Текст книги "Наследник дона мафии (СИ)"

Автор книги: Тала Тоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

Милана

Мы плывем достаточно долго.

В трюме почти нет света, кроме тусклой лампы, мигающей под потолком. Я сижу под стенкой, вжимаясь в нее спиной, и стараюсь не привлекать к себе внимания.

Говорить мне не с кем. Лысый и бородатый слишком заняты своим горем и полностью погружены в себя. Жорик злой.

Девушка, которую привели с ним, мне не нравится. Впрочем, я похоже у нее тоже не вызываю симпатии. Так что я просто жду, когда мы доплывем.

Наконец, судно замедляет ход. Слышно, как натужно поворачивает лебедки – это команда бросает якорь.

К моменту, когда корабль пришвартовался у береговой линии, солнце уже клонилось к закату.

Высадка происходит быстро и нервно. Пираты спешат, явно опасаясь погони.

Нас выводят на палубу и затем снова сажают в лодку. Судя по очертаниям береговой полосы, мы причаливаем к какому-то маленькому порту или пристани.

Моралес подходит ко мне вплотную и шипит в ухо.

– Послушайте, Лана, или как вас там по-настоящему. Коль уж вы не дали себе труд прислушаться к умному совету, сделайте одолжение. Не создавайте никому проблем. Выполняйте все, что вам скажут.

Хочется его хотя бы послать, но не могу не признать правоту его слов.

Послушай я своего ушлого спутника, глядишь сидела бы сейчас в своей каюте и пила жасминовый чай.

Поэтому в ответ только молча киваю.

Ступаю на влажный песок, оглядываюсь и замечаю несколько автофургонов и внедорожников, припаркованных у воды.

Пираты выстраивают нас в цепочку и гонят к машинам. В воздухе стоит горькая пыль и запах гари.

Нас всех пятерых вталкивают в один автофургон. Я оказываюсь на скамейке рядом с Моралесом, но по его виду не скажешь, что он рад такому соседству.

А мне все равно, потому что я могу смотреть в окно. Ну почти все равно…

Едем вдоль берега, и вскоре вдалеке виднеются огни поселка. Со стороны он выглядит как обычная приморская деревня.

От тропической экзотики здесь не осталось и следа. Повсюду виднеются груды мусора, покореженная техника и редкие засохшие кустарники.

Зато внутри поселок выглядит на удивление цивилизованно.

Вопреки ожиданию, строения не производят впечатления примитивных лачуг. Это низкие бетонные строения с железными крышами и кое-где надстроенными вторыми этажами.

Несмотря на кажущуюся запущенность и хаос, здесь кипит жизнь – во дворах стоят генераторы, повсюду виднеются сваленные в кучу изношенные шины и синие канистры с водой.

Некоторые дома выглядят почти добротно, из-под навесов доносятся звуки громкой музыки.

По дороге встречаются вооруженные люди, которых можно принять за охрану или местных боевиков. Они одеты в джинсы или камуфляж, разве что обувь разная – от дешевых сандалий до громоздких берцев.

На крышах я с изумлением замечаю спутниковые тарелки и проводку. Значит, у пиратов есть электричество и связь?

В замешательстве совсем забываю, что мы с Жориком в ссоре. Хватаю его за руку и шепчу на ухо:

– Хорхе, где пираты взяли генераторы и спутники?

– Где-где… – ворчливо хмыкает Жорик. – Напиздили.

Ах да, они же пираты.

– Но поселок выглядит так прилично! Я не ожидала!

– А что ты ожидала? Что они живут в хижинах из тростника, а их крыши выстелены банановыми листьями? – скептически ухмыляется Жорик. – Ты хоть представляешь себе, какие деньги они требуют за заложников? Современные пираты достаточно технологичны, поверь мне.

Я верю. Как же не верить?

В животе неприятно холодеет. У меня, если что, денег нет. И взять с меня нечего. Это если я – Милана Богданова. Но если я Светлана Коэн, то есть надежда…

– И что, здесь все поголовно пираты? – спрашиваю, вытягивая шею. По улице неспешно идет высокая женщина и ведет за руку маленького мальчика. – Даже дети?

