали. Если бы Светлана спросила в лоб, я девственница или нет, конечно, я бы сказала правду.

Но она не спрашивала! И я промолчала.

А что, мне надо было кричать об этом на каждом углу? Как будто я не знаю, что по устоявшемуся мнению в двадцать один год в девственницах остается только всякий неликвид.

Когда Светлана рассказывала о своих любовниках, я молча слушала и кивала с умным видом. Запоминала на случай неожиданной встречи.

Она еще описала у кого какой член. Как будто мне эта информация могла как-то помочь.

Я так и сказала. Мы еще с ней вместе посмеялись. Она подмигнула мне, ответила «Это на всякий случай. Ну, ты понимаешь!»

Я хихикнула, сделав вид, что понимаю. А что там непонятного?

И все. Все!

Я ехала в круиз. Отдыхать. Помогала подруге в ее любовных делах.

Какая в таком случае разница, девственница я или нет?

Лана спрашивала, были ли у меня отношения. Я поддалась устоявшемуся мнению и сказала, что было. Несколько.

Она больше не спрашивала, и я облегченно выдохнула.

Потому что их не было. И вовсе не потому, что я королева недотрог.

Среди парней у меня много друзей. У нас общие увлечения – языки, музыка, математика. В меня даже влюблялись, но…

Мне нравятся такие, как Феликс. А такие, как он, не играют на виолончели.

Хотя Феликс откуда-то знает, что Шестая сюита Баха начинается с ре-ля-ре, а не с до-соль-ре. И что до-соль-ре это Пятая.

– И долго нам так сидеть? – Феликс поднимается, берется за ремень, и я холодею от страха.

Он правда собрался проверять? Это была не шутка?

Хотя глядя на сдвинутые брови и поджатые губы непохоже, чтобы этот мужчина шутил.

Оба мужчины.

Аверин тоже поднимается следом, и я встаю вслед за ним. Делаю один шаг, второй, меня никто не останавливает. Хочется броситься к двери, но полудикие пираты с автоматами вряд ли окажут мне помощь и моральную поддержку, в которой я так нуждаюсь.

Медленно прохожу к столу, лопатками ощущаю два прожигающих взгляда.

В голове ярко пульсирует и переливается всеми красками одна простая мысль. Пока я Светлана Коэн, с моей головы ни один волос не упадет. Они потому и ведут себя так, что Аверин почти убедил Феликса. И Милана Богданова для них просто пыль.

Разворачиваюсь, опираюсь на стол бедрами, складываю на груди руки.

– А как хотите, так и проверяйте.

Да, мне страшно. И внутри я могу сколько угодно бояться, но я ни за что не должна это показать.

– Уверена? – первым подходит Феликс и смотрит на меня так… так…

Даже больно от того, что он так смотрит. Потому что этот горящий взгляд предназначен не мне, а Лане. Феликс видит перед собой красивую обертку, в которую вместо конфетки завернули серый невзрачный камешек.

Он упирается рукой возле моего бедра, нависает широким торсом. Я каждой клеточкой ощущаю жар, который исходит от его тела.

С другой стороны точно так же нависает Аверин.

Хочется зажмурится, так близко сейчас их лица, руки, глаза… Они оба красивы, как только могут быть красивы два хищника, готовящиеся к прыжку…

В который раз напоминаю себе – пока есть хоть малейшая вероятность, что я Лана, они ничего мне не сделают.

Переношу центр тяжести на пятую точку, упираясь в стол руками, и острыми носками туфель со всей силы луплю мужчин по коленным чашечкам.

Ауч! Прости, Жорик, я перестаралась и попала немного выше, чем следует.

– Сссссук… ааа, – выдает он, сворачиваясь внутрь. Феликс тоже матерится, схватившись за ногу.

– Я целилась в колено, – говорю примирительным тоном, глядя на Аверина.

– У меня колени не так высоко, мазила, – шипит он. Наклоняюсь ближе.

– Извини, ты просто не в моем вкусе, – оборачиваюсь к Феликсу, который скривившись, растирает колено. – А насчет тебя я подумаю. Если сумеешь мне понравиться.

И получаю редкое удовольствие глядя, как шокировано меняются их лица.

* * *

Сквозь сон слышу, как за стенкой кто-то спорит на повышенных тонах. Эти звуки перемежаются с далекими раскатами моря, которое бьется о берег совсем близко.