– Конечно нет, это обычное приморское село, – Жорика то ли попустило, то ли он перебесился, но по крайней мере не стреляет пеплом и не шипит. Объясняет вполне миролюбиво и чуть снисходительно. – Пираты здесь просто живут. Их дома сразу можно отличить, они выглядят иначе.

– По богатому, – хмыкаю я. – Как у нас цыгане. Сразу видно, кто барон.

– Примерно так, – кивает Жорик со скупой улыбкой.

Фургон сворачивает к большому прямоугольному зданию, судя по всему, переоборудованному под склад. Или под тюрьму.

Снаружи висят прожекторы, освещающие площадку. Здесь нас высаживают и, толкая прикладами, заводят внутрь.

Внутри прохладно, пахнет пылью и старой тканью. В полумраке различаю груды ящиков, мешков с зерном, ящиков со снаряжением. Вдоль стены сидят люди, много.

– Это их штаб? – дергаю Жорика за штанину, но он делает вид что не слышит. Заговаривает по-арабски, и я вспоминаю, что забыла спросить, он араб или нет.

Рослый сомалиец в камуфляжных штанах подходит к одному из наших охранников и тот что-то ему втолковывает, поминутно поглядывая на нас. Точнее, на Жорика. Ну и на меня немного.

Разве что пальцем не показывает.

Его лицо худое, скулы острые, взгляд цепкий.

Долговязый прищуривается, окидывает нас с Жориком оценивающим взглядом и согласно кивает. Делает знак и идет вперед.

Нас подталкивают в спины и выводят из здания. Только нас двоих.

– Куда они нас ведут? – шепотом спрашиваю мужчину. С ним, конечно, спокойнее, но все равно страшно.

– К боссу, – отвечает Моралес. Выглядит абсолютно невозмутимо и видно, что совсем не боится.

Даже завидно…

– К главарю? – переспрашиваю. Мужчина смотрит искоса и криво улыбается.

– Можно и так сказать.

Не знаю, что я ожидаю увидеть.

Я уже убедилась, что нынешние пираты внешне ничуть не похожи на пиратов из старых историй – ни повязок на глазу, ни крюков вместо рук, ни хлипких парусных лодок.

Здесь все суровее, современнее и куда страшнее. Вместо сабель у них автоматы, вместо ветхих лачуг – полуфабричные дома из бетона и железа, а за плечами – мобильная связь и информационные сети.

И все равно, когда нас вводят в самое высокое трехэтажное здание, меня бьет дрожь. Я ожидаю увидеть косматого одноногого и одноглазого пьяницу. Вместо этого нас вталкивают в комнату, которую скорее можно было бы назвать кабинетом.

Вполне приличная отделка, стол из красного дерева. Не сходится одна деталь – его хозяин.

Он сидит в кресле, сложив на стол обе ноги. Руки переплетены на груди, взгляд расслабленный.

Впрочем, когда он видит Жорика, все меняется. Куда и девается расслабленность.

Смотрю во все глаза и не верю.

Разве это пират?

Он точно сомалиец?

Черные как смоль волосы и серые глаза. Это так красиво, что у меня отнимает речь.

Правда, в ней никто не нуждается, и все же.

Ему лет двадцать восемь-тридцать, не больше. Белая рубашка оттеняет загорелую кожу шеи, на которой выбита татуировка. Что именно, не видно, наружу выходит только фрагмент. Остальное скрыто белой рубашечной тканью.

И он так красив, что я сейчас упаду в обморок. Меня еще не похищали такие красивые пираты.

Хотя, меня вообще никто не похищал…

Господи, что я несу?

Тем временем Моралес быстрым твердым шагом подходит к столу, упирается в него руками и говорит по-русски. Не говорит, а рычит. Точно как на меня…

– Чертов мальчишка! Что за спектакль ты тут устроил?

Я внутренне вся сжимаюсь от страха. Разве так можно говорить с предводителем пиратов?

Но тот внезапно снимает ноги со стола, садится в кресле и упирается локтями в столешницу. Смотрит в упор на Моралеса и отвечает на чистейшем русском языке:

– Аверин. Иди нахуй!

* * *

Аверин? Что, правда?

А как же Моралес?

Я не то чтобы разочарована, но как-то это все неожиданно.

Нет, я понимала, что если Моралес так чисто говорит на русском, то он скорее всего не испанец. Но, честно говоря, я ожидала какую-то красивую и таинственную историю.

Возможно любовную.

Я же говорила, что обожаю любовные романы. И Моралес как раз очень подходит на роль сурового героя с разбитым сердцем.

А он, оказывается, Аверин…

Надеюсь, его хотя бы зовут Георгием. Я уже так сроднилась с именем Жорик. И должна признать, ему идет. Особенно, когда он вот так зыркает из-под гневно сведенных на переносице бровей. Сверлит испепеляющим взглядом и отвечает главарю резким и сухим тоном:

– А мне за это не платят.

Должна сказать, от смены фамилии характер у Жорика не поменялся. Все такой же отвратительный. Он постоянно на кого-то орет – то на меня, то на пиратов. Теперь вот на их главаря.

Кстати, красавчик первый на моей памяти, кто его послал.

И очень даже культурно послал. Кратко, со смыслом. Послал и умолк. Зато Моралес-Аверин никак не угомонится.

– Феликс, послушай, прекращай мешать отцу и вставлять ему палки в колеса!

Держите меня семеро, он Феликс! Так романтично! Надеюсь и фамилия у него такая же романтичная?

Оглядываюсь по сторонам в поисках зеркала. Не нахожу и возможно, к лучшему. Быстро провожу рукой по волосам, пытаясь незаметно их расчесать пальцами.

Это, конечно, полное свинство похищать меня без моего уходового кейса. Да хоть бы расческу с зубной щеткой взять разрешили!

– Ладно вы взяли в заложники танкер. Но зачем вам понадобились Горин и Мейер? – бывший Моралес продолжает отчитывать красавчика Феликса.

Лысый и бородач. Это он их имеет в виду?

В ответ Феликс резко выпрямляется.

– Это тебя не касается. И вообще, я не ясно выразился, Константин Маркович? Я тебя не нанимал, так что свободен.

Ба-а-амц!

Это рухнули и вдребезги разбились мои надежды.

Он Константин.

– Так вы не… Вы не Георгий? – не могу сдержать разочарованного возгласа.

Мужчины поворачивают головы, и в меня вперяется две пары абсолютно разных глаз с совершенно одинаковым застывшим в них выражением. Как будто внезапно заговорила много лет до этого молчавшая тумбочка.

– Почему она решила, что ты Георгий? – у Феликса такой вид, словно он меня только сейчас заметил. Почему-то чувствую себя в его глазах замарашкой.

– Хорхе, Георгий… Это же очевидно, – пожимает плечами мой бывший Жорик.

В голову приходит, что нормальных отношений у меня толком никогда не было, зато бывший теперь есть.

Почему мир так несправедлив?

Во всем происходящем есть лишь один положительный момент – теперь внимание обоих мужчин направлено на меня.

– То есть Горин и Мейер тебя напрягли, а по поводу нашей принцессы вопросов не возникло? – с неприкрытой издевкой в голосе спрашивает Феликс и вдруг совершенно внезапно мне подмигивает. – Да, красивая?

Я моментально заливаюсь краской.

Ну почему я так реагирую? Я же Лана, Светлана. Светлана красавица, ей постоянно делают комплименты. А я тут растеклась…

– Сделай одолжение, поясни для тупых, – точно таким же тоном отвечает Аверин.

– Что тут непонятного? – удивляется Феликс. – Папаша Коэн чтобы подтвердить свою лояльность и надежность нового маршрута отправил свою дочь на судне вместе с грузом в качестве гаранта. Допускаю, что он не настолько отбитый и сделал это не по своей воле.