Несколько благословенных секунд я считаю, что проснулась в своей прекрасной каюте на лайнере. Сейчас я еще немного понежусь в постели, размышляя, пойти поплавать в бассейне или провалиться обратно в сон и выйти уже к завтраку.

Но реальность быстро врывается в сознание, разметая в пыль утренние видения и впиваясь в бока грубым проволочным плетением.

Во-первых, вокруг меня не роскошное убранство люксового номера с собственной террасой и ванной джакузи, а почерневшие стены и низкий потолок. Во-вторых, никакой постели нет и в помине. Лежу я на старой ржавой кровати с панцирной сеткой. Без матраса.

Он слишком вонял гарью и потом, меня чуть не вывернуло. Я стащила его и бросила на пол, а сама улеглась на голую сетку и моментально уснула. Даже ужина не дождалась, хотя мне пообещали.

Зато теперь все болит из-за чертовой сетки.

– Проснулась? – звучит незнакомый женский голос на английском языке. Поднимаю голову.

У противоположной стены на точно такой же ржавой кровати сидит девушка, которую пираты привезли в одной лодке с Авериным.

– Привет, – сажусь и свешиваю босые ноги на пол. Если можно назвать полом утрамбованную смесь глины, песка и соломы. – Извини, сразу не заметила, что у меня есть соседка по палате.

– А ты думала, тебе тут выделят одноместный люкс си-вью*? – язвительно спрашивает девушка. При том, что я обращалась к ней максимально миролюбиво.

Не зря она мне с первого взгляда не понравилась.

– Я вообще ничего не думала, – отвечаю нейтрально. – Я спала. Ты случайно не знаешь, где тут туалет?

– Знаю, – кивает нахально девица, – везде! Но нам с тобой выделили ведро. Вон там за дверью.

Вздыхаю.

Так, значит.

А я уже приготовилась смириться со своей участью.

Но, по-видимому, Аверину удалось убедить Феликса, и меня ждут очередные проверки. И прямо сейчас продолжается первый раунд.

На ум сразу приходит сказка про принцессу, которую уложили спать на сто перин, а она все-таки почувствовала горошину. Готова спорить на что угодно, для меня не просто так выбрали самое отстойное помещение в поселке.

Самое время показать белым господам синяки от горошины.

Желудок сводит от голода и желания воспользоваться ведром. Еще не мешало бы умыться. Но я не могу.

Потому что я Светлана. А Светлана не может существовать в таких дичайших условиях.

Она должна обязательно устроить скандал. Закатить грандиозную истерику, немедленно потребовать у Феликса для себя соответствующих условий.

Вчера еще должна была.

А судя по кабинету Феликса, они здесь есть. Ну куда-то же он определил Аверина.

И если я худо-бедно могу представить, что тот согласился спать на ржавой кровати, то представлять Жорика, который смирился с ведром, у меня отказывается воображение.

Подхожу к двери, дергаю ручку – заперто. Плашмя стучу ладонями. Тишина.

– Тебе что, жить надоело? – моя соседка заметно нервничает. – Ладно сама тонешь, зачем меня подставлять?

Разворачиваюсь и бью в дверь пяткой.

– Расслабься, – отвечаю ей не особо приветливо, – это не твоя война.

Девушка бормочет что-то неразборчивое, зато достаточно выразительно крутит пальцем у виска.

Я ищу глазами, чем можно было бы бахнуть о дверь, как тут она внезапно распахивается. На пороге появляется невысокий сухощавый мужчина в жилетке на голое тело и камуфляжных шортах. Вперяется в меня ожидающим взглядом.

– Немедленно отведите меня к вашему боссу! – обращаюсь к нему на английском. Ответом служит молчание.

Повторяю на немецком и испанском. Результат тот же.

– Босс! – говорю громко на русском и тычу пальцем ему за спину. – Отведи меня к своему боссу, балбес!

– Нашлась умная, – неожиданно отвечает он, и я от изумления отшатываюсь. – Чего ж тогда попалась?

Он разворачивается, бубнит себе под нос «Как же вы все меня заебали!» и уходит.

Это что только что было?

Что бы ни было, но Феликс является в течение нескольких минут. Непозволительно красивый в красной футболке, оттеняющей его загорелую кожу.

– Доброе утро, – тон холодный, в глазах… непонятно, что в глазах. – Как спалось?

– Отвратительно, – отвечаю мрачно, – утро такое же. Когда мой отец увидит, в каких условиях содержат его единственную наследницу, он от вашего поселка камня на камне не оставит.

– И какие условия желает принцесса?