– Звучит нормально, – кивает Аверин, поворачивает в мою сторону голову и стреляет убийственным взглядом, – только это не она.

Феликс непонимающе моргает, переводит взгляд на меня, затем снова на Аверина.

– Как, не она? С чего ты взял?

Тот сует руки в карманы и перекатывается с пятки на носок.

– Тебя наебали, Феликс. И наебали красиво. Это, – указывает в мою сторону кивком головы, – не Светлана Коэн.

– Не Светлана? – мой красавец-пират выглядит достаточно шокированным, его даже хочется пожалеть. – А кто?

Аверин суживает глаза, в них появляется знакомый хищный блеск.

– Ее полная копия. Тот редкий случай, когда копия является улучшенной версией оригинала.

Какой же гад, он еще имеет наглость зубоскалить.

– Костя, ты бредишь? – Феликс зеркалит позу и тоже сует руки в карманы.

Тонкая рубашечная ткань обтягивает рельефные мужские мышцы. Я на миг забываюсь и любуюсь завлекающим зрелищем. Но быстро спохватываюсь и мысленно себя одергиваю.

Меня вот прямо сейчас в эту секунду сливает Аверин, а я понятия не имею, как себя вести. Какую выдерживать линию.

Признаться? Сказать, простите меня, я больше не буду? Отпустите меня, пожалуйста, я поехала домой?

А меня так просто взяли и отпустили. Еще и денег на дорогу дали. Или подвезли до ближайшего порта…

Мозг работает на удивление четко и собранно. Стараюсь проанализировать создавшуюся ситуацию нейтрально и посмотреть на нее со стороны. Несмотря на все свои симпатии.

Аверин следил за мной с самого начала и почти сразу меня вычислил. Здесь он по своей воле. Он даже заплатил за возможность сюда попасть. И кроме того, что его послали, никакая опасность ему не грозит. Чего нельзя сказать обо мне.

Я в плену. У пиратов.

То, что это не забавное приключение, а они не смешные персонажи со съемочной площадки, я уже поняла.

Милану Богданову никто бы не стал похищать. С Миланы Богдановой нечего взять. У нее ничего нет. Она никому не интересна. И никто не станет заморачиваться, чтобы ее вернуть обратно.

Другими словами, какова вероятность, что узнав, кто я есть на самом деле, я попаду домой?

Ответ очевиден. Нулевая.

И то, что мне до умопомрачения понравился главный пират, решительно ничего не меняет.

Тем временем Феликс подходит ко мне, с повышенным интересом осматривает с ног до головы. Даже вокруг обходит.

– Ты уверен, Костя? – переспрашивает Аверина. Тот утвердительно кивает. – Но как она попала на корабль?

– С подачи семейки Коэн, естественно, – отвечает этот подлый предатель. – Паспорт настоящий, я проверил.

Он рылся в моих вещах? И вот так просто сейчас в этом признается?

Буквально испепеляю подлого предателя взглядом, но он даже не смотрит в мою сторону.

Феликс останавливается так близко, что у меня перехватывает дыхание. Смотрит в упор.

– Он говорит правду? – указывает подбородком на Аверина. Молчу, не отводя глаз. Феликс явно теряет терпение. – Так что, говорить будем? Ты кто у нас, красивая?

Высоко поднимаю голову, окидываю мужчин снисходительным взглядом.

– Ваш друг большой выдумщик, сэр. Я Светлана Коэн.

Глава 6

Милана

– А я Леонардо ди Каприо, – говорит Аверин, хищно полосуя меня острым взглядом, и поворачивается к сероглазому пирату. – Не верь ей, Феликс. Я за ней четыре дня наблюдал. Это не Лана Коэн, вас наебали.

Теперь они вдвоем высверливают во мне дыры, и я призываю на помощь всю свою сообразительность.

Аверин не дурак, раскусил меня в два счета. Но при этом советовал не высовываться из каюты. А значит был уверен, что мне попадать в лапы пиратов нельзя ни в коем случае.

И после этого я должна признать, что я не Светлана? Что я не наследница миллиардера, способного заплатить за дочь достойный выкуп?

Проще сразу выйти на улицу, подойти к любому из пиратов и плюнуть ему в лицо. Или заехать коленкой по причинному месту.

Думаю, я даже испугаться не успею, как меня превратят в решето автоматными очередями. И никому не будет интересно мое настоящее имя.

Поэтому стараюсь придать лицу насмешливое, чуть снисходительное выражение.

– Значит я неплохо сыграла свою роль. Можете меня поздравить, – хотела добавить «белый господин», но у Аверина сейчас такой вид, что его лучше не злить.

К тому же они оба слишком загорелые, и самая белая здесь я.

Белая госпожа…

Феликс продолжает просверливать взглядом.

– Неплохо сыграла, говоришь? А что, если он прав? – кивает на Аверина. – Как проверять будем, красивая?

Совершенно не к месту вспоминаю, что надеялась в круизе загореть, причем в тех местах, где обычно не загораю, тоже. А что, в моем номере была отдельная терраса. Загорай голышом сколько влезет.

А потом Сейшелы. И Мадагаскар.

Но все мечты накрылись медным тазом, потому что кое-кому захотелось больше денег.

Хотя при всем желании нуждающимся хозяин кабинета не выглядит.

Я готова его убить, и даже красота его пофигу.

Такой отдых перегадить!

– А как хотите, так и проверяйте, – рявкаю так громко, что Аверин с Феликсом дергаются от неожиданности. – Вы меня оба достали! Тест ДНК сделайте, чтобы убедиться. Только для этого вам придется моего отца украсть.

Мужчины переглядываются. Аверин хмурится, Феликс морщит лоб.

– Ладно, – говорит он и снова переглядывается с Авериным. – Какое у нас образование?

– Гарвардский университет, – буркает тот. Я сохраняю гордое молчание.

– Отлично! – Феликс возвращается к столу и падает в кресло. Правда, в этот раз ноги на стол не складывает. – Приступим?

Это было разве что чуть сложнее, чем у Ланы на собеседовании. Там я даже больше волновалась.

Аверин наблюдал за нами с каменным выражением лица, переплетя руки на груди. А мне даже смешно стало.

У Ланы Коэн блестящее образование. Она собеседовала меня несколько часов. Я срезалась буквально на нескольких вопросах, поэтому меня и приняли в компанию.

Все объясняется просто. В нашем в университете действовала программа по обмену с Гарвардом. Я прошла все необходимые тесты, у меня были все шансы. А вот денег не было.

Университет брал все расходы на себя, но все равно нужен был хотя бы минимум, а бабушка с дедушкой и так продали земельный участок, чтобы оплатить мне учебу. Если бы я заикнулась про Гарвард, они бы продали дом.

У меня не хватило духу. В Гарвард по обмену поехал Илья Козлов, который занял второе место, а я неделю проплакала в общаге. Когда Илья вернулся, привез мне в подарок конспекты и подарочный курс по аналитике бизнес-проектов.

– Если бы ты не отказалась, я бы туда не попал, – признался он честно.

Так что вопросы, которые задавал Феликс, были не намного сложнее, чем на собеседовании.

– Я тебе сказал, что копия намного удачнее оригинала, – говорит Аверин в ответ на молчаливый взгляд Феликса, когда тому надоедает меня допрашивать.

– Но ты можешь ошибаться, – возражает тот. Мужчины снова молча меня испепеляют.

Терпеливо жду, когда им это надоест, меня признают Ланой и куда-то отведут. Где там держат ценный обменный фонд? Надеюсь, не в том сарае.

– Светлана три года училась играть на виолончели, – внезапно выдает Аверин, глядя на меня в упор. – Ее отец мечтал, чтобы она играла на лучших площадках мира. Что ты на это скажешь, дорогая?

– Он заставлял меня заниматься по пять-семь часов в день, – отвечаю, не отводя взгляд. – С тех пор я ненавижу классическую музыку.