– Для начала душ и завтрак, – начинаю перечислять, но тут следом за Феликсом в дверном проеме вырастает Аверин.

Феликс прислоняется к стене, пряча руки в карманах серых шорт.

Очень хочется съязвить на предмет сиамских близнецов, которые даже в туалет ходят вместе. Но я благоразумно молчу.

Жорик может мне понадобиться. Неплохо было бы с ним помириться. Я же правда промазала не специально. Просто нога соскользнула…

– Ты загадала, чтобы на новом месте приснился жених? – насмешливо интересуется Аверин.

– Конечно, – киваю, – это мой обязательный ритуал.

– И что, приснился?

– А как же. Вы двое и приснились.

– Жаль разрушать твои девичьи мечты, но я на тебе жениться точно не планирую, – ухмыляется Жорик. – Как и Феликс.

– Я тоже так подумала, – отвечаю серьезно, – это были ваши похороны. А разве покойники женятся?

Феликс закашливается, Аверин отворачивается и вытирает уголки глаз. Плачет, наверное…

– Ладно, хватит умничать, двигай на кухню, приготовь что-то нормальное на завтрак, – поворачивается он ко мне спустя несколько минут. – А то мне местная кухня не внушает доверия.

Короткая заминка, как я надеюсь, остается незамеченной.

– Хорошо. Осталось выяснить, где у них кухня, – говорю Аверину. Он поднимает руки и широко разводит в стороны.

– Везде.

*Sea view – номер с видом на море

Глава 8

Милана

Выхожу из помещения первой, мужчины двигают за мной. Прям как два телохранителя…

– Я думала, ты пошутил, – бубню под нос, оглядываясь по сторонам.

Вокруг, куда ни кинь взглядом, везде виднеется дым, вьющийся над печными трубами. Или просто от импровизированных очагов, сложенных прямо посреди двора.

– Ты слишком много думаешь, в этом твоя ошибка, – отвечает Аверин, недобро сверкая глазами. – Была бы тупее, осталась бы на лайнере.

Согласно вздыхаю и смотрю на него исподтишка.

Это мы уже помирились? Или все-таки нет?

Лучше было бы, конечно, закрепить. И вот тут Лана подложила мне очередную свинью.

Я могла бы сейчас отправить обоих мужчин в жесткий нокаут. Буквально за какой-то час. При условии, конечно, что нашлись бы нужные продукты.

Прикрываю глаза и на миг позволяю себе помечтать, что бы я приготовила.

Перед внутренним взором встает большая керамическая форма, в которой под золотистой корочкой томятся слои нежной начинки, пропитанные густым ароматным соусом.

Эх, какую бы я могла приготовить лазанью с мясом, соусом бешамель и запеченной сырной короной!

Словно наяву слышу хруст сыра от ножа, разрезающего лазанью. Феликс кладет кусочек в рот, в блаженстве закатывает глаза, а затем впивается в меня потрясенным взглядом. Говорит: «Что это я только что попробовал? Чьи волшебные руки приготовили это божественное блюдо?»

Ну, или можно не так пафосно, конечно. Плюс-минус…

С Жориком сложнее, тот точно не станет рассыпаться в комплиментах. Максимум буркнет что-то из серии «Неплохо, есть можно». Я насмотрелась на лайнере за четыре дня.

Но как бы его я и не собиралась пленять.

Только реальность играет против меня. Здесь вряд ли найдется нормальная мука, хороший пармезан и томатная паста.

С духовкой, как я понимаю, тоже напряг. Вон тот ржавый ящик с углями при всем желании ее не заменит, а лазанью надо как следует пропечь.

Но главное, я ни в коем случае не должна показывать, что умею обращаться с тестом и соусами, будто я повар с многолетним стажем.

Я Светлана, которой в голову не придет заморачиваться с сырной короной. Она все это может получить в лучших мишленовских ресторанах.

Так что да, приходится ставить крест на всех тех проверенных изысканных рецептах, которыми я могла бы покорить Феликса.

По крайней мере, пока я в этой деревне без нормальных продуктов.

Очень вовремя вспоминаю, что я белоручка, которая с рождения не обременяет себя работой по дому. Можно сказать, в последний момент.

– А мне кто-то будет помогать? – спрашиваю Феликса. Тот зачем-то смотрит на Жорика. Нашел помощника, даже мне смешно!

– Можешь взять в помощницы Еву, – отвечает он с небольшой заминкой.

– И кто у нас Ева? – интересуюсь. И сама же отвечаю. – Моя соседка по палате?