– Жаль, что здесь нет виолончели, – Аверин не разрывает зрительный контакт.

– До слез, – соглашаюсь и удостаиваюсь убийственного взгляда.

Феликс молча встает, идет к двери, открывает нараспашку. На гортанном сомалийском отдает короткую команду.

– Я устала, – обращаюсь ни к кому, просто смотрю перед собой, – и проголодалась. Раз уж вы на мне планируете заработать, то может закончим с вашими идиотскими проверками, и вы проведете меня в мою комнату? Вы же не станете держать альтернативный мешок денег в подвале? Я очень надеюсь на здравый смысл. И душ…

Аверин скептически хмыкает, Феликс возвращается на место и садится за стол.

Из-за двери доносится возня, в проеме возникает уже знакомый мне долговязый пират. Через плечо переброшена виолончель, смычок он несет в руке.

Феликс выдает отрывистое незнакомое выражение и кивает. Поблагодарил…

Долговязый опирает виолончель о стол и выходит.

– Прошу! – сверкает глазами Феликс. Аверин шокировано смотрит, не моргая.

– Виолончель, я так понимаю, оттуда, откуда и генераторы со спутниковыми антеннами? – задаю риторический вопрос, который ожидаемо повисает в воздухе.

– Бери смычок, – оживает Аверин, – я даже стул принесу ради такого дела.

Феликс молча встает и точным движением толкает кресло в мою сторону. Оно проезжает по диагонали и останавливается в шаге от меня.

Беру виолончель, сажусь в кресло. Неуклюже ставлю инструмент перед собой, и когда беру смычок, всем видно, как у меня подрагивают пальцы.

Прокашливаюсь, взмахиваю смычком.

– Песня! – объявляю сиплым дрожащим голосом и легонько стучу смычком о струны. Монотонный гул заполняет комнату. Еще раз прокашливаюсь. – Йохохо, и бутылка рома!

Обвожу взглядом присутствующих. В глазах Феликса читается полное недоумение, в глазах Аверина – удовлетворение и совсем немного жалость. Спасибо, Жорик, ты настоящий почти друг…

– Что и требовалось доказать… – начинает он, но я вновь взмахиваю смычком, и все слова тонут в мощном фортиссимо саундтрека к «Пиратам Карибского моря».

* * *

Пока я играю, мужчины наблюдают за мной с каменными лицами.

Мне их даже жалко немного становится. Кому приятно так опростоволоситься перед девушкой?

А ведь здесь ничьей вины нет. Я семь лет оттрубила в музыкальной школе по классу виолончели, а Светлана всего три. И те из-под палки. Она рассказывала, как ей было лень заниматься, и как отец ее заставлял. По пять-семь часов на день.

Тут кто хочешь музыку возненавидит.

Завершающий аккорд, и я опускаю смычок. Вопросительно смотрю на два изваяния напротив.

Я все понимаю. Проверка, все дела, но…

Может меня, наконец-то, покормят?

Но изваяниям, похоже, нравится упиваться собственными промахами. Аверин переплетает руки на груди, Феликс, наоборот, сует их поглубже в карманы. Они оба опираются пятыми точками о стол и синхронно испепеляют меня взглядами.

Первым отмирает Аверин.

– Неплохо, – кивает с серьезным видом.

Ха! Неплохо!

А первое место в предварительном отборе и приглашение на Конкурс молодых виолончелистов Дотцауэра в Дрездене это вообще как? Мне тогда было семнадцать лет, и я не поехала, потому что не нашелся спонсор. А денег на дорогу, проживание, страховку инструмента и первоначальный взнос у меня не было.

Но денег не было у Миланы Богдановой, никак не у Светланы Коэн, поэтому я молча жду.

– А что-то посложнее можешь?

– Сонату Кодаи не сыграю, и не просите, – предупреждаю сразу.

– Баха? – испытывающе глядит Аверин. – Сюиту…

– Какую именно? – перебрасываю через плечо волосы и удобнее устраиваю инструмент. – Третью, четвертую?

– Шестую, – он суживает глаза.

Сволочь ты, Жорик. Самую сложную выбрал…

Поднимаю вопросительный взгляд на напряженно застывших мужчин.

– Это которая до-соль-ре?

Я эти сюиты вечно путаю. Шестую и пятую.

– Это которая ре-ля-ре, – нарушает молчание Феликс, и Аверин удивленно выгибает бровь.

Я бы тоже удивилась, но мне некогда. Надо глупые мужские хотелки исполнять.

Сюита идет на ура, и в глазах Феликса замечаю многообещающий блеск.

– Убедился? – он торжествующе поворачивается к Аверину, который задумчиво потирает подбородок.

– Убедился, – кивает тот. – Лана Коэн и рядом не стояла с этой девчонкой. Сколько языков ты знаешь, напомни?

Это уже ко мне.

Чуть не срезаюсь, ляпнув «восемь». Но вовремя торможу.

– Три.

– Слушай, Костя, оставь девушку в покое, – говорит Феликс, а я тихо радуюсь, что наконец-то в этом кабинете озвучиваются здравые мысли.

Аверин обходит меня по кругу, подходит со спины и забирает из рук виолончель со смычком. С некоторой тревогой жду его дальнейших действий. Что-то подсказывает, что он не успокоится.

Так и есть. Аверин кладет виолончель на пол, и я в один миг оказываюсь прижата его руками к спинке кресла.

Он наклоняется ко мне, обдавая умопомрачительным ароматом. Дорогой одеколон, смешанный с легким запахом табака и еще чем-то терпким, очень мужским…

– Скажи свое настоящее имя… – хриплый голос звучит не в голове, а где-то в подкорке.

Шероховатые мужские пальцы скользят по щеке, очерчивают скулу, задерживаются у виска. И я понимаю, что это Хорхе-Аверин-Моралес, но все равно хочется прижаться к этой сильной руке щекой…

Не знаю, как он это делает, но мое тело приподнимается над полом и начинает парить. Он как чертов паук, который плетет свои паутинные липкие сети, опутывая меня, завлекая, затягивая…

– Так как тебя зовут по-настоящему, детка?..

– Светлана… – отвечаю сдавленно, – меня зовут Светлана… и хватит меня допрашивать!..

Аверин резко выпрямляется, его пальцы больно сдавливают подбородок.

– Посмотри на нее, – говорит он, оборачиваясь к Феликсу, – разве ты не видишь?

– Что именно? – спрашивает тот, подходя ближе.

– Сколько у тебя было любовников, детка? – вперяет в меня Аверин сверлящий взгляд.

– Т-т-три… нет, п-п-пять… – от волнения начинаю заикаться, но вовремя спохватываюсь. – Какого черта?

Отдираю руку от своего подбородка, вдавливаюсь в спинку кресла.

– Какое вам дело до моих любовников? Сколько надо, столько и было. Перед вами забыла отчитаться!

– Скольких ты знаешь? – спрашивает у Феликса Аверин, продолжая надо мной нависать.

– С двумя знаком лично, – отвечает тот и чуть заметно скалится. – Она у нас горячая девушка. И любит менять парней.

– Лана да, – отрывисто бросает Аверин, – а у этой ни одного не было. Спорю на что хочешь. Она девственница, Феликс. Да разве ты сам не видишь?

Феликс подходит, садится на корточки и пристально вглядывается мне в лицо. От обиды и отчаяния хочется плакать.

Ну что он там надеется рассмотреть, что?

Невидимую метку? Набитую татуировку «Я девственница»? Или скрин моего последнего визита к гинекологу?

Ну почему за эти четыре дня с Авериным ничего не случилось? Он мог себе что-то сломать! Ногу или руку. Или свернуть шею, свалившись с палубы, например. Ну хотя бы простудиться и слечь с температурой!

Нет, принесли черти вместе со мной в плен…

Серые глаза обволакивают, гипнотизируют. Идеально изогнутые губы медленно плывут в хищной улыбке.

– Ну что, красивая? Как проверять будем?