Жорик хмыкает, Феликс кивает.

Ну хоть никто не спорит, что у них тут дурдом. Правда, пока это мне не очень помогает.

Кухня здесь все-таки имеется, обнаруживается она в соседней пристройке. Шаткий стол, вместо плиты адская конструкция из трех камней и положенной сверху решетки.

Но в плите уже горит огонь, то есть, в меня здесь верят.

– Можно твой телефон? – поворачиваюсь к Аверину. – Мне погуглить.

Тот сует руку в карман и выуживает гаджет, полностью заряженный и подключенный к интернету. Снимает блок и передает мне, впрочем, не сводя с меня пристального цепкого взгляда.

– Я уже поняла, что у нас здесь реалити-шоу «Остаться в живых», – говорю с умеренной долей язвительности, – но можно отойти подальше и не мешать? И, кстати, у вас яйца есть?

Мужчины обмениваются быстрыми взглядами, в которых сквозит непонимание, смешанное с возмущением.

– Куриные, – уточняю, чтобы снять все вопросы. И возникшее напряжение.

– В дефиците, – отвечает Феликс, – но есть.

Так и подмывает сказать, что я не сомневалась, но благоразумно молчу, потому что жизнь у меня одна.

– Надеюсь, ты не собираешься кормить нас яичницей, – заносчиво предупреждает Аверин.

Забиваю в гугле нужный рецепт и демонстративно вывожу на экран пошаговые фото.

– Яйца бенедикт с лососем, – объявляю можно сказать даже торжественно.

И пусть только попробуют сказать, что это «у них», а не «у нас». Я голодная как волк.

Зато мужчины заметно оживляются.

Что за странные создания? Накорми вкусно и бери голыми руками…

– С лососем напряг, детка, – скалится Феликс. – Есть козлятина, но она протухла.

Смотрю на мужчин с сомнением.

– Чего задумалась? – интересуется Аверин.

– Ясно, что бенедикт с тухлой козлятиной не то блюдо, которое спасет мне жизнь, – отвечаю после недолгой паузы. – Но звучит заманчиво.

– Давай уже, не умничай, – Аверин хмыкает, садится на подоконник – если эту дырку в стене можно так назвать – и закуривает.

Феликс усаживается с противоположной стороны.

– Есть королевская макрель. Засоленная. Если тонко порезать, вполне может заменить лосось.

И замолк. Не поняла, они так и собираются тут сидеть?

– Ты долго тупить будешь? – ворчливо спрашивает Ева на английском. Она ни слова не поняла из нашего разговора и явно вся изошлась от любопытства.

– Дай прочитать, – отмахиваюсь и скролю экран.

Старательно делаю вид, что впервые в жизни вижу пошаговый рецепт яиц бенедикт. При этом внутри все млеет от предвкушения.

Сейчас я вам покажу белоручку с нулевым скиллом!

Зачитываю Феликсу список продуктов, долговязый пират приносит все в большой миске. Продукты завернуты в пищевую пленку. Феликс явно не планирует скончаться от дизентерии.

Выкладываю продукты на стол. Разворачиваю рыбу, принюхиваюсь.

Качество рыбы крайне важно. Она должна быть хорошо просоленной, это вопрос безопасности и вкуса.

Вроде как запах нормальный. Можно приступать.

Приготовление яиц бенедикт – тонкое искусство. На самом деле, я готовлю яйца пашот почти вслепую. Не то что ночью – с завязанными глазами сделаю.

Но сейчас я Света-белоручка, а значит должна изображать чайника, который всего боится и постоянно пересматривает туториал. Поэтому чтобы убедительно сыграть неумеху, приходится постоянно вглядываться в телефон.

В кастрюльке закипает вода. Морщу лоб, беспомощно бормочу:

– Сделать воронку… Господи, какую ещё воронку?

– Дай я, что ты такая тупая? – Ева заглядывает через плечо и отбирает у меня ложку. С деланым облегчением вздыхаю и отхожу в сторону.

Оглядываюсь на Феликса. Он озадаченно приподнимает бровь, и я на всякий случай снова вздыхаю.

Отвожу взгляд, делая вид, что напряженно жду результата. На самом деле, слежу за часами – все должно быть точно по секундам.

Следующим этапом у нас соус голландез.

Соус голландез – отдельный вызов в пиратской деревне. Вот где можно легко запороться!

Я, конечно, знаю, как аккуратно растопить масло и взбить желтки с лимонным соком. Но нужно сымитировать, будто я в первый раз взбиваю желтки и переливаю горячее масло, при этом показательно нервничаю, что все может расслоиться.

Нарочно беру слишком маленькую миску и взволнованно спрашиваю Еву:

– Как думаешь, можно это все смешать прямо здесь? Написано, что надо взбивать. Только почему над паром? – наигранно паникую, устраивая миску над кипящей водой.

Внутри ухмыляюсь. Ну конечно, над паром, иначе желтки свернутся!

Помешиваю соус, соорудив венчик из двух вилок, и как могу делаю вид, что у меня дрожат руки. В итоге соус получается почти правильной консистенции.

Опасаюсь, что выдам себя мастерством, так что специально делаю соус чуть более густым.

Аверин буравит меня взглядом. Видно, что ни на секунду не обманулся моей «ничего-не-умейностью». Чертов телепат… Феликс расслабленно наблюдает с заметным интересом.

– Ее надо нарезать, – взвешиваю в руке сверток с рыбой и вопросительно смотрю на Аверина.

Тот не шелохнется, зато Феликс отталкивается от окна. Выуживает откуда-то нож-топорик по типу мачете, забирает у меня пакет. Мы с Евой обе обалдеваем, как он быстро и точно иссекает кусок на тончайшие ломтики.

– Вау! – не могу сдержать восхищенного возгласа.

Феликс окидывает меня непонятным взглядом, уголки его губ подрагивают. То ли хочет улыбнуться, то ли…

– Я попробую? – спрашиваю несмело, показывая на рыбу. Он кивает.

У королевской макрели запах более выраженный, она солоновата, но в условиях сомалийской глубинки более чем.

Пока я любовалась Феликсом и пробовала рыбу, Ева поджарила куски местного хлеба на железной решетке.

Мы вместе раскладываем рыбу на обжаренный хлеб. Не забываю делать вид, будто я этим занимаюсь едва ли не впервые в жизни.

Наконец наступает последний этап. Аккуратно выкладываю яйца пашот сверху на рыбу и заливаю соусом.

На стенах висят пучки травы, которые пахнут достаточно пряно и по виду напоминают полынь.

– Это сойдет за зелень? – указываю на них глазами.

– Вполне, – кивает Феликс.

Украшаю блюда веточками местной зелени и слегка приседаю в реверансе.

– Та-дам! Яйца бенедикт к вашим услугам, господа. Надеюсь, вышло съедобно.

А там как хотите, так и понимайте. Но мужчины не обращают внимания, подходят к столу.

– Пахнет охуенно, – Аверин вот-вот начнет облизываться. – Попробуем?

Феликс берет мачете.

Раз, два! Один кусочек поддевает мачете и отправляет себе в рот, второй накалывает на вилку Аверин.

Я замираю, делая вид, будто жду вердикта. На самом деле прекрасно вижу, что все получилось.

Яйца пашот в меру жидкие, соус не свернулся, рыба – терпимая альтернатива лососю.

Брови Аверина ползут вверх.

– Слушай… а ничего так!

– Да, вполне, – соглашается с ним Феликс. И добавляет с усмешкой. – А говоришь, что не умеешь готовить, да, Светлана?

Сердце гулко колотится.

Он просто шутит? Или проверяет мою реакцию?

Недоуменно пожимаю плечами.

– Так я же старалась! И вообще это не я. Это вот он, – стучу пальцем по экрану телефона. – Он все умеет!

Эх, если бы ты знал, как я умею!

Но пока нельзя. Зато я вижу как в глубине его глаз появляется опасный блеск.

А мне больше ничего не надо.

* * *

– Ты правда делаешь это в первый раз в жизни? – недоверчиво смотрит Ева, и я мысленно чертыхаюсь.

Вот, яркий пример того, что расслабляться нельзя ни на минуту. Здесь как будто все задались целью поймать меня на горячем.

То Аверин торчит над душой, то сам Феликс.

Нас с Евой определили на «кухню». Меня в качестве шеф-повара, Еву – подмастерьем.

Определил Феликс.

– Местная еда нам уже в печенках сидит, осточертел весь этот рис с рыбой. Хочется нормальной, привычной жратвы. А у тебя с гуглом походу неплохо получается.

Аверин при этом фыркнул и скривился.

Но промолчал. Видимо понял, что если будет нудить, в мгновение ока скатится с верхушки пищевой цепочки.

Когда мужчин нет, готова поклясться, что за мной следит Ева. Поэтому, как бы она ни была мне неприятна, приходится как-то ладить.

Делаю вид, что не услышала вопроса.

– Ты курицу порезала? Хорошо, теперь надо натереть ее солью и перцем. Вот так, – разворачиваю к Еве телефон.

Она поджимает губы, но послушно выполняет все мои команды.

Подхожу к окну – неровному отверстию, в котором отродясь не было стекол. Стены «кухни» сколочены из обломков досок и листов рифленого железа, в углу висит старая рыболовная сеть.

По двору разбросаны выбеленные солнцем камни, ржавые машинные запчасти и неизвестные науке сооружения из досок и брезента.

Зато из окошка-дыры открывается шикарный вид на ослепительно-белый песок и море.

Такие себе Сейшелы на минималках.

Или Мадагаскар для бомжей…

Но сейчас море, совсем недавно манящее и прекрасное, кажется суровым и враждебным.

По двору без остановки снуют сомалийцы, переговариваются между собой. С берега доносятся обрывки разговоров на чужом языке, вперемешку со смехом и руганью.

Кто-то чинит обшарпанную лодку, кто-то тащит мешки с провизией.

Сегодня уже три дня, как я в плену, а от Светланы нет никаких вестей. Ни от нее, ни от ее отца. Не позволяю себе паниковать, но и полностью заглушить тревогу не получается.

Мне здесь плохо.

Выспаться невозможно. Не дают жара, пыль и бесконечный гул ветра.

А если удается уснуть, с раннего утра будят шорох сетей, крики на сомалийском, собачий лай – это рыбаки вытягивают свои утлые лодки на берег.

Солнце припекает, обжигая кожу, и я прячусь обратно. Какая-никакая защита от солнца.

Внезапно на дорожке к «кухне» появляется знакомый силуэт, и у меня екает сердце.

– Феликс идет, – говорю, отталкиваясь от окна.

– Да? – Ева растерянно оглядывается, словно ищет зеркало. Три раза «ха». – Как я выгляжу?

Чистой рукой она поправляет волосы, взволнованно оглаживает одежду.

– А какая разница? – интересуюсь искренне.

– Ты что, ничего не замечаешь? – Ева энергично встряхивает волосами.

– А что я должна была заметить? – я не то, чтобы туплю, я правда не понимаю.

– Феликс на меня запал! Разве ты не видела, как он на меня смотрит?

– Как? – спрашиваю по инерции, потому что и правда не знаю.

– Как нормальный мужчина смотрит на красивую женщину, – объясняет она снисходительно и тут же возмущенно передергивает плечами. – Тебе что, даже такие очевидные вещи надо пояснять?

– Извини, я ничего такого не заметила, – говорю скорее для себя.

– Да он сюда приходит из-за меня. Больно надо ему торчать с нами на кухне! – фыркает Ева. – Только такая как ты этого не видит.

От неожиданности я замираю и некоторое время молчу, разглядывая Еву.

Неужели это правда?

Неужели Феликс приходит сюда из-за нее?..

Я была искренне убеждена, что они с Авериным просто ждут, чтобы я прокололась. Потому и дежурят возле меня по очереди.

Ну или, как минимум, следят, чтобы я не перевела продукты. Здесь нормальная еда в дефиците.

А оказывается, Феликсу нравится Ева?

Только… Только к чему тогда все эти странные взгляды, которые я ловлю на себе, когда он думает, что никто не видит?

Вмиг себя одергиваю. Я слишком вжилась в роль Светланы и поверила в то, что я такая же убийственно привлекательна, как она. А это не так. Я не интересна Феликсу. Или его интерес чисто академический.

Зато Ева настоящая красавица. Вместе они смотрелась бы сногсшибательно.

Неужели это правда, что Феликс влюбился?

Широкие плечи заслоняют весь дверной проем.

– Что сегодня на ужин?

И снова странный взгляд на меня. Не успеваю открыть рот, Ева уже отвечает.

– Курица в белом соусе. Названия не помню, но поверьте на слово, он потрясающий.

Во все глаза смотрю и не устаю поражаться умению так великолепно играть. Она прикрывает глаза, сама смотрит из-под длинных опущенных ресниц. Закусывает губу и бросает на Феликса такой неприкрыто-откровенный взгляд, что у меня все внутри замирает.

Он не поведется. Такой дешевый подкат, неужели Феликс настолько примитивный?

И тут же внутри все обрывается, потому что Феликс упирается рукой в стену возле ее лица и отвечает низким голосом.

– Верю, красивая. Верю.